Социолингвистическое исследование городской лексики Твери | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 435. DOI: 10.17223/15617793/435/4

Социолингвистическое исследование городской лексики Твери

Приводятся результаты социолингвистического эксперимента 2015-2016 гг., целью которого было выяснить степень влияния экстралингвистических факторов на распознавание и использование лексики города Твери местными жителями. Предпосылкой для исследования стало предположение о возможном изменении в составе региональной лексики и ее постепенном разрушении в речи молодых образованных тверичей под влиянием внешних социальных факторов (высокая мобильность, образование, интернет-коммуникация).

Sociolinguistic research into the regional vocabulary of Tver.pdf К вопросу об исследовании лексики города Целью настоящей работы являются выявление и анализ социальных факторов, влияющих на узнавание и употребление тверской регионально маркированной лексики, или лексических регионализмов. Кроме того, исследование определяет текущее состояние региональной лексики города Твери и отвечает на вопрос, находится она на стадии разрушения или нет. Одной из гипотез, мотивировавших выбор модели эксперимента, стало предположение, что высокая мобильность молодых тверичей может указать на процесс постепенной утраты регионализмов в Твери из-за влияния других региональных вариантов и литературной нормы. Понятие лексики города используется как условное обозначение лексики, относящейся к региональному варианту русского языка и бытующей в среде городских жителей, без спецификации в языке определенной социальной группы (например, детей, студентов и др.). Для работы интерес представляли только городские регионально окрашенные слова, которые принадлежат так называемой региональной норме и которые: - присутствуют в разговорной речи образованного слоя городского населения, тех носителей региональной нормы, кого в регионе считают грамотными носителями русского языка [1]; - ощущаются носителями как уникальные единицы лексики определенного региона; - не принадлежат исключительно одной закрытой социальной группе и, как правило, не имеют яркой жаргонной окраски (ср.: научка в значении «научная библиотека при ТвГУ» (студенческая среда) или разупыриться в значении «долго и нудно жаловаться на что-либо, как правило, необоснованно» (жаргон)); - могут быть использованы в СМИ наравне с общеупотребительной нейтральной лексикой (необязательно). Вопрос о научной ценности исследования языка города в 1970-1980-е гг. поднимали Е.А. Земская, Л.А. Капанадзе, а ранее - Б. А. Ларин, которые составили классические работы по этой проблематике. Сегодня эта тема особенно актуальна в связи с изучением языкового существования крупных городов с развитой социальной стратификацией [2-5]. И. А. Букринская и О.Е. Кармакова [6] приводят целый ряд фамилий исследователей, которые в свое время занимались изучением речи крупных городов (Вологды, Екатеринбурга, Курска, Новосибирска, Нижнего Новгорода, Перми, Ростова-на-Дону, Саратова и др.). И все же, как правило, исследователей интересует именно сама лексика и ее положение в отношении к литературной норме русского языка. В работах может описываться состояние городской лексики или ее отдельного сегмента (например, микротопонимы), проводиться сравнительный анализ лексики нескольких городов. В целом в указанных выше исследованиях представлена фиксация актуального состояния городской лексики без особого акцентирования на взаимосвязи с конкретным городским языковым сообществом или на возможных источниках изменений в регионально окрашенной лексике. Лексика города рассматривается независимо от влияния социальных факторов (пола, возраста, образования) на ее развитие в речи городских жителей. Из известных работ, демонстрирующих социолингвистический подход к изучению лексики города, можно назвать проект А.И. Матвеева «Регионализмы в городской речи сибиряков» [4] и изданный в 2015 г. «Словарь региональной лексики и народных топонимов города Новосибирска» [7]. В отношении Твери можно с уверенностью утверждать, что никто не интересовался городской лексикой в социолингвистическом контексте. Широко известен среди диалектологов и лексикографов многотомный «Тематический словарь тверских городов», изданный под редакцией Т. В. Кирилловой и Л. Н. Новиковой в 2002-2006 гг. [8], однако лексика городских жителей и экстралингвистические факторы влияния на нее не попадали в поле внимания исследователей. Отдельно необходимо сказать о терминологии исследования в работе следующих определений: - региолект вслед за А. С. Гердом [9] интерпретируется как «особая форма устной речи, в которой уже утрачены многие черты диалекта, развились новые особенности. Это форма, с одной стороны, не достигшая еще статуса литературного языка, а с другой, в силу наличия многих ареально варьирующихся черт, не совпадающая полностью и с городским просторечием» [9. С. 23]; - лексический регионализм - специфические для конкретного города лексические единицы, которые активно используются жителями города вне зависимости от их социального, профессионального и другого статуса [10]; - городское просторечие - разговорно-обиходная речь необразованных городских слоев. Двухуровневый эксперимент: модель, выборка и результаты Для решения исследовательских задач был подготовлен эксперимент, состоящий из двух социолингвистических опросов, проведенных с промежутком примерно в четыре месяца. В первом опросе целевой группой стали тверские респонденты - коренные жители города или проживающие здесь с детских / юношеских лет. Опрос должен был проверить гипотезу, действительно ли пол, возраст, образование и мобильность влияют на узнавание / употребление и успешное / неуспешное определение происхождения лексических регионализмов в среде тверичей. Второй частью эксперимента также стал онлайн-опрос. Задача на этом этапе состояла в том, чтобы понять, насколько успешно молодые информанты из трех городов Центральной России - Москвы, Твери и Санкт-Петербурга - сегодня определяют «свои» и «чужие» регионализмы и насколько сильно смешались региональные нормы в речи молодежи. Необходимость проведения второго опроса может быть объяснена несколькими причинами. Во-первых, включение иных региональных групп позволило провести сравнительный анализ и понять, действительно ли тверские регионализмы имеют региональный статус или они известны и за пределами Твери и Тверской области и потеряли свою ареальную специфику. Такое сомнение объясняется отсутствием каких-либо списков или словарей регионализмов Твери. Во-вторых, было интересным выяснить, существуют ли вообще в употреблении молодежи ре-гионализмы и ощущают ли они их как таковые или употребляют, не задумываясь об их региональном происхождении. Группы из Москвы и Санкт-Петербурга были выбраны потому, что между этими городами и Тверью существуют активные контакты и, следовательно, можно было бы ожидать достаточно сильного смешения всех трех региональных словарей. После проведения первого опроса был сформирован список регионализмов, которые большинство респондентов определяли как исконно тверские и которые в дальнейшем были использованы во втором опросе. Суть в том, что не все регионализмы ощущаются носителями как таковые, и тогда логично встает вопрос об их регионально-специфическом статусе. Именно поэтому по результатам первого опроса было необходимо составить список слов, регионально маркированный статус которых был бы признан наибольшим количеством респондентов и не вызывал бы сомнений. Первый опрос: регионализмы в речи группы тверских респондентов Опросник состоял из двух частей - социологической и собственно лингвистической. Первая представляла собой анкету респондента, в которой он(а) указывал(а) личные данные: пол, возраст, место рождения, происхождение родителей, частоту поездок в другие области, место отдыха на каникулах в детстве, образование и профессиональную деятельность. Всего анкета содержала 11 обязательных вопросов и 3 дополнительных. Для первого опросника был создан контрольный список регионализмов для предъявления респондентам. Список состоял из 40 тверских регионализмов и 18 филлеров (от англ. filler - лексическая единица, которая вводится в эксперимент для «отвлечения» внимания респондентов от проверяемых для гипотезы слов). Во многом идеи для составления списка первого опроса дали работы западных социолингвистов по regional vocabulary и regional levelling, использовавших тематические региональные списки [11], толкования регионализмов без их озвучивания [12] и методы интроспекции [13]. Однако ни одна из методик не могла идеально подойти поставленным исследовательским задачам. Поэтому после анализа опыта иностранных исследователей и доступных словарей и проектов словарей русских регионализ-мов был выбран компромиссный вариант. Часть списка была собрана методом мини-опроса коренных жителей Твери старшего возраста, которые наиболее вероятно могли быть носителями особой региональной нормы. Другая часть была найдена в обсуждениях на форуме «Городские диалекты» [14]: некоторые регионализмы были взяты прямо из тематических рубрик, а другие найдены благодаря приведенным толкованиям интроспективным путем. Все предполагаемые регионализмы были еще раз проверены через систему Wordstat Яндекса, которая показывала географию запросов за последний месяц (ноябрь-декабрь 2015 г., январь 2016 г.), а также на самом форуме «Городские диалекты» и в некоторых доступных словарных статьях. При проверке в словаре [15] значимым подтверждением регионально маркированного статуса являлись либо специальные пометы рядом со словом, либо само отсутствие словарной статьи для регионализма. Как верно отмечает В. И. Беликов, для успешного поиска распространенных регионализмов единственным выходом остается «целенаправленный поиск межрегиональных лексических различий в определенных лексических полях» [16. С. 43]. Именно поэтому при составлении списков в качестве ориентиров для поиска были выбраны тематические поля, связанные с детством, повседневностью и бытом, городским транспортом, учебными заведениями, общественными местами. Отдельно следует сказать о добавлении в список урбанонимов - «внутригородских топонимов» [17. С. 34], включающих названия микрорайонов, знаковых городских достопримечательностей и мест. Конечный список для первого опроса приведен в табл. 1. В первой колонке даны регионализмы, которые предъявлялись респондентам без контекста, в одиночной позиции, а во второй - те регионализмы, которые были даны в контексте (например: «А власти в очередной раз нахомутали налоги»). Также в проверочный список были добавлены 18 филлеров: бадейка, бадлон, барахло, баркан, ва-тора, гараж-ракушка, глобка, депо, исподники, ка-туль, киоск, крупень, поребрик, посудник, пышка, пятнашки, трясель, шанежки (или шанешки). Необходимо оговориться, что филлеры также были отобраны целенаправленно. Все они относятся или к диалектам Тверской области, или к регионально окрашенной лексике Москвы и Санкт-Петербурга. Поэтому в результате весь предложенный проверочный список имел только регионально (диалектно) окрашенную лексику в составе. Хотя, разумеется, московские регионализмы во многом не могли быть восприняты как таковые из-за общей ориентации литературной лексической нормы на московскую (обсуждение этого вопроса см. в [3]). Таблица 1 Контрольный список регионализмов, использованных в первом опросе Регигаадаэмы йез контекста Регионализмы л кппеше 1. Брязгаться 1. Большая 2- Горбатка 2. Бомж-пакет 3. Горсал 3. Буранька 4 ДеСнловка 4 Ведра 5. Клмснь-ножницы-Сумага 5. Гадюшник 6. Лягушатник 6. Догонялки 7. Маршрутчик 7. Нгровуха S. Мапокаться 8. Кулек 9. Пяра-выра-эа-себя 9. Лягушатник 10. Рыгаловка L0. Нжомуталн 11. СКЛ1ГГКЯ 11. Пара-выра-за-себя 12. Сосажа 12. Рюмка 13. Сотнк 13. Свечка 14. Стерка 14. Сотнк 15. Слудилось L5. Таз 16. ТЯНУЧКИ 16. Трамвайный л рифт 17. У чага 17. Тянучки 18. Фишка 18. Фишка 19. Формовка 19. Формовка 20. Электра 20. Шайба На основе проверочного списка респондентам предлагалось выполнить два задания: указать степень «знакомства» с приведенными словами (собственное употребление / узнавание регионализмов) и предположить их происхождение (табл. 2). При этом одни слова были даны без контекста, а другие стояли в одиночной позиции и / или в контексте. Таким образом были сняты возможные затруднения, связанные с многозначностью некоторых слов, которые вне предложения могли быть восприняты как слова из литературного русского языка (например, ведра, свечка, таз, рюмка, шайба). ц а 2 Та б л и Вопросы к контрольному списку первого опроса Употребление н угнявяпяг слов Происхождение г.10 в Да. знаю, понимаю п употребляю Эпаю к понимаю, ко 1В1когда не употребляю Знаю и нонимаю. ранее употреблял (б детстве, в юношестве) Не шлю н не понимаю. ми догадываюсь Не понимаю и не догадываюсь * Тверь * Тверь н Тверская область * Местное слово нз других городов и областей * Общеупотребительное русское слово * Другое В опросе принимали участие респонденты, проживающие в городе Твери и в Тверской области, но для исследования релевантными являлись только те, кто родился и / или вырос в Твери. Было важно зафиксировать результаты именно тех респондентов, чей период освоения языка (language acquisition) прошел в языковой среде этого города. При этом в работе принимается точка зрения некоторых социолингвистов-исследователей языковых изменений во времени [18]: формирование языковой личности может длиться не до 12-13, а до 17-18 лет. Именно поэтому при анализе также принимались во внимание ответы тех респондентов, кто переехал в Тверь для обучения в вузе в возрасте шестнадцати или семнадцати лет. В итоге для анализа были отобраны ответы только 54 респондентов в возрасте от 13 до 63 лет. Эта выборка дала две большие возрастные группы: 27 человек младше 25 лет и 27 человек старше 25 лет. Возрастной порог разделяет всех респондентов на группу тех, кто родился и вырос в СССР, и группу тех, чье детство прошло после его распада в 1991 г. Такое разграничение информантов было обосновано предположением, что региональные особенности речи детей, выросших в постсоветскую эпоху, должны были попасть под сильное влияние массовых коммуникаций: телевидение, даже местное, передавало литературную норму русского языка, а не региональную [19. С. 210-219]. На изменение региональных особенностей речи мог повлиять и фактор мобильности респондентов. Хотя Тверь и до 1991 г. находилась на активном транспортном участке Санкт-Петербург - Москва, развитие железнодорожного сообщения и увеличение числа электропоездов на Октябрьской железной дороге изменили жизнь молодых тверичей. Так, для респондентов, которым сейчас 20-25 лет, вполне привычно было в старшем школьном возрасте на выходные выезжать в Москву и Московскую область. Ориентируясь на эти факты, большая языковая изолированность была предположена у тверичей старше 25 лет, которые не имели в юношеские годы возможность часто выезжать из Тверской области или находиться в межрегиональном языковом сообществе, не покидая пределов Твери. Первый опрос прошли 19 мужчин и 35 женщин. Из них коренные жители составили 23 человека (14 женщин и 9 мужчин) в группе младше 25 лет и 17 человек (9 женщин и 8 мужчин) в группе старше 25 лет. Анализ результатов первого опроса Предварительное замечание: при анализе были использованы условные сокращения: УУ - для обозначения параметра употребления / узнавания региона-лизмов (данные, полученные из ответов по первому заданию к контрольному списку), П - для обозначения параметра корректного определения происхождения регионализма (второе задание). Сумма за параметр складывалась следующим образом: максимальное число 5 означало, что респондент не понимает и не догадывается о значении слова-стимула (для параметра УУ) и не знает его происхождения (для параметра П), а минимальное 1 зашифровывало положительный ответ для любого из параметров. Таким образом, респонденты с меньшими суммами по обеим переменным более часто употребляют и узнают реги-онализмы и более успешно определяют их происхождение. Как можно судить из графика, представленного на рис. 1, употребление / узнавание по всей когорте редко превышает 50%. В случае определения происхождения (рис. 2), наоборот, большинство ответов набрали более 50%, и только 5 респондентов не перешли порог 50% или остановились у его черты. Следовательно, в большинстве случаев тверичи плохо распознают региональный статус регионализмов, т. е. могут спутать их со словами другого региона или, что чаще, со словами из литературного русского языка. Рис. 1. Сумма УУ (употребление / узнавание) по респондентам Основным методом анализа полученных в эксперименте данных служил регрессионный анализ, который должен был показать, какие социальные факторы могут предсказать употребление / узнавание и определение / происхождение регионализмов. Кроме того, важным было то, что при использовании регрессии происходит проверка, соответствует ли реальной ситуации построенная модель зависимости одной переменной от ряда предикторов (внешних факторов влияния) и их попарных взаимодействий. Таким образом, регрессионный анализ позволял взглянуть на разные модели влияния экстралингвистических факторов на переменные УУ и П. При регрессионном анализе зависимой переменной выступали сначала УУ, потом П, а предсказывающими переменными выступали пол, возраст, мобильность и образование - все вместе и попарно. При этом для первой модели (по УУ) формула была сформирована таким образом, чтобы предсказывающие переменные не только показали влияние на зависимую по отдельности, но и сразу в паре с другими параметрами. Регрессионный анализ четырех независимых переменных, предположительно предсказывающих функционирование УУ, показал, что никакие параметры не влияют ни поодиночке, ни при взаимодействии, а доля объясненной дисперсии, т.е. соответствие построенной модели реальной, вообще является отрицательной (табл. 3). То есть невозможно объяснить УУ влиянием всех четырех параметров во взаимодействии, значит, модель неудачная и не может объяснить реальное распределение. 100 - 75 - 81,5 ЯГ"'3 59 54 - 32,5 79,5 - 48 67 пг.^ 5 5.5 ,5 79,5 - 51.5 « 5 - - 5С 5 59 - 69 >6 7П 5 - 41 "- - 6 - 55 -75 71 576 - 41.5 - 45 - 65,5 2С «I 60 Сумма П [проценты) Рис. 2. Сумма П (происхождение) по респондентам ВО Таблица 3 Регрессионный анализ по модели с зависимой переменной УУ При изменении параметров модели (исключении парного влияния социальных параметров) данные регрессионного анализа также указывают на большую вероятность отсутствия влияния: данные Pr(>|t|) варьируются от 0,147 (Мобильность) до 0,587 (Образование), что не имеет статистической значимости. Далее был построен ряд регрессионных моделей с УУ в качестве зависимой переменной (УУ ~ пол / возраст / мобильность / образование в попарном взаимодействии). Все проведенные анализы также показали отсутствие какой-либо значимой статистической связи между парами параметров и УУ (табл. 4): p-value > 0,05 или > 0,5 и R-квадрат меньше 0,5. По регрессионному анализу зависимости П от всех разобранных социальных параметров (табл. 5) видно, что мобильность (Pr(>|t|) = 0.0384*) обладает некоторой значимой способностью предсказать П лексических регионализмов. Поэтому есть основания утверждать, что мобильность в некоторой степени влияет на знание происхождения регионализмов. Таблица 4 Результаты анализа парных регрессионных моделей для УУ Молель взаимодействия р-value модели К- squared модели УУ Возраст 4 Пол 0.1357 0.1041 УУ - Возраст + OSpaionairne 0,3862 0.05S3S УУ Возраст + Мобильность 0J093 0.08587 УУ -Пол 1 Образование 0.6635 0.03085 УУ - Под + Мф&нльнкть 0.1108 0.052 УУ ~ Мобильность + Образование 0.5927 0.036G9 Таблица 5 Регрессионный анализ по модели с зависимой переменной П Л и ил и 1 влинннн каждого параметра на И Estimate Std. Error t value РГЙР (InteiceptJ 101.1965 6.714 1.84

Ключевые слова

региональная лексика, лексика города, регионализмы, региолект, социолингвистика, regional vocabulary, city-specific vocabulary, regionalism, regiolekt, sociolinguistics

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Культепина Ольга АлександровнаНациональный исследовательский университет «Высшая школа экономики»ассистент Школы лингвистикиokultepina@hse.ru
Всего: 1

Ссылки

Беликов В.И. Что такое лексический регионализм? URL: //http://forum.lingvo.ru/actualthread.aspx?bid=26&tid=69828&hl=%ec%ee%f1 %ea%ee%e2%f1%ea%e8%e9+%f0%e5%e3%e8%ee%ed%e0%eb%e8%e7%ec. 2006 (дата обращения: 26.11.2015).
Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Языковое существование современного горожанина: На материале языка Москвы. М. : Языки сла вянских культур, 2010. 496 с.
Беликов В.И. Сравнение Петербурга с Москвой и другие соображения по социальной лексикографии // Русский язык сегодня. Вып. 3. Проблемы русской лексикографии. М., 2004. С. 23-38.
Матвеев А.И. Опыт комплексного описания региональной лексики (на материале регионализмов г. Новосибирска и Новосибирской обла сти) // Научная электронная библиотека «Киберленинка». URL: //http://cyberleninka.ru/article/n/opyt-kompleksnogo-opisaniya-regionalnoy-leksiki-na-materiale-regionalizmov-g-novosibirska-i-novosibirskoy-oblasti. 2009 (дата обращения: 12.12.2015).
Оглезнева Е.А. Дальневосточный региолект русского языка: особенности формирования // Русский язык в научном освещении. М., 2008. № 2 (16). С. 119-136.
Букринская И.А., Кармакова О.Е. Языковая ситуация в малых городах России // Исследования по славянской диалектологии. Особенно сти сосуществования диалектной и литературной форм языка в славяноязычной среде. М. : Ин-т славяноведения РАН, 2012. № 15. С. 153-164.
Ливинская И., Матвеев А.И. Словарь региональной лексики и народных топонимов города Новосибирска. Новосибирск : Свиньин и сы новья, 2015. 160 с.
Тематический словарь тверских городов / под ред. Т.В. Кирилловой, Л.Н. Новиковой: в 5 т. Вып.1-5. Тверь : Золотая буква, 2002-2006.
Герд А.С. Введение в этнолингвистику : курс лекций и хрестоматия. СПб. : Изд-во СПб. ун-та, 2001. 488 с.
Резвухина Ю.А. Регионализм: к определению понятия // Научная электронная библиотека «Киберленинка». URL: //http://cyberleninka.ru/article/n7regionalizm-k-opredeleniyu-ponyatiya. 2015 (дата обращения: 12.12.2015).
Drake J.A. The Effect of Urbanization on Regional Vocabulary // American Speech. 1961. Vol. 36 (1). P. 17-33.
Pederson L., Cassidy F. Chicago Words : The Regional Vocabulary // American Speech. 1971. Vol. 36 (3/4). P. 163-192.
Violin-Wigent A. Regional vocabulary levelling: The example of south-eastern French // Journal of Sociolinguistics. 2007. Vol. 11 (3). P. 408422.
Городские диалекты. URL: // https://forum.lingvolive.com/cat/l26/ (дата обращения: 20.12.2015).
Словарь русского языка / под ред. А.П. Евгеньевой: в 4 т. М. : Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999. URL: // http://feb-web.ru/feb/mas/mas-abc/default.asp (дата обращения: 25.12.2015).
Беликов В.И., Евсеева И.В., Славкина И. А., Степанова Ф.В. Диалектная и региональная лексика : курс лекций. Красноярск, 2008. 145 с.
Голомидова М.В. Урбанонимы в контексте культуры современного города // Ежегодник Научно-исследовательского института русской культуры. Екатеринбург : УрГУ, 1995. С. 76-86.
Bowie D., Yaeger-Dror M. Phonological Change in Real Time // Oxford Handbook of Historical Phonology. Oxford : Oxford University Press, 2015. P. 603-618.
Алпатов В.М. Языковая ситуация в регионах современной России // Отечественные записки. М., 2005. № 2 (23). С. 210-219.
Labov W. 1Ъе Effect of Social Mobility on Linguistic Behavior // Sociological Inquiry. 1996. Vol. 36 (2). P. 186-203.
Милрой Дж., Милрой Л. Механизмы изменений в городских диалектах: роль класса, социальных сетей и гендера // Социолингвистика и социология языка. СПб. : Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2012. С. 183-205.
 Социолингвистическое исследование городской лексики Твери | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 435. DOI: 10.17223/15617793/435/4

Социолингвистическое исследование городской лексики Твери | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 435. DOI: 10.17223/15617793/435/4