Решение социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 427. DOI: 10.17223/15617793/427/23

Решение социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг.

Представлен анализ основных методов решения социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг. Делается вывод о том, что, несмотря на положительный результат, в сфере угольной промышленности сохранился ряд острых вопросов, ответственность за решение которых перешла к владельцам предприятий. Однако институциональные основы их социально-экономической деятельности были еще в зачаточном состоянии, что способствовало консервации командно-административных методов решения жизненно важных проблем российских шахтеров.

On solving the socio-economic problems of Russian miners in the 1990s.pdf Мощные шахтерские выступления, проходившие под лозунгами социально-экономического характера, являлись катализатором многих важных исторических событий. Однако в отечественной историографии до сих пор отсутствует целостный взгляд на действия органов власти и управления по решению социально-экономических проблем рабочих в такое сложное для угольной промышленности время, как 1990-е гг. К анализу социально-экономических проблем шахтеров исследователи, как правило, прибегали в моменты острых социально-трудовых конфликтов. При этом оценки социально-экономической политики в сфере угольной промышленности среди ученых-обществоведов существенно отличаются. Для большинства ученых-экономистов характерны положительные взгляды на либеральные реформы в угольной промышленности. В то время как среди социологов доминирует негативное восприятие социально-экономической ситуации, которая тогда сложилась даже в относительно успешных углепромышленных территориях. Таким образом, анализ заявленной темы позволяет дополнить отечественную историографию материалом, формирующим более широкое представление об экономических и социальных процессах в 1990-е гг. как на уровне отдельной отрасли, так и в общегосударственном масштабе. Цель исследования - выявить основные уровни, подходы и методы решения социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг. Рассматриваемый период - это время быстрых и радикальных трансформаций во всех сферах российского общества. Данное обстоятельство отразилось на исходных позициях теоретической и методологической базы исследования. Сложно опереться на какую-либо одну теорию в анализе такого неоднозначного и весьма противоречивого исторического явления, как действия органов власти и управления по решению социально-экономических проблем шахтеров. Поэтому авторы статьи ориентировались на те концепции, которые в наибольшей мере способствуют достижению поставленной цели, - цивилизационный и модернизацион-ный подходы. В контексте данных подходов решение социально-экономических проблем российских шахтеров в 1990-е гг. предстает как процесс утверждения не только новых, либеральных порядков, но и формирования нового, рыночного мышления. В ходе исследования использовались две группы методов: общенаучные и специально-исторические. Из общенаучных были использованы метод классификации, анализ, синтез и метод статистической обработки материала. Из специально-исторических методов исследования широкое применение нашли сравнительно-сопоставительный метод, историко-типологический анализ, сравнительно-исторический, историко-системный, а также проблемно-хронологический, который сыграл ключевую роль в определении характера решений социально-экономических проблем шахтеров и в формулировании заключительного вывода. Авторы статьи опираются на различные группы источников: нормативно-правовые, делопроизводственную документацию, периодику, статистические и справочно-статистические материалы. Основополагающую роль в формировании объективного представления о происходивших процессах сыграла делопроизводственная документация, извлеченная из фондов федеральных (Государственный архив Российской Федерации), региональных (Национальный архив Республики Коми, Государственный архив Кемеровской области, Центр хранения архивных документов в г. Шахты Ростовской области, Государственный архив Ростовской области) и муниципальных (Архивный отдел администрации Артемовского городского округа, Архив Партизанского городского округа (Приморский край)) архивов. Центральное место в использованной делопроизводственной документации занимают стенограммы и протоколы. Они как составная часть официальной документации встречаются в делопроизводстве фактически всех организаций, подвергшихся исследовательскому анализу. Стенограммы и протоколы имеют непревзойденное преимущество по сравнению с другими источниками: они содержат сведения, которые отражают анализ собственных действий по решению социально-экономических проблем шахтеров. В целом использованный автором комплекс источников позволяет проанализировать и полно оценить основные аспекты рассматриваемой темы. Решение социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг. кардинально отличается от аналогичной деятельности в предыдущий, «перестроечный» период. Переход от плановой модели экономики к рыночным отношениям в корне изменил формат взаимоотношений между шахтерами и представителями органов власти и управления. При этом надежды рабочих угольной промышленности на поступательное повышение качества жизни довольно быстро развеялись, их жизненный уровень стремительно снижался [1. С. 131]. В сложившихся условиях предъявлять претензии к государству было сложно, так как угледобывающие предприятия получили существенную экономическую свободу, хоть и сохраняли определенную зависимость от центральных органов управления отраслью. В силу широкого спектра причин, прежде всего, убыточности угольной промышленности, в начале 1990-х гг. медленными темпами в отрасль продвигался частный собственник. Таким образом, российские шахтеры оказались в социально-экономическом тупике. Наиболее эффективным способом выхода из него стали акции протеста, которые вынуждали привлекать к себе внимание представителей органов власти и управления. Конечно, социально-экономические проблемы шахтеров не выглядели уникально на фоне общероссийского спада уровня жизни трудящихся. Между тем угольная промышленность являлась одной из базовых отраслей народного хозяйства, где трудились сотни тысяч рабочих. К тому же отраслевая специфика, а также лидерство горняков в рабочем движении страны заставляли органы власти и управления более внимательно относиться к социально-экономическим проблемам в сфере угольной промышленности. Власть довольно быстро осознала недостаточность и малоэф-фективность использования только политических инструментов в купировании шахтерского недовольства. Требовалась системная работа в повышении экономической эффективности предприятий, а также усиление социальной защищенности горняков. Отрасль нуждалась в новом формате отношений, а также в организации деятельности новых учреждений, которые бы обеспечили решение наиболее острых проблем рабочих - безработица, переселение из районов Крайнего Севера и т.д. Нельзя утверждать, что Президент и Правительство РФ абсолютно дистанцировались от шахтерских проблем. Между тем денег в бюджете на решение вопросов угольной промышленности становилось все меньше. Соответственно, централизованно решать социально-экономические проблемы горняков было все труднее. Поэтому искать выход из кризисной ситуации, в которой оказалось подавляющее большинство шахт и разрезов, пришлось непосредственно их администрациям. Главной опорой в решении наиболее острых вопросов жизнедеятельности предприятий являлась местная и региональная власть. Последняя, совместно с федеральным центром, стала одним из активных участников процесса выработки нового механизма функционирования отрасли, а также ключевым проводником политики социальной защиты населения углепромышленных территорий. Со временем укреплялись место и роль Правительства РФ в решении социально-экономических проблем шахтеров. Таким образом, выделяются три основных уровня в решении шахтерских проблем: администрации предприятий, местная и региональная власть, Правительство РФ. Анализ деятельности каждого уровня позволяет выявить общее и особенное в решении социально-экономических проблем шахтеров, а также определить причины и факторы, сдерживавшие системную работу. В начале рассматриваемого периода инициатива решения социально-экономических проблем шахтеров принадлежала руководству шахт и разрезов. Эйфория от экономической свободы быстро прошла, а решать даже такие элементарные вопросы рабочих как, например, выплата зарплаты, становилось все сложнее. Низкая конкурентоспособность подавляющего большинства отечественных шахт и разрезов заставляла их управленцев думать не столько о перспективах развития, сколько об экономическом выживании в условиях макроэкономического спада и либерализации угольного рынка России. Оснований надеяться на помощь из федерального и регионального центров становилось все меньше, так как денег в бюджете не было, отсутствовала и целенаправленная политика сверху. В то же время усиление акций протеста, которые проводились под лозунгами социально-экономического характера, вынуждали директорский корпус действовать активнее и эффективнее. В конечном счете все действия начальства свелись к самостоятельному поиску внутренних резервов. Надо признать, там, где руководство справлялось с поставленными задачами, горняки не чувствовали серьезных потрясений. Наиболее значимыми действиями со стороны администраций шахт и разрезов стали новые подходы к хозяйствованию, кадровые перемены, активный поиск инвесторов, быстрые решения актуальных социально-экономических проблем рабочих и т.д. Для поддержания уровня жизни рабочих использовались и нестандартные меры - бартер, взаиморасчеты и т.п. В начале 1990-х гг. относительно успешно складывалась социально-экономическая деятельность на шахтах и разрезах Кузбасса [2. Л. 4]. Соответственно, и решение социальных проблем рабочих здесь происходило более качественно. Имелись хоть и редкие, но показательные факты осуществления социальной поддержки высвобождаемых работников шахт и разрезов. К примеру, на предприятиях ОАО «Кузбас-сразрезуголь» уже в 1994 г. было создано более 300 новых высокоэффективных рабочих мест. Началось изготовление строительных материалов на базе местного сырья и отходов. Здания и сооружения закрываемых участков широко использовались для ремонта подвижного железнодорожного состава и локомотивов, для организации станций технического обслуживания, переработки сельскохозяйственного сырья и производства швейных и трикотажных изделий [3. С. 167]. Подобные примеры являлись весьма показательными и позволяли актуализировать в СМИ роль субъективного фактора в решении производственных вопросов. Однако вплоть до середины 1998 г. социально-экономическая ситуация в сфере угольной промышленности усугублялась, что выразилось в повсеместных и долговременных задержках заработной платы рабочим. Поэтому руководители углепромышленных предприятий продолжали самостоятельно решать производственные и социальные проблемы. Процесс самостоятельного выхода из кризисной ситуации выражался в основном в двух формах - это отказ от собственных экономических обязательств и оптимизация производственной деятельности. Первый вариант решения вопроса выразился в том, что многие предприятия сначала перестали платить налоги в бюджет государства, а потом и отказались платить железной дороге за грузоперевозки [4. С. 3]. В условиях системного кризиса и всеобщих неплатежей это выглядело «нормально». Директора шахт и разрезов были вынуждены еще более активно заниматься оптимизацией производственного процесса, внимательнее относиться к проблемам рабочих, быстрее осваивать законы рынка и т.д. С их стороны чаще использовались жесткие методы в отношении потребителей продукции, посреднических организаций, нарушителей трудовой дисциплины, оказывалось большое внимание модернизации оборудования [5. Л. 34] и т.д. Наиболее успешные из них перешли на более высокие управленческие должности, например, С. Денисенко. На рубеже 1997-1998 гг. ему удалось вернуть шахту «Полысаевскую» в разряд передовых угольных предприятий Кузбасса [6]. Увеличение с конца мая 1998 г. финансирования отрасли из федеральных источников значительно облегчило положение шахтерских предприятий и населенных пунктов. Однако ситуация оставалась сложной, так как, во-первых, выделенных средств оказалось меньше обещанного (в том числе и потому, что Правительство РФ опасалось цепной реакции). Во-вторых, одноразовый взброс денег не решал таких актуальных проблем угольщиков, как рентабельность предприятий, стабильная зарплата и т.д. Администрациям предприятий приходилось заниматься поиском альтернативных вариантов сбыта продукции, оперативно решать вопросы обеспечения безопасности производственного цикла, поддерживать функциональные возможности предприятий, обеспечивать техническое перевооружение шахт [7] и т.д. В крайних случаях (например, угроза летального исхода во время голодовок рабочих) руководители предприятий использовали быстрые и нестандартные решения по выплате заработной платы. Весьма распространенными вариантами «нахождения» денег являлись распродажа второстепенного имущества, а также банковские кредиты, которые директора шахт и разрезов брали под огромные проценты [8. Л. 156]. В целом действия руководителей предприятий позволили в наиболее сложное для угольной промышленности время сохранить производственный потенциал и оказать рабочим адресную социальную помощь. Методы самостоятельного выхода угледобывающих предприятий из экономического кризиса, несомненно, сыграли важную роль в решении острейших социальных вопросов горняков, но они имели объективную ограниченность. Главной опорой в социально-экономической деятельности руководителей углепромышленных предприятий стали органы местной и региональной власти. Высокая степень совместной заинтересованности в успешном решении жизненно важных вопросов шахтеров стимулировала поиск путей выхода из кризисного положения, в котором оказалась угольная промышленность, а вместе с ней и смежные отрасли местного и регионального хозяйства. Такие усилия наиболее очевидны были в ведущих углепромышленных территориях - Кемеровской и Ростовской областях, Республике Коми и Приморском крае. Здесь органы региональной и местной власти оказывали разностороннюю помощь предприятиям угольной промышленности. Наиболее важными в их деятельности являлись: не прекращавшаяся борьба с попытками быстрого, часто необоснованного и безответственного закрытия шахт; отстаивание дополнительных мер финансовой поддержки шахтерских городов и поселков. Региональными и местными администрациями предпринимались конкретные меры поддержания производственных возможностей шахтерских предприятий: предоставлялись отсрочки и рассрочки по уплате налогов; составлялись графики поэтапного погашения недоимок; проводилась реструктуризация задолженности в бюджеты на долгосрочный период, давались ссуды и т.д. [9. С. 324; 10]. С их участием решались вопросы погашения задолженности рабочим, изыскивались новые способы социальной защиты трудящихся и их семей, создавались условия по развитию предпринимательства, снижались объемы бартерного расчета и уровня железнодорожных тарифов, обеспечивалась занятость населения [11. Л. 19; 12; 13] и т.д. В середине 1990-х гг. финансовое бремя предприятий было облегчено благодаря полной передаче городской социальной инфраструктуры в ведение муниципалитетов. Появились и новые формы защиты социально-экономических интересов углепромышленных территорий. В 1995 г. десятки шахтерских городов и поселков решили объединить усилия по защите общих интересов, что привело к созданию Ассоциации шахтерских городов (АШГ). Основная цель данной организации заключалась в консолидации и координации работы администраций углепромышленных городов и поселков, защите социально-экономических интересов их населения. АШГ стала противовесом отраслевым интересам шахтерских профсоюзов и приватизировавшихся угольных компаний. Во многом благодаря ее деятельности удалось наладить поступление средств на социальные программы без дополнительных этапов и посредников, а следовательно, без риска коррупции [14. С. 44]. Деятельность АШГ способствовала реализации важных социальных программ на муниципальном уровне и обеспечению социальных гарантий горнякам и членам их семей, а также содействовала динамичному и рациональному развитию экономики шахтерских городов и поселков. Данная организация участвовала в законотворческой деятельности по решению проблем и защите интересов жителей углепромышленных территорий в Правительстве РФ и Законодательных собраниях с целью принятия соответствующих документов. С деятельностью АШГ напрямую связано увеличение в 1997 г. более чем в полтора раза по сравнению с предыдущим годом количества новых непрофильных для отрасли рабочих мест [3. С. 181]. Учет интересов всех слоев населения того или иного шахтерского города или поселка позволял гасить пламя протеста не только горняков, но и работников бюджетной сферы. Действия АШГ активно поддерживались региональными администрациями, но в 1998 г. стала очевидна недостаточность потенциала данной организации для решения даже самых острых проблем шахтерских семей. Майский кризис того года актуализировал действия исполнительной власти на местах. С их стороны более внимательно контролировался ход выполнения социально-экономических обязательств, которые взяло на себя Правительство РФ; больше уделялось внимания развитию малого и среднего бизнеса; изыскивались новые способы повышения сбора налогов в бюджет; реализовывались новые формы поддержки малоимущих семей [15. Л. 1] и др. В середине 1998 г. в угольной промышленности появились очертания новой институциональной системы социально ориентированного регулирования структурных преобразований в угольной отрасли и углепромышленных территориях. Центральным звеном новой системы стали администрации углепромышленных регионов [16. С. 37]. Они эффективнее регулировали добычу и реализацию угля, а также хозяйственные процессы в смежных отраслях. Особенно заметными в этом направлении были действия губернатора Кемеровской области А. Тулеева, который первым в стране реализовал единую стратегию развития угольной промышленности [17. S. 28-29]. Он прекратил практику совершенно бездумного закрытия шахт и проигнорировал требование МБРР по прекращению строительства новых угледобывающих предприятий. Уже в 1998 г., впервые за все время рыночных преобразований, в Кузбассе удалось остановить падение объемов добычи угля, а в дальнейшем иметь их ежегодный рост. В укреплении социально-экономической стабильности региональная власть стала использовать широкий арсенал методов воздействия, в том числе и «квазирыночного» характера. Так, например, А. Тулеев ограничил рост важных для областной промышленности тарифов на электроэнергию, уголь и тепло, эффективно возвращал федеральные долги по социальным выплатам, освободил угольную отрасль от посредников, «выдавил» из области «не оправдавшие доверия» компании. В результате более половины промышленных предприятий края оказались под контролем областных властей [18. С. 9; 19]. Здесь раньше и быстрее произошел переход в частные руки угольных предприятий, что позволило стимулировать рост всех технико-экономических показателей, повысить их конкурентоспособность, стимулировать рост инвестиций в угольную отрасль края и т. д. [20. С. 9]. Одним из показателей положительных изменений стало то, что Кемеровская область в 1999 г. вошла в число самых быстро развивающихся регионов России [21]. В том году положительные тенденции наблюдались и в экономике других углепромышленных регионов, даже таких депрессивных, как, например, Приморский край [22. Л. 7]. Региональная и местная власть принимала активное участие в реализации программ по сносу ветхого и строительству нового жилья, а также решению других социальных проблем. Расширение полномочий региональных органов власти позволило активнее привлекать бизнес в реализацию социально значимых проектов. Работники предприятий угольной промышленности получили дополнительные формы поддержки за счет отраслевых соглашений и договоров о социальном партнерстве [23. С. 237]. Увеличивалось количество работников угольной отрасли, направленных на отдых в лечебно-оздоровительные санатории и профилактории, стали проводиться спортивные соревнования среди угольных компаний и т.д. [24. С. 221]. Значимым решением стало предоставление органам местного самоуправления шахтерских городов и поселков права получения средств на программы местного развития [25. С. 29]. Это способствовало снижению коррупции и мобильной доставке дефицитных средств. Дополнительное финансирование и меры органов власти и управления по выводу угольной промышленности из кризиса позволили 'сдержать развитие негативного сценария в социальной сфере шахтерских городов и поселков страны. Таким образом, органы местной и региональной власти сумели создать условия перевода шахтерского недовольства в русло кропотливой и позитивной социально-экономической деятельности, а также интенсифицировать деятельность Правительства РФ в решении жизненно важных вопросов населения углепромышленных территорий. Положительный результат усилий руководителей предприятий и углепромышленных территорий во многом зависел от действий федерального Правительства. Этому способствовала и высокая степень централизации угольной промышленности. Однако до середины 1990-х гг. действия Правительства РФ в решении социально-экономических проблем рабочих носили весьма пассивный характер. Политика главного исполнительного органа страны в этом вопросе, по сути, сводилась к естественному отбору [26. С. 260], после чего все должно было выйти на устойчивые темпы развития. В условиях политической и хозяйственной нестабильности широкие экономические свободы оказались неэффективны. Ослабление «контроля сверху» усилило влияние субъективного фактора, поэтому только некоторые из них сумели воспользоваться новыми преимуществами. По мере обострения ситуации в угольной промышленности все очевиднее становился системный характер ее проблем. Руководители страны помнили крупномасштабные забастовки 1989 г., поэтому им приходилось корректировать избранную в 1992 г. стратегию экономического развития государства. Правительству РФ срочно требовалось решить две основные задачи по выводу угольной промышленности из кризиса: провести системные и кардинальные реформы в отрасли, а также обеспечить высвобожденных горняков другой трудовой деятельностью. Поскольку процесс реального реформирования шахтерской отрасли затягивался, в 1993 г. был создан орган для оперативного решения ее острых вопросов - Межведомственная комиссия по социально-экономическим проблемам угледобывающих регионов (МВК). Она имела чрезвычайно широкие полномочия, ее решения были обязательны для всех министерств, ведомств и субъектов Федерации. Несмотря на определенный эффект в деятельности МВК, данный орган не обладал ни опытом, ни четкой программой действий. Поэтому деятельность данной комиссии, как правило, становилась заметна в моменты решения наиболее острых социально-трудовых конфликтов. Вполне оправданным в данной ситуации стал план реструктуризации угольной промышленности, который был принят в 1994 г. Правительством РФ. Данный план предусматривал переход российских шахт и разрезов на уровень рентабельной угледобычи, в том числе и посредством закрытия неэффективных и опасных в использовании предприятий. Важнейшей задачей реструктуризации являлось обеспечение работой уволенных шахтеров. Однако вплоть до середины 1998 г. темпы увольнения рабочих угольной промышленности заметно превышали запланированные, что провоцировало социально-трудовые конфликты в отрасли. Только создание Правительством РФ в конце 1997 г. таких государственных структур, как «Соцуголь» и «ГУРШ», позволило постепенно отработать организационно-нормативные механизмы реструктуризации и оптимизировать ее финансовую поддержку. Первая организация отвечала за руководство программами местного развития и решение социальных проблем, обусловленных реструктуризацией угольной промышленности, вторая - за организационно-техническое и аналитическое обеспечение работ, связанных с ликвидацией неперспективных и убыточных шахт и разрезов. Центральной задачей для федеральных органов власти и управления являлось сокращение задолженности по зарплате. Всероссийские «рельсовые войны», разразившиеся в мае 1998 г., заставили их изменить свой взгляд на реструктуризацию угольной отрасли в целом и положение рабочих в частности. Главному исполнительному органу страны пришлось признать прямую ответственность за многомесячные задержки «кровно заработанных». Правительство РФ стало быстрее гасить задолженности по зарплате, увеличило дополнительное финансирование отрасли, стало открывать стратегические запасы и т.д. Для решения этой проблемы были оперативно задействованы внутренние и внешние источники. Использование последних порой шло вразрез с международными обязательствами России, но на это не обращалось внимание. Хоть и не в полном объеме, деньги на погашение задолженности по зарплате все же шли. Причем их поток постепенно увеличивался и, что было немаловажно, имел «живое» содержание. Кроме того, с целью искоренения злоупотреблений деньгами, выделенными на зарплату рабочим, открывались единые расчетные счета [27. С. 209]. Начавшаяся в мае 1998 г. выплата долгов горнякам сопровождалась финансовой поддержкой депрессивных шахт и разрезов, реструктуризацией задолженности организаций угольной промышленности по всевозможным страховым взносам и начисленным пеням [28]. Это позволило ускорить процесс реформирования предприятий, оперативно решить самые острые проблемы в социальной сфере углепромышленных регионов, оживить деятельность многих шахт и разрезов, а в целом снять общественно-полити-ческую напряженность. Материально-финансовая поддержка угольной промышленности и социальной сферы шахтерских городов и поселков осуществлялась не только благодаря прямым, но и косвенным мерам воздействия. Главный исполнительный орган страны пошел навстречу руководителям шахтерских регионов, постепенно расширяя их финансово-экономические полномочия и устраняя барьеры на пути развития угледобывающей отрасли. Например, в июне 1998 г. снизились тарифы на перевозки угля по всей сети железных дорог на 25% [29]. В середине 1998 г. положительные перемены произошли в решении таких задач угледобывающих предприятий, как: возврат долгов со стороны посреднических фирм, выполнение тарифного соглашения, увольнение скомпрометировавших себя директоров предприятий и компаний, нормализация системы взаиморасчетов, упорядочение налогообложения, проведение аудиторских проверок хозяйственной деятельности шахт и разрезов, увеличение капиталовложений в угледобывающую промышленность, индексация заработной платы, повышение тарифов оплаты труда, выполнение Правительством РФ обязательств по социальной защите населения и т. д. Степень выполнения данных задач на разных предприятиях, конечно же, отличалась, но она носила повсеместный характер. Погашение долгов перед горняками продолжило и новое Правительство Е. Примакова. В 1999 г. на 200 млн руб. была снижена задолженность по заработной плате шахтерам. Этому во многом способствовала положительная динамика доходной части федерального бюджета. В результате более чем вдвое увеличился общий объем средств на государственную поддержку угольной отрасли. Кроме того, в том году наблюдался рост удельного веса «живых» денег (с 22 до 37,8% от общего объема) [30]. Однако увеличение финансирования угольной промышленности не могло в корне решить проблем рабочих, отрасль нуждалась в системном оздоровлении. Отставка правительства С. Кириенко после финансового дефолта и формирование нового Кабинета министров в сентябре 1998 г. не позволили фактически до октября выстраивать какую-либо четкую программу по выходу из кризиса угольной промышленности России. Поэтому федеральная власть поддерживала социально-экономическую стабильность в шахтерских регионах, фактически используя только дополнительные источники финансирования. Основой источников внутреннего характера являлось изменение бюджетной политики, повышение эффективности фискальных учреждений, в том числе на региональном уровне [31. Л. 6]. Из внешних факторов выделялась помощь международных финансово-экономических организаций, в первую очередь МВФ и МБРР. Новые способы повышения эффективности угледобывающих предприятий и компаний обозначились осенью 1998 г. с появлением правительства Е. Примакова. Его концепция реализовывалась в двух основных направлениях. Первое - усиление государственного регулирования деятельности угольной промышленности. Второе - углубление и расширение рыночных преобразований. Правительство РФ стало укреплять свои позиции на угольном рынке, не подвергая при этом сомнению важность продолжения реструктуризации шахтерской отрасли [32]. Тем более по мере решения жизненно важных проблем горняков и роста угледобычи в стране государственная активность в этой сфере снижалась. Первое направление свидетельствует о завершении эпохи «дикого капитализма» в угольной промышленности. Главными задачами государственного вмешательства являлись: организация регулируемого рынка сбыта угля, формирование честной конкуренции между предприятиями и компаниями, поддержка смежных отраслей промышленности, создание конкурентных преимуществ российских шахтеров на международном уровне, действия по вытеснению с угольного рынка России иностранных конкурентов [31. Л. 11]. Происходило изменение системы бюджетного финансирования отрасли, реформировалась налоговая система, закреплялись в федеральной и региональной собственности стратегически важные угледобывающие компании, был создан «Угольный комитет» при Министерстве топлива и энергетики РФ, обновилось содержание «Основных направлений реструктуризации угольной промышленности России» и др. Таким образом, повышалась социально-экономическая ответственность государства перед трудящимися угольной промышленности. Влиять на укрепление конкурентоспособности отечественных шахт и разрезов на международном уровне Правительству России оказалось сложнее. Между тем и здесь произошли положительные изменения. Во-первых, укрепление позиций отечественных компаний на внутреннем рынке автоматически улучшило их производственно-экономические показатели и способствовало росту их конкурентоспособности, в том числе на мировом уровне. Во-вторых, повысить рентабельность экспортно-ориентированных компаний позволила ликвидация «валютного коридора» в августе 1998 г. В итоге экспорт каменного угля из России увеличился с 24 млн тонн в 1998 г. до 27,8 млн тонн в 1999 г. [33]. Вторым направлением «новой» экономической политики правительства Е. Примакова стала интенсификация либеральных преобразований. Это выразилось в дальнейшей приватизации шахт и разрезов, корректировке законодательства, стимулировании роста эффективности производства и др. Первоочередное внимание отводилось курсу на приватизацию угольных компаний как важнейшему условию обеспечения их рентабельности. Это повысило приток в отрасль долгожданных инвестиций (в том числе иностранных), снизило издержки добычи угля, укрепило межотраслевые связи и т. д., а в общем позволило повысить конкурентоспособность российских шахт и разрезов. Уже в 1999 г. приватизированные предприятия стали демонстрировать лучшую динамику развития в сравнении с государственными [34. С. 135], что подчеркивало правильность избранного пути. Впервые за годы рыночных реформ угледобыча в стране стала расти, существенно поднялась производительность труда в отрасли, снизились травматизм и число несчастных случаев на угольном производстве [35; 36. S. 215; 37. С. 10]. Благодаря позитивным процессам в деле реформирования отрасли с 1999 г. средства господдержки все более ориентировались на цели структурных преобразований и социальную защиту высвобождаемых в ходе реструктуризации работников [38. С. 5], а не на закрытие убыточных шахт. Повышение уровня экономической эффективности угледобывающих предприятий и компаний позволило сконцентрироваться на решении наиболее острых вопросов рабочих. Важной особенностью деятельности правительства Е. Примакова стала реализация ответственной социальной политики в шахтерских городах и поселках. Как никогда ранее Правительство РФ показывало желание встать на путь социального партнерства с профсоюзами [39. Л. 181]. Из наиболее значимых мер главного исполнительного органа страны в 1999 г., по сравнению с 1998 г., выделяются следующие: увеличение финансирования из федерального бюджета мероприятий по социальной защите работников, высвобожденных при реструктуризации угольной отрасли; более четкие и конкретные формы и содержание приобрело социальное партнерство товаропроизводителей, профсоюзов, государства и местных органов власти в решении социальных проблем реструктуризации угольной отрасли и обеспечении жизнедеятельности в углепромышленных муниципальных образованиях и т.д. [40. С. 22; 41. С. 105]. Сложнее всего решались проблемы, связанные с безработицей. Ей посвящались заседания как самого Правительства, так и его комиссий. К созданию эффективного механизма трудоустройства привлекались руководители региональных администраций. Там, где закрытие шахт продолжилось, при активном участии федерального центра срочно создавались новые рабочие места. Проблему безработицы решали тремя способами. Первый - шахтеров переводили работать на другие (новые или более рентабельные) угледобывающие предприятия. Второй - им предлагали трудоустройство на предприятиях и организациях других отраслей хозяйства, например, в дорожном строительстве. Третьим и наиболее значимым способом ликвидации безработицы являлось вовлечение горняков в предпринимательскую деятельность. Возможность заняться собственным бизнесом предоставлялась многовариантно. Имелись примеры «залпового» предоставления средств. В таких случаях работникам закрывавшихся предприятий вручали целевые денежные сертификаты (субсидии). Их размер соответствовал 20-месячной средней заработной плате [42. С. 8, 43; 43. С. 77]. На них шахтеры приобретали автомобили, тракторы или иные средства, позволявшие зарабатывать на жизнь [14. С. 93; 44. С. 1; 45. С. 1]. Такой вариант ликвидации безработицы использовали МВК и другие специализированные организации. Системная деятельность по вовлечению освобождаемых шахтеров в предпринимательство осуществлялась посредством разнообразных, но конкретных программ, с привлечением денег угольных траншей [46. Л. 8]. К их реализации порой подключались и иностранные консультанты. Британский фонд «Ноу-хау», например, активно содействовал становлению малого предпринимательства в Кемеровской и Ростовской областях [14. С. 92; 47]. В общем, в 1999 г. в углепромышленных территориях было введено 588 новых рабочих мест по добыче угля (в 1998 г. только 242), 8929 рабочих мест в сфере малого и среднего бизнеса других отраслей [16. С. 38]. С осени 1998 г. одним из важных направлений социальной политики федерального Правительства стало возобновление решения такой важной проблемы, как переселение шахтерских семей из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей. Количество горняков и членов их семей, переселившихся в центральные районы страны, увеличилось в 17 раз [48. С. 127]. Таким образом, процесс решения социально-экономических проблем шахтеров на уровне Правительства РФ имел «догоняющий» характер. Только в конце рассматриваемого периода на федеральном уровне были приняты меры, обеспечившие стабильную и конкурентоспособную работу шахт и разрезов. Заметно возросли тогда и действия по социальной защите населения углепромышленных территорий, что позволило снизить мощь протестного движения шахтеров. Однако даже в конце 1999 г. Правительство РФ так и не сумело в полной мере решить весь комплекс жизненно важных вопросов рабочих угольной промышленности. Немаловажно и то, что продолжали доминировать командно-административные методы выхода из кризисной ситуации. Правовое поле решения вопросов углепромышленных территорий существенно отставало от реальной картины жизни. В целом положительные результаты экономической и социальной деятельности органов власти и управления позволили сохранить в углепромышленных территориях общественно-политическую стабильность. При этом ряд не решенных вопросов поставил под сомнение перспективы развития угольной промышленности. В этих условиях заметно возрастала ответственность владельцев угледобывающих предприятий и компаний

Ключевые слова

Россия, либерализация, шахтеры, социально-экономические проблемы, решение, Russian Federation, liberalization, miners, social and economic problems, decision

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Соловенко Игорь СергеевичЮргинский технологический институт (филиал) Томского политехнического университетаканд. ист. наук, доцент кафедры экономики и автоматизированных систем управленияsolovenko71@mail.ru
Феррейра РонелУниверситет ПреторииPhD, зав. кафедрой педагогической психологииronel.ferrea@up.ac.za
Лизунков Владислав ГеннадьевичЮргинский технологический институт (филиал) Томского политехнического университетаканд. пед. наук, доцент кафедры экономики и автоматизированных систем управленияvladeslave@rambler.ru
Полицинская Екатерина ВикторовнаЮргинский технологический институт (филиал) Томского политехнического университетаканд. пед. наук, доцент кафедры экономики и автоматизированных систем управленияKaty031983@mail.ru
Всего: 4

Ссылки

Рожков А.А., Соловенко И.С. Основные тенденции развития угольной промышленности России в конце XX - начале XXI вв. // Вестник Томского государственного университета. 2017. № 418.
Письмо В.И. Спицына (председателя трудового коллектива шахты «Зенковская») Президенту РФ Б.Н. Ельцину, Председателю Госкоми мущества РФ Чубайсу А.Б., 1 декабря 1993 г. // Государственный архив Российской Федерации. Ф. 10200. Оп. 4. Д. 5674.
Попов В.Н., Рожков А.А. Социальные проблемы в угледобывающих регионах при структурной перестройке угольной промышленности России. М., 1998.
Радчиков В. Рельсовое перемирие // Трибуна (Сыктывкар). 1998. 25 декабря.
Протокол № 2/98 заседания совета директоров ОАО «Интауголь» (по заочной форме), г. Инта, 28 февраля 1998 г. // Национальный архив Республики Коми. Ф. Р-1659. Оп. 1. Д. 2594.
Авласевич В. Феномен «Полысаевской». Рынок: проблемы, решения // Городская газета (Ленинск-Кузнецкий). 1998. 27 января.
Носырев Е. «Джой» начинает грызть пласты // Городская газета. 1997. 18 ноября.
Выписка из протокола № 6/98 заседания совета директоров ОАО «Интауголь», г. Москва, 3 июня 1998 г. // НАРК. Ф.Р-1659. Оп. 1. Д. 2594.
Хроника трудового подвига. Междуреченск, 2005.
Ильясова Г. Лидеры НПГ в столичных коридорах власти с мыслями о голодовке // Заполярье (Воркута). 1997. 13 декабря.
Отчет о деятельности Центра занятости населения г. Артема за 1994 г. // Архивный отдел администрации Артемовского городского округа (Приморский край). Ф. 110. Оп. 1. Д. 11.
Майдаров В. В какого «дурака» играют профсоюзы - подкидного или переводного? // Шахтерская правда (Прокопьевск). 1998. 13 марта.
«Я предлагаю выход.» // Контакт (Междуреченск). 1998. 2 мая.
День шахтера (реструктуризация угольной промышленности глазами участников и журналистов). М., 2004.
Стенограмма встречи заместителя Председателя Правительства России О.Н. Сысуева с представителями забастовочных комитетов, лидерами профсоюзов, руководителями предприятий, организаций, главами городов Кемеровской области, г. Кемерово, 19 июля 1998 года // Государственный архив Кемеровской области. Ф. Р.-1345. Оп. 1. Д. 403.
Рожков А.А., Анистратов М.К., Фролов А.А. Трансформация социально-экономических механизмов структурных преобразований в угольной промышленности России // Горная промышленность. 2015. № 5.
Pleines H. Der politische Einfluss der Kohlelobbies in Polen, Russland und der Ukraine. Eine vergleichende Politikfeldanalyse. Arbeitspapiere und Materialien - Forschungsstelle Osteuropa, Bremen. 2006. № 80.
Бирюков С. Политика. Общество, власть и фактор лидерства // Свободная мысль-21. 2003. № 4.
Худобин Е. Уголь «Черниговского»: лучше черен да горюч, чем к воровским рукам липуч // Кузбасс (Кемерово). 2000. 2 февраля.
Дюпин А.Ю. Угольная промышленность Кузбасса и ее перспективы // Уголь. 2005. № 4.
Кузбасс начинает и выигрывает // Кузбасс. 2000. 2 февраля.
Протокол схода жителей п. Углекаменск, 1999 г. // Архив Партизанского городского округа (Приморский край). Ф. 35. Оп. 1. Д. 362.
Буфина Н.Э. Развитие системы социального партнерства на угольных предприятиях Кузбасса в XXI в. // Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. Кемерово, 2012.
Бирюкова О.В. Реструктуризация угольной промышленности Кузбасса в середине 1980-х - начале 2000-х гг. (на примере г. Кемерово) // Интеллектуальный и индустриальный потенциал регионов России. Кемерово, 2012.
Ротин В.Г., Черни А.В. Роль ассоциации шахтерских городов в решении социальных проблем угольных муниципалитетов // Уголь. 2001. № 3.
Лопатин Л.Н. История рабочего движения Кузбасса. Прокопьевск, 1995.
Лень П. М. Горбатый мост или Прозрение в преисподней. М., 1999.
Указ Президента Российской Федерации «О мерах по стабилизации социально-экономической обстановки в угледобывающих регионах». URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/12357 (дата обращения: 20.10.2015).
Тарифы снижаются // Искра (Инта). 1998. 4 июня.
Проблемы и перспективы развития угольной промышленности. Федеральный справочник. Топливно-энергетический комплекс России. URL: http://federalbook.ru/files/FS/Soderjanie/FS-7/IV/Problemi%20i%20perspektivi.pdf (дата обращения: 02.02.2017).
Протокол заседания Правительства РФ от 21.08.98 // ГАРФ. Ф.-10104. Оп. 1. Д. 3.
Второе рождение указа № 777 // Заполярье. 1998. 9 октября.
Экспорт важнейших видов промышленных товаров из Российской Федерации. URL: http://www.gks.ru/bgd/regl/B02_48/ IssWWW.exe/Stg/d020/i020780r.htm (дата обращения: 15.04.2016 г.).
Кожуховский И.С. Реструктуризация угольной промышленности России : дис.. канд. экон. наук. М., 2003.
Социально-экономические показатели Российской Федерации в 1992-2008 гг. URL: www.gks.ru/doc_2009/year09_pril.xls (дата обращения: 02.04.2016).
Harte S., Gravingholt J., Pleiners H., Schroder H-H. Geschafte mit der Macht. Bremen, 2003.
Бирюков С. Политическая динамика Кузбасса на рубеже XX и XXI веков // Свободная мысль. XXI. 2003. 30 апреля.
Щадов В.М. Рост рентабельности угольного производства // Уголь. 2005. № 8.
Протокол заседания президиума Ростовского территориального комитета Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности, 22 ноября 1999 г. // Центр хранения архивных документов в г. Шахты Ростовской области. Ф. Р-1127. Оп. 2. Д. 57.
Социальные проблемы и программы местного развития угольных регионов России // Информационный вестник. 2000. № 2.
Угольная промышленность Российской Федерации за 1999 год. М., 2000. Т. III.
Коллективные действия Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности // Текущий архив Независимого профсоюза работников угольной промышленности (Росуглепроф).
Пяткин А.М. Социальная напряженность в углепромышленных регионах: социальный феномен, реальность и перспектива // Уголь. 2005. № 9.
Кочетков А. В Шахты прибыл вице-премьер Б.Е. Немцов // Пласт (Шахты). 1998. № 33 (50). Август.
Кузнецов Н. Программы местного развития. Шахтерам - шахтерово // Наша газета (Кемерово). 1999. 5 июня.
Проект Закона Ростовской области по охране труда, приложение к решению президиума Правительства Ростовской области от 12 января 2000 г. № 3 // Государственный архив Ростовской области. Ф. Р-4495. Оп. 3. Д. 22.
Малый бизнес должен стать делом шахтеров // Заполярье. 1998. 11 августа.
Соловенко И.С. Основные направления нейтрализации протестного движения шахтеров России в 1992-1999 гг. // Вестник Томского государственного университета. 2016. № 402.
 Решение социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 427. DOI: 10.17223/15617793/427/23

Решение социально-экономических проблем шахтеров России в 1990-е гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 427. DOI: 10.17223/15617793/427/23