Лукавый и лукав в русской и сербской языковых картинах мира | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 438. DOI: 10.17223/15617793/438/4

Лукавый и лукав в русской и сербской языковых картинах мира

Рассматривается стереотипное представление о человеке, характеризуемом как лукавый в русском и сербском языках. Анализируются словарные определения, контексты употребления, устойчивые выражения с компонентами «лукавый / лукав», результаты проведенного анкетирования носителей русского и сербского языков. Отмечаются сходства и различия в двух славянских языковых картинах мира. Делается вывод о том, что сербское прилагательное «лукав» по семантике соответствует русскому прилагательному «хитрый».

Lukavyy" and "Lukav" in Russian and Serbian Language Pictures of the World.pdf Цель данной статьи заключается в выявлении стереотипного представления о человеке, называемом лукавый и лукав в русской и сербской языковых картинах мира. Стереотипное представление понимается нами как синоним термина «стереотип-представление» - «некий фрагмент (концептуальной) картины мира, существующей в сознании, некоторый образ-представление. Это некая ментальная "картинка", обладающая рядом специфических для нее свойств, некое устойчивое, минимизированно-инвариантное представление о предмете или о ситуации» [1. С. 126]. Языковая картина мира (ЯКМ) в других терминах обозначается как «языковой образ мира», «языковой промежуточный мир», «языковая организация мира», «языковая репрезентация мира» или «языковая модель мира». Е.В. Бузальская справедливо отмечает, что «понятие образ мира, как одна из структур сознания, пришло в лингвистику из психологии и психолингвистики; картина мира чаще встречается в работах по этнолингвистике, культурологии, лингвокуль-турологии; модель мира - в когнитивистике, когнитивной лингвистике» [2. C. 64]. Согласно мнению В. Б. Касевича, модель является сознательным результатом познания и осознания структуры мира, а картина / образ мира понимаются как продукты пассивного, бессознательного восприятия объектов действительности [3. C. 77]. В данном исследовании речь идет о стереотипе-представлении, сложившемся неосознанно, поэтому термин картина мира представляется более уместным. С.Г. Воркачёв справедливо считает понятие ЯКМ условным, объясняя это тем, что «образ мира, воссоздаваемый по данным одной лишь языковой семантики, скорее карикатурен и схематичен ... и для адекватности языковой образ мира корректируется эмпирическими знаниями о действительности, общими для пользователей определенного естественного языка» [4. C. 67]. В настоящее время в научной лингвистической литературе существует множество определений ЯКМ. В. А. Маслова, определяя термин «языковая картина мира» как метафору, объясняет это тем, что для носителей языка создается не какая-то иная картина мира, а лишь специфическая окраска этого мира, обусловленная «национальной значимостью предметов, явлений, процессов, избирательным отношением к ним, которое порождается спецификой деятельности, образа жизни и национальной культуры данного народа» [5. С. 66]. По мнению О.А. Корнилова, ЯКМ - система ценностных ориентаций, закодированная в ассоциативно-образных комплексах языковых единиц и восстанавливаемая исследователем через интерпретацию этих комплексов посредством обращения к обусловившим их знакам и концептам культуры» [6. C. 30-32]. В качестве рабочего в своем исследовании мы будем опираться на одно из ранних определений, предложенное Е. С. Яковлевой, которая под ЯКМ понимает «зафиксированную в языке и специфическую для данного языкового коллектива схему восприятия действительности, своего рода мировидение через призму языка» [7. C. 47]. Это определение отличается лаконичностью формы и емкостью содержания. В целом метафорический термин «языковая картина мира» следует, на наш взгляд, признать не совсем точным, так как он заставляет думать о «плоскостном» отображении реальной действительности и внутреннего мира человека в языке. Но в силу частотности, устойчивости и привычности в научной литературе этого термина будем использовать в своем исследовании именно его. Актуальность данного исследования обусловлена тем, что свойства личности человека, с одной стороны, универсальны, с другой стороны, образ носителя конкретного свойства будет отличаться в разных национальных культурах. В настоящее время не существует диссертационных или монографических работ, посвященных комплексному исследованию прилагательных, обозначающих свойства личности в русском языке. Анализу подвергались отдельные единицы, такие как, например, находчивый [8. С. 309-313], ушлый [9. С. 2629], болтливый [10. С. 81-94], порядочный [11. С. 290302], умный [12. P. 1095-1105], успешный (на фоне китайского языка) [13. P. 969-976], хитрый (на фоне сербского языка) [14. С. 25-33], правильный [15. С. 336-345]. Прилагательное лукавый не являлось до настоящего момента объектом исследования, в том числе и в сопоставительном плане. Рассмотрим «портрет» лукавого человека в русской и сербской языковых картинах мира, придерживаясь следующего алгоритма исследования: анализ дефиниций толковых словарей двух языков; изучение функционирования прилагательного в разных типах дискурса по данным национальных корпусов двух языков; выявление стереотипного представления о лукавом человеке в языковом сознании носителей двух родственных славянских языков на основе анкетирования. Настоящая работа является вторым этапом проведенного нами исследования, в котором впервые было проанализировано стереотипное представление о хитром человеке в русской и сербской лингвокультурах [14. С. 2533]. Значения синонимичных пар прилагательных лукавый / лукав и хитрый / хитар в двух славянских языках пересекаются - частично совпадают и частично расходятся. Выявление стереотипных представлений о лукавом и хитром человеке в русской и сербской ЯКМ имеет практическую значимость, так как может способствовать оптимизации межкультурной коммуникации и позволит избежать ошибок в переводе. Прилагательное лукавый является общеславянским по происхождению: украинское лукавий; древнерусское лукавъ обозначало 'извилистый (о течении реки); хитрый, коварный', сербохорв. лукав, словен. lokav. от лука 'хитрость' [16. C. 532]. Толковые словари русского языка определяют значение прилагательного как ' хитрый и умышляющий, коварный, скрытный и злой, обманчивый и опасный, криводушный, притворчивый, двуличный и злонамеренный' [17. C. 272]; '1. Склонный к козням, интригам, хитрый, коварный; 2. Исполненный веселого задора, игривости; 3. В знач. сущ. Прост. Бес, дьявол, сатана' [18. C. 204]; '1. Коварный, хитрый. Лукавый человек, лукавый поступок. 2. Игривый, исполненный добродушной хитрости. Лукавый взгляд, лукавая улыбка. 3. В религиозной мифологии и в народных поверьях: черт, бес' [19. C. 418]. Согласно данным «Частотного словаря современного русского языка» С.А. Шарова и О.Н. Ляшевской прилагательное лукавый в «Национальном корпусе русского языка» (НКРЯ) [20] встретилось в 471 контексте, 95 сегментах (R = 95). Средняя частота употребления прилагательного лукавый составляет 7,6 imp, высокий коэффициент Жуйана (D = 94) свидетельствует о равномерности распределения слова в различных сегментах корпуса [21]. Контексты НКРЯ подтверждают, что прилагательное используется в первом из отмеченных толковыми словарями значений: лукавый человек - это хитрый, действующий в свою пользу, стремящийся извлечь выгоду для себя: «За ремонт серебристого «Сардана-пала» лукавый механик запросил вдвое больше того, что было сэкономлено на программисте» (Елена Ха-ецкая. Синие стрекозы Вавилона / Человек по имени Беда (2004)); «Именно поэтому, когда в вопросе о том, какие права вы считаете самыми важными, лукавый составитель предлагает варианты вроде прав на бесплатное образование, медобслуживание и прочие блага социализма, они собирают в два-три раза больше голосов, чем поставленные рядом классические права и свободы» (Народная демократия (2003) // «Неприкосновенный запас», 2003.01.15); «Лукавый и откормленный сундук-мичман с посейдоновскими трезубцами на петлицах решил все проблемы Кирилла за штуку» (Михаил Веллер. Белый ослик // «Октябрь», 2001). Прилагательные хитрый и лукавый в материалах НКРЯ иногда употребляются в одном контексте, при этом актуализируется первое словарное значение прилагательного лукавый, например: «- Представлялся, что из планового отдела. - Хитрый такой, лукавый, все на улыбочке. Поинтересуется: "У себя Вадим Анатольевич?" (Михаил Елизаров. Pasternak (2003)). Ср. через отрицание: «Гендиректор корпорации "Средневолжскстрой" Владимир Борисович Чу-пшев - человек бесхитростный. Не лукавый. Политикой не занимается, ни в одной партии не состоит» (Смирнов Владимир группа 'Публицист'. Обыкновенный Геракл // Труд-7, 2006.08.04). Лукавый в рассматриваемом значении характеризуется как лживый и двуличный человек, склонный к обману: « - Она меня перелукавит. Все женщины двуличны, лживы и лукавы. И ты это знаешь» (Борис Васильев. Ольга, королева русов (2002)); «Борис Абрамович - лукавый человек, и если по поводу любого другого партнера еще можно сомневаться - обманет -не обманет, - то с Березовским можно не мучиться: обманет обязательно» (Илья Огнев. Максим Соколов: Борода у меня солидная. Но ведь и «будка» немаленькая! // Комсомольская правда, 2001.07.27); «Должна сказать к своей чести: несмотря на все наши споры, в огромном большинстве случаев он со мной в конечном счете соглашается. Однако лукав! Недавно я подслушала один телефонный разговор, где он в точности воспроизвел все то, что я накануне ему сказала, но нагло и бесстыже выдал это как свое мнение» (Бирюков Сергей. Дожить бы до столетия Никиты // Труд-7, 2003.05.22). Лукавый в анализируемом значении - это также тот, кто может скрывать от других свои мысли, чувства и планы с какой-то целью. Например: «Но тогда еще безумным Сталин не был. Жестокий, лукавый, кровавый, но не безумный. Своих ближайших подручных - Молотова, Кагановича - всех он под конец жизни готовился сменить, придавить прокуренным ногтем, как с ними вместе давил других» (Г. Я. Бакланов. Жизнь, подаренная дважды (1999)); «- Не знаешь ты моего брата, конунг! Лукав, коварен, на козни горазд!.. Вот тебе правая рука - неспроста затеял он битву эту!» (Евгений Лукин. Катали мы ваше солнце (1997)); «Он всегда лукав и себе на уме» (Давид Самойлов. Памятные записки (1971-1990)). Метафорической характеристикой лукавого человека является лис: « - Этот старый лукавый лис Воислав ни слова не обронил о Вояте» (Борис Васильев. Вещий Олег (1996)). Словарь устойчивых сравнений русского языка фиксирует фразеологизм лукавый как бес [22. С. 53]. А в НКРЯ в качестве эталона сравнения находим змею: [Джеромо, Владимир Зельдин, муж, 63, 1915]; В какую он попал ловушку / а! (Мен-досо, Евгений Леонов, муж, 52, 1926); Эти женщины / они лукавы / как змеи (Джеромо, Владимир Зельдин, муж, 63, 1915); Пустяки / милый Мендосо / они лукавы / пока имеют дело с дураком» (Михаил Григорьев (Гутгарц) и др. Дуэнья, к/ф (1978)). Лукавый, по данным НКРЯ, - постоянный эпитет беса, а в субстантивированной форме - эвфемистическое название дьявола: «Всем хорош был служака, да попутал и его бес лукавый и любовь к деньгам» (Михаил Щукин. «Белый фартук, белый бант...» // «Сибирские огни», 2013); «Это очень в его характере, в этом он весь - бес лукавый» (Нина Воронель. Без прикрас. Воспоминания (1975-2003)); «- Ах ты, пьяница, бездельник, Где ты видишь сапоги? Иль мутит тебя лукавый? Это ведра» (Генрих Сапгир. Черновики Пушкина (1999) // «Дружба народов», 1999.05.15); «Да потому, что здесь Лукавый использует последнюю возможность искушения у самого порога, за которым кончается его власть» (Митьки. Громпопыка (1997)); «А по осени то ли лукавый напомнил суеверному (как большинство футболистов) Кержакову о чертовой дюжине, то ли защитники приноровились к манере игры юркого форварда, но прицел у Александра "сбился"» (Мешков Валерий. Да не дрогнет нога у снайпера! // Труд-7, 2007.10.11). В значении 'игривый, добродушно-хитрый' прилагательное может иметь положительную оценку: «Дина по-прежнему была нежна и лукава, она как будто продолжала любить его и не скупилась на ласки, и он любил ее тем острее и неутолимее, чем лучше понимал, что она отравляет его мозг и сердце своим опасным очарованием» (В.К. Кетлинская. Мужество (1934-1938)); «Хома (Павел Деревянко) - молоденький, лукавый, трусоватый и. страсть какой обаятельный» (Игорь Вирабов. Что общего у Хомы Брута, князя Мышкина и писателя Орфея? // Комсомольская правда, 2003.06.03); «Надоевший в школе, как ежедневная гречневая каша, Пушкин разбил молодым веселым кулаком стекло своего официального портрета и вышел ко мне из рамы лукавый, дерзкий, пахнущий снегом и шампанским» (Евгений Евтушенко. «Волчий паспорт» (1999)). Чаще всего мелиоративная окраска эксплицируется в контекстах, где лукавый сочетается с прилагательным наивный и расценивается как черта, присущая детям: «Он был прост, скромен, лукав, в чем-то наивен и при этом невероятно значителен» (Эльдар Рязанов. Подведенные итоги (2000)); «Мои товарищи были людьми правдивыми, искренними и прямодушными, но Сашка-инженер был хитер, часто детски лукав, и я не поручилась бы за отсутствие двоедушия в его натуре» (В.Н. Фигнер и др. Запечатленный труд. Т. 1 (1921)); «Воспитанница чопорного монастырского пансиона «Небесных ласточек», втайне мечтающая о театре, в котором она ни разу в жизни не была, Ни-туш в исполнении Пашковой наивна и лукава, трогательна и простодушна, ребячлива и робка» (Н.А. Ко-варский. Театральные премьеры. Разговор о спектакле (1945.01.01) // «Советское искусство», 1945); «Известно, что старики бывают болтливы, как дети, но они часто бывают и лукавы, как дети» (С. Н. Сергеев-Ценский. Устный счет (1931)). В качестве эталонов лукавого человека в контекстах с положительной коннотацией прилагательного в составе сравнений выступают такие прецедентные имена, как Арамис: «Роман тоже не удался ростом, к тому же был лопоух, зато лукав, как Арамис» (Виктор Некрасов. Маленькая печальная повесть (1986)); Талейран, Ходжа Насреддин: «Самые деликатные и рискованные переговоры с начальством много лет подряд брал на себя Ракит Хасанов, главный геолог нашей экспедиции, вкрадчиво-дипломатичный и реактивно-лукавый, как Талейран и Ходжа Насреддин, вместе взятые» (Александр Пеньков. Магнитный мой азимут // «Юность», 1976). Лукавый, как свойство личности, часто выступает в контекстах НКРЯ как отличительная черта русского человека, вербализуя именно значение 'добродушно-хитрый': «По мнению господина Левады, современного жителя России можно охарактеризовать тремя словами: это человек пассивный, терпеливый и лукавый» (Итоговый выпуск (вечерний) - 30.02.06 19:20 -Екатеринбург // Новый регион 2, 2006.03.31); «Лукав русский человек, если ему надо себя обелить» (Галина Щербакова. Не бойтесь! Мария Гансовна уже скончалась (2001)); «- Наш народ. Лукав, смекалист. Сосед слегка придержал Гангута рукой за грудь» (Василий Аксенов. Остров Крым (авторская редакция) (19771979)); «Шухов - обобщенный характер русского простого человека: жизнестойкий, «злоупорный», выносливый, мастер на все руки, лукавый - и добрый» (Александр Архангельский. 40 лет Ивана Денисовича. 18 ноября 1962 г. вышла в свет повесть, перевернувшая мир (2002) // «Известия», 2002.11.17). В значении 'игривый, исполненный добродушной хитрости' в контекстах НКРЯ прилагательное лукавый чаще всего характеризует взгляд человека: «Он поймал лукавый взгляд Натальи и незаметно в свою очередь кивнул: понял, понял - "Остапа понесло"» (Семен Данилюк. Рублевая зона (2004)); «Лукавый, дразнящий взгляд, который в одно мгновение становится задумчивым.» (Вадим Бурлак. Хранители древних тайн (2001)). Кроме того, прилагательное употребляется как характеристика разреза глаз, смешка, возгласа: «Зеленоватые стебельки жилок на висках. Лукавый разрез зеленых глаз» (Сергей Шаргунов. Вась-вась (2009)); «Из ее рта вырвался лукавый смешок, искоса она глянула на меня» (Александр Григо-ренко. Ильгет. Три имени судьбы // Урал, 2013); «Раздался вслед ему лукавый, бодрый возглас, вызвавший сдержанный смех» (Юрий Долгушин. Рассказ о настоящем биологе // «Знание - сила», 2005). Для верификации результатов, полученных в результате анализа материалов сайта НКРЯ, нами был проведен опрос носителей русского языка. В качестве информантов выступили 100 человек в возрасте от 20 до 75 лет, проживающих в Санкт-Петербурге. Респонденты имели высшее или не законченное высшее образование (большинство - гуманитарное). Среди опрошенных было 60 лиц женского пола и 40 - мужского. Информантам было предложено заполнить анкету, время выполнения задания было ограничено 10 минутами. Анкета включала в себя два вопроса: 1. Если Вы услышали, что кого-то назвали лукавым, это для Вас (поставьте + в нужной рубрике): а) положительная характеристика; б) отрицательная характеристика; в) может быть и а) и б) в зависимости от ситуации; г) нейтральная характеристика. 2. Напишите, пожалуйста, словосочетания с прилагательным лукавый. Результаты оказались следующими. 80 человек ответили, что лукавый является отрицательной характеристикой человека, 16 - положительной или отрицательной в зависимости от ситуации. Двое отметили, что это нейтральная характеристика, двое - положительная, мотивировав это тем, что «безусловно, такой человек талантлив, дипломатичен». Что касается словосочетаний, то лидирующими оказались атрибутивные словосочетания с существительными взгляд, улыбка, усмешка, вид, слова, речи, смайлик. На втором месте по частотности сочетания с наименованиями лиц. Самое частотное - лукавый человек, на втором месте - лукавый царедворец. Остальные словосочетания этого ряда единичны: лукавый мальчик, раб, отрок, приятель, мужик, дед, юноша, собеседник, советчик, изменник, насмешник политик (например, Талейран); лукавая кокетка, женщина, девушка. Применительно к человеку прилагательное лукавый используют 58 опрошенных, 40 информантов ответили, что не употребляют прилагательное для характеристики человека в своей речи, а двое, что используют, но очень редко. Субъективные дефиниции, приведенные респондентами, отражают два основных словарных значения прилагательного: первая группа предложенных определений лукавого человека включает следующие толкования: лукавый - это «тот, который не договаривает или намеренно искажает излагаемую информацию, преследуя свои интересы»; «Человек, который готов ради собственной выгоды пойти на небольшой обман (намеренно исказить факты в свою пользу)»; «Человек подлый, хитрый, но подлый»; «Хитрый»; «Тот, кто говорит одно, а задумал другое, наносящее вред собеседнику или содержащее подковырку»; «Изворотливый, лживый демагог»; «Не прямой, не искренней, не откровенный. Лживый»; «Хитрый, изворотливый, изменчивый, "себе на уме ", лживый, скрывающий свои подлинные намерения. Лживый, двуличный, изворотливый»; «Изворотливый и себе на уме». Вторая группа дефиниций гораздо менее многочисленна: «добродушный, хитренький», «человек с иронической улыбкой», «игривый, насмешливый». Обобщая полученные результаты, можно сказать, что усредненный портрет лукавого человека в русской языковой картине мира выглядит следующим образом: с одной стороны, это человек, чаще оцениваемый отрицательно, скрывающий свои истинные намерения, лживый, изворотливый, двуличный, «себе на уме», обманывающий для извлечения собственной выгоды, часто действующий во вред другому. Представляется, что не последнюю роль при создании такого стереотипного представления играет мифологическая составляющая - эвфемистическое название беса, черта, что подтверждают контексты НКРЯ. С другой стороны, если человек добр, при этом обладает смекалкой, действует во благо или акцент делается на мимике, взгляде, то такой человек воспринимается как добродушно-хитрый, игривый. Прилагательное лукав толковые словари сербского языка определяют следующим образом (здесь и далее перевод наш. - Д. Д.-П.): 1) 'скрывающий свои истинные мысли и чувства, обычно из-за желания обмануть или перехитрить кого-либо'; 'хитрый'; 2) а) преследующий только собственные интересы, эгоистичный, слишком прижимистый, скупой; б) завистливый, пакостный, злобный; 3) субстантив. черт, сатана арха-ич. [23. С. 241]; 'умело прикрывающий свои мысли, чувства, стремясь перехитрить'; 'тот, кого нелегко обмануть; осторожный и смекалистый, хитрый, коварный' [24. С. 657]. Словарь синонимов сербского языка определяет прилагательное лукав как 'хитрый', 'неискренний' [25. С. 400]. Контексты, отобранные для проведения данного исследования из сербской художественной литературы и публицистики, а также из материалов «Национального корпуса сербского языка» (НКСЯ) [26], подтверждают, что лукав човек - это человек хитрый, действующий в свою пользу, стремящийся извлечь выгоду для себя: «Бе]аше Петров пост, а неки кнез Иван испреко Дрине доноси ми рибе дринске, и он ме разговара, али уздише, или ]е лукав или врло жало-стив; то ми нще мило, готово би волио да ми не дола-зи с аеговим уздисааем» (П.М. НенадовиЙ. Ме-моари); «Том ]е лукав па се врло успешно извлачи из ситуацще, али тако да бежи на купаае, а не у школу (Lektira); «Био ]е лукав, али наше снаге безбедности биле су лукавще» (СтаматовиЙ А. Истина о четници-ма); «Био ]е похлепан, лукав и безосеЙа]ан, представ-ник луди ко_|и желе да се окористе ту^ом несреЙом» (НушиЙ Б. Власт). Также лукав - это человек, скрывающий свои мысли, чувства и планы от окружающих с какой-то определенной целью. Например: «Чича се окрену лщево-десно, обухвати погледом читаву зараван и сав просину као да му се од|едном см]ести у срце то нео-чекивано богатство од жбуаа, увала и бро_|них лога, од щих свака може да буде скровиште неком лукавом д|ечаку» (ЬопиЙ Б. Башта слезове бо]е); «- Видиш, молим те, а ништа ми не ]авла лукава паорска бе-штща - вели г^а Перса лутито» (С. Сремац. Поп Ъира и поп Спира). Лукав характеризуется и как лживый, двуличный, коварный и опасный человек: «Ко зна шта подмукли и лукави КеровиЙ спрема (ЧолаковиЙ, 5, 285); «Karl Panzram bio je covek bez emocije, krvolocan i lukav» (Zvali su ga covek sa pogledom smrti), а также как человек, склонный к обману: «А сем тога био ]е као ло-пов бескра)но лукав и дрзак. Крао ]е где шта стигне, и по куЙи и по комшилуку» (С. Сремац. Поп Ъира и Поп Спира). Лукав как свойство личности иногда выступает в качестве отличительной черты представителей различных национальностей - турок, евреев, англичан, итальянцев, греков. Например: «Како лукави Латини отима]у Косово и Метохщу» (Krstarica); «За аега су то биле бескорисне дрангулще ще су измислили лукави Грци да би преко тих трица и кучина, тога шаре-ног смеЙа, држали шапу над српским землама» (Д. НенадиЙ. Дороте^; «Лукавство код Грка нще грех, ко ]е лукав та] ]е и мудар, а ко ]е надмудрен, та] ]е и наиван» (Пол, 1958); «Medu ulagacima sa manje od 100 000 evra, koji sad verovatno nece biti oporezovani, preovladuju lukavo tihi Britanci, a medu velikim ruske kompanije» (Vesti, Krstarica); «Medu stereotipima i predrasudama isticu se kolektivna verovanja, ubedenja odredenog naroda o drugim narodima. O pripadnicima italijanske nacije, na primer, cuje se: prgavi, lukavi Italijani» (Mario Liguori, disertacija). Лукав также является отличительной чертой представителей сербской национальности: «Дао бих товар царских дуката само да ]асно предвидим шта лукави Срби у покра]ини смишла]у» (Poreklo.rs). Некоторые контексты показывают, что это свойство личности сербы сами себе приписывают. Нам встретились контексты с компонентом Личанин (уроженец Лики, область в Сербской Краине - територрия нынешней Хорватии) и Еро (уроженец юго-западной Сербии). Этноним Еро (иногда Ера) является и литературным персонажем - в собрании В. С. Караджича много кратких народных рассказов и анекдотов («Еро и Турчин», «Еро с оног свщета» и др.), в которых главному персонажу Ере с помощью смекалки и ловкости всегда удается перехитрить турка. Например:

Ключевые слова

стереотипное представление, языковая картина мира, лингвокультура, прилагательное, устойчивое сравнение, stereotypical representation, language picture of world, linguaculture, adjective, stable comparison

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Зиновьева Елена ИннокентьевнаСанкт-Петербургский государственный университет д-р филол. наук, профессор кафедры русского языка как иностранногоe_zinovieva@mail.ru
Дракулич-Прийма ДраганаРоссийская академия наукканд. филол. наук, науч. сотр. отдела научной систематизации литературы Библиотекиdpdragana@rambler.ru
Всего: 2

Ссылки

Словарь лингвокультурологических терминов / авт.-сост. М.Л. Ковшова, Д.Б. Гудков; отв. ред. М.Л. Ковшова. М. : Гнозис, 2017. 192 с.
Бузальская Е.В. Лингвокогнитивный анализ речевого жанра эссе / науч. ред. Н.А. Любимова. СПб., 2015. 320 с.
Касевич В.Б. Буддизм. Картина мира. Язык. СПб. : Центр «Петербургское Востоковедение», 1996. 288 с.
Воркачев С.Г. Лингвокультурология, языковая личность, концепт: становление антропоцентрической парадигмы в языкознании // Фило логические науки. 2001. № 1. С. 64-72.
Маслова В. А. Лингвокультурология : учеб пособие. М. : Академия, 2001. 208 с.
Корнилов О. А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. М. : ЧеРо, 2003. 349 с.
Яковлева Е.С. К описанию русской языковой картины мира // Русский язык за рубежом. 1996. № 1-2-3. С. 47-52.
Кузнецов Ю.А. «Находчивый» в зеркале русского языка (к вопросу об особенностях русского национального характера) // Слово есть Дело: Юбилейный сборник научных трудов в честь профессора И.П. Лысаковой. СПб., 2010. Т. 1. С. 309-313.
Буданова Т.А., Зиновьева Е.И. Русский национальный характер в лингвистическом аспекте: теоретические основы изучения и языковая практика // Мир русского слова. 2010. № 1. С. 26-29.
Зиновьева Е.И. Болтливый в русской лингвокультуре // Rocznik Institutu Polsko-Rosyjskiego Ежегодник Русско-польского института. 2013. № 1 (4). Wroclaw. С. 81-94.
Зиновьева Е.И. Стереотипное представление о порядочном человеке в русском языковом сознании // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. 2014. № 7. С. 290-302.
Зиновьева Е.И., Рохлина Е.К. 'Clever person' in Russian linguistic worldview // 4-th international multidisciplinary scientific conference on social sciences and arts. Sgem 2017. Science and society. Conference proceedings. Vol. II: Psychology and psychiatry. Language and Linguistics. Bulgaria : Albena Co., 2017. August, 24-30. P. 1095-1105.
Зиновьева Е.И., Хруненкова А.В. Stereotypic idea of a successful person in the Russian language consciousness against the background of the Chinese // 4-th international multidisciplinary scientific conference on social sciences and arts. Sgem 2017. Science and society. Conference proceedings. Vol. II. Psychology and psychiatry. Language and Linguistics. Bulgaria : Albena Co., 2017. August, 24-30. P. 969-976.
Зиновьева Е.И., Дракулич-Прийма Д. Хитрый и хитар в языковом сознании носителей родственных языков (на материале русского и сербского языков) // Вестник Томского государственного университета. 2017. № 423. С. 25-33.
Зиновьева Е.И., Хруненкова А.В. «Правильный человек» в русской языковой картине мира // Новое в лингвистике и методике преподавания иностранных и русского языков : сб. науч. ст. / под общ. ред. М.В. Пименовой. СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2018. С. 336-345.
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. I-IV / пер. с нем. и доп. О.Н. Трубачева. 2-е изд., стереотип. М. : Прогресс, 1986. Т. 2.
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I-IV. М. : Рус. яз., 1989. Т. 2.
Словарь русского языка / под ред. А.П. Евгеньевой. М. : Рус. яз., 1985-1988. Т. I-IV.
Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / отв. ред. Н.Ю. Шведова. М. : Азбуковник, 2007. 1175 с.
Национальный корпус русского языка. URL: http://www.ruscorpora.ru (дата обращения: 11.03.2018).
Шаров С. А., Ляшевская О.Н. Частотный словарь современного русского языка. URL: http://dict.ruslang.ru (дата обращения: 10.07.2018).
Огольцев В.М. Словарь устойчивых сравнений русского языка (синонимо-антонимический). М. : Русские словари; Астрель; АСТ, 2001. 800 с.
Речник српскохрватскога каижевног ]езика. Нови Сад : Матица српска. Загреб : Матица хрватска, 1967-1976. Т. 3. 911 с.
Речник српскога ]езика. Нови Сад : Матица српска, 2007. 1564 c.
ЪосиЬ П. Речник синонима. Београд : Корнет, 2008. 704 с.
Национальный корпус сербского языка. URL: http://www.korpus.matf.bg.ac.rs (дата обращения: 15.03.2018).
ОташевиЙ Ъ. Фразеолошки речник српског ]езика. Нови Сад : Прометей 2012. 1045 с.
Ча]кановиЬ В. Из српске религще и митологще 1910-1924 // Сабрана дела. Каига прва. Београд : Српска каижевна задруга Београдски издавачко-графички завод Просвета Партенон, 1994. 212 с.
Српски р]ечник, истолкован аемачким и латинским рщечима / Сакупио га и на свщет издао Вук СтефановиЙ. У Бечу, 1818. 928 с.
Словенска митологща: Енциклопедщски речник. Београд : Zepter book world, 2001. 393 c.
 Лукавый и лукав в русской и сербской языковых картинах мира | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 438. DOI: 10.17223/15617793/438/4

Лукавый и лукав в русской и сербской языковых картинах мира | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 438. DOI: 10.17223/15617793/438/4