Организационная структура кооперативного «бизнеса» в СССР (1950-е гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 438. DOI: 10.17223/15617793/438/20

Организационная структура кооперативного «бизнеса» в СССР (1950-е гг.)

Анализируется организационная структура промысловой кооперации, сложившаяся к концу 1950-х гг. Показаны основные звенья кооперативного аппарата и направления его совершенствования. Уделено внимание положениям Примерного устава артели, регламентировавшего ее деятельность, и подразделениям, которые осуществляли просветительную и физкультурную работу, социальное страхование и жилищное строительство. Названы причины передачи производственных кооперативов в государственную собственность.

The Organization Structure of Cooperative "Business" in the USSR (1950s).pdf Социально-экономическую ситуацию в России продолжает определять кризис самоидентификации. Попытки реформирования социализма не предотвратили ни окончательной дискредитации коммунистических идей, ни развала СССР с последующим изменением общественного строя. Однако за четверть века господства либеральных установок эффективные механизмы саморазвития создать не удалось. В настоящее время в нашей стране, если исходить из классификации американского социолога И. Валлерстайна, сложился периферийный капитализм экспортно-сырьевой ориентации1. Попытки его «модернизировать» нивелируются периодическими финансовыми потрясениями, вызванными действиями крупных игроков мировых фондовых и валютных рынков. Ухудшение международной ситуации, выражающееся в насильственной смене политических режимов в ряде стран, «войне санкций» и т. д., приводит к резким колебаниям мировых цен на энергоресурсы, являющиеся главным экспортным товаром РФ. В обстановке нестабильности национальные элиты оказываются неспособными реализовывать долговременные планы экономического роста. Кризис доверия по отношению к «сверхпроектам» и их способности обеспечить приемлемый уровень благосостояния для большинства населения требуют научного анализа альтернативных хозяйственных форм, которые, как показывает практика, при этом не сокращаются, а возрастают. Тем самым актуализируется исторический опыт существования в нашей стране параллельных экономических структур в виде кооперативных предприятий и организаций, ранее свыше 40 лет успешно противостоявших натиску этатистской автократии, а теперь достаточно уверенно чувствующих себя в «стихии рынка». Самодеятельным производственным ассоциациям, получившим в России наименование промысловых артелей, свойственны традиционно-коллективистские черты, заключающиеся в извлечении экономических и социальных выгод из объединения личных средств и трудовых усилий граждан. Этим они кардинально отличаются от частнопредпринимательского и корпоративного капитализма. Но кооперация обладает и целым рядом характеристик, имманентных индустриальному обществу. Среди них: реализация индивидуальных интересов через широкое распространение обобществляемой частной собственности; коммерческий характер деятельности; возможность дрейфа кооперативных товариществ, в случае достижения ими успеха, в сторону коллективной капиталистической собственности [2. С. 96]. Указанные обстоятельства предопределили неоднозначное отношение к отечественной практике кооперативного строительства. С первых лет советской власти в декретах и постановлениях провозглашалась необходимость всемерного укрепления и развития кооперативных объединений трудящихся, совершенствования социальных принципов кооперации. Но в реальной жизни отчетливо просматривалось стремление к национализации кооперативной собственности как менее развитой, «низшей» по сравнению с «общенародной» ее формой. Именно эта тенденция, в конце концов, победила. В 1960 г. промкооперация была полностью упразднена. Ее предприятия оказались в ведении местных властей, а самые крупные переданы совнархозам. Результатом явилась ликвидация большинства из них. Народное хозяйство лишилось существенных объемов товаров широкого потребления, продукции, требующейся сельскому хозяйству, ремесленных изделий. Были потеряны кадры специалистов, навыки и умения, накопленные поколениями мастеров, преданы забвению кооперативно-коллективистские принципы управления производством. Госпредприятия стали монополистами рынка, что привело к росту цен, вымыванию и полному исчезновению дешевых товаров [3]. Усиление негативных явлений в социальной сфере (тотальный дефицит, экспансия теневых и криминальных практик в производстве и распределении продуктов массового спроса) послужило в начале 1990-х гг. основанием для очередной, теперь уже либерально-капиталистической «революции», осуществившей демонтаж советской системы. Резкое падение валового внутреннего продукта, сокращение реальных доходов трудящихся, провал в демографическую яму - такую цену пришлось заплатить российскому обществу за некомпетентные решения, некогда продиктованные идеологической зашоренностью пра- 2 вящих «коммунистических» элит . Возникает закономерный вопрос: а была ли альтернатива огосударствлению (читай: уничтожению) промысловых кооперативов в СССР? Современные реалии развитых стран, например Японии, позволяют однозначно сказать «да». Там уже продолжительное время существуют устойчивые объединения крупных фирм со средними и мелкими предприятиями - «кей-ретсу». Их структура напоминает пирамиду, где головная фирма является вершиной. По мере приближения к основанию размеры предприятий уменьшаются, а их количество возрастает. В Италии промышленные ассоциации небольших фирм являются базисом «индустриальных округов» [4. С. 129-130; 5. С. 132]. Приведенные факты убеждают в необходимости объективной оценки прошлого, учета достижений и ошибок с тем, чтобы обеспечить устойчивое развитие национального хозяйства, повышения уровня и качества жизни россиян. В рамках гуманитарных наук накоплено достаточно данных для утверждения о большей эффективности сложных и противоречивых, даже парадоксальных по своему составу социе-тальных систем [6. С. 111]. В этом отношении важен опыт сосуществования в Советском Союзе индустриального и кооперативно-промыслового укладов, в частности, в 1950-е гг., когда были достигнуты беспрецедентные темпы роста экономики [7. С. 87]. Тогда производственные кооперативы продемонстрировали незаурядные способности в развертывании местной инициативы и предприимчивости в обеспечении повседневных нужд людей. Напомним, что в предшествующее десятилетие - в годы Великой Отечественной войны, а затем и четвертой пятилетки - на территории России возникла и продолжала усиливаться колоссальная диспропорция в соотношении тяжелой и легкой промышленности, военного и гражданского секторов. К началу 1950-х гг. советская промкооперация (12 667 артелей и 1 844 тыс. работников, 2 научно-исследовательских института, 22 экспериментальные лаборатории, 100 конструкторских бюро) выпускала 33 444 наименования товаров на сумму 31,2 млрд руб. [8. С. 188; 9. С. 53; 10. С. 6]. В ассортимент входили предметы домашнего обихода, в том числе холодильники, пылесосы, стиральные машины, мебель, посуда, скобяные изделия, детские игрушки, культтовары, стройматериалы, продукты питания и проч. Артели занимались и бытовым обслуживанием населения: шили и ремонтировали одежду и обувь, держали химчистки, прачечные, парикмахерские, фотоателье, осуществляли транспортные, погрузочно-разгрузочные и иные работы. Их доля в данных видах деятельности достигала 60-80% [11. С. 489]. Наибольшее развитие кооперативные предприятия получили на Украине, в Московской и Ленинградской областях. В 1950 г. указанные регионы давали 40% продукции промкооперации [12, 13]. Некоторые товарищества располагали прессами, токарными станками, электромоторами и другими механизмами. Технологический парк малых негосударственных предприятий по стране в 1950 г. составлял 380 тыс. единиц [10. С. 16]. Однако в подавляющем большинстве кооперативы являлись арендаторами помещений, в них по-прежнему преобладал ручной труд. Артели могли быть как специализированными, так и многопромысловыми. Инженерно-технические кадры для них готовились в Высшей школе промысловой кооперации, где в 1954 г. открылись факультет инженеров-механиков и отделение повышения квалификации руководящих работников, а в 1960 г. - аспирантура по специальностям: «Химическая технология волокнистых материалов», «Технология швейного производства», «Механическая технология древесины», «Экономика, организация и планирование производства». В 21 среднем специальном учебном заведении промкооперативной системы готовили мастеров и технологов [14]. Рабочие профессии можно было получить на централизованных курсах, в кружках техминимума, в порядке индивидуального и бригадного ученичества. 14 июля 1950 г. вышло Постановление Правительства СССР «Об организационной перестройке и укреплении кооперативных основ», в соответствии с которым уже в августе-сентябре была произведена реорганизация кооперативной системы страны. Главное управление по делам промысловой и потребительской кооперации при Совете Министров СССР (далее СМ СССР), действовавшее в годы четвертой пятилетки, упразднялось. Воссоздавались Центральный совет потребительской кооперации (Центросоюз) и Центральный совет промысловой кооперации (далее Центропромсовет, или ЦПС). Эти мероприятия находились в русле общего курса, проводимого И.В. Сталиным в послевоенный период и направленного на восстановление «демократических процедур» в партии, комсомоле, профсоюзах. Большая заслуга в возрождении выборных кооперативных органов и коллективистских начал в деятельности артелей принадлежит А. И. Микояну. Будучи заместителем Председателя союзного Правительства, он неформально курировал эту сферу [15. С. 48]. В РСФСР вместо государственного ведомства -Управления промкооперации при Совете Министров (СМ РСФСР), которое функционировало с декабря 1941 г., была учреждена общественная организация -Российский промысловый совет (Роспромсовет). Перед ним ставилась задача развязать инициативу и самодеятельность на местах при строгом соблюдении кооперативного устава. На базе существовавших ранее региональных управлений промкооперации, подчинявшихся, с одной стороны, - уполномоченному, назначаемому центром, а с другой - обл-, горисполкомам, возникли областные и городские промысловые советы. Они также имели двойное подчинение - Рос-промсовету и местным властям [16. С. 330]. В структуре СМ и Госплана РСФСР были предусмотрены соответственно группа и отдел промкооперации, куда стеклась вся информация о ее деятельности [17. С. 9]. Всероссийский союз кооперации инвалидов (Всеко-опинсоюз) некоторое время продолжал оставаться в компетенции Министерства социального обеспечения РСФСР, однако его в 1953 г., как и прежде самостоятельный Российский лесопромысловый совет, включили в структуру Роспромсовета. Организационные изменения в провинции проиллюстрируем на примере Южного Урала, где имел место средний уровень развития промсистемы. Так, в Челябинской области промысловый совет (далее ОПС) был создан в конце июля 1950 г. собранием уполномоченных областных кооперативных союзов. Оно же сформировало правление, назначило председателя (им стал С. С. Гончаров) и ревизионную комиссию (срок полномочий 2 года). В функции облпром-совета входило кооперирование кустарей-ремесленников, содействие созданию новых кооперативов и промыслов, проведение ревизий, оказание правовой помощи, представительство в вышестоящих инстанциях, определение планов производства, руководство капитальным строительством, подготовкой кадров и культурно-просветительской деятельностью. В его штатном расписании предусматривалось 6 отделов: производственно-технический, планово-экономический, организационно-ревизионный, финансово-счетный, сбыта и торговли, административно-хозяйственный; и 2 сектора: капитального строительства, кадров и трудоустройства. Итого 33 должности: руководители, инженерно-технические работники и специалисты, вспомогательный персонал [18]. К началу 1950-х гг. ОПС объединял два отраслевых подразделения - металло- и швейно-кожевенный промысловые союзы3, в которых состояло 58 артелей и 5 891 член. Они вырабатывали товаров и услуг на сумму 159 174,3 тыс. руб.4 Производственные площади составляли 52 788 м2, в среднем по 910 м2 на артель. Совокупная мощность электроустановок равнялась 1 914,15 л.с., а энерговооруженность в расчете на 1 рабочего - 0, 47 кВт. Имелись 3 трактора, 71 автомашина (1 легковая), 255 лошадей, 25 волов. Тягловая сила применялась, в том числе, в подсобном хозяйстве, где засевалось зерновыми, овощами и картофелем около 100 га угодий [22. Л. 15, 16]. Кооперация инвалидов региона насчитывала 30 артелей с 3 689 членами и годовой программой в 72 100 тыс. руб. Она выпускала гвозди, замки, металлические кровати, мыло, кожтовары, обувь, чулочно-носочные изделия, белье, мебель, безалкогольные напитки; оказывала услуги по химчистке, заготовке топлива, охране [23]. В областном лесохимическом промысловом союзе было 19 кооперативов, в которых трудились 1 324 члена. Лесовики производили мебель, смолу, скипидар, фанеру, мочало, заготавливали деловую древесину. Валовой объем их продукции исчислялся цифрой 22 172 тыс. руб. [24]. Вырубкой леса занимались, в основном, женщины и подростки при отсутствии механизированных средств. Принимая во внимание, что по уставу до 20% численного состава можно было нанимать на стороне, общее количество занятых в кооперативной промышленности Челябинской области (107 действующих артелей) определялось цифрой 13 200 человек. Совокупный объем их валового производства составлял 250 млн руб.5 Свыше 80% промысловых товариществ располагалось в Челябинске и других городах области, прочие - в сельских районах. Такая конфигурация объяснялась высокой степенью урбанизации Урала, занимавшего по этому показателю 2-е место в России после Центрального экономического района [26. С. 211]. Городские предприятия, более крупные и лучше оснащенные, вырабатывали девять десятых продукции системы, поскольку им было проще достать сырье, оборудование, получить техническую помощь экспертов. Но и те, что находились в глубинке, имели важное социальное значение. Так, в 25 км от г. Юрюзани в деревне Меседа действовала лесопромысловая артель «Красноармеец», производившая смолу и пиломатериалы. Ее членами являлись почти все жители этого населенного пункта [27, 28]. С осени 1953 г. лесная и инвалидная кооперации Челябинской области стали действовать под эгидой облпромсовета. Артели с неполноценной рабочей силой приняли участие в образовании двух новых союзов - многопромыслового и ремонтно-бытового6, а лесопромысловики организовали областной лесохимический промысловый союз. Первый прекратил свою деятельность в январе 1955 г. по причине специализации товариществ. Остальные были ликвидированы в марте следующего года в рамках кампании «по упорядочению структуры и сокращению административно-управленческих расходов в местных органах промкооперации»7. Тогда же по распоряжению Правительства СССР к государственным торгам и потребительским обществам отошли розничные торговые точки, принадлежащие южноуральским артелям. Через них реализовывалась четвертая часть произведенных товаров. В дальнейшем продажи осуществлялись со склада оптовыми партиями по договорам с заказчиками. Инициативу, исходившую от и. о. председателя Центропромсовета А. Заговельева и направленную на искоренение в системе частного предпринимательства и злоупотреблений, поддержал ЦК КПСС. Обл-торготделу и облпотребсоюзу было передано 80 ларьков и палаток, 3 хозрасчетных магазина с годовым товарооборотом 38 млн руб. [34, 35]. Артельщики лишились возможности торговать дешевыми товарами, изготовленными не по ГОСТу. В марте 1954 г. по постановлению СМ РСФСР челябинским кооператорам разрешили создать строительно-монтажное управление (СМУ ОПС) для возведения цехов и мастерских по выпуску товаров широкого потребления (ТШП). Организовали 4 отдельных участка: челябинский, златоустовский, магнитогорский и троицкий. Но необходимой строительной техникой им обзавестись не удалось. Имелось лишь 10 автомашин, 17 подъемных кранов малой мощности, 16 растворо- и бетономешалок, 1 пилорама. Механизмы заимствовали у стройтрестов, но чаще работали по старинке: лопатами, тачками и мастерками. СМУ ОПС занималось еще и капитальным ремонтом. В порядок приводились здания и помещения, принадлежавшие кооперативам, муниципальные объекты соцкультбыта. Подряды, получаемые от городской казны, ощутимо укрепляли финансовое состояние управления, хотя оно продолжало оставаться планово убыточным. За период 1954-1959 гг. кооперативный стройтрест увеличил ежегодную стоимость произведенных работ в 2,2 раза - с 2 830 до 62 16,4 тыс. руб. Процент выполнения плана вырос с 38 до 94,7 [36]. К хроническим проблемам относились: отсутствие стройматериалов, сантехники; острый недостаток плотников, штукатуров, каменщиков и электриков; нехватка оборотных средств. Поскольку отсталость технологии являлась ахиллесовой пятой всей системы, ее пытались преодолеть посредством организации при ОПС конструкторско-технологических бюро (КТБ). В июне 1954 г. КТБ возникло и в Челябинске. Тридцать девять инженеров и техников готовили проектно-сметную документацию, модернизацию производственных процессов и станков, конструировали необходимое оборудование, помогали рационализаторам во внедрении их предложений. Аналогичные заказы выполнялись для предприятий государственной и местной промышленности. КТБ приносило устойчивый доход, в 1958 г. прибыль составила 37,321 тыс. руб. [37]. Нельзя обойти стороной одну из самых значительных организационно-управленческих новаций - передачу в ведение министерств, областных и городских советов депутатов трудящихся наиболее оснащенных и успешных артелей. Ей предшествовали постановления ЦК КПСС, СМ СССР и РСФСР «О реорганизации промысловой кооперации», принятые в апреле и мае 1956 г. [38. С. 297-302; 39. С. 458-459]. Система лишилась 1/3 производственных мощностей, на которых трудилось свыше 600 тыс. работников [40. С. 70]. Объявлялось и об упразднении Центропромсовета. Все его имущество и денежные средства передавались Роспромсовету. В Челябинской области на положении государственных фабрик и заводов оказались 22 артели (каждая четвертая) с числом занятых 3 500 человек. Они давали валовой продукции на 115 млн руб. в год. Стоимость отчуждаемых основных средств оценивалась в 16,5 млн руб. - 37% от их совокупной суммы [35]. Указанные меры знаменовали смену приоритетов в вопросе о том, каким образом следует увеличивать в стране выпуск ТШП и предоставление услуг. Еще в директивах XIX съезда ВКП(б) по пятому пятилетнему плану на 1951-1955 гг. предприятия местной промышленности и промкооперации не только не противопоставлялись друг другу, но должны были действовать сообща [41. С. 270]. Поиск оптимального взаимодействия между ними не исключал расширения кооперативной формы производства и охвата ею предприятий, относящихся к Министерству местной и топливной промышленности РСФСР. Так, в декабре 1953 г. Челябинский облпромсовет принял в свое распоряжение несколько десятков государственных пунктов бытового обслуживания от 9 райпромкобина-тов, уплатив за них сумму балансовой стоимости за вычетом износа [42]. А уже через пять лет в стенограмме ХХ съезда КПСС, состоявшегося в феврале 1956 г., термин «промысловая кооперация» вообще не упоминался [43]. Невзирая на экспроприацию кооперативной собственности, инициированную высшим партийным форумом, а также очевидное стремление властей обеспечить «чистоту» коммунистического эксперимента, «торговля» муниципальными производственными объектами де-факто продолжалась. Более того, она получила поддержку СМ РСФСР, который 4 марта 1958 г. Постановлением № 218 обязал обл- и горисполкомы сосредоточить ремонтно-починочные работы и индивидуальный пошив одежды и обуви исключительно в промкооперации. Так, в августе 1958 г. из горместпрома в Челябинский областной промысловый совет перешли (за деньги) 3 швейные фабрики, 20 мастерских и ателье с помещениями и оборудованием. Членами кооперативов в одночасье стали 918 человек. Несмотря на то что они изготавливали продукции в среднем на 21,45 млн руб., ежегодный прирост их производства за период 1955-1957 гг. не превышал 7% (с марта по август 1958 г. имело место снижение выработки на 21%), а рентабельность была ниже 4%8. Эти цифры в 2-3 раза уступали аналогичным показателям кооперативных предприятий. Вскоре, выполняя распоряжение Совета народного хозяйства (СНХ) Челябинского экономического административного района, к продажам швейных и обувных мастерских подключились отделы рабочего снабжения крупных промышленных предприятий. Так, в августе 1958 г. ОРС треста «Коркиноуголь» (г. Коркино) передал свои мастерские кооперативу «Новый путь», а ОРС «Еманжелинскугля» (г. Еман-желинск) - товариществу «Заря». В октябре 1959 г. ОРС завода «Магнезит» (г. Сатка) уступил свои точки бытового обслуживания артели «Восход». Причина заключалась в том, что передаваемые в артели «заводы», «фабрики» и «комбинаты бытового обслуживания» находились в неудовлетворительном финансовом состоянии, их оборудование по большей части было сильно изношено, а технологические процессы оставались такими же, что и в демидовские времена. Например, в кирпичном цехе Троицкого промкомбината, который в 1957 г. вынужденно приобрело товарищество «Красный кустарь», глину для кирпичей... месили ногами! [45]. Чтобы привести цех в порядок, потребовались немалые инвестиции из кооперативного фонда долгосрочного кредитования. Как видим, когда у чиновников появлялось желание (и возможность!) сбросить с баланса нерентабельные производства, за руководство которыми они несли персональную ответственность, идеология отступала на второй план. И, напротив, под благовидным предлогом организационных перестроек и оптимизации управления государство изымало средства из промкооперативной системы и направляло их в другие, более важные с его точки зрения сферы. Руководствуясь этими соображениями, Российское правительство в июле 1957 г. решило сосредоточить все городские заготовки вторичного сырья в промко-оперативной системе. Челябинская контора Главвтор-сырья перешла в ведение облпромсовета, которому удалось развить этот вид деятельности. Планы закупа и отгрузки вторичных материалов постоянно перевыполнялись, себестоимость заготовок снижалась. Контора ежеквартально приносила прибыль свыше 100 тыс. руб. Летом 1960 г. за отличные показатели ее представили к республиканской премии [46. С. 40; 47]. Очередное нововведение, предложенное Рос-промсоветом, в июле 1958 г., заключалось в прекращении полномочий Челябинского городского промыслового совета и передаче опекаемых им артелей во вновь организованный областной промсоюз бытового обслуживания. Предполагалось, что это повысит уровень предоставляемых южноуральцам услуг. Через полтора года облисполком усмотрел параллелизм в работе двух руководящих структур - облбытпром-союза и облпромсовета, и настоял на роспуске упомянутого союза [48]. Наряду с реорганизациями, инициируемыми центром, изменения в системе проводились и самими кооператорами. Существовала необходимость специализации производственных единиц. С этой целью осенью 1953 г. из многопромсоюза в лесхимпромсоюз перевели товарищество «Красный Октябрь» (г. Аша), поскольку основным в его деятельности являлась деревообработка. В швейкожсоюз из металлопромсоюза перебросили артель «Родина» (г. Усть-Катав), ввиду того, что большая часть ее валовой продукции приходилась на пошивочный цех. Освободившись от непрофильных подразделений и улучшив снабжение сырьем и материалами, эти предприятия уже в следующем году смогли внедрить поточный метод производства. Весомым основанием для перемен являлась малочисленность персонала или дублирование ассортимента. Так были слиты товарищества «им. Островского» и «им. Осипенко» (г. Миньяр), «Урал» и «1 мая» (г. Сим), «Металлобытремонт» и «Гончар» (г. Челябинск). В последнем случае (1959 г.) решающим обстоятельством стали ветхость цехов в одной артели и наличие свободных площадей для расширения производства в другой; эффект от объединения выразился в сокращении 5 управленцев с зарплатой 11 460 руб. и экономии 25 900 руб. на внутрихозяйственных расходах. Порой вопрос о существовании кооператива возникал после рассмотрения его производственно-хозяйственной деятельности в райисполкоме. Например, объектом внимания на заседании РИКа Нязепет-ровского района в августе 1959 г. стало товарищество «Красный кустарь». Отмечалось, что план семи месяцев по валу выполнен на 86%, а по реализации - на 62% при плохом качестве продукции. Задолженность по заработной плате в 50 тыс. руб. привела к массовым прогулам, из-за чего возведение лесосушилки превратилось в долгострой. От председателя правления М. Ф. Вохмякова потребовали взыскать дебиторскую задолженность, наладить учет, улучшить организацию труда. ОПС попросили выделить артели грузовой автомобиль и трактор [49]. Если не помогала санация, убыточные предприятия закрывались. Подобная участь в 1954 г. постигла артель «Заря» (г. Юрюзань), в 1956 г. «Красный кожевенник» (г. Копейск), в 1959 г. артель «им. Братьев Буяновых» (поселок Кропачево). Их имущество распределили среди более успешных коллег [50]. Иногда процедура ликвидации длилась годами. Так, товарищество «им. братьев Буяновых» в апреле 1955 г. проверил ревизор Челябинского ОПС Н.А. Щербатов. Отчетная документация вызвала у него подозрение. В июне в Кропачево прибыли старшие инспекторы ЦПС и РПС К. Г. Гершкович и Е. В. Васильева. Выяснилось, что пользуясь попустительством руководства металлопромсоюза, группа работников (кассир, бухгалтер и кладовщик) при содействии председателя Чистякова в течение трех лет путем хищений материальных ценностей и денежных средств нанесли артели ущерб на сумму 362,1 тыс. руб. Чтобы скрыть следы преступления, они фальсифицировали баланс. Правление и ревизионную комиссию кооператива распустили, акт проверки передали следственным органам, которые арестовали подозреваемых [51]. В начале 1956 г. артель была признана неплатежеспособной. Вслед за этим последовала еще одна проверка, на этот раз комиссии Госконтроля РСФСР. Результаты оказались те же. Однако Рос-промсовет, идя навстречу просьбам местных властей и Челябинского ОПС сохранить предприятие, распорядился выдать «братьям» беспроцентную ссуду 102,8 тыс. руб. на покрытие убытков и пополнить оборотные средства на 432 тыс. руб. Однако к концу 1958 г. долг кооператива возрос до 804,2 тыс. руб. притом, что его собственные средства выражались суммой 426 тыс. руб. Роспромсовет предложил Челябинскому облпромсовету ликвидировать предприятие. Но вмешался райисполком Миньярского района (населенный пункт Кропачево находился в его ведении), посчитавший данный шаг преждевременным. Он обратился в ОПС с требованием о повторном списании с артели убытков. Решение этого вопроса было в исключительной компетенции РПС, а он уже выразил свое мнение. В конце концов, облпромсовет заручился поддержкой облисполкома и завершил дело о банкротстве [49. Л. 109, 110]. Совершенствование организационной структуры кооперативного аппарата в Челябинской области носило перманентный характер. В январе 1959 г. была предпринята попытка создания собственной правовой службы на базе юридической консультации артели инвалидов «За Родину». Просуществовав полгода, она была распущена ввиду слабой востребованности ее услуг внутри системы и на рынке. В октябре 1959 г. секторы капитального строительства, кадров и трудоустройства ОПС были преобразованы в отделы, его штатное расписание увеличилось до 72 единиц. В июне 1960 г. обком КПСС распорядился объединить весь кооперативный автомобильный транспорт в одно автопредприятие и обязал облпромсовет выделить для возведения общего гаража 100 тыс. руб., но этим планам воплотиться уже было не суждено [52]. Итак, накануне полного упразднения и безвозмездной передачи активов промкооперации в государственную собственность в Челябинском ОПС были представлены: 21 отрасль производства, 74 артели, управление снабжения и сбыта, строительно-монтажное управление, конструкторско-технологическое бюро и курсовая база подготовки кадров. На удовлетворение повседневных нужд южноуральцев работали 214 кооперативных мастерских, в том числе по индивидуальному пошиву и ремонту одежды - 44; обуви -46; трикотажа - 5; починке бытовой техники - 58; изготовлению и реставрации мебели - 5; ремонту квартир - 3. Имелась фабрика химчистки с 19 приемными пунктами, 25 фотоателье, 11 парикмахерских. В год на душу населения оказывалось услуг на 42 руб. На протяжении 1950-х гг. областные промысловые советы осуществляли сначала общее, а после ликвидации отраслевых союзов и передачи наиболее оснащенных артелей в государственную промышленность, - и непосредственное управление подотчетными предприятиями. При этом преследовалась цель «дальнейшего развития промкооперации и улучшения организационно-хозяйственного обслуживания артелей». Что касается отраслевых союзов, то вплоть до своего роспуска они занимались снабжение и сбытом. Их учреждала группа промысловых артелей, близких по роду занятий или расположенных в одной местности. Руководило союзом собрание уполномоченных представителей от каждого входящего в него товарищества. Оно же избирало правление и ревизионную комиссию. Содержание аппарата целиком возлагалось на кооперативы. Один процент от себестоимости реализованной продукции отчислялся профильному союзу, а последний половину полученных денег переводил облпромсовету. После перехода на двухзвенную систему, предполагавшую прямое подчинение артелей ОПС, расходы сократились вдвое. Очевидно, что система управления кооперативным аппаратом строилась на демократических принципах выборности и подотчетности вышестоящих органов нижестоящим. Кандидатуры руководителей промсовета и промсоюзов, в соответствии с установленным в те годы порядком, обязательно утверждались партийными комитетами, мнение которых было весомым, но не определяющим. В номенклатурный перечень должностей, контролируемый обкомом или горкомом КПСС, они не входили. Первичным звеном кооперативной сети являлась артель, деятельность которой регламентировалась уставом. Его отправной вариант был одобрен Всесоюзным кооперативным промысловым советом в 1934 г. Существовали три редакции этого документа. Первую модифицированную версию приняло I Всесоюзное собрание уполномоченных промкооперации 20-24 ноября 1950 г. Вторую подготовил Центро-промсовет 13 июля 1953 г. Третью предложил Рос-промсовет 1 апреля 1958 г. Изменения мотивировались: 1) необходимостью ограничить применение надомных форм труда, чтобы воспрепятствовать проникновению в товарищества предпринимательских элементов ; 2) регламентированием торговых операций для борьбы с хищениями; 3) повышением роли общих собраний в управлении хозяйственной деятельностью и развитии кооперативной демократии. Воспрещалось членство в разных артелях, увеличивалось минимальное число учредителей, детально прописывалось наложение санкций на провинившихся членов и апелляций по ним. Однако фундаментальные принципы организации и функционирования артели оставались неизменными. Вступать в нее могли граждане, достигшие 16 лет и внесшие вступительный и паевой взносы. В соответствии с постановлением Челябинского ОПС № 131 от 3 апреля 1958 г. вступительный взнос составлял 15 руб. Он был безвозвратным и зачислялся в основной фонд. Паевый взнос устанавливался в объеме среднего двухмесячного заработка, мог уплачиваться в рассрочку и возвращался владельцу при переходе на другую работу, мобилизации в армию или выходе на пенсию [54]. Для учеников устанавливался возрастной ценз 15 лет. Когда количество участников товарищества не превышало 300 человек, важные производственные и кадровые вопросы выносились на общее собрание, которое созывалось 1 раз в квартал. Если коллектив был более многочисленным или производственные объекты рассредоточены территориально, то правом решения наделялось собрание уполномоченных с той же периодичностью созыва. За текущую работу отвечало правление во главе с председателем, кандидатура которого после избрания выносилась на бюро райкома партии, где, как правило, получала одобрение10. Проверками текущей деятельности занималась ревизионная комиссия из 3-5 заслуживающих доверия членов, не входивших в правление. До апреля 1958 г. председатели обоих кооперативных органов проходили через процедуру тайного голосования на общем собрании. В последующем вердикты по ним выносились открытым голосованием на заседаниях правления или ревкомиссии, которые получили право выдвигать кандидатов на ключевые должности из своего состава. Разрешался наем специалистов и вспомогательных рабочих без оформления членства в артели. Их число квотировалось в пределах 20% списочного состава предприятия. Для Всероссийского союза кооперации инвалидов данное ограничение касалось привлечения здоровой рабсилы. Формы, методы, направления и интенсивность работы промысловые товарищества в значительной степени определяли самостоятельно. Опыт аналогичных отраслей государственного сектора служил им лишь ориентиром. Трудиться можно было в общей мастерской или, если имелись объективные причины (например, инвалидность, наличие иждивенцев, нуждающихся в уходе), то и на дому; шить изделие бригадным методом или на конвейере; чинить бывшие в употреблении вещи или изготавливать новые; а также выбирать степень занятости (полная, частичная, сезонная и т.д.). Размер заработка зависел не только от личных усилий каждого, но и от конечного результата деятельности коллектива. Полученный доход расходовался на уплату налогов, расширение производства, технику безопасности, пополнение страх- и культфондов, на отпускные. Пятую часть чистой прибыли при отсутствии убытков прошлых лет устав разрешал распределять между членами артели пропорционально их вкладу в общее дело, т. е. зарплате. Ее размер в промкооперации в середине десятилетия достигал, в среднем, 480 руб. и около 50 руб. в месяц приходилось на «дивиденды». К слову, председателю РПС полагался персональный оклад 4 тыс. руб., почти как республиканскому министру. Рабочие местной промышленности получали 586 руб. [18. С. 36-37; 56]. Анализ структуры, а также отношений между элементами кооперативной системы 1950-х гг. свидетельствует, с одной стороны, о снижении волевого администрирования, а с другой - о возрождении и укреплении самоуправленческих начал. Соответственно повышались требования к качеству «человеческого материала», его способности к приобретению и использованию разнообразных знаний, умений, навыков. Поэтому закономерно, что в числе важных задач кооперативных организаций в уставе называлось «повышение культурного уровня членов, воспитание из них активных и сознательных строителей коммунистического общества». С учетом реалий тех лет речь шла о совершенствовании морального и физического облика индивида, подчинении личных интересов общественному идеалу, т. е. о том, что сейчас принято связывать с «активной гражданской позицией». Эту задачу призваны были решать артельные культсоветы. Они состояли из 5-15 человек, чаще всего коммунистов и комсомольцев. В крупных предприятиях культсоветы возглавляли освобожденные работники, одновременно являвшиеся зам. председателя артели по организационно-массовой, культурно-воспитательной работе и кадрам. О значении, которое придавалось формированию духовно-нравственного облика кооператоров, говорит тот факт, что заворги получали более высокие ставки, чем занятые на производстве. Оплата их труда и формирование необходимой материальной базы осуществлялись из специального культфонда, куда поступали отчисления в размере 1,8% от объема заработной платы и часть прибыли. В каждом ОПС в обязательном порядке функционировали клубы с кружками по интересам и лекториями. Имелись библиотеки с десятками тысяч книг, музыкальные инструменты, радиоприемники, патефоны, театральные костюмы и декорации. Проводились смотры самодеятельности. Артисты-любители были востребованы на городских концертных площадках и в парках. В обязанности культсоветов входило оформление досок почета и бюллетеней производственных показателей, обновлявшихся каждые 1015 дней. Важной сферой ответственности культактива была работа среди подростков и молодежи. Тех, кто не имел законченного среднего образования, побуждали посещать вечернюю школу, получивших аттестат зрелости направляли в средние специальные учебные заведения и вузы. Большое внимание уделялось физкультурной и военной подготовке по линии спортобщества «Спартак», созданного в апреле 1935 г. и также финансировавшегося за счет средств культфонда и взносов его членов. Спортсмены-кооператоры выступали на областных и республиканских соревнованиях по легкой атлетике, волейболу, баскетболу, пулевой стрельбе, плаванию, мотокроссу, конькам и лыжам. Трудовые коллективы обеспечивали их проездными и командировочными при сохранении на период состязаний и сборов средней заработной платы. Призеров поощряли денежными премиями и путевкам

Ключевые слова

СССР, 1950-е гг, промысловая кооперация, устав промысловой артели, огосударствление кооперативной промышленности, Soviet Union, 1950s, producers' cooperation, Russian Producers Board, nationalization cooperative industries

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Пасс Андрей АркадьевичЧелябинский государственный университетд-р ист. наук, профессор кафедры политических наук и международных отношенийpass_andrey@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация. М. : Товарищество научных изданий КМК, 2008. 176 с.
Егоров В. Место и роль кооперации в цивилизационном пространстве // Вопросы экономики. 2005. № 4. С. 87-99.
История и теория кооперативного движения. URL: http://uchebnik.kz/istoriya-i-teoriya-kooperativnogo-dvizheniya/57-opyt-razvitiya-i-likvidaciya-promyslovoy-kooperacii (дата обращения: 11. 10. 2014 г.).
Япония - 2000: консерватизм и традиционализм. М. : Вост. лит., 2000. 303 с.
Патнэм Р. Чтобы демократия сработала. М. : Прогресс, 1996. 285 с.
Шанин Т. Формы хозяйства вне систем // Вопросы философии. 1990. № 8. С. 109-115.
Ханин Г. Десятилетие триумфа советской экономики // Свободная мысль - XXI. 2002. № 5. С. 72-89.
Социалистическая кооперация: история и современность. М. : Наука, 1989. 223 с.
Плановое хозяйство. 1951. № 4.
Промысловая кооперация. 1955. № 6.
История социалистической экономики СССР. Т. 6. Восстановление народного хозяйства СССР. Создание экономики развитого социализма. 1946 - начало 1960-х гг. М. : Наука, 1980. 589 с.
Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 8101. Оп. 1. Д. 831. Л. 180.
Объединенный государственный архив Челябинской области (ОГАЧО). Ф. 965. Оп. 5. Д. 125. Л. 27.
Приложения к журналу «Промысловая кооперация». 1960. № 5, 7.
Назаров П.Г. История Российской промысловой кооперации. 1932-1952. Часть VIII. Челябинск, 1994. 71 с.
Постановление СМ РСФСР «Об образовании Советов промысловой кооперации в краях, областях городах республиканского подчинения» № 868 от 22 июля 1950 г. // Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР. Т. 4. 1948-1953. М. : Госюриздат, 1958. 619 с.
Назаров П.Г. Промысловая кооперация РСФСР и экономическая политика Советского государства. 1950-1960 гг. : автореф. дис.. канд. ист. наук. М. : МГУ, 1991. 24 с.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 152. Л. 412.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 90. Л. 121.
ОГАЧО. ПФ. 288. Оп. 16. Д. 308. Л. 36.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 94. Л. 14.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 94. Л. 15, 16.
ОГАЧО. Ф. 1318. Оп. 2. Д. 105. Л. 220, 224, 225.
ОГАЧО. Ф. 493. Оп. 1. Д. 48. Л. 6, 9, 10.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 29. Л. 284.
Население России в ХХ в. : исторические очерки. Т. 2. 1940-1959. М. : РОССПЭН, 2001. 416 с.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 94. Л. 14.
Челябинский рабочий. 1954, 19 окт.
Промысловая кооперация. 1956. № 11.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 181. Л. 110.
Каменева О. «Не везет им в смерти»? - судьба инвалидных кооперативов в России. Отечественные записки. 2004. № 2. URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=17&article=856 (дата обращения: 20.01.2015).
Пасс А. А. «Другая экономика»: производственные и торговые кооперативы на Урале в 1939-1945 гг.». Челябинск : ЧелГУ, 2002. 386 с.
ОГАЧО. Ф.965. Оп. 5. Д.196. Л. 338-348.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 832. Л. 149.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 181. Л. 9.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 180. Л. 147.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 189. Л. 61.
Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 4. 1953-1961. М. : Политиздат, 1968. 775 с.
История советского рабочего класса. Т. 4. Рабочий класс СССР в годы упрочения и развития социалистического общества 1945-1960 гг. М. : Наука, 1987. 519 с.
Хронологическое собрание законов, указов Президиума Верховного Совета и постановлений Правительства РСФСР. Т. 5. 1954-1956. М. : Госюриздат, 1959. 703 с.
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 8 (1946-1955). М. : Политиздат, 1985. 542 с.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 7. Д. 132. Л. 24.
ХХ съезд КПСС 14-25 февраля 1956 г. / Стенографический отчет : в 2 т. М. : Госполитиздат, 1956. Т. 2. 560 с. М. 1956.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 210. Л. 1, 6, 7, 61, 62, 71.
ОГАЧО. Ф. 804. Оп. 15. Д. 770. Л. 18.
Промысловая кооперация. 1957. № 10.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 176. Л. 12.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 216. Л. 43.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 216. Л. 59, 60.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 122. Л. 43, 163, 236, 238.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 2115. Л. 10, 11.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 218. Л. 24-27.
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 259. Оп. 6. Д. 7810. Л. 3, 22, 113-115.
ОГАЧО. Ф. 965. Оп. 5. Д. 196. Л. 322, 323.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 65. Л. 40.
Кудрявцев А.С. и др. Экономика труда. М. : Профиздат, 1957. URL: http://www.tehly.ru/trud16.html (дата обращения: 09.01.2012).
Промысловая кооперация. 1960. № 7.
Патнэм Р. Процветающая комьюнити, социальный капитал и общественная жизнь // Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 4. С. 77-86.
Назаров П.Г. История Российской промысловой кооперации. 1932-1960. Челябинск, 1994. 132 с.
ГАРФ. Ф. 396. Оп. 1. Д. 496. Л. 303, 304.
Промысловая кооперация. 1956. № 9.
Промысловая кооперация. 1956. № 1.
Промысловая кооперация. 1956. № 8.
Промысловая кооперация. 1958. № 1.
РГАЭ. Ф. 8101. Оп. 1. Д. 29. Л. 180.
Промысловая кооперация. 1958. № 12.
Промысловая кооперация. 1960. № 7.
 Организационная структура кооперативного «бизнеса» в СССР (1950-е гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 438. DOI: 10.17223/15617793/438/20

Организационная структура кооперативного «бизнеса» в СССР (1950-е гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 438. DOI: 10.17223/15617793/438/20