Ответы писателей на анкеты массовых периодических изданий начала XX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 447. DOI: 10.17223/15617793/447/1

Ответы писателей на анкеты массовых периодических изданий начала XX в.

На широком источниковедческом материале анализируется жанр анкеты, а также ответы на вопросы анкет в системе прессы начала XX в. В первой части прослеживается появление опросов на различные темы, сопоставляются автобиографии писателей в книге Ф.Ф. Фидлера, написанные как ответы на предложенные составителем сборника вопросы. Во второй части статьи рассмотрены ответы А.М. Ремизова на анкеты «Биржевых ведомостей» и «Огонька». В работе воспроизведены ранее не публиковавшиеся ответы писателя на опросы массовых периодических изданий.

Writers' Answers to the Questionnaires of Mass Periodicals at the Beginning of the 20th Century.pdf В начале XX в. анкета, как жанр газетно-журнальной публицистики, получила довольно широкое распространение в прессе Российской империи: публикациям с вопросами на самые общие темы, с ответами ярких представителей разных слоев общества отводились лучшие полосы иллюстрированных еженедельников и газет, ими «украшались» рождественские и пасхальные номера. В ряде периодических изданий появилась традиция в конце календарного года воспроизводить ответы известных политиков, литераторов, композиторов, художников и других представителей интеллектуальной и политической жизни России на тривиальные вопросы. «Что запомнилось Вам больше всего в уходящем году?», «Выскажите свои пожелания в Новом Году?», «Каковы Ваши творческие планы?» - на эти и многие другие вопросы предлагалось ответить в опросах массовых периодических изданий. Жанр анкеты был нов для отечественной прессы XX в. В «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» анкете не отведено даже отдельной дефинитивной справки, вместо нее - переадресация на статью «Сведущие люди», в которой поясняется: «для выяснения фактического положения какого-либо вопроса или для оценки проектируемых мероприятий, особенно в области экономической и социальной, правительства прибегают к опросу людей, наиболее осведомленных или непосредственно заинтересованных. В Западной Европе такого рода опросы С людей назыв обследованиями, или анкетами (enque te). Классической страной анкет является Англия» [1. С. 205-206]. Сложно сказать, когда и в какой газете появились первые анкеты, но очевидно, что этот жанр только входил в пространство русской прессы начала XX в. Журналисты анкетировали самых разных представителей российского общества - политиков, дипломатический корпус, военных, членов Государственного совета и Государственной думы, философов, ученых, юристов, промышленников и финансистов. Но, конечно, чаще всего опросы проводились среди литераторов. Это объясняется, с одной стороны, тем, что литература была важнейшей частью периодики начала XX в., а с другой - именно поэты и прозаики пытались ответить наиболее оригинально на тривиальные вопросы. Более того, в ряде случаев ответы на некоторые вопросы разрастались в небольшие нарративы. Существует несколько примеров, когда результаты опроса были представлены серией отдельных аналитических статей (например, анкета об «Англии»)1. Нередко ответы на анкеты перерастались в полемики с развернутыми объяснениями по поставленному вопросу. Опубликованные в газетах и журналах начала XX в. ответы на различные анкеты дают историкам литературы сложный и разнообразный материал, требующий упорядочения. Анкета в газете фактически представляла собой редуцированную форму интервью. «Беседа», как чаще на рубеже XIX-XX вв. обозначали этот жанр, имела широкое распространение и была крайне популярна. Во многом это было связано с возросшим интересом к частной жизни и к мнению публичных людей. Опросы вслед за интервью также приобретают широкий отклик у массового читателя. Особенно это относилось к тем случаям, когда анкета приобретала широкое общественное звучание или касалась остросоциальным тем. Показатель в этом отношении - опрос, организованный К.И. Чуковским в газете «Свобода и жизнь» об отношении революции к искусству. Анкета получила широкий резонанс, а Чуковский даже планировал присланные ответы и реакцию публики объединить в аналитическую лекцию. В письме к Е.А. Ляцкому критик так передает реакцию на организованный им опрос: «Недели три назад я от скуки затеял в газете анкету об отношении революции к искусству. Успех оказался неожиданный. Мало того, что Репин, Андреев, Станиславский, Альбов, Арцыбашев, Брюсов и т.д. - откликнулись на анкету, - в изобилии отозвался читатель. В день получалось по 25, по 20 писем на эту тему. Документы чрезвычайно интересные. Вот об этой-то анкете я и стану читать лекцию» [18. С. 109]. Именно литераторам своими неординарными ответами удавалось превратить опросы в полижанровые образования, раскрыть синтетическую природу только входившей в литературный процесс формы. Ответы на опросы массовых изданий в ряде случаев представляют собой небольшие рассказы, полемические и аналитические статьи, анекдоты, травелоги и пр. Вероятно, оценив потенциальные возможности этого жанра, известный коллекционер Ф.Ф. Фидлер прибегает именно к анкете для подготовки книги «Первые литературные шаги: Автобиографии современных русских писателей» [7]. Авторам, биографии которых планировалось включить в издание, предлагалось ответить на 25 вопросов анкеты, «в любой форме и не на все пункты опросного листа» [Там же. С. 3]. Среди вопросов были следующие: «Наследственность (прямая или атавистическая) писательского дара. -Любовь к литературе и степени начитанности того или другого из родителей», «Лица, благоприятствовавшие и препятствовавшие развитию литературного таланта», «Обстановка жизни в детстве и молодости», «Первое напечатанное произведение. - Когда? Какое?» и пр. По этому трафарету были выстроены 54 автобиографии, среди них ответы А.А. Блока, С.Н. Гусева-Оренбургского, Г.И. Чулкова, О. Дымова, М.А. Волошина, А.А. Измайлова, М.Н. Альбова, И.И. Ясинского, Н.А. Тэффи, А.М. Ремизова, И.А. Бунина и др. Подготовленная Фидлером книга по сей день является важнейшим источником сведений об известных и забытых на сегодняшний день авторах. Научные биографии прозаиков, поэтов и публицистов, вошедших в фидлеровский компендиум, не обходятся без ссылок на это издание. Представленные в книге ответы крайне разнообразны: в одних демонстрируется четкое следование опросному листу (автобиографии И.Л. Леонтьева-Щеглова, А.А. Измайлова, В.А. Тихонова и пр.), другие ответы даны в произвольной форме, и в них сложно уловить ответ даже на несколько вопросов из списка (например, автобиография Г.С. Петрова, Л. Андреева, К.В. Лукашевич и др.). Последние даже сложно отнести к автобиографиям - скорее это рассуждения о встречах, знакомствах, детские впечатления. Собранные Фидлером автобиографии демонстрируют, насколько далеко отходили от заданных рамок поэты и прозаики в ответах на конкретные вопросы, в то же время они указывают и резервы, заложенные, казалось бы, в формальном, жанре газетно-журнальной публицистики. Важное место анкетам отводилось на страницах газеты «Биржевые ведомости» и в приложениях к этому изданию - еженедельниках и ежемесячниках «Новая иллюстрация», «Огонек», «Новое слово». В анкетах названных органов печати участвовали без преувеличения все известные литераторы эпохи: А. Блок, Вяч. Иванов, В.Я. Брюсов, Л. Андреев, З.Н. Гиппиус, а также многочисленные поэты и беллетристы второго и третьего ряда. Отношение к анкетам среди литераторов было неоднозначным: встречается как резко негативное отношение к этому жанру, так и лояльное. В своей неопубликованной записной книжке «Дела и люди» критик А.А. Измайлов приводит такой анекдотический случай: «Б анкета в Пб газ "Как вы представляете черта?" Кот-ляр не для печати ответил интервьюеру: -В виде Савиной»2. В этом ответе Н.А. Котляревского заложено не только его ироничное отношение к известной актрисе, но, безусловно, и к новому явлению в информационном пространстве. Нередко глупые и бессмысленные вопросы становились причиной отказа участвовать в том или ином опросе. Например, не согласившемуся высказать пожелание «России к наступающему году» В.Я. Брюсову (анкета проводилась редакцией «Огонька» в декабре 1909 г.), критик Измайлов, оправдываясь, писал: «Анкета - дело плевое и мне чужое. Я так и думал, в сущности, что Вы не ответите, ибо вопрос был уж очень глупенький, -для детей младшего возраста, - и писал Вам, просто очищая совесть»3. Будучи сравнительно новым явлением в журналистике, анкета вызывала у многих литераторов отрицательные эмоции, а к участию в этом жанре некоторые относились негативно. В. В. Розанов, например, ответил лишь однажды на анкету «Огонька» 1910 г., в которой известные общественные деятели высказывали свои пожелания в Новом 1910 г.4 На очередную просьбу А.А. Измайлова, литературного критика и заведующего «Литературным отделом», ответить на вопрос «какая литературная работа сейчас занимает Вас», публицист «Нового времени» написал: «Только из почтительности "к брату моему" хотел вам написать о "замышляемом", но потом ".отрекся от ветхого мира." и пишу другое. Друг Саша: будем старыми семинарами из Вологды, из Костромы, и не побежим за нечестью, кая обложила литературу в виде анонсов и анкет» [8. С. 149]. А.М. Ремизов, выдающийся стилист и яркий представитель русского литературного модернизма, был активным автором анкет столичных массовых изданий начиная с 1911 г., когда у него установились личные контакты с заведующим литературным отделом газеты «Биржевые ведомости» А.А. Измайловым5. Дебютным ответом прозаика был отклик на анкету, открывающую первый номер «Огонька» за 1912 г. В своем опросе редакция еженедельника намеревалась «дать своим читателям сообщение о том, какою работою и какими замыслами заняты наиболее интересные представители нашей литературы» [8. С. 340]. Ремизов с осторожностью воспринял приглашение к участию в анкете, отсылая свой ответ, он отметил: «Очень мне трудно говорить о предположениях. Как-то страшно произносить слова о том, что еще только делается, и не знаешь, сделается ли. О содержании начатых произведений я совсем не могу говорить. "В разрядку" ставлю слова, намекающие о содержании моих работ» [Там же. С. 341]. Ответ Ремизова был опубликован, в нем сообщалось: «В начале 1912 г. издательство "Шиповник" выпускает VI и VII тома собрания сочинений, куда входят сказки, легенды и пьесы действа. Все произведения мои в этом издании выходят в новой редакции. Редактирование берет много времени. Закончив русалью "Лейлу" - музыка А.К. Лядова, подготовляю новый балет, материал для которого беру из русских апокрифических сказаний. Изучая отреченные повести наши и западные легенды, остановился на видениях для картины из этой области. Готовлю бытовую повесть» [10. С. 17]. Отметим также, что в этом опросе приняли участие: В.Г. Авсеенко, К.С. Баранцевич, П.Б. Бобо-рыкин, А.А. Блок, А.Н. Будищев, А.А. Волынский, А.А. Измайлов, Вас.И. Немирович-Данченко, И.Н. Потапенко, В.Я. Светлов, Ф.К. Сологуб, Ф.Н. Фальковский, В.А. Тихонов, Е.Н. Чириков. Анкеты «Биржевых ведомостей» и ее приложений были крайне разнообразны и именно в этих органах печати в начале XX в. сложились определенные традиции, связанные с этим жанром. Так, ежегодно в журнале «Огонек» проводился опрос, участников которого просили высказать свои пожелания к Новому году. Ответы литераторов непременно сопровождались факсимильными воспроизведениями из личных подписей. В конце августа - начале сентября в еженедельнике проводилась массовая анкета, в которой писателей, артистов и художников просили ответить на вопрос: «Как они провели лето?». Ответы на этот опрос сопровождались фотографиями мест летнего отдыха. Типовые редакционные письма сопровождались убедительной просьбой к авторам прислать летние фотоснимки, причем как можно более необычного содержания. Впоследствии в 1911-1915 гг., ответы на эту анкету из односложных реплик трансформировались в развернутые, на целую полосу, фоторепортажи о летнем отдыхе того или иного писателя. Иногда такие материалы публиковались без привязки ко времени года, но выходили целой серией. В ряде случаев ответы на подобные анкеты следует рассматривать как мини-травелоги. Показателен в этом отношении отклик А.М. Ремизова на анкету 1912 г., где он подробно описывает свои передвижения по центральной России [11. С. 6]. В своем ответе прозаик отмечает встречи со «странниками Божьими», пишет о крепких русских людях, «что не продадут Россию за какую копейку», о жизни в «Бобровке, в усадьбе у А.А. Рачинской». Здесь же пишет о Костроме и Ипатьевском монастыре, об увиденных там «Псалтыри Годуновской с миниатюрами работы изумительной русских мастеров наших» и т.д. Подобные емкие ответы являются на сегодняшний день важнейшими источниками сведений, позволяющими почерпнуть из них историкам литературы конкретные биографические факты, а также сопоставить их с определенными художественными замыслами. А.М. Грачева, высоко оценивая содержание ответа прозаика, отмечает: «Летом 1912 г. Ремизов совершил путешествие по русской провинции, оказавшее большое влияние на формирование идейно-художественной концепции нового произведения»6. Помимо этого опроса Ремизов также принял участие в анкете «Биржевых ведомостей» 1912 г., в которой литераторы высказывали свое отношение к самоубийству [13. С. 9-10]; в анкете о бойкоте немецкой литературы [14. С. 3]. Вместе с другими выдающимися прозаиками и поэтами ответил на опрос, посвященный критике, разросшийся в развернутую полемику [15. С. 4]. В «Биржевых ведомостях» существовал ряд предновогодних традиций. 25 декабря выходил рождественский номер, без политических и экономических новостей. В номер приглашались известные литераторы с разными произведениями (рождественская тематика, впрочем, была не обязательна); публиковались святочные рассказы. В конце декабря или начале января редакцией проводились праздничные анкеты. И если такие опросы конца 1900-х гг. предполагали сжатый и публицистичный ответ, то после 1910-х гг. можно наблюдать определенную тенденцию в развитии этого жанра, а именно: анкетировался дольно узкий круг авторов, а ответ на вопрос предполагал художественный простор для участников - что и вылилось в беллетри-зованные и яркие отклики. Наиболее интересным, как нам кажется, было участие Ремизова в двух предновогодних анкетах. Это анкета 1912 г. «О таинственном» [16. С. 4] и анкета 1914 г., в которой задавался вопрос «Отказаться ли от елки?» [17. С. 4]. В декабре 1912 г. «Биржевые ведомости» опубликовали реплики «писателей, артистов, художников» о таинственном. Ответы были предуведомлены вступлением редакции: «Рождественские святки - время по преимуществу россказней из мира таинственного, мистического. Внося свою лепту в этот традиционный обычай, редакция и дает ниже несколько свидетельств о таинственном в жизни наших известных писателей, артистов, художников, слово которых сомнению не подлежит» [16. С. 4]. Свои ответы прислали: беллетрист П.П. Г, критик С.А. В, Тэффи, И.Н. Ходотов; драматург П.М. Н, Ф. Сологуб, И.А. Гриневская. А.М. Ремизов прислал развернутый ответ: «Тот год выдался не легкий, дни -заботливы и тревожны, часы - тяжки, минуты - безумны. Поздно вечером, помню, вернулся я из театра, засветил свет у себя в комнате, присел к столу и думал, много о чем думал и так, не сказал бы, что минуту только что думалось, о людях думал, о книгах, о России нашей, о русском нашем и о тех, душа о ком болит. Перебивая мои мысли, заговорил кто-то, и странно, не по-русски, по-английски заговорил. это домовой наш, его голос, я сейчас же узнал. Я никогда не видал его, одно знаю, живет он в моей комнате на левом валике дивана под волчьей шкурой. Странно, такой русский и так заговорил вдруг! Но меня уж другое мучило: слово, которое повторял домовой, обидное, гнусное такое мучило меня, и я хотел резко ответить ему, но сдержался и сказал, как сказал мудрец: - Эх, хозяин, еще хорошо, что не все ты про меня знаешь, а то и не так бы меня назвал! Домовой замолк, ничем не отзывался. А я встал, чтобы идти из комнаты, и остановился: на диване на правом валике, на козлиной шкуре вдруг поднялось что-то, так чучела серая и как будто с длинными заячьими ушами. Я нагнулся посмотреть поближе и отступил: да вовсе это не уши заячьи, это глаза торчали, глаза ушами заячьими подымались с лица над головою, и свет разгорался в них, зеленоватый, разгораясь волной, сновал. Ничего не говорил глазатый, ни о чем не спрашивал меня, и только смотрел, а свет волной катил из его налитых глазатых, глаз - так и смотрел, так и светил, и все, кажется, и тайники самые подсердечные мои светил. Волны вились, плыли, тонкими нитями кружились, плыли все ближе и ближе, и я увидел, не шелковинки тонкие, острейшие иголки и неизбежные тянулись ко мне, мучили меня мертвой тоской. И подошла волна, кольнула - прямо сюда кольнула меня, вот сюда, где так мне больно было в тяжкие часы, в мои безумные минуты. Я перекрестился - и выскочил вон» [16. С. 4]. Посылая ответ на эту анкету Ремизов дал несколько наставлений критику Измайлову (письмо от 26 декабря 1912 г.): «Послал я Д.И. Бразулю-Брушковскому о таинственном. И прошу Вас, Александр Алексеевич, скажите в редакции, чтобы не вымарывали слов моих: я старался кратко, сжимал -больше невозможно. Вышла страница - 1 724 буквы» [8. С. 353]. Это письмо, безусловно, свидетельствует о том, какое значение придавал Ремизов своему участию в этой анкете. Этот емкий отклик прозаика сложно отнести к публицистическому ответу. Здесь мы имеем дело с художественной миниатюрой, подобной тем, которые Ремизов называл «завитушками». Некоторые из таких завитушек впоследствии становились частью его романов-коллажей, отдельные - вошли в книгу «Крашеные рыла. Театр и книга». Впрочем, этот текст не был включен Ремизовым в какую-либо из его книг. Судьба ремизовского ответа на новогоднюю анкету 1914 г. «Отказаться ли от елки?» была интересней [17. С. 4]. «- Тому ревнителю старины и чистоты обрядов русских, воспылавшему реяностью проглотить рождественскую елку со всеми сучьями, скажу, что по букве он прав, но в духе заблуждается. Русскому народу также известны еще из древности жертвенное возжжение свечей на деревьях - Ильинская пятница. Но ни у простого народа, ни в старинных домах старого уклада нет такого рождественского обряда, чтобы в святые вечера зажигать елку. Да и в писании нигде про это не говорится. И вот по себе скажу - наставленный по московской старине нашей, я не знал в детстве никакой рождественской елки, Коляду знал, знал и еще, главное, знал я свечи, и с ними, горящими на белой полке перед образами, проходят первые воспоминания мои о святом вечере. И совсем уже взрослым я увидел в первый раз елку - ее зажгли у нас после всенощной в рождественский сочельник - и помню, меня поразили тогда ее свечи, так памятные мне и такие жаркие, а когда разглядел я, что горят свечи на крестиках елки, я понял крестный символ елки - крестного дерева, а когда узнал о нашем свадебном обряде - о елке «девьей красоте». и до чего это проникновенно, елка - "де-вья красота" - дева днесь Пресущественного рождает... Когда все это я увидел и почувствовал, и принял ее, как нам родное и благословил ее моим русским сердцем» [17. С. 4]. Этот текст под заглавием «Завитушка» был включен Ремизовым в книгу «Крашеные рыла. Театр и книга». Подобные прецеденты были в практике писателей начала XX в. Например, Изабелла Гриневская несколько своих ответов на анкеты включила потом в неопубликованную книгу мемуаров. Обращение к анкете, несмотря на незначительность этого жанра, дает довольно богатый историко-литературный материал. Опросы самой разной тематики приобрели в начале XX в. большую популярность. Отношение к ним было разным, но так или иначе в анкетах поучаствовали практически все ведущие литераторы начала XX в. Потенциальные возможности этого жанра, его природу, следует признать более сложными, простота порой односложных ответов кажущаяся. Писатели и поэты своими ответами на анкеты превратили их в полифонию нарративов. Посредством своих ответов известные прозаики и поэты использовали возможности этого жанра сопоставимого с интервью для непосредственного общения со своими читателями, донося до общественности свое мнение по разным вопросам. В рамках одного опроса можно встретить отклики самой разнообразной жанровой природы: от анекдота до небольшого рассказа. С анкетой связана и эпистолярная культура: типовые письма с приглашением принять участие в опоросах являются неотъемлемой частью бытования этого жанра в начале XX в. Различные опросы, являющиеся частью массовой периодики, способствовали зарождению целой полиграфической традиции: в журналах и газетах анкеты украшались определенным образом, нередко сопровождались иллюстрациями, фотографиями, факсимильными подписями участников. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Речь идет об анкете «Биржевых ведомостей», в которой был задан вопрос: «Считаете ли Вы необходимым формальный союз России и Англии?». Анкета рассылалась 8 января 1915 г., см. сохранившийся экземпляр типового письма [2. С. 252]. Ответы на анкету были присланы в виде развернутых статей, которые публиковались в январе 1915 г. Это аналитическая статья П. Виноградова «Англия и Россия» [3. С. 2]; работа профессора В.Н. Сперанского «Английские симпатии к России» [4. С. 3]; фельетон Ф. Сологуба «Мировая громада» [5. С. 3]; также высказали свое отношение к Англии по телефону граф И.И. Толстой и князь Е.Н. Трубецкой [6. С. 3]. 2 Альбом: Измайлов А.А. Дела и люди. (Заметки современника) // Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 227. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 47. 3 Переписка А.А. Измайлова и В.Я. Брюсова (1909-1917) / вступ. ст., подгот. теста и примеч. Э.К. Александровой [8. С. 149]. 4 Ответ публициста на эту анкету был кратким: «Побольше хлеба и поменьше крови» [9. С. 25]. 5 Об их взаимоотношениях см.: Переписка А.А. Измайлова и А.М. Ремизова (1911-1918) [8. С. 315-384]. 6 См.: [12. С. 106]. Републикацию ответа Ремизова, помещенного в газете «Биржевые ведомости», см.: [8. С. 353]. В газете была опубликована сокращенная версия отклика Ремизова. Автограф сохранился в архиве Ю.Г. Оксмана в РГАЛИ (Ф. 2567. Оп. 2. Ед. хр. 92. Л. 16-17), его публикацию с зафиксированной редакционной правкой см. в [12. С. 102-104].

Ключевые слова

анкеты, Ремизов, Измайлов, «Биржевые ведомости», «Огонек», критика, социология, questionnaire, Remizov, Izmailov, Birzhevye Vedomosti, Ogonyok, critic, sociology

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Александров Александр СергеевичИнститут русской литературы (Пушкинского Дома) Российской академии наукканд. филол. наук, науч. сотр. Блоковской группыaspiros.83@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона. Т. XXIX. С. 205-206.
Федор Сологуб и Ан.Н. Чеботаревская: переписка с А.А. Измайловым / публ., вступ. ст. и примеч. М.М. Павловой // Ежегодник Рукопис ного Отдела Пушкинского Дома на 1995 год. СПб., 1999. С. 194-293.
Виноградов П. Англия и Россия // Биржевые Ведомости. Утр. вып. 1915. 15 янв. (№ 14612). С. 2.
Сперанский В.Н., проф. Английские симпатии к России // Биржевые Ведомости. Утр. вып. 1915. 16 янв. (№ 14614). С. 3.
Сологуб Ф. Мировая громада // Биржевые Ведомости. Утр. вып. 1915. 28 янв. (№ 14638). С. 3.
[Толстой И.И. и Трубецкой Е.Н., кн.]. Англия и Россия // Биржевые Ведомости. Утр. вып. 1915. 1 янв. (№ 14586). С. 3.
Первые литературные шаги: автобиографии современных русских писателей / собр. Ф.Ф. Фидлер. М., 1911. 268 с.
А.А. Измайлов: Переписка с современниками / сост., вступ. ст. А.С. Александрова; преамбулы, подгот. текста и коммент. А.С. Алексан дрова, Э.К. Александровой, Н.Ю. Грякаловой. СПб., 2017. 738 с.
На пороге нового года: (Какие благожелания шлют России на 1910 год) [анкета] // Огонек. 1910. № 1. С. 16-25.
Над чем работают писатели? // Огонек. 1912. № 1. С. 19-21.
[Б. п.]. В литературном мире: Осенний слет // Биржевые ведомости. Веч. вып. 1912. 5 сент. (№ 13127). С. 6.
Грачева А.М. Алексей Ремизов и древнерусская культура. СПб., 2000. 333 с.
«Самоубийство» [анкета] // Биржевые ведомости. 1912. 27 апр. Утр. вып. № 12908. С. 6; То же: Новое слово. 1912. № 6. С. 9-10.
Русские писатели о немецком бойкоте литературы [анкета] // Биржевые ведомости. Веч. вып. 1914. 24 авг. (№ 14331). С. 3.
Следует ли авторам отвечать критике? [анкета] // Биржевые ведомости. 1915. Веч. вып. 6 дек. (№ 15254). С. 4.
Таинственное: Писатели и артисты о загадочном в их жизни [анкета] // Биржевые ведомости. 1912. Веч. вып. 29 дек. (№ 13321). С. 4.
Отказаться ли от елки? [анкета] // Биржевые ведомости. Утр. вып. 1914. 15 дек. (№ 14556). С. 4.
Чуковский К.И. Собрание сочинений: в 15 т. Т. 14: Письма (1903-1925) / вступ. ст. Е. Ивановой; сост.: Е. Иванова, Л. Спиридонова, Е. Чуковская; общ. ред., подг. текстов и коммент. Е. Ивановой и Е. Чуковской. 2-е изд., электронное, испр. М., 2013. 688 с.
 Ответы писателей на анкеты массовых периодических изданий начала XX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 447. DOI: 10.17223/15617793/447/1

Ответы писателей на анкеты массовых периодических изданий начала XX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2019. № 447. DOI: 10.17223/15617793/447/1