К истории формирования буддийских монашеских общин среди монголоязычных народов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 444. DOI: 10.17223/15617793/444/14

К истории формирования буддийских монашеских общин среди монголоязычных народов

Рассматривается история формирования буддийских монашеских общин - сангх в контексте истории распространения буддизма среди монголов, ойратов и бурят. Целью статьи является попытка восполнить некоторые лакуны по ранней истории формирования буддийских общин на рубеже XVI-XVIII вв. Для решения поставленной цели были выявлены и изучены монголоязычные исторические летописи, монастырские уставы, сделаны выборки материалов по теме, выявлена их научная ценность для историографии буддизма в Монголии.

On the History of Buddhist Monastic Communities Formation Among Mongolian Peoples.pdf Изучение истории бурят или монголов не будет достаточно полным без учета влияния монашества на общество в целом. В связи с этим актуальным становится вопрос о появлении первых монахов и истории становления буддийской сангхи в бурятских и монгольских монастырях, который не был еще предметом исследований. Для того чтобы понять и оценить, какую роль играли в обществе буддийские монастыри в историческом континууме, следует, прежде всего, проанализировать методы и способы, которыми формировались буддийские общины монастырей. Как известно, первая община - сангха1 была создана Буддой из своих учеников, которая стала образцом для всех последующих буддийских общин. По мере увеличения числа монахов и количества монашеских общин появилась необходимость в выработке единых обязательных для всех монахов и для монашеских общин правил, которые регламентировали как распорядок внутренней жизни в монастырях, монастырской жизни в целом, так и устанавливали основные правила для принятия послушников в общину. Они были канонизированы в Винае-питаке, составляющей один из разделов буддийского канона Трипита-ки. На протяжении веков канонические сочинения Винаи оставались и остаются в неизменности, также как и основные заповеди буддизма. Что касается правил и статей уставов, то они менялись в соответствии с историческими реалиями и политическими обстоятельствами, требованиями времени, места, того или иного монастыря и страны. Со временем каждый монастырь и община стали руководствоваться и своими внутренними правилами (уставами), складывавшимися по мере становления и функционирования монастыря и его сангхи, и закрепленными в качестве общих правил, регламентировавших деятельность монастыря и его монахов. Во времена правления индийских царей Ашоки (III в. до н.э.) и Канишки (I-II вв. н.э.) началась усиленная миссионерская деятельность по распространению буддийского учения в Китае, Средней Азии и Тибете. Первыми миссионерами были индийские монахи, затем, по мере усиления и расширения их деятельности на местах, стали появляться буддийские монахи и из местного населения. В Тибете первое знакомство с буддизмом произошло еще в конце IV в., а в Центральном Тибете буддизм начал распространяться с середины VII в., когда тибетский царь Сронгцзан Гампо (627-649) женился на непальской и китайской принцессах, которые обратили его в буддизм [1. P. 103]. По их совету он послал своих сановников в Индию и Непал за буддийскими книгами и учителями. Первые буддийские мо-нахи-пандиты приходили в Тибет из Индии. Например, Шантаракшита, Падмасабхава стали первыми буддийскими миссионерами при царе, они переводили буддийские сочинения, возводили монастыри и создавали первые буддийские общины в них, принимая в ученики сыновей тибетской знати. По мере строительства монастырей число тибетских лам в монастырях быстро увеличивалось за счет пополнения тибетскими послушниками, которые по мере обучения и освоения религиозной практики принимали обеты и стали активно способствовать широкому распространению буддийского учения среди населения [2. P. 106]. В период юаньской империи, когда Тибет был завоеван Хубилай-ханом, произошло знакомство монголов с буддизмом. При нем буддизм был объявлен государственной религией, но получил он распространение только среди монгольской знати. При Ху-билай-хане прибыли первые тибетские монахи - иерархи школы Сакья - Сакья-пандита и его племянник Пагба-лама со своими учениками. При покровительстве Хубилай-хана было начато строительство буддийских монастырей в Монголии. Как конкретно проходил процесс формирования буддийского монашества, не известно. Сохранились лишь отдельные сведения в биографиях монгольских лам и в некоторых монгольских исторических сочинениях. Так, в биографии Нейджи-тойна (1557- 1653), активного проповедника буддизма среди монгольских племен, говорится: «В то время, когда только что создавалось государство маньчжуров, многие ваны и нойоны каждого хошуна пожелали подарить ламе [Нейджи-тойну] мальчиков, захваченных в плен в Китае и Корее. Когда их привезли ламе, лама сказал: "Узким головам многочисленных китайских и корейских мальчиков подойдут желтые шапки приверженцев [учения] нашего Цзонхавы. Подарок довольно хорош". Обрезал косы этим мальчикам, прибывшим из разных стран, дал каждому, согласно его желанию, восемь обетов спасения, обеты и посты гелона, гецула и банди и одел в монашеские одежды. Благодаря этому буддийская религия, стала расцветать, как полнолуние» [3. C. 77]. Таким образом, в Монголии одним из путей формирования монашества и пополнения монастырей послушниками было пополнение их за счет пленных и зависимых молодых людей. Аналогичный пример приводится и в биографии Зая-пандиты Нам-хай-Джамцо, которому за освящение ступы Кунду-лунг-убаши «отдал [Зая-пандите] насовсем десять мальчиков, которые были [предварительно] посвящены в банди, а сверх того преподнес ему 5 тысяч голов скота и много других вещей» [4. С. 45]. Эти примеры из биографий свидетельствуют о том, что помимо традиции дарения крупным священнослужителям монастырей, земель, скота, драгоценностей, сложившейся за историю существования буддизма, существовал механизм дарения людей. Так, Ундур-гэгэну Занабазару (1635-1723) при возведении в 1639 г. на престол главного монастыря тушэтухановского аймака, находившегося тогда в местности Ширэту Цаган-нур, князья преподнесли ему в дар по несколько семей из своих подданных в качестве шаби, т.е. учеников. Этим было положено начало образованию в Халха Монголии института шабинаров, преобразованного позднее в шабинское ведомство. Еще одним важным фактором формирования монашеских общин были тибетские ламы, как в Монголии, так и в Бурятии. Как сообщают монгольские летописи, Ундур-гэгэн Занабазар в 1649 г. отправился на обучение в Тибет к V Далай-ламе, который присвоил ему титул Джебдзундамба-хутухта и объявил его перерожденцем Таранаты (1575-1634), известного тибетского религиозного деятеля и ученого. В 1651 г. Занабазар вместе с большой группой тибетских лам и 50 тибетских хувараков, по некоторым источникам, их число доходило до 600 человек, вернулся в Халху: «В сопровождении учителей, шандзодбы, гэбкуя, сойбона, мастеровых и 50 тибетских хувараков в год беловатого зайца [1651 г.] вернулся в Халху, построил множество монастырей, в которых стали почитать изготовленные им изображения...» [5. С. 202]. Формированию монашеских общин и распространению буддизма среди монгольских племен, в частности, ойратских, способствовали влиятельные князья: «Весьма благодетельный ойратский доблестный нойон Теменес-Мерген-Темене приглашением Цаган-Номнин-хана [Майдари-хутухта] открыл и указал дербен-ойратам путь странствования в Тибет и усвоению подлинных тибетских номов» [6. С. 28]. Более того, они пожаловали своих сыновей в духовное сословие, что послужило примером и стимулом для подражания населению. Об этом ярко свидетельствует сообщение из биографии известного калмыцкого буддийского деятеля и просветителя Зая-пандиты Намхай-Джамцо (15991662): «.все князья дурбэн-ойратов во главе с. князем Байбагасом Баатуром дали обет посвятить в банди по одному из своих сыновей, тогда [все] другие князья посвятили в банди по одному сыну. [Лишь] князь Байбагас Баатур сказал: "Вместо моего сына пусть станет банди [Зая-пандита]"» [4. С. 40]. Об этом факте более подробно с перечислением имен князей, отдавших своих сыновей в послушники, говорится и в «Сказании о дербен-ойратах» Батур-Убуши Тюменя, и в «Сказании об ойратах» Габан Шараба (дербетский Далай-тайши, торгоутский Хо-Орлек, хошоутский Байбагас, зюн-гарский Хара-Хула, хошоутские Кундулен-Убаши и Цукер) [6. С. 29-30, 145-146]. И как пишет Габан Шараб: «И сии первые из владельцев были духовными, и сим посвящением владельческих детей в духовный сан Байбагас оказал большую услугу [религии]» [Там же. С. 146]. Более того, со временем калмыцкое духовенство «ввело не только в обычай, но и выдало за правило святости, чтобы одного из трех сыновей обязательно посвящать в духовное сословие» [7. С. 6]. Данный обычай был также распространен и среди монголов, и среди бурят. Сведений же о формировании монашеских общин среди бурят сохранилось не так много. Согласно бурятским историческим сочинениям, начальный период истории буддизма в Бурятии связан с деятельностью тибетских и монгольских лам, лам, перекочевавших из Монголии на территорию бурят: «В то время на бурятской земле не было дацанов, было только несколько ученых монахов, пришедших из Тибета, среди них. достопочтенный Ранчжун Еши-дорже, а также Данби Жалсан Балсанбо. Благодаря их чрезвычайно сердечному милосердию и появился [там] нектар благой Дхармы» [8. С. 46]. Тугулдур То-боев сообщает, что учению Будды «наставляли некоторое количество лам, явившихся из Монголии и присоединившихся до размежевания российских и китайских земель и водружения в 1727 году пограничных вех, а также и ламы селенгинских родов» [9. С. 15]. А первым настоятелем первого бурятского монастыря Балдан Брайбун стал тибетец Агван-Пунцог: «. по представлению посланного от великого государя российского доверенного сановника графа Рагузинско-го и по высочайшему правительственному решению в звании главного ламы селенгинских и хоринских дацанов был утвержден Агван Пунцок, из лам, прибывших из Тибета. Главным над хоринскими ламами был в 1752 г. утвержден. тоже тибетец дархан нансо Лубсан Шираб. В то время хоринских лам стало тридцать три» [10. С. 43; 11. С. 15], после него настоятелем становится Дамба-Даржа Заяев (1711-1776). Непосредственно широкое распространение буддизма среди бурят было начато бурятскими ламами, которые, вернувшись после обучения в монгольских и тибетских дацанах, стали усердно заниматься проповеднической деятельностью, строительством дацанов по всем бурятским землям. Распространению буддизма среди бурят способствовали и бежавшие от военных смут тибетские и монгольские ламы [9. С. 15]. А также «некоторое количество лам, явившихся их Монголии и присоединившихся до размежевания российских и китайских земель и водружения в 1727 году пограничных вех, а также и ламы селенгинских родов!» [Там же]. К числу первых бурятских лам относится Дамба-Даржа Заяев, которым был построен первый войлочный дуган и проведено первое богослужение: «Впервые совершил богослужение в войлочной юрте, собрав нескольких странствующих тибетских, монгольских и амдосских хувараков. Этот первый хурал был проведен в год водяной мыши у подножия горы, называемой Узон. Одновременно на хуралы приходили [верующие] из низовий Чикоя. Число хувараков, собравшихся с разных сторон, достигло 150. В 1741 г., год водяной собаки, после обращения к вышестоящим был утвержден так называемый комплект хувараков из 150 человек» [8. С. 41]. О том, как формировалась монашеская община Цугольского дацана, можно судить по сообщению одной из летописей хоринских бурят: «Зайсаны ближайших окрестностей Онона, Цугола и Аги - Хуяк Лубсанов и Тугулдур Тобоев устроили совещание с другими родовыми сайтами и с народом и, когда они попросили главного ламу пандита хамбо-ламу забайкальских буддистов о присылке ламы, который мог бы распространить в этой местности религию Будды, по приказу пандита-хамбо пожаловал шан-зодба Кудунского дацана Лубсан Дондоб Дандаров» [11. С. 26]. Как видно из данного сообщения, распространению буддизма среди агинских бурят способствовали как представители родовой знати, так и местное население, которые активно поддерживали все начинания и, следовательно, активно отдавали детей в послушники. Так, например, зайсан Тугулдур Тобо-ев, известный также как и автор одной из наиболее ранней и авторитетной летописи «Прошлая история хоринских и агинских бурят», отдал своего сына Галсан-Жимбу (1808-?) хувараком в Цугольский дацан. Впоследствии Галсан-Жимбав (1858 г.) был избран настоятелем Агинского дацана и прославился как ученый богослов, лингвист, переводчик с тибетского языка буддийских сочинений, автор ряда работ философского и филологического содержания, наиболее известными из которых является труд по истории астрономии и тибето-монгольский билинго-вый словарь «Светильник, разъясняющий значение правил грамматики». Более того, Тугулдур Тобоев в летописи приводит следующее важное сообщение: «В то время среди агинских бурят вообще не было никаких лам и духовных лиц, кроме одного хуварака из мужчин по имени Чойдор Пунцуков и одной ша-багансы из женщин по имени Доржима Албияхано-ва. Все прочие исповедовали шаманизм. После этого пригласили из Тугнуйского дацана Верхнеудинского округа гелуна Жамсо Бахаева и гецула Вандана Зод-боева с товарищами. В 1811 г. собрали по одному юноше от каждого, кто имел много сыновей, сделали их хувараками и впервые начали обучать их науке» [12. С. 23]. Это было написано им про начальный этап создания монашеской сангхи и начало богослужений в Агинском дацане. Можно предположить, что так было и в Цугольском дацане, да и во всех других бурятских дацанах. Чаще всего монастырские общины формировались вокруг крупных буддийских деятелей, известных своей активной проповеднической деятельностью или прославившихся своей ученостью или своими благодетельными деяниями, как в случае с упомянутыми выше Нейджи-тойном, Зая-пандитой, Ундур-гэгэном и Лубсаном Дандаровым [13. С. 85-101]. Сведения, сообщаемые в ряде бурятских, монгольских и ойратских исторических сочинений, свидетельствуют о наличии сложившейся традиции, согласно которой активное участие в распространении буддизма, строительстве монастырей и наполнения их ламами, увеличении их численности принимали представители родовой знати. По мере расширения сети монастырей и дацанов, увеличения их роли в жизни общества, ламы и монастыри стали получать определенные привилегии и законодательную поддержку. В правовые сборники бурят и монголов включаются статьи, направленные на поддержку буддизма и лам, тем самым юридически оформляя их статус. Ламы разных степеней и должностей приравнивались светским рангам, освобождались от воинской повинности и налогов. Постепенно буддийская церковь с духовенством превратились в мощный социальный институт, ставший неотъемлемой частью монгольского и бурятского общества. ПРИМЕЧАНИЕ 1 Сангха (санскр. sangha, тиб. dge 'dun) - община буддийских монахов, одна из трех буддийских драгоценностей (санскр. Триратна, тиб. гончоксум, монг. yurbanerdeni), жизнь которых регламентируется монашескими правилами, изложенными в Винае. В тибетском буддизме добавилась 4-я драгоценность - лама-учитель. Для создания полноправной сангхи должно быть не менее 4 монахов-лам (dge-slong, санскр. бхикшу), принявших все монашеские обеты.

Ключевые слова

буддийские монастыри, буддийская община, монашество, ламы, история буддизма в Тибете, Монголия, Бурятия, монголоязычные народы, Buddhist monasteries, Buddhist community, monks, lamas, history of Buddhism in Tibet, Mongolian peoples

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ванчикова Цымжит ПурбуевнаИнститут монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения Российской академии наукд-р ист. наук, гл. науч. сотр. Центра восточных рукописей и ксилографовvanchikova_ts@mail.ru
Аюшиева Ирина ГармаевнаБурятский государственный университетканд. ист. наук, доцент кафедры истории и регионоведения стран Азииaig1973@mail.ru
Всего: 2

Ссылки

Sarat Chandra Das. Buddhism and written language in Tibet // Encyclopaedia of Tibet. Vol. 4. Religious heritage of Tibet / ed. by S.K. Sharma, Usha Sharma. New Delhi: Anmol Publications PVT LTD, 1996. 258 p.
Waddell A. Rise, development and spread of Lamaism // Encyclopaedia of Tibet. Vol. 4. Religious heritage of Tibet / ed. by S.K. Sharma, Usha Sharma. NewDelhi: AnmolPublications PVT LTD, 1996. 258 p.
Пурбуева Ц.П. «Биография Нейджи-тойна» - источник по истории буддизма в Монголии. Новосибирск : Наука, 1984. 112 с.
Норбо Ш. Зая-пандита (Материалы к биографии) / пер. со старописьменного монг. Яз. Д.Н. Музраевой, К.В. Орловой, В.П. Санчирова. Элиста : Калмыц. кн. изд-во, 1999. 335 с.
Галдан. История монголов, именуемая «Эрдэнийнэрихэ». Исследование и комментированный перевод на русский язык П.Б. Балданжапова, Ц.П. Ванчиковой / Введение, подготовка к публикации, редактирование перевода, дополнения к комментариям, перевод глав 45-47 Ц.П. Ванчиковой // Monumenta Historica Instituti Historiae Academiae Scientiarum Mongoli. Tomus IX, Fasc. 1. Улан-Батор ; Улан-Удэ, 2012. 442 с.
Калмыцкие историко-литературные памятники в русском переводе. Элиста : КНИИЯЛИ, 1969. 203 с.
Карагодин А.И. Калмыцкое духовенство в XVII - первой половине XIX вв. // Вопросы истории ламаизма в Калмыкии. Элиста : Изд-во КНИИИФиЭ, 1987. 132 с.
История бурятского буддизма. Письменные источники: транслитерация, перевод, комментарий и исследование Ц.П. Ванчиковой. Улан- Удэ : Изд-во БНЦ СО РАН, 2006. 146 с.
Тобоев Тугулдур. Прошлая история хоринских и агинских бурят // Бурятские летописи. Улан-Удэ, 1995. С. 5-36.
Юмсунов Вандан. История происхождения одиннадцати хоринских родов // Бурятские летописи. Улан-Удэ, 1995. С. 36-102.
Бурятские летописи / сост. Ш.Б. Чимитдоржиев, Ц.П. Ванчикова. Улан-Удэ, 1995. 197 с.
Пүрэвжав С. Монгол дахьшарынхураангушуух. Улаанбаатар, 1978. 288 с.
Ванчикова Ц.П. Тибетские и монгольские источники о деятельности первых настоятелей Цугольского дацана // Культура Центральной Азии: письменные источники. Улан-Удэ, 2000. Вып. 4. С. 85-101.
 К истории формирования буддийских монашеских общин среди монголоязычных народов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 444. DOI: 10.17223/15617793/444/14

К истории формирования буддийских монашеских общин среди монголоязычных народов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 444. DOI: 10.17223/15617793/444/14