«Место злоупотреблений и беззаконий»: Туруханск в конце XVIII - начале XIX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 424. DOI: 10.17223/15617793/424/10

«Место злоупотреблений и беззаконий»: Туруханск в конце XVIII - начале XIX в.

Статья посвящена характеристике одного из самых северных городов Российской империи на рубеже XVIII-XIX вв. - Ту-руханска. Описаны городская застройка, состав, быт и занятия жителей. Проанализированы присущие Туруханску проблемы: неудачное расположение, трудности доставки продовольствия, злоупотребления местной администрации, крайняя бедность населения. Рассмотрены меры, предлагавшиеся для решения этих вопросов, которые, однако, из-за нехватки денежных средств не были реализованы.

The place of abuses and illegalities": Turukhansk in the late 18th - early 19th centuries.pdf Один из самых северных городов на территории Российской империи, Туруханск, к концу XVIII в. в значительной мере утратил прежнее экономическое значение крупного мехопромышленного рынка и начал испытывать усугублявшиеся с течением времени кризисные явления, приведшие в конечном счете к его запустению и упразднению. Удаленность от ближайших крупных административных центров и труд-нодоступность существенно усложняли контроль за порядком на обширном пространстве Туруханского уезда и развязывали руки местным чиновникам. Недаром томский гражданский губернатор В.С. Хвостов, первый из высокопоставленных лиц посетивший Ту-руханск и его округу, в 1805 г. отозвался о нем как о «месте злоупотреблений и беззаконий» [1. С. 161]. Что представлял собой Туруханск, как жилось в нем рядовым обывателям и представителям чиновного мира на рубеже XVIII-XIX вв. - время, которое можно считать во многом переломным в судьбе города, -этим вопросам и посвящена данная статья. Охарактеризовать Туруханск в течение рассматриваемого периода позволяют данные историко-географических и статистических описаний [2-4; 5. С. 229-232; 6. Л. 73 об.-74], издававшихся в конце XVIII - начале XIX в. словарей [7, 8], делопроизводственные документы и свидетельства современников, отложившиеся в фондах РГИА. Среди них -донесение тобольского губернатора (по всей вероятности, Д.И. Кошелева) от 1797 г. [9. Л. 147 об.-148], подробная записка о состоянии Туруханского края В. С. Хво-стова [10. Л. 3-22 об.], датируемая 1806 г. и в переработанном виде легшая в основу изданной им через три года книги [11]. Ценные зарисовки по истории города можно также найти в знаменитой «Кытмановской летописи», недавно впервые в полном виде изданной в Красноярске [1]. Содержащиеся во всех этих источниках сведения не только с разных сторон освещают внешний облик Туруханска и повседневную жизнь его населения, но и свидетельствуют, с одной стороны, о том внимании, которое уделялось как центральными, так и сибирскими властями освоению Севера, а с другой - о многочисленных трудностях в этом непростом, требующем больших финансовых вложений деле. Несмотря на явный упадок зверодобычи в низовьях Енисея [12. С. 283], некоторые современники все же продолжали связывать будущее Туруханска и прилегающее к нему округи именно с торговлей пушниной. Иключительную роль пушной торговли для Ту-руханска показывает и утвержденный в 1785 г. герб города: в зеленом поле серебряный песец. В донесении Д.И. Кошелева говорилось: «... нахожу, что города Ялуторовск, Курган, Туруханск, Томск можно назвать действительными городами сколько по об-строению оных, столько и по удобности для торговли, а особливо Туруханск, ибо тут бывает небезважной съезд купечества» [9. Л. 148]. Известная далеко за пределами Сибири туруханская ярмарка проходила ежегодно с 15 июня по 15 июля и собирала во второй половине XVIII - начале XIX в. до 500 купцов из разных городов, в том числе из Енисейска, Иркутска, Москвы, Архангельска [13. С. 208]. В неудачные для зверопромышленности годы цены на пушнину возрастали в несколько раз: в 1815 г. на Туруханской ярмарке соболь оценивался в 16 руб. 41 коп., песец с лапами - в 7 руб. 20 коп., без лап - в 6 руб. 50 коп., «со-рочок» песцовых лап - 13 руб. 76 коп., медвежья шкура - 15 руб., белка - в 66,50 коп., горностай - в 71 коп. [1. С. 183-184]. Однако более внимательное знакомство с ситуацией в Туруханском крае и его столице указывало на наличие множества требующих решения проблем. Во время своей поездки В. С. Хвостов не меньше, чем суровостью Севера, был потрясен размахом злоупотреблений туруханской администрации. По его словам, «в течение около осьми лет человек десять чиновников в Туруханске было сменено и суду предано» [10. Л. 8]. Источником соблазна, способным принести дополнительные средства, служили казенные провиантские магазины и сбор ясака. «В ужасном состоянии» находилось и местное судопроизводство, когда состоявший «под следствием инородец, посаженный в тюрьму до решения дела, погибает от голода, печали и одиночества» [1. С. 161-162]. В довершение всего в среде туруханского чиновничества нередко происходили различные скандалы. Наиболее громкий из них был связан с личностью некоего бывшего уездного стряпчего Петухова, осмелившегося пойти на конфликт с самим сибирским генерал-губернатором И.Б. Пестелем, которого многие современники обвиняли в злоупотреблениях и притеснениях [14]. В дело оказались втянуты туруханский исправник Якубовский, судья Вроблевский, стряпчий Борисов, томский губернатор В.Р. Марченко. В 1811 г. Петухов даже был вызван в С.-Петурбург для личных объяснений в Сенате, после чего было пове-лено определить его на службу в Архангельск, но он, не выдержав преследований Пестеля, сошел с ума -как пишет В.И. Штейнгейль, «немного свихнулся: занялся исчислением с удивительной подробностью пространства и вместимости Ноева Ковчега, и этот Египетский труд с планом посвятил Государю, яко дань верноподданной благодарности за избавление от Пестеля» [1. С. 175-176; 15. Л. 9 об.-10]. Ознакомившись с размерами творившихся беззаконий, а также учитывая неудачное расположение Туруханска на удалении отглавной транспортной артерии края - Енисея, В. С. Хвостов пришел к выводу, что нет никакого резона тратить казенные средства на содержание управленческого аппарата в далеком Ту-руханске и предложил город «уничтожить», а Туруханский уезд, «обратив в комиссарство, приписать к Енисейску», комиссарству же «быть при Троицком монастыре» [10. Л. 9 об .-10]. Надо сказать, что впервые замыслы по переносу Ту-руханска на другое, более благоприятное место начали серьезно прорабатываться еще в последней четверти XVIII в.: в РГИА отложились детальные карты предполагавшейся застройки нового Туруханска с визой генерал-губернатора Пермского и Тобольского наместничества Е.П. Кашкина, т.е. составленные между 1782 и 1788 гг. [16. С. 51-52]. В пояснении к плану местности «между городом Туруханом и Троицким туруханским монастырем» говорилось, что он «учинен для рассмотрения к перенесению города Туруханска с состоящего ево места к Троицкому монастырю, к устью реки Ниж-нойТугуски (За неспособностию при прежном месте пристани пловущим рекою Енисеем судам для доставления обывателем провизии и протчего)» [17. Л. 1]. Схема же новой застройки города сопровождалась комментарием, что «при прежнем ево месте к построению пространного расположения сделать негде, да и к судовому транспорту пристань за мелкостию реки Шар от-далела» [18. Л. 1]. Кстати, перенести на другое место предполагалось и другой северный сибирский городок -Нарым [10. Л. 43; 19. С. 130]. В силу различных причин, главной из которых, надо полагать, стало отсутствие необходимых денежных средств, этим планам не суждено было осуществиться. Помимо чиновников в Туруханске проживали священнослужители, купцы, мещане, цеховые, казаки и крестьяне. Всего «всех званий и состояний жителей» насчитывалось: в 1760-х гг. - 250 [20. С. 236], в 1790 г. - 350 [5. C. 230], в 1801 г. - 448 [6. Л. 73 об.], в 1806 г. - 388 [10. Л. 3] человек мужского пола. Около сотни «партикулярных домов деревянных» [6. Л. 73 об.] были в беспорядке разбросаны по многочисленным кочкам и ухабам, между которыми прокладывали «хилые мосточки» [7. С. 495], поскольку «грунт земли столь топкой, что весною и осенью по улицам не можно пройти иначе, как по доскам. В самое жаркое лето не просыхают совершенно грязные лужи в городе» [10. Л. 3 об.]. Что собой представляли «партикулярные дома», видно из кратких характеристик, оставленных современниками: «черные избы» [7. С. 495], «кроме небольших в одной связи четырех недавно построенных и двух питейных новых домов, все в весьма ветхом состоянии» [10. Л. 3]. В 1820-х гг. средняя обывательская усадьба в Туруханске оценивалась в 15-30 руб. и состояла из «небольшой покрытой» избы и хлева «с оградой» или холодной крытой горницы «с небольшими сеньми», амбара и бани [21. Л. 4-4 об.]. К середине XIX в. в Туруханске оставалось «домов 30 не более», самый большой и добротный из которых состоял «из 3-х комнат и прихожей: это дворец города» [22. Л. 2]. Из описания имущества арестованных чиновников можно заключить, что жили они в лучших условиях по сравнению с рядовыми туруханскими обывателями. Например, в 1801 г. при аресте туру-ханского комиссара Евсеева было изъято «домовое письмо на 180 р., суконный сюртук голубого цвета 25 р., плащ синего тонкого сукна 30 р.», у исправника Солодилова - «дом, 400 р. и другое имущество» [1. С. 152-153]. Кроме ветхих обывательских строений, согласно «Описанию Тобольского наместничества», в Туру-ханске в конце XVIII в. находились одна деревянная церковь, 24 лавки в гостином дворе, два винных магазинов, два провиантских магазина, один соляной и два питейных дома - «и все оное строение деревянное» [5. С. 230]. Некоторые другие источники фиксируют наличие в Туруханске второй половины XVIII в. двух деревянных церквей: теплой соборной Спасо-преображенской и холодной Успенской [23. Л. 3]. Обе они были указаны и на плане Туруханска 1780-х гг. [24. Л. 1]. В описании города от 1801 г. упоминается каменная церковь [6. Л. 73 об.], однако это можно считать явной ошибкой, поскольку В.С. Хвостов в 1806 г. увидел лишь довольно прочный деревянный храм [10. Л. 3]. Историку архитектуры К.Ю. Шумову удалось установить, что в 1747 г. туруханские духовные власти сочли необходимым возведение в городе двух новых церквей, поскольку старые к тому времени сильно обветшали. Одна из них - Преображенская - была построена к 1763-1765 гг. Он упоминает также о плане города, относившегося к началу 1780-х гг., на котором была отмечена только одна деревянная церковь [25]. Возможно, все эти расхождения в какой-то мере можно связать с тем, что при двух церквях население Туруханска было объединено не в два, а в один приход. Встречаются также и различные сведения о казенных строениях города. То обстоятельство, что в городе не было ни одной прямой улицы [2. С. 495], автор «Землеописания Российской империи» Е.Ф. Зябловский объяснял тем, что «жители его не вдруг селились» [2. С. 59]. Непосредственное же начальство считало, что «городские жители обстроились не по плану, потому что оной тому городу еще не удостоился конфирмации» [9. Л. 147 об.]. Действительно, регулирование городской застройки началось лишь со второй половины XVIII в. [26. С. 249], и еще долгие годы хаотичный разброс строений был присущ и большим, и малым сибирским городам. Так, например, улицы крупного административного, торгового и культурного центра Западной Сибири - Тобольска - и в XIX в. по-прежнему оставались «кривыми и узкими» [27. С. 51], а небольшой северный городок Нарым в 1818 г. все еще не имел утвержденного плана [19. С. 126]. Что касается Туруханска, то сохранились карты и зарисовки города, выполненные в конце XVII - первой половине XVIII в. С.У. Ремезовым, Н.К. Витсеном, И.В. Люрсениусом. К.Ю. Шумов в одной из своих работ приводит также план Новой Мангазеи, датированный 1739 г. [25]. Несмотря на это в начале 1760-х гг. Мангазейская воеводская канцелярия сообщала, что «городу... и окрестным местам чертежу не имеется» [23. Л. 6]. В 1780-х гг., когда Туруханск вошел в состав Тобольского наместничества, появилась детальная карта города с обозначением, в том числе, и строений, которые предполагалось возвести в будущем [24. Л. 1]. Однако этот план так и не был утвержден. Город располагался среди болот и озер («часто до того задохнувшихся, что жители принуждены пить воду не редко с червями» [10. Л. 3 об.]), а во время весеннего половодья «стоящей около города на высоких берегах и пригорках лес и луга топит и едва у лесу вершины видеть можно»; реки замерзали в первой половине октября, «а иногда и ранее», а освобождались ото льда «мая в исходе» [23. Л. 4]. Посетивший Туруханск в 1840-х гг. И.П. Корнилов пишет: «Тамошний климат располагает к сну; кто не приобыкает, тот получает лихорадки и цынгу» [22. Л. 1 об.]. Жители Туруханска по преимуществу занимались зверодобычей и рыболовством, держали возможное в северных климатических условиях подсобное хозяйство. «Мастеровых и ремесленных людей» в городе было «весма мало», да и те «невысокого искуства» [5. С. 231-232]. В 1761 г. Мангазейская воеводская канцелярия сообщала: «Жительствующий народ по за-обычайности находятся в летнюю пору на промысле рыбы, в осеннюю в вязке неводных рыбных сетей, а в зинюю в промысле ж клепцами разных зверей, то есть песцов и зайцов, черканами горносталей, а когда оных зверей не бывает, то по болшей части все упражняются в дроводелии» [23. Л. 3 об.]. Туруханский климат «за великою стужею и морозами» [Там же. Л. 5] позволял выращивать лишь «серую капусту», репу, мелкую редьку, да и то не каждый год [5. C. 232]. Попытки крестьян расположенного неподалеку Троицкого монастыря выращивать «разные хлебы, то есть рожь, ярицу, ячмень, овес» оказывались безуспешными «за зяблостию», а если что и произрастало, то «весма с малою прибылью» [23. Л. 5-5 об.]. Из домашних животных туруханцы держали «для своих неминуемых надобностей. за неимением удобных конских дорог по глубокости снегов и пустоте мест разъездов собак», некоторые - лошадей и коров, «но весма скудно» [22. Л. 5 об.]. В 1806 г. «во всем городе у обывателей» насчитывалось «лошадей 79, коров 200, дворовой птицы вовсе нет» [10. Л. 3]. Заготовкой сена занимались на расположенных вокруг города покосах [5. C. 231-232]. Почти все необходимое продовольствие («муку ар-женую, пшенишную и овсяную, а товары наилутчия -мед, сахар, разныя сухие ягоды, хмел» [5. С. 231]), а также промышленные изделия («шелковые товары, сукна, холсты, железныя разныя вещи, равно медную и оловянную посуду и протчия мелочныя товары» [5. С. 231]) доставлялись из Енисейска, откуда на барках возили «хлеб для продажи», а обратно - закупленную в Туруханске «мяхкую рухлядь и кость» [23. Л. 6 об.]. Из Енисейска везли даже солонину [10. Л. 3]. Расстояние между Енисейском и Туруханском, составлявшее «девятьсот девяносто четыре версты пятьдесят три сажени» [23. Л. 10], можно было преодолеть летом по Енисею за 10 суток [1. С. 161], а в зимнее время - на лыжах примерно за восемь недель [23. Л. 9 об.]. С 1808 г. междугородами установилось ежемесячное «хождение почты» [1. С. 168]. К концу XVIII в. Туруханск оказался почти в полной зависимости от Енисейска, богатое купечество которого окончательно прибрало к рукам торговлю в Туруханском крае, рассматривая его как свою неотъемлемую вотчину [28. С. 87]. Проезжавший через Енисейск приказчик Российско-Американской компании Н. И. Коробицын в своих записках сообщал, что коммерция енисейского купечества «состоит в пушных товарах, получаемых из Туруханска, как то: песцах, волках, медведях, зайчине и белке, которыя ча-стию продают меною на Кяхте, также отводят в Ир-битскую ярмонку» [29. С. 122]. Недаром в 1807 г. на собрании депутатов для раскладки земских повинностей в Томской губернии «Енисейск был поставлен сейчас же после Томска, как имеющий в своих руках торговлю в Туруханском крае» [1. С. 166]. О том, насколько возрастали цены при транспортировке товаров, можно судить по такому, например, эпизоду: в 1784 г. енисейский купец Иван Дементьев подрядился доставлять соль в Туруханск за 10 коп. за пуд, в то время как за снабжение солью Енисейска он просил 4,5 коп. за пуд [Там же. С. 132]. Соль была крайне важна для туруханцев, ведь она шла на засолку рыбы. Когда в 1808 г. из Троицкого солеваренного завода «приплавлено соли не было», туруханский соляной пристав, учитывая, что летом потребность в ней резко возрастет, «распорядился продовать из лавок не более фунта» [Там же. С. 170]. Жители стремились запастись необходимыми товарами на целый год во время летней ярмарки «в разсуждении сходных ярмоночных цен, которыя после ярмонги обыкновенно на все возвышаются» [5. С. 231]. Многочисленные факты указывают на крайнюю бедность туруханцев, которые как в начале, так и в середине XIX в. с трудом изыскивали средства «на платеж податей и на содержание себя» [5. С. 231; 30. Л. 31 об.]. По словам В.С. Хвостова, «главная пища жителей состоит в рыбе; простой же народ довольствуется при печеном хлебе бурдуком, то есть: мукою ржаною, жидко разведенною и оквашенною» [10. Л. 3]. Во время голодных лет было не обойтись без помощи из южных районов: в августе 1808 г. крестьяне Красноярской округи, «движимы будучи человеколюбием», собрали и отправили на двух барках 7 530 пудов хлеба в пользу жителей Туруханска и Туруханского края, о чем было доложено императору [31. Л. 1, 2]. В 1816 г. во время голода в Туруханском крае мещанский староста Моравин назвал 30 мещан, нуждавшихся в хлебе [1. С. 185]. В январе 1819 г. туру-ханский городничий представил томскому гражданскому губернатору «именной список и свидетельство чиновников о бедности двух вдов, козачей и мещанской жен, об одной крестьянской девке и пяти малолетных детях», удостоверив, «что все они не имеют никакого состояния и так бедны, что не находят никаких других средств к пропитанию себя, кроме прошения милостыни» [32. Л. 139]. По распоряжению властей всем указанным бедным людям разрешалось выдавать каждый месяц из Туруханского запасного казенного хлебного магазина «двум вдовам и крестьянской девке по одному пуду, а пяти малолетным детям по 20 фунтов муки безденежно» [Там же. Л. 139-139 об.]. Надо сказать, что созданные в начале XIX в. запасные казенные хлебные магазины, без преувеличения, имели огромное значение для местного населения. Без них было бы просто немыслимо выживание для многих попавших в трудную жизненную ситуацию туруханцев. Да и остальное население города и уезда, включая чиновников, несмотря на законодательно закрепленный запрет, активно пользовалось возможностью получать в долг казенный хлеб - только в сентябре 1822 г. в шнуровой книге Туруханского запасного казенного хлебного магазина упоминалось 34 подобных случая [33. Л. 26-30]. Правда, в этом вопросе была и другая сторона, связанная с неоднократно отмечавшимимся нарушениями в деятельности хлебных магазинов. Чаще всего при их ревизиях обнаруживались крупные недостачи. Так, в 1801 г. в Туруханском магазине была обнаружена нехватка 354 четвертей хлеба на 1 414 руб., а в 1815 г. при городничем Тренше «положение продовольственной части по-прежнему было самое беззаконное», «остяки не могли получить хлеба у Тренша даже за деньги» [1. С. 152, 184]. В самом городе было очень трудно, почти невозможно подработать, что вынуждало население рассредоточиваться по округе. В 1805 г. Туруханский земский суд жаловался, что «мещане живут в уезде, занимаясь торговлей с инородцами, и в городе нет выбранных и записных мясников, мучных и рыбных просолов, нет торга лавочного, нет квартир для приезжающих»; в 1816 г. в Туруханске «негде было заработать даже на хлеб» [1. С. 162, 185]. Даже спустя несколько десятилетий, в 1840 г., Енисейская казенная палата отмечала, что туруханские мещане, «как и крестьяне, ведя одинаковую с ними жизнь и промышленность, по отдаленности края, терпят равные с ними недостатки» [34. Л. 2 об.]. Таким образом, сохранившиеся источники позволяют получить достаточно полное представление о застройке Туруханска, составе и занятиях его населения в конце XVIII - начале XIX в. Среди главных проблем, стоявших перед городом, современники называли неудачное месторасположение, упадок пушной торговли, трудности в снабжении продовольствием, дороговизну товаров, граничащую с нищетой бедность жителей, злоупотребления местной администрации. В течение рассматриваемого периода, по крайней мере, дважды ставился вопрос о переносе города на более благоприятное место, что в конце концов было сделано лишь в начале XX в. Сопоставление сведений о Туруханске на рубеже XVIII-XIX вв. с материалами периодической печати второй половины XIX в. показывает, что за несколько десятилетий состояние этого отдаленного северного уголка осталось почти совершенно без изменений, а старые задачи по-прежнему сохраняли актуальность и требовали решения.

Ключевые слова

food supply, occupations, lifestyle, population, appearance of town, Turukhansk, Siberian North, снабжение продовольствием, занятия, образ жизни, население, застройка, Туруханск, сибирский Север

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Комлева Евгения ВладиславовнаИнститут истории Сибирского отделения Российской академии наукканд. ист. наук, ст. науч. сотр. сектора истории второй половины XVI - начала XX в.feodal@history.nsc.ru
Всего: 1

Ссылки

ГАКК. Ф. 117. Оп. 1. Д. 3.
РГИА. Ф. 1149. Оп. 3. Д. 77.
РГИА. Ф. 1265. Оп. 4. Д. 85.
РГИА. Ф. 1287. Оп. 1. Кн. 1. Д. 456.
РГИА. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 180.
«Записки» приказчика Российско-Американской Компании Н.И. Коробицына 1795-1807 гг. // Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII-XIX веках : сборник материалов. М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1944. С. 118-221.
Буланков В.В., Шумов К.Ю. Енисейск. Очерки по истории развития и застройки города. Красноярск : Краснояр. книж. изд-во, 1999. 216 с.
Копылов Д.И., Прибыльский Ю.П. Тобольск. Свердловск : Ср.-Уральск. кн. изд-во, 1969. 264 с.
Оглы Б.И. Формирование планировки и застройки городов Сибири в конце XVIII - первой половине XIX в. // Города Сибири (эпоха феодализма и капитализма). Новосибирск : Наука, 1978. С. 248-271.
РГИА. Ф. 1293. Оп. 168. Д. 18.
Шумов К.Ю. Храмы Новой Мангазеи - Туруханска. URL: http://naov.ru/articles/57_hrami-novoyi-mangazei-turuhanska.html (дата обращения: 13.04.2017).
РГИА. Ф. 970. Оп. 1. Д. 266.
Архив Академии наук. Ф. 3. Оп. 10-а. Д. 192.
Государственный архив Красноярского края (далее ГАКК). Ф. 117. Оп. 1. Д. 36.
Быконя Г.Ф. Заселение русскими Приенисейского края в XVIII в. Новосибирск : Наука, 1981. 248 с.
Зиновьев В.П. За штатом (г. Нарым в XIX - начале ХX в.) // Земля парабельская: сборник научно-популярных очерков к 400-летию Нарыма. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1996. С. 121-153.
РГИА. Ф. 1293. Оп. 168. Д. 19.
РГИА. Ф. 1293. Оп. 168. Д. 20.
Акишин М.О. Кашкин Евгений Петрович // Сибирская историческая энциклопедия. Новосибирск: Историческое наследие Сибири, 2009. Т. II. С. 51-52.
Российский государственный архив литературы и искусства. Ф. 46. Оп. 2. Д. 175.
Ремнев А.В. Пестель Иван Борисович // Власть в Сибири XVI-XX века : межархивный справочник / сост. М.О. Акишин, А.В. Ремнев. Новосибирск : МАСС-Медиа-Центр, 2002. С. 237-238.
Пестов И. Записки об Енисейской губернии Восточной Сибири 1831 года. М. : Тип. Моск. ун-та, 1833. 339 с.
Головачев П. Сибирь: природа, люди, жизнь. М. : Типолит. тов-ва И.Н. Кушнерева и К°, 1902. 300 с.
Полунин Ф. Географический лексикон Российского государства. М. : Тип. Московского ун-та, 1773. 494 с.
Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф. 1374. Оп. 1. Д. 188 б.
РГИА. Ф. 1286. Оп. 1. Д. 110.
Хвостов В.С. О Томской губернии и о населении большой Сибирской дороги до Иркутской границы. СПб. : Императорская Академия наук, 1809. 107 с.
Щекатов А. Словарь географический Российского государства. М. : Тип. Федора Любия, 1808. Ч. 6. 404 с.
Государственный архив Костромской области. Ф. 655. Оп. 2. Д. 252.
Гакман И.Ф. Пространное землеописание Российского государства, изданное в пользу учащихся. СПб. : Тип. Брейткопфа, 1787. С. 262.
Описание Тобольского наместничества. Новосибирск : Наука, 1982. 321 с.
Зябловский Е.Ф. Землеописание Российской империи для всех состояний. СПб. : Императорская Академия наук, 1810. 466 с.
Баккаревич М.Н. Статистическое обозрение Сибири. СПб. : Тип. Шнора, 1810. С. 296-297.
Кытманов А.И. Краткая летопись Енисейского уезда и Туруханскаго края Енисейской губернии. 1594-1893 год / вступ. ст. Л.П. Бердникова. Красноярск : Сиб. федер. ун-т, 2016. 850 с.
 «Место злоупотреблений и беззаконий»: Туруханск в конце XVIII - начале XIX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 424. DOI: 10.17223/15617793/424/10

«Место злоупотреблений и беззаконий»: Туруханск в конце XVIII - начале XIX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2017. № 424. DOI: 10.17223/15617793/424/10