Отношения по обязательному социальному страхованию как объект «скрытой конкуренции» права социального обеспечения и трудового права | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 433. DOI: 10.17223/15617793/433/23

Отношения по обязательному социальному страхованию как объект «скрытой конкуренции» права социального обеспечения и трудового права

Рассматривается поиск оптимальной модели взаимодействия трудового и социально-обеспечительного законодательства в условиях межотраслевого регулирования отношений по обязательному социальному страхованию. На основе анализа нормативных правовых актов, актуальных примеров из правоприменительной практики делается вывод о необходимости более четкого разграничения предметов регулирования указанных правовых отраслей и совершенствования действующего законодательства.

Compulsory social insurance relationships as the object of "latent competition" of social security law and labour law.pdf Поиск модели эффективного взаимодействия трудового и социально-обеспечительного законодательства России имеет давнюю историю, но тем не менее окончательно не завершен и в настоящее время. Причину этому, как представляется, нужно искать в сохранении определенной инерции мышления в доктрине трудового права и ее известном влиянии на нормотворческую сферу, где трудовому законодательству до сих пор отводится координирующая роль в отношении отдельных элементов системы социального обеспечения. Однако этот подход вряд ли можно считать обоснованным, поскольку он давно не отражает status quo применительно к соотношению этих двух отраслей права. Поэтому цель настоящей работы с учетом традиционной методологии правового исследования состоит в определении такой модели взаимодействия социально-обеспечительного и трудового законодательства, которая бы адекватно отражала современные тенденции их развития в теоретическом смысле и была бы результативной главным образом с позиции правореализационной практики. Известно, что в советский период в специальной литературе были распространены противоположные мнения о соотношении указанных правовых отраслей. Согласно первому из них, доминировавшему долгое время и оставившему серьезный след в юридической теории и практике, трудовое право интегрировало отношения по социальному обеспечению, вследствие чего трудовое правоотношение рассматривалось как синтез трудовых и социально-обеспечительных прав и обязанностей сторон [1. С. 7; 2. С. 159]. Подобная трактовка в определенный период времени была обоснована и имела нормативное подкрепление в трудовом законодательстве, где даже сформировалась традиция включения в кодексы целых разделов, регулирующих социально-обеспечительные отношения (в частности, главы XVII «О социальном страховании» КЗоТ РСФСР 1922 г. [3] и главы XVI «Государственное социальное страхование» КЗоТ РСФСР 1971 г. [4]). Впоследствии возникло и получило достаточно широкое распространение другое теоретическое направление, суть которого сводилась к признанию трудоправовой связи сторон в качестве лишь одной из многих предпосылок правоотношений в сфере социального обеспечения. При этом подчеркивалось, что право социального обеспечения своим происхождением и становлением в отечественной доктрине и правовой системе обязано именно трудовому праву, структурным элементом которого признавалось долгое время, выделившись впоследствии в самостоятельную и крупную отрасль права и законодательства [5-7]. В современной теории взят курс на последовательное размежевание этих отраслей, несмотря на их очевидную близость. В специальной литературе справедливо отмечается, что право социального обеспечения регулирует специфические общественные отношения, включающие более широкий круг связей и субъектов; имеет самостоятельный метод правового регулирования, где правоотношения возникают на основе фактического состава; для которого одновременно не свойственны ни юридическое равенство, ни подчинение сторон друг другу, а нормы этой отрасли не связаны с регламентацией процесса трудовой деятельности. В настоящее время не вызывает сомнений тот факт, что социальное обеспечение имеет намного более давнюю историю своего развития, чем это было принято считать в начале-середине XX в. в науке трудового права; оно возникло и функционирует как самобытное явление общественной жизни, базирующееся на уникальных идеологических и аксиологических установках [8; 9; 10]. Сегодня в доктрине права социального обеспечения также не подвергается сомнению, что отношения по обязательному социальному страхованию являются неотделимой частью предмета этой правовой отрасли, а регулирующие их нормы -органичным элементом ее системы [11. С. 3, 35-42]. В теоретическом смысле данный факт не требует дополнительных доказательств. В целом подтверждает этот вывод и действующее законодательство [12]. Тем не менее проблема межотраслевой корреляции применительно к отношениям по обязательному социальному страхованию сохраняет свою актуальность. В советский период, как уже отмечалось, законодатель пытался активно вмешиваться в процесс регламентации отношений по социальному обеспечению (социальному страхованию), используя КЗоТ РСФСР 1922 г., а затем и КЗоТ РСФСР 1971 г., хотя соответствующие положения этих законов были либо слишком абстрактными, либо просто дублировали нормы специального социально-обеспечительного законодательства. К середине 90-х гг. прошлого века многие нормативные положения КЗоТ РСФСР 1971 г. вовсе вошли в диссонанс с формируемой на новых принципах системой обязательного социального страхования и стали порождать межотраслевые коллизии норм трудового, налогового права и права социального обеспечения. Примеров этому было немало. Одной из краеугольных проблем в этом плане, в том числе, учитывая дальнейший вектор развития социально-обеспечительного законодательства, стала, например, темпоральная межотраслевая коллизия норм ст. 2, 236, 237 КЗоТ РСФСР 1971 г. и действовавших в этот же период в соответствующей редакции взаимосвязанных положений главы 24 НК РФ [13], Федерального закона от 1 апреля 1996 г. № 27-ФЗ «Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе государственного пенсионного страхования» [14] (ст. 1, 3, 4 в ред. Федерального закона от 01.01.1996 г. и от 30.10.2001 г.), Федерального закона от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования» [15] (пп. 2 п. 2 ст. 12, п. 2 ст. 20 в ред. Федерального закона от 21.07.1999 г.), Закона РФ от 20 ноября 1990 г. № 340-1 «О государственных пенсиях в РФ» [16] (ст. 100 в ред. Федерального закона от 05.05.1997 и от 21.07.1997) и Положения о порядке обеспечения пособиями по государственному социальному страхованию от 12 ноября 1984 г. [17] (п. 68, 86). Как известно, реализованная в течение нескольких последующих лет концепция обусловленности права на обеспечение по социальному страхованию (главным образом в рамках пенсионной реформы) фактической уплатой страховых взносов имела неприятный «побочный эффект» в виде переложения рисков неуплаты или неполной их уплаты непосредственно на застрахованных лиц. Положения же ч. 2 ст. 237 КЗоТ РСФСР 1971 г. о том, что неуплата работодателями взносов на государственное социальное страхование не лишает работников права на обеспечение за счет средств государственного социального страхования, оказались весьма неудобным наследием предшествующей правовой системы, выпадали из новой идеологии формирования прав на социальное обеспечение. Утрата юридической силы КЗоТ РСФСР 1971 г. с 1 февраля 2002 г., казалось бы, поставила точку в этом вопросе.1 Между тем, он возник вновь, став предметом специального рассмотрения Конституционным Судом РФ. В Постановлении от 10 июля 2007 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 10 и пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» и абзаца третьего пункта 7 Правил учета страховых взносов, включаемых в расчетный пенсионный капитал, в связи с запросами Верховного Суда Российской Федерации и Учалинского районного суда Республики Башкортостан и жалобами граждан А.В. Докукина, А.С. Муратова и Т.В. Шестаковой» [18] Конституционный Суд РФ фактически интерпретировал и воспроизвел идею, заложенную в ч. 2 ст. 237 КЗоТ РСФСР 1971 г.2, уже в новых условиях. Какую же модель связи трудового и социально-обеспечительного законодательства и соответствующих отраслей права в современный период выбрал законодатель сегодня? Нужно заметить, что первоначальная редакция Трудового кодекса РФ [19] позволяла вполне однозначно говорить об отказе нормот-ворца от вмешательства трудового законодательства в регулирование социально-обеспечительных отношений. Модель, существовавшая вплоть до октября 2006 г., предполагала легальное разграничение сфер правового регулирования двух отраслей, а в самом ТК РФ и в настоящее время нет раздела, подобного тем, что содержались в КЗоТ 1922 и 1971 гг. Однако в конце июня 2006 г. трудовое законодательство, как известно, подверглось очередной реформе [20], которая в контексте рассматриваемого вопроса радикально изменила позицию законодателя. Речь идет о содержании ст. 1 ТК РФ, расширившей предмет регулирования трудового права за счет включения в его орбиту отношений по «обязательному социальному страхованию в случаях, предусмотренных федеральными законами». В результате при соотношении этого положения с нормами ч. 3 и 4 ст. 5 ТК РФ возникла парадоксальная ситуация, при которой отношения по обязательному социальному страхованию вдруг утратили связь с предметом права социального обеспечения, а соответствующие законодательные акты в одночасье формально были отнесены к системе трудового законодательства. Но что означал и чем был обусловлен этот поворот и, главное, улучшило ли это изменение что-либо в качественном аспекте состояния рассматриваемой нормативной системы? Названные преобразования в ст. 1 ТК РФ были проведены, надо сказать, без какой-либо веской причины. Интересным является тот факт, что по заключению профильного комитета Государственной Думы РФ целью законопроекта № 329663-3 было устранение в законе противоречий и неточностей, исключение возможности неоднозначного толкования правовых норм без изменения положений концептуального характера [21]. Отсутствие концептуальных изменений было отмечено Правительством РФ и Правовым управлением Аппарата Государственной Думы РФ. Однако согласиться с таким выводом по уже названным причинам нельзя. Очевидно, что изменение в ст. 1 ТК РФ носило именно фундаментальный характер, с потенциалом порождения неоднозначных правовых последствий, двусмысленности, открывало пути к злоупотреблению правом субъектами правоотношений, а поэтому, как представляется, требовало предварительного глубокого теоретического осмысления. Ведь в доктрине обязательное социальное страхование традиционно рассматривается в качестве одной из организационно-правовых форм отношений в сфере социального обеспечения и элемента предмета этой правовой отрасли. Нельзя забывать и о том, что обязательное социальное страхование относится не только к работающим лицам, но также охватывает отношения по обязательному пенсионному и медицинскому страхованию граждан. Конечно, вполне возможным виделось развитие темы допустимости смежного регулирования в конкретных случаях применительно к этой группе отношений. Однако широкой и открытой научной дискуссии в средствах массовой информации на этот счет не произошло, хотя, как было указано в отзыве Правительства РФ на законопроект, в его подготовке принимали участие представители официальных органов, Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений, специалисты в сфере трудового права, практические работники. Как бы то ни было, актуальная позиция законодателя состоит в том, что формально законодательство об обязательном социальном страховании должно находиться в «подчинении» ТК РФ (ч. 3 и 4 ст. 5 ТК РФ). В этом смысле возникает целый ряд проблем теоретического и прикладного характера. Если обратиться к содержанию ТК РФ, то оказывается, что нормы, так или иначе связанные с системой обязательного социального страхования, (ч. 4 ст. 61, 183, 184, 255, 256 ТК РФ), имеют свойство отсылочных нормативных положений (оперативных норм), т.е. не имеют собственно регулятивного значения, а лишь ориентируют правоприменителя к специальным законодательным актам. Действительно ли указанные специальные законы настолько наполнены нормами трудового права, что могут считаться органичным элементом трудового законодательства? При системном анализе норм абз. 10 ч. 2 ст. 1, ч. 3 и 4 ст. 5 ТК РФ в соотношении с положениями законодательства об обязательном социальном страховании оказывается, что выбранная нормотворцем модель заключает в себе глубинный и неустранимый дефект при имеющемся технико-юридическом оснащении нормативных правовых актов. Дело в том, что если за ТК РФ признать верховенство в соответствующих случаях перед законами об обязательном социальном страховании, то первый и главный вывод заключается в возможности регламентации отношений по обязательному социальному страхованию в договорном порядке (коллективным договором или соглашением, трудовым договором), поскольку обратное означало бы недопустимое ограничение прав субъектов трудового права (ст. 9 ТК РФ). Однако ни один специальный закон в сфере обязательного социального страхования, как известно, такой возможности не предусматривает. В частности, при определении величины средней заработной платы для исчисления страховых пособий применяются специальные правила [22]. Между тем, учитывая положения ст. 9, 41, 45, абз. 10 ч. 2 ст. 57 ТК РФ в соотношении с ч. 6 ст. 139 ТК РФ, у субъектов реализации права может возникнуть иллюзия возможности иного регулирования соответствующего вопроса, но именно в договорном порядке, что, конечно, невозможно с точки зрения законодательства об обязательном социальном страховании. Можно привести пример потенциальной межотраслевой коллизии при соотношении норм ст. 227 ТК РФ, абзаца 4-6, 10 ч. 1 ст. 3 и ст. 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» [23]. Речь идет о несогласованности понятийного аппарата этих законодательных актов с точки зрения правил грамматики русского языка, что требует специальных пояснений. В настоящее время ориентиры в сфере русского языка в Российской Федерации, включая его использование в нормотворческой деятельности, заданы Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 ноября 2006 г. № 714 «О порядке утверждения норм современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации, правил русской орфографии и пунктуации» [24] и принятым на его основании Приказом Минобрнауки России от 8 июня 2009 г. № 195 «О списках грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации» [25]. Однако вопросы грамматической пунктуации продолжают регламентироваться «Правилами русской орфографии и пунктуации» 1956 г. (утв. АН СССР, Минвузом СССР, Минпросом РСФСР) [26], что подтверждается судебной практикой [27]. В абз. 4-6 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ содержится дефиниция застрахованного лица, которая представлена в виде сложноподчиненного предложения. Используя положения § 130-135 Правил русской орфографии и пунктуации в целях грамматического и логического толкования указанных норм, можно прийти к заключению, что абзацы 5 и 6 ч. 1 ст. 3 этого Закона оказываются независимыми друг от друга подчиненными предложениями, по-разному раскрывающими смысл главного термина - «застрахованный». Стало быть, Закон предусматривает два определения одного понятия? Интересно, что если обратиться к содержанию абз. 3 п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 г. № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» [28], то в нем также фиксируется две отдельные друг от друга группы застрахованных лиц. Итак, застрахованным может считаться: 1) физическое лицо, подлежащее обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с положениями п. 1 ст. 5 Закона, и 2) физическое лицо, получившее повреждение здоровья вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, подтвержденное в установленном порядке и повлекшее утрату профессиональной трудоспособности. Какое же следствие может иметь подобная ситуация с точки зрения соотношения норм ТК РФ и Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ для правоприменительной практики? Принимая во внимание нормы абз. 10 ч. 2 ст. 1 и ч. 3, 4 ст. 5 ТК РФ, а также ст. 227 ТК РФ можно прийти к заключению о том, что к числу застрахованных лиц по обязательному социальному страхованию нужно относить не только субъектов, перечисленных в ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ. Помимо работников, это могут быть иные лица, участвующие в производственной деятельности работодателя, которые пострадали от несчастных случаев на производстве (обучающиеся по ученическому договору или проходящие практику на производстве, лица, привлекаемые в установленном порядке к выполнению общественно-полезных работ и др.) и перечислены в ч. 2 ст. 227 ТК РФ. Другими словами, в таком случае субъектный состав подлежащих обеспечению по обязательному социальному страхованию оказывается намного шире, чем это представлено в Федеральном законе от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ. Более того, содержащееся в ст. 3 указанного Закона определение несчастного случая на производстве явно диссонирует с признаками этого явления, перечисленными в ст. 227 ТК РФ. Нужно ли говорить о том, в какой хаос может быть ввергнута правоприменительная практика в случае использования существующего формального подхода при соотношении норм двух отраслей права? Существуют и другие примеры дисфункциональ-ности при взаимодействии норм права социального обеспечения, трудового и налогового права, однако формат настоящей статьи не позволяет исследовать все эмпирические данные на этот счет. В рассматриваемом контексте речь может идти, в частности, об обоснованности правил установления и взимания страховых взносов на обязательное социальное страхование в соотношении с условиями обеспечения по страховым случаям, включая сохраняющееся пока льготное пенсионное обеспечение страховыми пенсиями. Актуален также вопрос о принципиальном сохранении существующей системы тарифов страховых взносов на обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний [29], которая в целом (если не считать скидок (надбавок) к тарифу) реализуется без учета результатов специальной оценки условий труда [30]. Во всяком случае, наличие реальных или потенциальных коллизионных проблем предполагает существование развитой системы коллизионного регулирования и соответствующего правового инструментария, включая выбор модели соотношения норм двух самостоятельных отраслей права. Но в настоящее время говорить об этом преждевременно. Имеющихся в ТК РФ и тем более в законах сферы социального обеспечения коллизионных норм, очевидно, недостаточно, чтобы обеспечить эффективное технико-юридическое регулирование в контексте рассматриваемой проблемы. Вытекающий из ст. 5 ТК РФ принцип primus inter pares не в полной мере применим даже для отраслевого законодательства. В этом смысле достаточно привести пример с Законом о специальной оценке условий труда [30], который был принят как самостоятельный нормативный правовой акт (специальный закон) при отсутствии, однако, формального закрепления в ТК РФ коллизионной конструкции lex specailis derogat legi generali. Такая формула реализована только внутри самого Кодекса применительно к особенностям регулирования труда отдельных категорий работников (ст. 251-252 ТК РФ). Известно, что законодательные акты нередко имеют межотраслевой характер и содержат в себе нормы разных отраслей права. Законы системы обязательного социального страхования в этом смысле не являются исключением. Их положения, действительно, могут содержать в себе указания на отдельные юридические факты, субъектов, отчасти понятийный аппарат трудового права, которые, как правило, в качестве предпосылок, дополнительных факторов имеют значение для осуществления обязательного социального страхования. Но этого, очевидно, мало для констатации отраслевой принадлежности законодательного акта. Так, отношения по обязательному социальному страхованию, как и гражданско-правовые, одновременно имеют имущественный и перераспределительный характер [11. С. 40-41]. Означает ли это, что их нужно немедленно включить в систему гражданского права? Разумеется, нет, ибо только внешнее сходство объектов познания не может быть достаточным основанием для подобных решений. Обязательное социальное страхование со всеми его разновидностями (включая пенсионное и медицинское) представляет собой несравнимо более обширную и сложную систему общественных отношений, средств и инструментов правового воздействия, чем это представлено и предполагается в исследуемом нормативном положении ст. 1 ТК РФ. Ведь получателем обеспечения в обязательном социальном страховании может быть далеко не только работник, а, например, договорный метод установления материальных прав и обязанностей сторон в этой системе вообще не применим. Поэтому, полагаем, недопустимо использовать такую схему, при которой целая группа общественных отношений искусственно включается в орбиту хотя и смежной, но совершенно иной правовой отрасли с другими субъектами, целями и задачами, иным механизмом правового регулирования. При таких, казалось бы, очевидных выводах становится совершенно непонятным, какую цель преследовал законодатель, вводя в 2006 г. абз. 10 в ч. 2 ст. 1 ТК РФ. Ведь кроме вероятных коллизий и рассогласованности правового регулирования подобное творчество ничему не способствует, тем более что это не имело и не имеет никакого практического значения. Думается, нужно признать ошибочными указанные преобразования закона и вернуться к первоначальной редакции ч. 2 ст. 1 ТК РФ (т.е. до 30 июня 2006 г.) во избежание возникновения и нарастания правоприменительных проблем. Учитывая, однако, что речь идет о регулировании смежных общественных отношений указанными отраслями права, целесообразно нормативное закрепление модели так называемого санкционированного (разрешенного) правоприменения. Этот способ реализован, в частности, в административном [31] и уголовно-исполнительном (ч. 3 ст. 28, ч. 6 ст. 40, ст. 60.8, ч. 2 ст. 103, ч. 1 ст. 104 УИК РФ) законодательстве России. Он представляет собой ограничение на применение норм смежной отрасли без прямого указания на такую возможность в законе (например, трудового права к отношениям, связанным со служебной деятельностью правоохранительных служащих, или с трудом лиц, осужденных к уголовным наказаниям) как антипод субсидиарному правоприменению (применению смежного законодательства по умолчанию). Известные трудности в этом смысле создает отсутствие единого кодифицированного акта в сфере социального обеспечения, но для нормативной реализации указанной модели можно использовать другие механизмы. Одним из путей, полагаем, может стать модификация оперативных норм в базовых законах системы социального обеспечения. Например, целесообразно дополнить ст. 2 Федерального закона от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования» нормой следующего содержания: «Иные федеральные законы и нормативные правовые акты Российской Федерации применяются к отношениям в системе обязательного социального страхования только в случаях, если это прямо установлено федеральными законами о конкретных видах обязательного социального страхования». Такое положение станет нормативным препятствием для необоснованного и излишнего вторжения, в частности, трудового права в иную, обособленную от него правовую отрасль, а также предотвратит возникновение межотраслевых коллизий. Законодатель при осуществлении правового регулирования должен предусматривать и обеспечивать единообразное понимание правовых норм всеми субъектами реализации права. Различное толкование в силу неочевидности, двусмысленности закона всегда означает наличие аномалии, дефекта, заложенного в механизм правового регулирования. Это особенно важно в тех случаях, когда касается установления гарантий для огромного числа граждан России в области труда и социального обеспечения, что при определенных обстоятельствах может иметь масштабные негативные социальные последствия. Думается, в ходе дальнейшей работы по совершенствованию трудового и социально-обеспечительного законодательства вопросу оптимизации сочетания и взаимодействия этих отраслей должно уделяться больше внимания. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Следует сказать, что названная коллизия и сегодня может способствовать возникновению правоприменительных трудностей при исчислении страхового стажа и определении величины индивидуального пенсионного коэффициента для страховых пенсий. Эта ситуация требует дополнительного анализа в контексте правовой позиции об обеспечении преемственности правового регулирования, выраженной Конституционным Судом РФ в Определении от 5 ноября 2002 г. № 320-О «По жалобе гражданина Спесивцева Юрия Ивановича на нарушение его конституционных прав положениями пункта «а» части первой статьи 12 и статьи 133.1 Закона Российской Федерации "О государственных пенсиях в Российской Федерации"» (СЗ РФ. 2003. № 5. Ст. 500). 2 Однако в связи очередным изменением законодательного регулирования пенсионного обеспечения и вступлением в силу с 1 января 2015 г. Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (СЗ РФ. 2013. № 52 (часть 1). Ст. 6965), вероятно, наступает новый этап в развитии названной проблемы, поскольку нормы ст. 11 этого Закона еще не подвергались специальному анализу Конституционным Судом РФ на предмет соответствия Конституции РФ, как это было сделано в отношении ст. 10 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (СЗ РФ. 2001. № 52 (часть 1). Ст. 4920.).

Ключевые слова

правовая коллизия, конкуренция, социальное страхование, трудовое законодательство, социальное обеспечение, санкционированное правоприменение, conflict of laws, competition, social insurance, labour legislation, social security, authorised law enforcement

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Агашев Дмитрий ВладимировичКрымский филиал Российского государственного университета правосудияканд. юрид. наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплинagajur@outlook.com
Всего: 1

Ссылки

Александров Н.Г. Трудовое правоотношение. М. : Юрид. изд-во МЮ СССР, 1948. 336 с.
Гинцбург Л.Я. Социалистическое трудовое правоотношение. М. : Наука. 1977. 310 с.
Кодекс законов о труде РСФСР от 9 ноября 1922 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 70. Ст. 903.
Кодекс законов о труде РСФСР от 9 декабря 1971 г. // Ведомости Верховного Суда РСФСР. 1971. № 50. Ст. 1007.
Андреев В.С. Право социального обеспечения в СССР. М. : Юрид. лит. 1974. 304 с.
Иванова Р.И., Тарасова В. А. Предмет и метод советского права социального обеспечения. М. : Изд-во МГУ. 1983. 167 с.
Шайхатдинов В.Ш. Теория социального обеспечения. Юридический анализ / науч. ред. М.В. Молодцов. Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 1982. 143 с.
Аракчеев В.С. Теоретические и практические вопросы общей части права социального обеспечения. Томск : Изд-во Том. ун-та. 2001. 135 с.
Миронова Т.К. Право и социальная защита. М. : Права человека. 2006. 336 с.
Лушникова М.В., Лушников А.М. Курс права социального обеспечения. М. : ЗАО Юстицинформ, 2008. 600 с.
Федорова М.Ю. Теоретические проблемы правового регулирования социального страхования : дис.. д-ра юрид. наук: 12.00.05. СПб., 2003. 362 с.
Об основах обязательного социального страхования : Федеральный закон от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 29. Ст. 3686.
Налоговый кодекс РФ (часть 2) от 05 августа 2000 г. № 117-ФЗ (ред. от 29.12.2000) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 32. Ст. 3340.
Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 14. Ст. 1401.
Собрание законодательства Российской Федерации.1999. № 29. Ст. 3686.
Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. № 27. Ст. 351.
Об утверждении Положения о порядке обеспечения пособиями по государственному социальному страхованию и внесении изменений в Инструкцию ВЦСПС и Наркомздрава СССР о порядке выдачи застрахованным больничных листков: Постановление Президиума ВЦСПС от 12 ноября 1984 г. № 13-6 // Библиотека «Российской газеты». 1995. № 4.
Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. № 29. Ст. 3744.
Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 3.
О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации, признании не действующими на территории Российской Федерации некоторых нормативных правовых актов СССР и утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации: Федеральный закон от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 27. Ст. 2878.
СОЗД ГАС «Законотворчество» // Официальный сайт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. М., 2017. URL: http://sozd.parlament.gov.ru/bill/329663-3 (дата обращения: 19.12.2017).
Об утверждении Положения об особенностях порядка исчисления пособий по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, ежемесячного пособия по уходу за ребенком гражданам, подлежащим обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством: Постановление Правительства РФ от 15 июня 2007 г. № 375 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. № 25. Ст. 3042.
Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 31. Ст. 3803.
Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 48. Ст. 5042.
Российская газета. 2009. 21 августа (№ 156).
Правила русской орфографии и пунктуации. М. : Учпедгиз, 1956.
Решение Промышленного районного суда г. Самары от 26 июня 2017 г. // ГАС «Правосудие». М., 2006-2018. URL: https://promyshleny--sam. sudrf.ru/modules. php?name=sud_delo&srv_num= 1 &name_op=case&case_id= 103 843 516&delo_id= 1540005 (дата обращения: 28.02.2018).
Российская газета. 2011. 18 марта (№ 57).
О страховых тарифах на обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний на 2006 год: Федеральный закон от 22 декабря 2005 г. № 179-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2005. № 52 (1 ч.). Ст. 5592.
О специальной оценке условий труда: Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. № 426-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 52 (часть 1). Ст. 6991.
Вопросы прохождения военной службы: Указ Президента РФ от 16 сентября 1999 г. № 1237 (ст. 32) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 38. Ст. 4534.
 Отношения по обязательному социальному страхованию как объект «скрытой конкуренции» права социального обеспечения и трудового права | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 433. DOI: 10.17223/15617793/433/23

Отношения по обязательному социальному страхованию как объект «скрытой конкуренции» права социального обеспечения и трудового права | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 433. DOI: 10.17223/15617793/433/23