Формирование новых видов ответственности в российском праве | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 428. DOI: 10.17223/15617793/428/30

Формирование новых видов ответственности в российском праве

Предметом исследования являются закономерности формирования таких дискуссионных видов юридической ответственности, как семейная, финансовая и экологическая. Задачи: обосновать отраслевой критерий дифференциации юридической ответственности на виды, выявить предпосылки возникновения новых ее видов, а также их особенности. Методы исследования: диалектический, формально-логический, формально-юридический, сравнительно-правовой. Обосновывается, что особенности охраняемых отраслью субъективных прав и законных интересов диктуют специфику отраслевой ответственности.

The formation of new types of liability in the Russian law.pdf Юридическая ответственность как общетеоретическое понятие является результатом процесса научного познания. Позитивное право как объективная реальность имеет дело с отдельными видами юридической ответственности. Обращая на это внимание, Н.В. Витрук пишет: «Дифференциация как процесс, противоположный интеграции, характеризуется разделением юридической ответственности на отдельные виды, для которых законодатель устанавливает различные основания возникновения и действия, различные правовые последствия, определяемые характером соответствующих правонарушений. Видовая дифференциация юридической ответственности имеет научное и практическое значение для законодателя и правоприменителей» [1. С. 155]. Традиционно в российском праве и законодательстве выделяют уголовную, административную, гражданско-правовую, материальную и дисциплинарную ответственность; также теоретическое обоснование получила конституционная ответственность. Вместе с тем доктринальное научное осмысление получают новые виды ответственности, в частности финансовая, экологическая, семейная. Возникает вопрос: есть ли для этого основания? В рамках данной работы авторы попытаются обосновать отраслевой критерий дифференциации юридической ответственности на виды, выявить предпосылки возникновения таких новых ее видов, как финансовая, семейная и экологическая, определить цели и особенности их содержания. Отраслевой критерий дифференциации юридической ответственности. На первый взгляд, в основе формирования нового вида ответственности лежит отраслевой критерий. В современной юридической литературе эту точку зрения наиболее последовательно отстаивают Р.Л. Хачатуров и Д.А. Липинский. «Наша позиция, - пишут авторы, - заключается в том, что любая отрасль права (если она сформировалась в качестве самостоятельной) должна обладать собственным институтом (видом) юридической ответственности» [2. С. 812]. В разграничении системы юридической ответственности на виды приоритетную роль играют специфические свойства предмета и метода правового регулирования, которые позволяют определить систему юридической ответственности, ее связь с системой права, отраслевую принадлежность определенного вида юридической ответственности, взаимопроникновение и точки пересечения различных видов юридической ответственности [3. С. 35]. В качестве дополнительного аргумента в пользу этого критерия Д.А. Липинский приводит мнение Н.А. Че-чиной и П. С. Элькинд, которые считали факт признания самостоятельной юридической ответственности в качестве «одного из признаков, характеризующих самостоятельность отрасли права» [4. С. 33-34]. Аргументация авторов не является безупречной, на что обращает внимание Н.В. Витрук [1. С. 156157]. Сам Д.А. Липинский приводит контрдоводы О.Э. Лейста, который пишет, что такое деление «не совпадает с отраслевой структурой права уже по той причине, что видов ответственности меньше, чем отраслей права, причем за нарушение норм права различных отраслей может применяться ответственность одного и того же вида. Отраслевая классификация не объясняет также, почему в пределах одной отрасли права могут существовать различные виды ответственности» [5. С. 24]. Тем не менее, признавая эти доводы «весьма существенными», Д.А. Липинский настаивает на том, что «они не означают неприемлемость отраслевого критерия классификации юридической ответственности» [3. С. 36]. Действительно, все попытки найти иной критерий видовой дифференциации юридической ответственности: функциональный, целевой; субъективный; субъектный; в зависимости от характера принуждения и вида применяемых мер; от вида правоотношений; от субъектов, ее применяющих; от деления отраслей права на публичные и частные, - остаются всего лишь поиском наиболее удачного классификационного основания. Однако с помощью указанных критериев делятся на группы те же виды юридической ответственности: уголовная, гражданская, административная и т. д. Так, Н. В. Витрук к видам ответственности в публичном праве относит конституционную, муниципальную, уголовную, административную, дисциплинарную ответственность, а к видам ответственности в частном праве - гражданско-правовую, которая может иметь внутривидовую дифференциацию (семей-но-правовая, материальная, таксовая и др.) [1. С. 167]. С другой стороны, очевидно, прав и О. Э. Лейст, указывая, что не каждая отрасль обладает самостоятельным видом ответственности. Возможно ли разрешить это противоречие? Как нам представляется, да. Логическое противоречие в рассуждениях авторов видится в том, что они рассматривают нормы, составляющие тот или иной вид юридической ответственности, охранительные по своему содержанию, как жестко корреспондирующие совокупности регулятивных норм той же самой отрасли. Однако такой сцепки нет и быть не может. Связь отраслей права и видов ответственности не является жестко однолинейной. Напротив, как правило, однородная группа общественных отношений регулируется нормами одной отрасли права, правового института (регулятивные нормы), но охраняется одновременно несколькими видами юридической ответственности, имеющими «прописку» в разных отраслях права (охранительные нормы). Например, отношения собственности регулируются нормами гражданского права, но охраняются посредством уголовного, административного, гражданского, материального видов ответственности. В этом плане верно рассматривать нормы юридической ответственности как межотраслевой функциональный правовой институт, внутри которого имеются генетические и функциональные связи [1. С. 150-154]. Вместе с тем изложенное выше не означает, что на базе основных (традиционных) видов юридической ответственности не могут сформироваться новые ее виды (вторичные, производные по своему генезису), точно так же как происходит формирование новых отраслей права на основе профилирующих (базовых) отраслей. Здесь важно понимать неравнозначность отраслей права, образующих систему российского права. Очень четко сформулировал эту особенность системы права С.С. Алексеев: «Отрасли права рассматриваются обычно в одной плоскости, как равнозначные обширные «совокупности норм», отличающихся по предмету и методу правового регулирования. Между тем при более или менее развитой нормативной системе отрасли права представляют собой сложный, спаянный жесткими закономерными связями организм, отличающийся многоуровневым характером, иерархическими зависимостями» [6. С. 54]. С.С. Алексеев предлагает выделять три группы отраслей права: профилирующие (базовые), специальные и комплексные. К числу профилирующих отраслей российского права ученый относит конституционное право - «своего рода юридическую первооснову», три материальных отрасли: гражданскую, уголовную и административную, три процессуальные отрасли: гражданско-процессуальную, уголовно-процессуальную и административно-процессуальную. Эти отрасли образуют «ведущую часть правовой системы, ее неразрушимое ядро» и в этом качестве «концентрируют главные (генеральные) юридические режимы - режимы качественно своеобразные, исходные по специфике правового регулирования и потому предопределяющие основные типовые особенности юридического инструментария». Являясь юридически первичными, они «содержат исходный правовой материал, который ... используется при формировании правовых режимов других отраслей» - специальных и комплексных. Последние формируются и функционируют на базе собственных «предметов» (видов общественных отношений), и отличаются немалой юридической спецификой [6. С. 54-55]. Нетрудно заметить, что четырем материальным профилирующим отраслям права соответствуют четыре вида юридической ответственности - конституционная, уголовная, гражданская, административная, - обладающих существенными особенностями. На это обратил внимание Д. А. Липинский [3. С. 36]. К числу таких особенностей, безусловно, можно отнести: вид правонарушения как основания возникновения ответственности, вид наказания (неблагоприятных последствий за совершенное деяние), процессуальный порядок привлечения к ответственности. Полагаем, что наличие кодифицированного акта, предусматривающего ответственность, не является содержательным отличительным признаком того или иного вида ответственности, но свидетельствует об уровне ее развития, совершенстве юридической формы. Что касается дисциплинарной и материальной видов ответственности, то они сформировались по мере обособления трудового права как самостоятельной специальной отрасли, в которой своеобразно переплетаются частноправовые и публично-правовые методы правового регулирования и соответствующий им юридический инструментарий для эффективного регулирования отношений, связанных с наемным трудом. При этом, например, юридическое своеобразие материальной ответственности работников и работодателей вовсе не исключает ее родство, генетическую связь с гражданско-правовой ответственностью, что дает основание некоторым авторам рассматривать ее как разновидность последней, а то и вовсе лишать самостоятельного статуса. Процесс развития дисциплинарной ответственности, напротив, выводит ее за рамки трудового права. Сейчас можно говорить о дисциплинарной ответственности не только работников, но и государственных и муниципальных служащих, адвокатов, депутатов, судей, осужденных и других категорий граждан. Несмотря на продолжающиеся в научной литературе дискуссии относительно правовой природы этих видов ответственности, сам факт их существования и широкого практического применения ярко демонстрирует нам возможности трансформации права, его способности реагировать на изменяющиеся общественные отношения, его свойство при сохранении жесткости и стабильности юридических конструкций «постоянно оставаться живым» [6. С. 220]. Изложенное дает основание утверждать, что непреодолимых препятствий для формирования новых видов юридической ответственности внутри специальных и даже комплексных отраслей права нет. Признание этого положения ставит новые вопросы. Какие предпосылки, факторы необходимы для утверждения нового вида ответственности как объективной реальности? Какие признаки могут свидетельствовать о самостоятельности того или иного вида юридической ответственности? Отраслевые социальные потребности как ключевой фактор формирования новых видов юридической ответственности. Исследуя процесс правооб-разования, В.В. Трофимов указывает, что в основе формирования права (его отдельных элементов) лежат, прежде всего, «факторы как те внешние и внутренние силы, влияющие на саму потребность правового регулирования определенных отношений определенным образом с привлечением необходимого комплекса правовых средств и обусловливающие содержание правового воздействия» [7. С. 33]. Дополним эту мысль: при этом указанная социальная потребность не может быть удовлетворена посредством имеющихся юридических конструкций. Опираясь на этот тезис, рассмотрим, имеются ли предпосылки для формирования в российском праве таких новых видов ответственности, как семейная, финансовая и экологическая. Изучение отраслевой юридической литературы показывает, что зачастую термин «экологическая ответственность» (равно как и «семейная ответственность», «финансовая ответственность») используется как собирательный, включающий в себя виды ответственности различной правовой природы [8. С. 71; 9. С. 196-203; 10. С. 7-9]. На этом основании делается вывод о комплексном межотраслевом характере соответствующего института и отрицается его самостоятельность. Безусловно, необходимость и возможность исследования юридической ответственности в рамках той или иной отрасли как комплексного института никто не отрицает, подобного рода исследования могут способствовать повышению эффективности этого института в целом. Так, применительно к финансовой сфере актуальной остается отмеченная А.Ю. Ильиным проблема отсутствия «системного характера, а именно взаимосвязей и взаимодействия между различными видами юридической ответственности», в связи с чем автор пишет о необходимости «в рамках единого направления исследования добиваться их согласованности, сближения целей и принципов ответственности» [11. С. 3-6]. Однако полагаем более корректным в таких ситуациях использовать термин «ответственность в экологическом праве» («ответственность в семейном праве», «ответственность в финансовом праве»). Простая же констатация комплексного характера института юридической ответственности в той или иной общественной сфере не приближает нас к пониманию специфики новых видов ответственности. Степень признания самостоятельности рассматриваемых нами видов ответственности в отраслевых науках различна. В доктрине семейного права существование семейной ответственности не ставится под сомнение, подтверждением чему является широкое использование данного термина в литературе, наличие специальных монографических исследований [12-14]. Характеризуя семейную ответственность, ученые делают попытку сформулировать ее понятие и определить признаки. Так, О.С. Турусова указывает, что семейно-правовая ответственность возникает между субъектами семейных правоотношений и выражается в форме неблагоприятных последствий для правонарушителя. По ее мнению, необходимыми и достаточными признаками для выделения семейно-правовой ответственности в качестве самостоятельной являются следующие: она предусмотрена в семейном законодательстве; опирается на государственное принуждение; является формой реализации санкции правовой нормы; возлагается в процессуальной форме; выражается в виде лишений личного и имущественного характера; наступает только за совершенное семейное правонарушение [12. С. 10]. Внимательное изучение этих признаков показывает, что в большинстве своем они лишь дублируют общие признаки юридической ответственности, выработанные отечественной теорией права [15. С. 429]. Вопрос признания самостоятельности финансовой ответственности пока является дискуссионным. Ряд авторов по-прежнему считает финансовую ответственность разновидностью административной. Например, Н. В. Витрук, несмотря на признание им «своеобразия в составах правонарушений и в мерах наказания, в порядке их назначения и наличии других особенностей в финансово-бюджетных и налоговых отношениях», утверждает о «достаточных основаниях для внутривидовой дифференциации административной ответственности на административно-финансовую, административно-бюджетную, административно-налоговую и т.д.» [1. С. 212]. Д.Л. Комягин настаивает на том, что «специфические санкции, которые можно встретить в бюджетном законодательстве, выступают скорее в качестве предупредительных или обеспечительных мер», и на этом основании отрицает самостоятельность финансовой ответственности и ее подвида - бюджетной. Впрочем, его позиция представляется не вполне последовательной, поскольку далее он делает вывод о том, что «нарушение бюджетного законодательства может нести за собой уголовную, административную, гражданско-правовую ответственность и бюджетную ответственность» [16. С. 15-19]. Е.В. Шевченко, рассуждая о бюджетной ответственности, утверждает, что ее «надлежит воспринимать только в качестве неотъемлемой части административной ответственности в силу административно-правовой природы самого финансового права» [17. С.11]. С этим вряд ли можно согласиться, поскольку самостоятельность финансового права как отрасли не вызывает сомнений, истоки ее формирования глубоки и уходят в камералистику. В. А. Лебедев еще в Х1Х в. акцентировал внимание на том, что «в начале под камеральными делами или камеральными занятиями разумели только финансы, и лишь с учреждением камер-коллегий в состав их вошли и другие дела, не финансовые, так называемая полиция» [18. С. 12]. Говоря о специфике денежных взысканий, налагаемых за фискальные нарушения, А. А. Жижиленко подчеркивал их смешанный характер, поскольку они «составляют не только наказание, но и вознаграждение казны за вред и убытки, нанесенные нарушением» [19. С. 565]. Позднее И.И. Розанов указывал, «что отнесение санкций к той или иной отрасли права зависит не от их названия и порядка (способа) применения, а от того, использование норм какой отрасли права они обеспечивают» [20. С. 8]. Идеи ученых дореволюционного и советского периодов развиваются в трудах современных представителей науки финансового права, которые считают финансовую ответственность самостоятельным видом ответственности [21-27]. Наименьшую степень научного признания имеет экологическая ответственность. Ряд ученых до сих пор отрицает саму необходимость нового вида ответственности. Так, по мнению С.А. Боголюбова, выделение эколого-правовой ответственности во многом было обусловлено стремлением подчеркнуть самостоятельность экологического права как такового на первых этапах его формирования, а сейчас, когда экологическое право повсеместно получило такое признание, в этом нет необходимости [28. С. 162-163]. Другие авторы не так категоричны в своих оценках. Н.В. Кичигин осторожно отмечает, что экологическое законодательство предусматривает ряд особенностей возмещения вреда окружающей среде, и признает дискуссионность вопроса и необходимость его дальнейшего теоретического осмысления [29. С. 211-212]. А. А. Иванов заявляет, что «экологическая ответственность начала свое обособление в системе российского законодательства, но данный процесс не является законченным» [30. С. 11-112]. Впрочем, убедительной аргументации в пользу этого вывода автор не приводит. Как нам представляется, обоснование самостоятельности того или иного нового вида ответственности невозможно без понимания двух ключевых моментов. Первым ключевым фактором является понимание того, в чем именно проявляется ответственность. Следует признать, что суть ответственности - в наступлении определенных неблагоприятных последствий для нарушителя, состоящих в ущемлении его личной или имущественной сферы. Как следствие, любое наказание по своему содержанию представляет собой ограничение или лишение одного или нескольких субъективных прав и свобод правонарушителя. Например, возложение штрафа в уголовном и административном праве либо уплата неустойки или возмещение убытков в гражданском праве ущемляют имущественную сферу нарушителя, т. е. его субъективное право собственности. Лишение свободы ограничивает право на свободу передвижения лица, также оно сопряжено с временным лишением (ограничением) других конституционных прав гражданина (право на свободу выбора труда, право на неприкосновенность, тайну переписки и др.). Важно, что одинаковые виды наказаний могут составлять содержание разных видов ответственности, в том числе «классических». Тем более они могут использоваться при конструировании новых видов ответственности, никаких препятствий для этого не существует. В связи с этим несостоятельной выглядит аргументация отрицания самостоятельности, например, финансовой ответственности, только на том основании, что она проявляется в наложении штрафа [27. С. 39]. Прав В.Ф. Яковлев, отмечающий, что в каждой из отраслей принудительные меры приобретают единую направленность, что предопределяет как круг мер, используемых отраслью, так и известную их общность, единую отраслевую «окраску». В этой связи даже меры, сходные по содержанию, приобретают в разных отраслях разную направленность [31. С. 155-180]. Выбор той или иной меры неблагоприятных последствий зависит исключительно от целей ответственности. Цель, в свою очередь, определяется тем, какое субъективное право или охраняемый законом интерес (частный или публичный) охраняется отраслью. И это, по нашему мнению, второй ключевой фактор, влияющий на формирование нового (самостоятельного) вида ответственности в праве. Особенности охраняемого субъективного права (законного интереса) и шире - особенности предмета правового регулирования отрасли - становятся предпосылками для становления отраслевой ответственности. Цели ответственности находят свое отражение в ее функциях. При том, что набор функций для любого вида ответственности одинаков, их содержание, а также приоритетность различны. Иллюстрацией изложенных тезисов может послужить анализ особенностей механизма действия финансового, семейного и экологического видов ответственности. Дискуссионные вопросы финансовой ответственности. В финансовой сфере принципиальное назначение финансовой ответственности состоит в том, что ее реализация в виде финансовых санкций имеет не только мотивационное, устрашающее воздействие на потенциальных нарушителей финансово-правовых норм, но и восстановительный характер. Восполнение потерь государственной или муниципальной казны может осуществиться в полной мере, если за ним стоит возможность применения особого рода государственного принуждения за нарушения порядка финансовой деятельности [22. С. 10]. В итоге финансовая ответственность, в отличие от административной, сконцентрирована не только и не столько на каре виновного, но на восстановлении финансовых интересов общества, а также компенсации потерь, понесенных государством в результате нарушения положений финансово-правовых актов. Доктринальное признание на основе данного факта самостоятельности финансовой ответственности имеет практическое значение. Можно согласиться с А.Ю. Ильиным, что «к числу причин роста правонарушений в финансовой сфере следует отнести конфликт интересов между государством, с одной стороны, и частными социально-экономическими интересами - с другой. Обострение этих интересов происходит на фоне всеобщего социально-экономического кризиса в обществе, разбалансированности экономики, спада производства, падения жизненного уровня населения и его резкой социально-экономической дифференциации, отторжения большей части населения страны от участия в эффективной системе экономической и производственной деятельности» [11. С. 3]. Поэтому одним из наиболее важных условий обеспечения реализации эффективной государственной политики в финансовой сфере является полномасштабное определение обязанности участников финансовых правоотношений нести ответственность за неисполнение финансово-правовых предписаний с учетом специфики действия норм финансового права. Очевидное желание государства сохранять и поддерживать установленный им правовой порядок в финансовой деятельности влечет необходимость правовой охраны этой сферы общественных отношений [32. С. 166], прежде всего, посредством особого вида ответственности - финансовой. Добавим, что решение вопроса о юридической природе финансовой ответственности и установление родовой принадлежности используемых ею принудительных мер необходимы также и для того, чтобы определить общие нормы, регламентирующие данный вид принуждения, в случаях, когда специальные нормы отсутствуют [33. С. 76]. В настоящее время формулирование финансово-правовой ответственности происходит по институциональному признаку - «снизу вверх», поскольку более детальное законодательное оформление и научное осмысление получили ее подвиды: налоговая, бюджетная и др. Переименование в 2013 г. Части IV Бюджетного кодекса РФ (далее - БК РФ) с «Ответственности за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации» на «Бюджетные нарушения и бюджетные меры принуждения» (см.: Федеральный закон от 23.07.2013 г. № 252-ФЗ «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации») привело к возобновлению дискуссии о природе бюджетной ответственности, а также об определении ее места и роли в системе юридической ответственности в целом и финансово-правовой ответственности в частности. Позиции исследователей по данному вопросу кардинально противоположны: от полного отрицания целесообразности выделения бюджетной ответственности [34. С. 18; 35. С. 128; 36. С. 6-9] до утверждения, «что можно говорить о новом виде ответственности - бюджетной, предусмотренной нормами БК РФ» [37. С. 55]. Отметим, что мнение о необходимости обособления бюджетной ответственности в качестве составной части финансовой ученые высказывают с момента принятия БК РФ [38-43]. Вопрос о правовой природе юридической ответственности, применяемой в бюджетной сфере, по-прежнему сводится к разрешению проблем определения бюджетного правонарушения, мер государственного принуждения в бюджетной деятельности государства, а также соотношения санкций, установленных БК РФ, с административными наказаниями, установленными КоАП РФ [44. С. 99]. Среди предусмотренных БК РФ мер принуждения особое место, очевидно, занимает бесспорное взыскание пеней за несвоевременный возврат средств бюджета. В рамках данной работы не представляется возможным детально осветить научную дискуссия по данному вопросу. Отметим лишь, что исследователи (Ю.А. Крохина. С. А. Полякова, О.Г. Воронцов) относят такую пеню к мерам юридической ответственности, хотя и подчеркивают ее правовосстановительную природу [45-47]. Можно констатировать, что на данный момент необходимость в формировании института бюджетной ответственности, придании ему структурированного вида, и, соответственно, в научных изысканиях в данном направлении, имеется [48, 49]. По-прежнему дискуссионным является вопрос обособления налоговой ответственности. Анализ научной литературы позволяет выделить несколько подходов: существует административная ответственность за налоговые правонарушения, основания для выделения налоговой ответственности отсутствуют [50. С. 99]; налоговая ответственность является разновидностью финансовой ответственности [43. С. 3874]; налоговая ответственность представляет собой самостоятельный вид юридической ответственности [51. С. 62-65]. На наш взгляд, заслуживает внимания позиция высших судебных инстанций России по данному вопросу. Так, Пленум ВАС РФ в свое время четко сформулировал мнение, согласно которому привлечение к административной ответственности в области налогов должностных лиц организации, установленной КоАП РФ, не исключает привлечения самой организаций к ответственности, установленной Налоговым кодексом РФ (далее - НК РФ) [52]. В настоящее время налогово-правовое принуждение регламентируется НК РФ и включает в себя такие меры: штраф, выступающий мерой налоговой ответственности (ст. 114, гл. 16 и 18), взыскание недоимки по налогу и пени (ст. 75), приостановление операций по банковским счетам (ст. 76), арест имущества (ст. 77) и другие [53. С. 6]. Финансовые санкции в форме штрафа и пени - это обязанность правонарушителя претерпеть лишения имущественного характера посредством отчуждения определенной суммы принадлежащих ему денежных средств в пользу публичной власти [54. С. 26]. Неоднозначно ученые определяют правовую природу пени. Наиболее распространенной позицией является характеристика пени как меры восстановительного характера [55, 56]. Сторонники другой позиции говорят о том, что по своему функциональному назначению пеня как мера юридической ответственности обладает как восстановительной, так и карательной функцией, так как «налагает дополнительное денежное обременение для правонарушителя и неизбежно связана с появлением новой обязанности, которой ранее не существовало, а также наступлением неблагоприятных последствий для правонарушителя» [57. С. 21], кроме того «если размер пени сильно отличается от ставки рефинансирования Банка России в большую сторону, она может обрести карательный характер наподобие такой формы денежных взысканий, как штраф» [54. С. 29]. Отметим, что аналогичная ситуация существовала и в период действия Федерального закона от 24.07.2009 № 212-ФЗ «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования». Некоторые ученые высказывались в пользу того, что применение мер принуждения согласно данному закону можно считать разновидностью финансово-правовой ответственности, так как ее меры применялись исключительно для обеспечения исполнения юридических обязанностей, имеющих публичное предназначение и носили комплексный характер [58. С. 7]. КС РФ тогда прямо указал на то, что данный закон «отграничивает установленную им ответственность плательщиков страховых взносов и банков от административной ответственности за нарушение законодательства Российской Федерации о страховых взносах, которая осуществляется в соответствии с Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, а также от иных видов ответственности» [59]. Эта разрозненность позиций ученых и правоприменителей отчасти объясняет, почему в настоящее время финансово-правовая ответственность не заняла пока своего места среди традиционных, общепризнанных видов ответственности. Полагаем, что основания для выделения финансовой ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности имеются. Нарушения финансового законодательства неминуемо причиняют вред имущественным интересам государства, поэтому цели финансовых санкций состоят не только в укреплении законности и дисциплины в финансовых отношениях, но и в максимальной компенсации потерь казны, а также восстановлении финансовых прав и интересов общества и возмещении нанесенного финансовым правонарушением ущерба, что невозможно достичь посредством конструкций административной и уголовной ответственности. Дискуссионные вопросы семейной ответственности. Как было указано выше, ученые-фамилисты не сомневаются в существовании данного вида ответственности как специфического. Между тем эта научная позиция в подавляющем большинстве исследований не подкрепляется анализом ее специфических признаков. В этой связи заслуживают внимания попытки некоторых исследователей их выделить. Так, по мнению Л.М. Звягинцевой, главной чертой семей-но-правовых санкций, в числе которых она называет семейно-правовую ответственность, является такая их целевая направленность, как защита (охрана) интересов тех субъектов семейного права, которые наиболее в ней нуждаются (например, несовершеннолетние дети). Отсюда автор справедливо заключает, что формальное нарушение правовых норм не влечет механического применения семейно-правовых санкций [60. С. 5]. Таким образом, наличие вреда как следствия противоправного поведения и необходимого элемента состава правонарушения (а отсюда и причинно-следственной связи между противоправным поведением и наступившим вредным результатом) не является обязательным для применения семейно-правовой ответственности. В отсутствие привязки к фундаментальным основам юридической ответственности отраслевые ученые порой необоснованно, как нам представляется, причисляют к таковой многообразие «видов» семейно-правовой ответственности, таких, например, как расторжение брака [14. С. 14] или лишение права наследования [12. С. 13]. Полагаем, что расторжение брака является правом гражданина, основанном на принципе свободы брачного союза, а лишение права наследования, в принципе, лежит за пределами сферы специфических семейных отношений. В одном из современных исследований подчеркивается основанность семейных правоотношений на семейном союзе, «условием возникновения которого является родство, вступление в брак, принятие в семью детей на воспитание и другие специфические юридические факты». В итоге в нем утверждается возможность применения семейно-правовой ответственности только при «правонарушениях, затрагивающих права субъектов не как граждан или личности, а как членов семьи, в основе которой лежат се-мейно-правовые связи» [13. С. 14]. В этом контексте к мерам семейной ответственности, полагаем, можно отнести лишь два вида санкций: лишение родительских прав и возложение обязанности по уплате алиментов. Как известно, в случае лишения родительских прав практически утрачивается правовая связь родителей и детей, прекращаются все родительские права и обязанности личного неимущественного характера. Сохраняется лишь имущественная семейно-правовая обязанность содержать своего ребенка (п. 2 ст. 71 Семейного кодекса Российской Федерации, далее - СК РФ). Как нам представляется, данная мера семейно-правовой ответственности нуждается в дальнейшем исследовании. Специальные исследования догматической юриспруденции (П.Н. Мардахаева [61], Г.И. Ва-вильченкова [62] и А.Л. Кумановская [63]) сосредоточены преимущественно на анализе оснований лишения родительских прав. За пределами исследования остается обсуждение природы родительского права. Отсутствует четкое представление о том, чего, собственно, вследствие применения данной меры ответственности лишаются родители. Не обсуждается вопрос об адекватности употребления в отношении лишения родительских прав термина «мера». Можно привести пример, в котором недобросовестные родители после лишения родительских прав могут приобрести даже большую, по сравнению с предшествующим положением, свободу в сфере имущественных прав. Например, согласно правилу п. 4 ст. 292 ГК РФ отчуждение жилья, в котором проживают находящиеся под опекой члены семьи собственника либо оставшиеся без родительского попечения несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно органу опеки и попечительства), допускается при условии получения разрешения органа опеки и попечительства. Добросовестность родителей, по общему правилу, предполагается. Между тем анализируемая норма была признана не соответствующей Конституции РФ в той части, в которой она не позволяет при разрешении конкретных дел обеспечивать эффективную защиту прав тех детей, которые формально не отнесены к находящимся под опекой или попечительством, или к оставшимся без родительского попечения. КС РФ разъяснил, что родители при отчуждении находящегося в их собственности жилья не вправе произвольно и необоснованно ухудшать жилищные условия проживающих совместно с ними несовершеннолетних детей, и тем более их действия не должны приводить к лишению детей жилища [64]. Логично, что при отобрании детей у родителей, лишенных родительских прав, совместное проживание отсутствует, и вопрос об ухудшении жилищных условий несовершеннолетнего при распоряжении родительской квартирой не возникает. Что касается сферы личных неимущественных отношений, то в ней «неблагополучные» родители, лишенные родительских прав, не только не приобретают неблагоприятных последствий, но фактически получают правовое закрепление своего недобросовестного поведения: необходимость юридических и фактических действий, связанных с заботой о ребенке, прекращается. Органы и должностные лица, которые принуждали таких родителей к исполнению обязанности заботиться о своем ребенке, устраняются от вмешательства в их бытовую сферу. В таком ракурсе «крайняя мера» ответственности в ее актуальном нормативном оформлении выглядит как полное освобождение от ответственности. В свете изложенного, карательная функция ответственности выглядит несостоятельной. С другой стороны, автоматическая реализация воспитательной функции института лишения родительских прав без учета его цели - защиты детей -способна нарушить интересы детей, их право жить и воспитываться в семье. Последствия лишения родительских прав, связанные с изъятием ребенка из семьи, могут быть более вредными для физиологического и психического развития ребенка, чем совместное переживание определенных неблагоприятных обстоятельств, сложившихся в «неблагополучной» семье. Как указывает О. А. Хазова: «...разъе-динение ребенка и родителя - это колоссальная травма для ребенка, даже если его потом вернут в семью... детям важнее быть со своими близкими, под защитой своих родителей, даже если семья испытывает трудности и лишения» [65. С. 20]. Четкое осознание и формулирование цели института лишения родительских прав как меры специфической семейно-правовой ответственности позволило бы прояснить ряд частных теоретических вопросов. Так, например, ученые предлагают закрепить в ст. 69 СК РФ в качестве достаточного основания установление судом факта злоупотребления родителем алкоголем или наркотическими веществами, даже если оно не является хроническим, так как сам факт такого злоупотребления наносит вред психическому здоровью ребенка [66. С. 4]. Между тем, полагаем, что изложенные выводы предопределяют необходимость оценки негативных после

Ключевые слова

общая теория права, юридическая ответственность, семейная ответственность, лишение родительских прав, экологическая ответственность, благоприятная окружающая среда, экологический вред, финансовая ответственность, публичные интересы, theory of law, legal liability, family liability, parental rights, child rights, environmental responsibility, favorable environment, environmental damage, financial liability, public interest, права ребенка

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Майоров Владимир ИвановичТюменский государственный университет д-р юрид. наук, профессор кафедры административного и финансового права1955715@rambler.ru
Данилова Наталья ВладимировнаТюменский государственный университет канд. юрид. наук, доцент кафедры административного и финансового праваnvdanilova@mail.ru
Геймур Ольга ГеннадьевнаТюменский государственный университет канд. юрид. наук, доцент кафедры административного и финансового праваogeymur1@yandex.ru
Краснова Татьяна ВладимировнаТюменский государственный университет канд. юрид. наук, доцент, и.о. зав. кафедрой гражданского права и процессаkrasnova-tv@yandex.ru
Всего: 4

Ссылки

Витрук Н.В. Общая теория юридической ответственности. 2-е изд., испр. и доп. М. : Норма: ИНФРА-М, 2017. 432 с.
Хачатуров Р.Л., Липинский Д. А. Общая теория юридической ответственности. СПб. : Юридический центр Пресс, 2007. 950 с.
Липинский Д.А. О системе права и видах юридической ответственности // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2003. № 2 (247). С. 27-37.
Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности // Советское государство и право. 1973. № 9. С. 33-34.
Лейст О.Э. Основные виды юридической ответственности за правонарушение // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 1977. № 3. С. 24-30.
Алексеев С.С. Собрание сочинений : в 10 т. Т. 6: Восхождение к праву. М. : Статут, 2010. 558 с.
Трофимов В.В. Проблема формирования юридической конструкции: от правообразующих факторов к правотворческому результату // Юридическая техника. 2013. № 7-2. С. 26-38.
Ерофеев Б.В. Экологическое право : учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М. : ИД «ФОРУМ»; ИНФРА-М, 2013. 400 с.
Ершова Е.В. Компенсация морального вреда как способ защиты семейных прав и мера семейно-правовой ответственности // Власть зако на. 2015. № 4. С. 196-203.
Лагутин И.Б., Урда М.Н. Ответственность в системе денежного права Российской Федерации // Финансовое право. 2015. № 5. С. 7-9.
Ильин А.Ю. Юридическая ответственность за финансовые правонарушения // Финансовое право. 2015. № 11. С. 3-6.
Турусова О.С. Семейно-правовая ответственность в России и зарубежных странах : автореф. дис.. канд юрид. наук. М., 2011. 30 с.
Карибян С.О. Семейно-правовая ответственность: сущность и правоприменение по законодательству Российской Федерации : автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2016. 27 с.
Сидорова С.А. Вопросы применения мер гражданско-правовой и семейно-правовой ответственности в семейном праве : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Волгоград, 2007. 25 с.
Теория государства и права : учебник / под ред. А.С. Пиголкина. М. : Городец, 2003. 567 с.
Комягин Д.Л. Защита бюджетного процесса: ответственность за нарушения бюджетного законодательства и бюджетные нарушения // Финансовое право. 2016. № 7. С. 15-19.
Шевченко Е.В. Административная ответственность за нарушение бюджетного законодательства : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Челябинск. 2009. 22 с.
Лебедев В.А. Финансовое право. Т. 1, вып. 1. СПб., 1882. 457 с.
Жижиленко А.А. Наказание. Его понятие и отличие от других правоохранительных средств. Петроград : Правда, 1914. 684 с.
Розанов И.И. Финансовые средства обеспечения государственной и финансовой дисциплины : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Саратов, 1971. 16 с.
Батыров С.Е. Финансово-правовая ответственность : автореф. дис.. канд. юрид. наук. М., 2003. 21 с.
Сердюкова Н.В. Финансово-правовая ответственность по российскому законодательству: становление и развитие : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Тюмень, 2003. 26 с.
Крохина Ю.А. Теоретические основы финансово-правовой ответственности // Журнал российского права. 2004. № 3. С. 43-51.
Емельянов А.С. Реализация охранительной функции финансового права : дис.. д-ра юрид. наук. М., 2005. 327 с.
Саттарова Н.А. Принуждение в финансовом праве : автореф. дис.. д-ра юрид. наук. М., 2006. 43 с.
Разгильдиева М.Б. Финансово-правовое принуждение. Тамбов : Изд. дом Тамбов. гос. ун-та им. Г.Р. Державина, 2011. 340 с.
Мусаткина А.А. О соотношении административно-правовой и финансово-правовой ответственности // Административное право и процесс. 2016. № 3. С. 36-40.
Боголюбов С. А. Реализация экологической политики посредством права. М. : НИЦ ИНФРА-М, 2015. 320 с.
Кичигин Н.В. Правовые проблемы применения методик при оценке экологического вреда // Юридическая ответственность: современные вызовы и решения : материалы для VIII Ежегодных научных чтений памяти профессора С.Н. Братуся. М., 2013. С. 210218.
Иванов А.А. Юридическая ответственность за экологические правонарушения: перспективы развития // Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2015. № 2. С. 110-124.
Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений. М. : Статут, 2006. 240 с.
Крохина Ю.А. Финансовое право России : учеб. 5-e изд., перераб. и доп. М. : Норма; НИЦ ИНФРА-М, 2015. 624 с.
Мудрых В.В. Ответственность за нарушение налогового законодательства : учеб. пособие. М. : ЮНИТИ-ДАНА, 2001. 318 с.
Комягин Д.Л. Ответственность за нарушения бюджетного законодательства // Финансовый вестник: финансы, налоги, страхование, бухгалтерский учет. 2014. № 6. С. 10-19.
Толкачева Н.П. Административная ответственность за нарушения бюджетного законодательства: реалии и предложения по совершенствованию // Вестник АКСОР. 2015. № 1 (33). С. 126-132.
Трофимова Г. А. Бюджетная ответственность: проблемы теоретической конструкции // Российская юстиция. 2017. № 1. С. 6-9.
Армасова Е.Р. Ответственность, предусмотренная законодательством, связанная с предоставлением бюджетного кредита // Финансовый вестник: финансы, налоги, страхование, бухгалтерский учет. 2014. № 3. С. 53-58.
Гейхман О.М. Бюджетно-правовая ответственность в системе юридической ответственности // Финансовое право. 2004. № 5. С. 13-17.
Архипенко Т.В., Макаров А.В. Соотношение административной и бюджетной ответственности // Финансовое право. 2004. № 4. С. 28-31.
Саттарова Н.А. Принуждение в финансовом праве. М. : Юрлитинформ, 2006. 392 с.
Конюхова Т.В. Об ответственности за нарушение бюджетного законодательства // Журнал российского права. 2010. № 4(160). С. 37-48.
Крохина Ю.А. Бюджетное право России. М. : Юрайт, 2013. 483 с.
Ответственность за нарушение финансового законодательства : науч.-практ. пособие / отв. ред. И.И. Кучеров. М. : ИЗиСП; ИНФРА-М, 2014. С. 225.
Саттарова Н.А. Меры государственного принуждения в бюджетной сфере как фактор эффективного функционирования финансовой системы // Lex russica. 2015. № 8. С. 96-106.
Крохина Ю.А. Финансовое право России : учебник. М. : Норма; ИНФРА-М, 2014. 624 с.
Полякова С. А. О бюджетных мерах принуждения // Право и экономика. 2015. № 4. С. 68-78.
Воронцов О.Г. Правовая природа бюджетных мер принуждения // Финансовое право. 2016. № 11. С. 25-28.
Разгильдиева М.Б. Теоретические проблемы бюджетно-правовой ответственности // Финансовое право и управление. 2013. № 2(2). С. 102-118.
Васильева Е.Г. Бюджетно-правовая ответственность в РФ: проблемы правового регулирования и реализации // Финансовое право. 2015. № 9. С. 14-18.
Административное право России / А.П. Алехин [и др.]. М. : Зерцало-М, 2013. 520 с.
Иванчук В.Ю. К вопросу о соотношении административной и налоговой ответственности за нарушение законодательства о налогах и сборах // Актуальные проблемы права : материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2015 г.). М. : Буки-Веди, 2015. С. 6265.
Постановление Пленума ВАС РФ от 27.01.2003 № 2 (ред. от 10.11.2011) «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» // Вестник ВАС РФ. 2003. № 3.
Беликов Е.Г. Социальная направленность принципа сочетания убеждения и принуждения в финансовом праве // Финансовое право. 2016. № 8. С. 6-10.
Кучеров И.И. Денежные взыскания: проблемы правовой идентификации // Журнал российского права. 2013. № 5. С. 22-36.
Разгильдиева М.Б. Проблемы теории налогово-правовой ответственности // Очерки налогово-правовой науки современности / под общ. ред. Е.Ю. Грачевой, Н.П. Кучерявенко. Москва ; Харьков : Право, 2013. 680 с.
Кайшев А.Е. Меры финансово-правовой ответственности за неуплату налогов (сборов) в установленные сроки: теоретико-правовые аспекты // Финансовое право. 2016. № 12. С. 28-32.
Макаров А.В., Архипенко Т.В. Характеристика налоговой ответственности. Санкции за нарушение налогового законодательства // Финансовое право. 2005. № 6. С. 20-22.
Попрядухина И.В. К вопросу об ответственности за нарушения законодательства РФ о страховых взносах // Финансовое право. 2016. № 7. С. 7-9.
Постановление Конституционного Суда РФ от 19.01.2016 № 2-П «По делу о проверке конституционности подпункта "а" пункта 22 и пункта 24 статьи 5 Федерального закона от 28 июня 2014 года № 188-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам обязательного социального страхования" в связи с запросами Арбитражного суда города Москвы и Арбитражного суда Пензенской области» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2016. № 3.
Звягинцева Л.М. Меры защиты в советском семейном праве : автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1980. 202 с.
Мардахаева П.Н. Лишение родительских прав как мера семейно-правовой ответственности : дис.. канд. юрид. наук. М., 2005. 189 с.
Вавильченкова Г.И. Семейно-правовые санкции, применяемые к родителям за ненадлежащее осуществление прав и исполнение обязанностей по воспитанию детей в Российской Федерации : дис.. канд. юрид. наук. М., 2008. 158 с.
Кумановская А.Л. Права и обязанности родителей по воспитанию детей в семейном праве Российской Федерации : дис.. канд. юрид. наук. М., 2005. 169 с.
Постановление Конституционного Суда РФ от 08 июня 2010 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.В. Чадаевой» // Собрание законодательства РФ. 2010. № 25. Ст. 3246.
Хазова О. А. Отобрание детей: международно-правовые аспекты // Семейное и жилищное право. 2014. № 2. С. 18-22.
Афанасьева И.В. Семейно-правовая защита интересов несовершеннолетних при неисполнении родительских обязанностей по их воспитанию и содержанию // Семейное и жилищное право. 2014. № 5. С. 3-6.
Гонгало Б.М. Алиментное обязательство // Семейное и жилищное право. 2016. № 5. С. 15-18.
Бринчук М.М. Так существует ли эколого-правовая ответственность? // Экологическое право. 2009. № 2-3. С. 16-23.
Бринчук М.М. Эколого-правовая ответственность - самостоятельный вид ответственности // Lex russica. 2016. № 6. С. 26-47.
Мельникова В.Г., Суранова Е.М. О формах и порядке возмещения вреда, причиненного окружающей среде // Вестник Томского государственного университета. 2017. № 415. С. 193-197.
Брославский Л.И. Ответственность за окружающую среду и возмещение экологического вреда: законы и реалии России, США и Евросоюза. М. : ИНФРА-М, 2014. 229 с.
Данилова Н.В. Совершенствование института возмещения экологического вреда // Экологическое право. 2015. № 3. С. 3-6.
Клюканова Л.Г. Эколого-правовой статус личности в нормах Конституции Российской Федерации // Экологическое право. 2014. № 2. С. 3-7.
Васильева М.И. Проблемы защиты общественного интереса в экологическом праве // Государство и право. 1999. № 8. С. 49-62.
Доронина Н.Г. Предисловие к материалам для Ежегодных VII научных чтений памяти профессора С.Н. Братуся. Новое в гражданском законодательстве. Баланс публичных и частных интересов. М. : Юриспруденция, 2012. С. 3-7.
Данилова Н.В. Гражданско-правовая ответственность за экологический вред: проблемы теории и практики // Право и политика. 2014. № 2. C. 1931-1935.
Ивлиева А.Г. [Не] дважды за одно: особый характер экологического ущерба и общие принципы юридической ответственности. Комментарий к Постановлению Конституционного Суда РФ от 2 июня 2015 года № 12-П // Сравнительное конституционное обозрение. 2015. № 4. С. 145-158.
Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июня 2015 г. № 12-П «По делу о проверке конституционности части 2 статьи 99, части 2 статьи 100 Лесного кодекса Российской Федерации и положений постановления Правительства Российской Федерации "Об исчислении размера вреда, причиненного лесам вследствие нарушения лесного законодательства" в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью "Заполярнефть"» // Собрание законодательства РФ. 2015. № 24. Ст. 3547.
Проект Федерального закона № 504011-6 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об охране окружающей среды» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования вопросов возмещения вреда окружающей среде» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 21.04.2014). URL: http://asozd.duma.gov.ru (дата обращения: 21.04.2014).
 Формирование новых видов ответственности в российском праве | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 428. DOI:  10.17223/15617793/428/30

Формирование новых видов ответственности в российском праве | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 428. DOI: 10.17223/15617793/428/30