К истории выделения петроглифов этнографического времени на территории Минусинской котловины | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 429. DOI: 10.17223/15617793/429/19

К истории выделения петроглифов этнографического времени на территории Минусинской котловины

Рассматривается история выделения наскальных рисунков этнографического времени на памятниках бассейна Минусинской котловины, преимущественно относимых к хакасским. Выделена значимая роль Л.Р. Кызласова и Н.В. Леонтьева в изучении рисунков данного хронологического периода. Выявлено отсутствие монографических работ по вышеуказанному отрезку времени. Определены основные сюжетные композиции, образы и стилистика. Отмечены наиболее широко распространенные мотивы данного хронологического периода, в частности образ коня и всадника, а также тамгообразные знаки, имеющие генетическую связь с предшествующими культурно-историческими периодами. Отличительной особенностью рисунков этнографической современности является их схематичность, в некоторой степени примитивность.

To the history of identifying ethnographic petroglyphs on the territory of the Minusinsk Basin.pdf Народное искусство хакасов имеет достаточно богатую историю своего развития. Изобразительные памятники этнографического времени - изображения на шаманских бубнах, деревьях, предметах домашней утвари, петроглифы, мелкая пластика и др. - ценны не только в эстетическом отношении, они также являются важным историческим источником по истории одного из сибирских народов - хакасов, проживающих на территории Минусинской котловины. Одной из оригинальных категорий изобразительных памятников являются наскальные рисунки, выполненные на отдельных плитках, лежащих по склонам гор, на курганных камнях, на скальных плоскостях. Среди них особенно содержательны сюжетные композиции, в которых отдельные образы объединены в смысловые сцены, отразившие целый комплекс мировоззренческих представлений их создателей. Сюжетные композиции демонстрируют ритуальные действия, отражают социально-экономическую и бытовую жизнь, охоту и многие другие проявления жизни оставивших их художников. В исторической науке, за рисунками, относимых к периоду Нового времени, прочно закрепилось название изображений «этнографического времени». Применительно к данному региону и рисункам вышеот-меченного периода (в частности, рисункам хакасов) под этнографической современностью мы понимаем период с XVIII по начало XX в. Нижняя временная граница была установлена на основе материалов исследований Л.Р. Кызласова и Н.В. Леонтьева, которыми в ходе изучения изображений тамг хакасов, буквенных знаков, применявшихся с конца XIX в., рисунков на деревьях, свидетельств исследователей, народной памяти, выбивки дат, изображений оружия, минеральных красителей, миграционных процессов была установлена приблизительная датировка начала нанесения хакасами петроглифов. Именно в XVIII-XIX вв. произошло окончательное закрепление русского государства на территории Сибири, установилась широкая деятельность духовных миссий, а в искусстве народов, населяющих данную территорию, наравне со старой, начала формироваться новая изобразительная традиция. Особенности данной эпохи помогают раскрыть письменные источники, оставленные представителями духовных миссий, исследователями Сибири, фольклорные материалы, передаваемые изначально в устной форме, а уже в XIX в. записанные. В это время происходят изменения в этнической и культурной традиции народов, населяющих территорию Минусинской котловины, непосредственно связанные с появлением многочисленных представителей других народов и культурных традиций. Верхняя граница этнографической современности установлена началом XX в., т. е. моментом кардинального изменения как в мировоззрении, так и в быту хакасов в связи с приходом новой власти, когда было зафиксировано прекращение массового нанесения рисунков. В истории изучения наскальных изображений хакасов можно выделить три периода, имеющих свои особенности и факторы, подтолкнувшие к изучению этого пласта рисунков. Первый период, дореволюционный (XVIII - первая четверть XX в.), характеризуется первоначальным накоплением знаний о хакасских писаницах и открытием новых памятников народного творчества хакасов. Начало накопления сведений о рисунках местного населения связано с именем известного исследователя Сибири Д.Г. Мессершмидта, который в 1722 г. открыл и зафиксировал местонахождения на утесе Городовая стена на правом берегу Енисея близ д. Новоселовой изображений тамг, зоо- и атропоморфных фигур, нанесенных красной краской [1. Abb. 8]. К сожалению, других свидетельств в литературе XVIII в. о рисунках хакасов нет. Оживление интереса и накопление новых сведений о хакасских рисунках отмечается с наступлением XIX в. Интересно, что даже государственные лица, далекие от археологии и науки в целом, записывали свои наблюдения, среди таких можно указать енисейского губернатора А.П. Степанова, сообщавшего о том, что могилы покойных украшены большими камнями, на некоторых из которых находятся различные высечки [2. С. 84-85]. Видный исследователь Д. А. Клеменц, исследуя изображения на Трифоновской и Шабаболинской писаницах, нанесенных красной и черной красками, указывал: «...можно сказать, что рисунки, сделанные черной краской, новее красных», - а в отношении Арбатской писаницы отмечал: «...ходит слух, что к ней кто-то и поныне прибавляет время от времени новые знаки... уверяют меня, что там такие рисунки, какие бывают на шаманских бубнах» [3. С. 38-39]. Однако, как справедливо отмечали позже Л.Р. Кызласов и Н.В. Леонтьев, исследователь не сделал необходимого вывода и не выделил современных ему хакасских рисунков на камнях и скалах [4. С. 9]. В то же время его современник, археолог И.Т. Савенков отмечал различия между древнейшими писаницами и поздними. Указывая, что антропоморфные фигуры почти не фигурируют, он подчеркивал: «Рисунки звероловов и древних пастухов отличаются отсутствием человека. Они по-гомеровски отражали внешний вид, а но-вокопёнские, так называемые иероглифические - нет. Они имеют всего чуть ли не две фигуры лошади, а остальное - люди, люди и люди, мужчины и женщины, тамги, тамги и тамги... » [5]. Важное место в деле исследования памятников наскального искусства, не только этнографического времени, но и всего Енисея в начале XX в., занимает выдающийся отечественный исследователь, энтузиаст и новатор А.В. Адрианов. Вклад Александра Васильевича в изучение петроглифов огромен, многие современные исследователи считают именно Адрианова основателем петроглифоведения, как научной дисциплины. В данной работе мы уделили внимание лишь его наблюдениям и исследованиям, посвященным рисункам, относимых к хакасам. Обследуя многие писаницы рассматриваемого региона, он отмечал беспорядочно сделанные алой или темно-фиолетовой краской рисунки, относя их к более позднему пласту изображений, при этом там же он встречал начертания, писаные ярко-красной грубой краской, какой на то время расписывали шаманские бубны. Интересными представляются его замечания по поводу некоторых изображений: «Я, впрочем, слышал от инородцев, что эти писаницы из года в год подновляются ими» [6. С. 142]. Имеются сведения, что во время одного из своих походов он наблюдал за тем, как подросток-хакас пытался воспроизвести ранее нанесенный сюжет на плоскости: «...то воспроизводил копии с фигур древних писаниц, то импровизировал, но относился к работе с сосредоточенной серьезностью» [7. Л. 2]. Интересным представляется его воспоминание и о том, что ему удалось увидеть автора многих рисунков: «Я нашел и автора этой писаницы, подростка-пастуха, качинца Кыржана. Наблюдая за своим овечьим стадом с вершины горы, он от безделья каждый день выбивал фигуры на плите куском железа, пользуясь им как зубилом. Работа велась методически, старательно, серьезно» [8. С. 46]. Во время экспедиционных работ А. В. Адриановым было сделано несколько эстампажей, опубликованных им в 1913 г. Они были сделаны на скалах по р. Мане и Колбе, являющихся писаницами качинцев (одной из групп хакасов) XVIII-XIX вв. [4. С. 10]. С наступлением Гражданской войны экспедиционные работы по исследованию памятников наскального искусства отошли на второй план. Свидетельства о рисунках, в том числе и относимых к этнографическому времени, оставались без внимания. Таким образом, дореволюционный период дал первые свидетельства, касаемые рисунков этнографической современности. Деятельность вышеуказанных исследователей заложила прочную основу для дальнейшего изучения этого пласта изображений. Вторым этапом в истории изучения наскальных рисунков этнографической современности является советский (1917-1991 гг.). Данный этап в силу его особенности (идеология; осведомленность современников о достижениях предшественников; методика исследования и документирования) можно разделить на два отрезка. На первом, хронологически ограниченном 1917 - сер. 1950-х гг., можно говорить о том, что исследователи, в частности этнографы, не обращали внимания на сведения и работы своих предшественников. Так, например, известный этнограф Е.Р. Шнейдер еще в 1930-х гг., говоря об искусстве хакасов, писал: «Рисунок распространен мало. Он встречается на шаманских бубнах, тесах, изредка на предметах домашнего обихода и курганных камнях. В первых двух случаях материалом служит красная и белая краска, на деревянных предметах - это резьба. Наконец, в последнем случае рисунок выбивается камнем или острым железным орудием. И те, и другие чрезвычайно схематичны и во многом напоминают писаницы железной эпохи Минусинского края. Человек, животное, рыбы, птицы и пр. - большей частью простая комбинация палочек и кружков» [9. С. 82]. Выдающийся этнограф, автор работ «Материалы по изобразительному искусству народов Сибири XIX - начала XX в.» (1954) [10], «К вопросу о значении изображений на старинных предметах культа у народов Саяно-Алтайского нагорья» (1955) [11], С. В. Иванов в своих трудах, иллюстрирующих богатый материал по народам Сибири, обладая огромной источниковой базой в виде изображений на шаманских бубнах, не придал особого внимания наскальным рисункам хакасов. Лишь в работе «Материалы по изобразительному искусству народов Сибири XIX -начала XX в.» (1954) он дает немногословную ссылку на дореволюционные источники, указывая, что «об изображениях на камнях сведения очень скудны. Известно только, что хакасы выбивали фигуры на древних курганных памятниках и на новейших надгробиях... К сожалению, подобного рода изображения остались неопубликованными, а может быть, и несобранными» [10. С. 588-589]. Что же касается самих рисунков, относимых к этнографическому времени, то они скудны. Так, в 1920-х гг. С. А. Теплоухов натолкнулся на пастуха-хакаса, который вычерчивал свою тамгу на писанице «почетной давности» [12. С. 19]. Другим фактом обнаружения является то, что в 1948 г. сотрудником Минусинского музея Э.Р. Рыгдылоном неподалеку от с. Шалаболин-ское были обнаружены две плоскости. На одной из них под изображением оленя были отмечены два ряда знаков в виде копьевидных, заостренных столбиков неравномерной величины. Над одним из рядов была выбит тамгообразный знак, а также несколько изображений звезд [13. Л. 2]. Автор не дал конкретных указаний на время нанесения изображений, однако можно предположить, исходя из изобразительных мотивов, что они относятся именно к хакасам, следовательно, и к этнографическому времени. Справедливым представляется замечание Эрдемто Ринчиновича, касающееся деятельности предшественников, которых абсолютно не интересовала техника исполнения петроглифов, т.е. установление времени возникновения памятника, так же как и Финляндскую экспедицию 1884 г. [13. Л. 8]. Второй хронологический отрезок, ограниченный нами концом 1950-х - началом 1990-х гг., существенно отличается от предшествующего тем, что происходит оживление интереса к искусству этнографического времени, а также появлением множества работ, связанных с наскальным искусством хакасов. Началось широкомасштабное научное изучение памятников Минусинской котловины не только исследуемого периода, но и более раннего времени, вызванное рядом факторов. К таким относятся: «аварийные работы», проводимые Каменским отрядом ЛОИА АН СССР (рук. Я.А. Шер), развитие местных центров по исследованию памятников наскального искусства, а также существенное развитие краеведческого движения [14]. Говоря о непосредственном изучении памятников наскального искусства, относящихся к хакасам, нельзя не отметить ведущую деятельность в этом направлении Хакасской археологической экспедиции МГУ под руководством Леонида Романовича Кызласова, которая на протяжении двадцати лет (1958-1979) планомерно и скрупулезно исследовала памятники Минусинской котловины. Именно благодаря деятельности экспедиции в научный оборот был введен широкий пласт изображений, относимых как к этнографическому времени, так и к более раннему периоду (средневековому). Многое из работ экспедиции нашло отражение в совместной работе Л. Р. Кызласова и Н.В. Леонтьева «Народные рисунки хакасов» (1980) [4]. Данная монография является на сегодняшний день единственным наиболее полным собранием серии этнографических петроглифов, в котором отражены различные мотивы и сведения, касающиеся хакасского искусства. Для начала отметим, что организация экспедиции в значительной степени была не только необходима в научных целях, но и, на наш взгляд, вызвана государственной потребностью со стороны властей Республики Хакасия. Здесь и необходимость, как пишет сам Леонид Романович, прояснения некоторых обстоятельств сложения хакасской государственности [15. С. 167], а также создание научного труда «История Хакасии» [16. С. 162]. Одной из задач, стоящих перед Хакасской экспедицией, являлись поиск и исследование памятников XI-XVIII вв., а также более поздних. Был разработан специальный маршрут, в который вошли несколько районов Хакасии: Усть-Абаканский, Аскизский, Бо-градский, Ширинский и Орджоникидзевский. Маршрут пролегал по таким местонахождениям петроглифов, как Оглахты, Сулек, Абакано-Перевоз. В ходе осмотра Сулекской писаницы было отмечено воздействие антропогенного фактора, в частности нанесение поверх древних рисунков более поздних надписей, а также дат с 1939 по 1954 гг. [15. С. 152-162]. Такое воздействие на плоскости с рисунками мы можем отмечать и на местонахождении Усть-Туба [17]. Важным достижением экспедиционных работ стало масштабное эстампирование и фотографирование петроглифов. Имел место в деятельности Хакасской экспедиции обмен опытом с другими экспедициями, осуществляющими свою деятельность в данном регионе. Так, летом 1968 г. на местонахождении Оглахты были осуществлены совместные работы с ранее упомянутым Каменским отрядом Красноярской экспедиции ЛОИА. В результате было осуществлено совместное копирование и фотографирование наскальных изображений [18. С. 86]. Экспедиционные работы 1970 г. дали значимый результат в деятельности исследователей. Благодаря систематическим археологическим работам стало возможным научное обоснование этапов исторического развития племен и образования государственности древних хакасов [19. С. 220]. Важнейшим моментом в истории изучения памятников наскального искусства этнографической современности (хакасов) стал выход в свет раннее упомянутого труда «Народные рисунки хакасов» (1980 г.) [4], который вобрал в себя не только сами копии изображений, нанесенных на скалы, но и историю выделения писаниц, относимых к хакасам, предметы быта, мифы и легенды хакасского народа, а также сравнение петроглифов с народным творчеством хакасов. Хотелось бы отметить удивительное совпадение: в этот же год вышел еще один труд, значимый для пет-роглифистов России, который используют и сегодня -«Петроглифы Средней и Центральной Азии» [20] Я.А. Шера, вобравшийо в себя сведения по наскальному искусству и Минусинской котловины. Также на рассматриваемом хронологическом отрезке отмечаются и случайные находки рисунков, характерных для данного хронологического периода. Так, в 1970 г. геолог Ю.М. Каллеганов обнаружил Монок-ские изображения. В 1969 и 1974 гг. Н.В. Леонтьев обследовал правобережье Енисея, Малоарбатский Писанец и Малый Писанец, а также Комарковские писаницы. В 1974-1975 гг. археологом Хакасского областного краеведческого музея Э. А. Севастьяновым были обнаружены рисунки между селом и станцией Аскиз. В том же 1974 г. геологи Березовской экспедиции обнаружили изображения лошадей и зданий в окрестностях улуса Аёва [4. С. 20]. В 1972 г. красноярский художник В. Ф. Капелько обнаружил большое количество выбитых и резных изображений на плитах Оглахты. Его находки были вывезены в Минусинский музей. Эти плиты привлекли внимание Н. В. Леонтьева, в ходе обследования Оглахты были обнаружены и вывезены 90 плит с рисунками. Именно Н.В. Леонтьеву удалось первому установить хакасскую принадлежность рисунков [Там же. С. 16]. Нельзя не отметить работы, проводившееся в 1970-1980-е гг. Петроглифическим отрядом КемГУ под руководством Б. Н. Пяткина, в ходе которых был собран огромный материал по наскальным изображениям и рисункам с курганных камней, который в настоящее время находится на хранении в Музее аАрхеологии, этнографии и экологии Сибири КемГУ. Позднее в свет вышла совместная статья Б. Н. Пятки-на, О.С. Советовой, Е.А. Миклашевич «Петроглифы Оглахты-V» (1995) [22], в которой была опубликована значительная часть изображений коней и всадников из коллекций музея, относящихся к изучаемому нами периоду. Также в 1997 г. была опубликована статья О.С. Советовой и Е.А. Миклашевич «Хронологические и стилистические особенности среднеенисейских петроглифов» [23], в которой представлены отдельные изображения, относимые авторами к различным эпохам на территории Минусинской котловины, в частности к этнографическому времени. Была дана трактовка отдельных сюжетов, определены основные стилистические особенности этнографических рисунков. Петроглифический отряд Южносибирской археологической экспедиции КемГУ произвел выявление этнографических изображений на местонахождениях Оглахты («Сорок зубьев», «Чертов лог», «Кизань»). Отрядом была проанализирована техника выбивки, выявлено применение насечек, прошлифовки. Отмечается, что наиболее популярным сюжетом является изображение коня, о чем уже было сказано ранее Л.Р. Кызласовым и Н.В. Леонтьевым. Основные сюжеты, связанные с конем, это жертвоприношение, священный конь «изых», кони у коновязи [Там же. С. 67]. Исходя из собственных исследований, посвященных петроглифам, мы можем сделать вывод, что одним из самых распространенных сюжетов является конь в образе «изыха». Анализ рисунков этнографического времени позволил нам выделить серию изображений, которые можно отнести к сценам ритуального характера, в нескольких задействован конь. Такие композиции встречаются на некоторых памятниках наскального искусства Минусинской котловины: Оглахты, Тепсее, Суханихе, Хуртаях-холе и др. В них могут присутствовать украшенные кони, какие-то необычные антропоморфные фигуры, изображения конских копыт, сцены со священным животным «изыхом» и т. п. К критериям, позволяющим относить те или иные рисунки к сценам ритуального характера, являются гипертрофированные размеры и неестественные позы самого животного (Оглахты, Тепсей, Суханиха), наличие различных предметов культа, таких как бубен (Хуртаях-хол, Бычиха), бубенцы (шар-кунцы) (Оглахты), кони в сочетании с непропорционально небольшими антропоморфными фигурками (Оглахты) и др. Многие ритуальные действия, проводимые хакасами, нашли отражение в различных письменных источниках, заметках миссионеров духовных миссий и этнографов. В качестве аналогий можно использовать реальные предметы религиозного культа - бубны, одежду и пр. Неоценимую помощь оказывают фотоматериалы начала XX в. Интерес представляет то, что обряд посвящения в изыха происходил вплоть до 1920-х гг. Посвящения «ызыха» у хакасов во время летнего народного праздника Тун пайрам, праздника первого айрана, проводился в конце мая - начале июня после перекочевки скотоводов с зимника на летник. В этот период весь перезимовавший скот восстанавливал форму [24. С. 206]. Как правило, изыха посвящали духам (богам), взамен прося семейного благополучия, здоровья, урожая, прироста поголовья скота и пр. Однако были случаи, когда посвящение изыхов было приурочено к семейным праздникам [25. С. 113]. Исследователями вышеуказанной статьи [23] также была отмечена скромность этнографических петроглифов Суханихи по сравнению с другими местонахождениями. О. С. Советова и Е. А. Миклашевич сделали осторожный вывод, что этническое происхождение не может быть отнесено только к хакасам, этот вопрос является наиболее важным и требует дальнейшего научного изыскания [Там же. С. 69]. Таким образом, именно на втором хронологическом отрезке советского периода произошел рывок в отношении изучения памятников наскального искусства Минусинской котловины, в частности относящихся к этнографической современности. В науку был введен огромный массив материалов, посвященный петроглифам хакасов. К сожалению, мы можем констатировать, что до наших дней огромный пласт обнаруженных изображений остается необработанным, а опубликована лишь небольшая доля изображений. Третий период, условно обозначенный нами как современный (с 1991 г.), можно охарактеризовать продолжением работ по изучению изображений не только этнографической современности, но и более ранних периодов. Особенностью данного периода является широкое применение исследователями компьютерных технологий, что, несомненно, облегчило обработку и введение в научный оборот ранее неизвестных изображений хакасов. На памятниках наскального искусства Минусинской котловины начинают работать совершенно новые исследователи, привнесшие иной подход к изучению петроглифов вышеуказанного региона. Говоря об исследовательской деятельности, можно выделить долгосрочный проект по обследованию, мониторингу и копированию памятников Минусинской котловины, проводимый русско-французской экспедицией, возглавляемой Я. А. Шером и А.-П. Франкфором. Результатом экспедиционной деятельности стал выход трехтомного издания «Петроглифы Центральной Азии» [26, 27], вобравшего в себя изображения, относящиеся к различным культурно-историческим периодам, также был проведен мониторинг наиболее подвижных плоскостей [28]. В свет выходят статьи, посвященные отдельным сюжетам петроглифов этнографической современности. Особое внимание в последнее время уделяется родовым знакам хакасов - тамгам. Исследуется их генетическая связь с предшествующими культурами Минусинской котловины [21, 29, 30]. Сегодня на памятниках Минусинской котловины, в частности на одном из крупнейших местонахождений - Тепсейском археологическом микрорайоне, ведет свои научные изыскания Тепсейский отряд КемГУ (кемеровский центр по изучению наскального искусства) под руководством д-ра ист. наук, профессора О.С. Советовой [17]. Работы отряда начались с 2012 г., их особенностью является совмещение археологической практики студентов и научных работ молодых ученых. Работы отряда пересекаются с работами другого петроглифического отряда КемГУ, под руководством канд. ист. наук, доцента А.Н. Мухаре-вой, работающего в основном на местонахождении Улазы. Отряды проводят совместные выезды, делятся опытом и позитивным настроением. Важной характеристикой отряда, на наш взгляд, является продолжение традиции Петроглифического отряда ЮСАЭ по формированию круга лиц, интересующихся петроглифами Енисея (И. Аболонкова, П. Кореньков, Э. Исмайылова, Е. Сатина, Р. Мальцев, М. Талягина, О. Шишкина и др.). За шесть лет отрядом была проделана огромная работа по выявлению, очистке и копированию плоскостей с петроглифами. Выявлены ранее неизвестные изображения, исполненные не только выбивкой, но и краской. Осуществляется мониторинг состояния плоскостей, как прибрежных, так и находящихся в логу (Волчий лог) и выходящих к водохранилищу [31-34]. Проводятся работы и с рисунками курганного поля, входящего в рассматриваемый археологический микрорайон [35]. Продуктивным стал полевой сезон 2017 г. Участниками отряда были проведены работы на пунктах Тепсей I, Тепсей III, курганном поле. Успешными оказались работы на местонахождении Усть-Туба, в результате которых были произведены разведывательные мероприятия, мониторинг, документирование и копирование ряда плоскостей. Был обнаружен огромный разновременный массив изображений, в том числе и этнографической современности (изображения военных кораблей, антропоморфные и зооморфные изображения). Продолжает свою работу на памятниках наскального искусства рассматриваемого региона Е. А. Ми-клашевич, ежегодно организовывающая работы по поиску, копированию, мониторингу и документированию на таких памятниках, как Куня, Оглахты, Су-лек, Суханиха, Потрошиловская писаница [36, 37]. Ведут свои работы и другие научные центры по исследованию петроглифов: Красноярск (А.Л. Заика) и Минусинск (Т.А. Ключников) [38]. Интерес вызывает совместная работа данных центров с кемеровским центром. Специалисты находятся в постоянном контакте, делятся результатами полевых сезонов. Проводятся паспортизация памятников и их внесение в реестр охраняемых территорий. В заключение данной работы мы можем констатировать, что история исследования памятников наскального искусства этнографического времени, в частности хакасов, длится уже не одно столетие. Однако выявление и вынесение их в отдельную хронологическую линию произошло лишь в середине XX в. Деятельность всех вышеупомянутых исследователей, экспедиции внесли неоценимый вклад в новое направления в археологии - петроглифоведение. В науку был введен новый пласт изображений, благодаря которому представляется возможность реконструировать образ и мировоззрение народов Минусинской котловины. История изучения данных петроглифов, безусловно, не ограничивается деятельностью только указанных экспедиций и исследователей, она имеет еще множество вопросов, которые еще предстоит осветить.

Ключевые слова

петроглифы, Минусинская котловина, история изучения, этнографическое время, Хакасская археологическая экспедиция, rock art, Minusinsk Basin, history of study, ethnographic time, Khakassia archaeological expedition

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Мальцев Роман КонстантиновичКемеровский государственный институт культурыаспирант кафедры культурологииmrk1992@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

 К истории выделения петроглифов этнографического времени на территории Минусинской котловины | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 429. DOI: 10.17223/15617793/429/19

К истории выделения петроглифов этнографического времени на территории Минусинской котловины | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 429. DOI: 10.17223/15617793/429/19