Парадигматическое измерение политической идеологии: модерн | Вестн. Том. гос. ун-та. 2007. № 301.

Парадигматическое измерение политической идеологии: модерн

Идеология рассматривается сквозь призму парадигмы Модерна, которая господствовала в политической науке в начале ХХ в. Пристальное внимание уделяется вопросам конструирования языкового значения идеологических явлений.

Paradigmatical dimension of political ideology: Modern .pdf Идеология посредством языка конструирует новую реальность, диагностируя реальность повседневной жизни. Диагностика как неотъемлемая часть реализации идеологического процесса метастазируется на все сферы общественной жизни, которые можно описать и понять с помощью языка. Сконструированное языком значение отдельных слов и выражений и прошедшее процесс сложной рефлексии перетекает в сферу политико-лингвистической парадигмальности. Парадигмальность в контексте политической лингвистики рассматривается в русле методологических установок, заложенных в анклав структурной лингвистики (Ф. Де Соссюр, Р. Барт). Для Р. Барта парадигматический объект характеризуется тем, что он связан с другими объектами своего класса отношением сходства или несходства для того, чтобы мы могли видеть различия между ними [1. С. 256]. Человек как рефлексирующий субъект выделял в реальности некоторые контуры пространства объектов, которые Ролан Барт называл "единицами" [1. С. 256], чтобы наделить их актуальным смыслом. Актуализация невозможна без процесса деконструкции имеющегося смысла объекта (слова в тексте и высказывания в речи), а затем его вторичной реконструкции. Фердинанд де Соссюр стигнифицирует этот процесс как моделирование по схеме "или - или" [2. С. 76]. Также структура модели предполагает, что значение объекта имеет множественную природу (два и более смысла). В отличие, например, от парадигмы синхронии, где порождающиеся смыслы развиваются "по закону амебы". Этот факт объясняется тем, что объекты как классификаторы реальности сосуществуют одновременно.В политико-лингвистической парадигме можно выделить несколько классов объектов, пропорциональных количеству условно выделяемых сфер общественной жизни:- политические объекты (президент, правительство, партия, режим);- социальные объекты (социальная группа, класс, общество, статус);- культурологические объекты (театр, опера, балет, литература, фольклор);- экономические объекты (деньги, товары, цена, спрос, предложение, капитал, олигарх, малый бизнес, кооператив).Пересечение смыслов в поле классов объектов, а также их расстановка по степени приоритетности говорят о принадлежности к единой политико-лингвистической парадигме.В современных гуманитарных науках, и в частности в политологии, принято выделять 2 крупные общенаучные парадигмы: модерн и постмодерн, различающиеся кардинально не только в методологическом аппарате, но и по хронологическим рамкам их становления.Эпоха Модерна (современности) есть совпадающая в исторических рамках и в применении методологиче-ского аппарата познания концепта идеология политико-лингвистическая парадигма. Хронологически ее становление начинается в XIX в., когда на политическую арену выходят большие идеологии - социализм, либерализм, коммунизм, консерватизм и т.д. Их действенность по отношению к субъектам воздействия (социальным группам) характеризуется отсутствием источников семантических помех. Это объясняется тем, что работы А. де Токвиля, Э. Берка, Дж.Ст. Милля, К. Маркса, Ф. Энгельса были рассчитаны на понимание людьми в их собственных социальных группах.Язык политической идеологии, заложенный в это время, Г. Маркузе называет открытым языком [3. С. 142]. Его открытость связана с различными путями развития существительных и развертывания своего содержания в противоречивых предикатах [3. С. 142]. Речь идет о классических словах-идеологемах, господствующих в политическом языке XIX в., - буржуазии и пролетариате. Если для либералов и консерваторов концептуализация буржуазии объяснялась их социальностью (буржуазия как субъект технического прогресса, освобождения, завоевания природы, создания социального богатства [3. С. 142]), то для марксистов и социалистов буржуазность несла в себе ба-зисность разрушения социальной структуры будущего общества и инструмент поглощения общего достатка.Такая открытость в идеологическом поле связана с характером языковой природы: его можно понять только в терминах неизменной ориентации на ДРУГОГО или ДРУГИХ. По мнению автора теории диалога М. Бахтина, говорящий с самого начала ждет от них ответа, активного ответного понимания [4. С. 200]. Знак выступает как активный компонент речи и текста, его значение стигнифицируется, модифицируется и трансформируется в непостоянных условиях воздействия социальных тонов и ценностей. Социальные ценности и адекватные им коннотации меняются, поэтому лингвистическое поле становится гетерогенным образованием с пересекающимся множеством конфликтных интересов. Такое множество конфликтогенных точек делает язык полем идеологической борьбы, а знаки - прямыми посредниками идеологии, без которых ценности и идеи не получили бы путевки в жизнь, оставшись мертвыми структурами.Методология М. Бахтина, основывающаяся на критике соссюровской объективной лингвистики, получила распространение в кругу советских лингвистов (В. Волошинов, Г. Винокур, А. Селищев). Все результаты исследования в области философии языка В. Во-лошинова можно свести к тезису о том, что слово - идеологический феномен par exellence [5. С. 226]. В повседневной жизни слова объединяются в высказывания, оформляются в речь, но это не индивидуальный язык, а язык социума, с которым человек может себя23идентифицировать или дифференцировать. Идентификация или дифференциация подразумевают определенную знаковость, которую В. Волошинов дефинициро-вал как общее определение всех идеологических явлений [5. С. 226].Идентифицировать СЕБЯ и ДРУГОГО можно через высказывание, которое определяет говорящий с его мировоззрением, с его оценками и эмоциями, с одной стороны, и предмет его речи и система языка (языковых средств), с другой [4. С. 195]. М. Бахтин и В. Волошинов рассматривают язык и высказывания в контексте такого направления в лингвистической мысли начала ХХ в., как абстрактный субъективизм, основным предметом исследования которого является проблема диалогичности в языковой сфере, детерминированной социологическими законами.В. Волошинов, развивая теорию языка в социологическом ракурсе М. Бахтина, пошел дальше своего учителя и выдвинул слово на первый план науки науки об идеологиях [5. С. 226]. Эта наука живет по марксистским законам детерминации: идеология - надстройка над экономическим базисом. Идеолог как носитель индивидуального сознания не является архитектором идеологической надстройки, а лишь жильцом, приютившимся в социальном здании идеологических знаков [5. С. 226]. Таким образом, В. Волошинов подчеркивает квинтэссенцио-нальность идеологии как объективной реальности, продуцированной в человеческом сознании.Методологическую трудность в определении границ объективного и субъективного советские лингвисты пытались решить с помощью инструмента внешней среды - идеологии. Индивидуальный субъективизм с объективными идеологическими установками при познании объективной реальности должен был дать лингвистике 20-х гг. ХХ в. в СССР образец чистой науки об идеологиях.Позитивистское отношение к действительности распространялось и на людей повседневности. При прочтении идеологических текстов, которые были, поутверждению Г. Винокура, простыми, как мычание [6. С. 79], повседневному человеку не надо было задумываться: переход от восприятия к действию был скорым. Увеличение амплитуды употребления некоторых слов и выражений, по мнению А.М. Селищева, утратило не только эмоциональную окраску, но и реальное значение, не соответствуя тем предметам и явлениям действительности, к которым относятся они в речи лиц, бессменно пользующихся тем или иным модным словом [7. С. 115].Таким образом, абсолютная идеологизация языкового политического пространства начинает давать некоторые семиотические и семантические сбои. Часть идеологических слов и выражений становится мертвыми. Например, часто употребляемый лозунг конца 20-х. гг. ХХ в. Бюрократизм - язва на теле пролетарского государства. Активностью рабочих и крестьян вырвем его с корнем! быстро утратил свой семантический смысл ввиду противоречивой природы советского государства.Постепенно позитивистское отношение к действительности наполняется негативным пафосом. Метастазы идеологии больше не могут достигнуть пределов жизни каждого отдельного человека. На смену эпохе Модерна приходит Поздний Модерн с его неприятием любых попыток рационального обоснования действительности и идеологического отношения к ней.Хронологически парадигма Позднего Модерна совпадает с периодом разочарования в структурной методологии ее идеологов и апологетов, для которых чистой объективной реальности уже не существует. Происходит отказ от гегемонии монореальности в пользу признания полицентричности политического мира и полисемии политического языка. Такая множественность позволяет получать импульсы для развития различных смыслов, линейно детерминированных в рамках Модерна способностью означающего, прямой и полной репрезентации обозначаемого им объекта.

Ключевые слова

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Кологривова Ирина Викторовна Томский государственный университет аспирант кафедры политологии философского факультета kivin@tomsk.gov.ru
Всего: 1

Ссылки

Барт Р. Структурализм как деятельность // Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс, 1989.
Соссюр де Ф. Курс общей лингвистики. М.: Логос, 1998. 296 с.
Маркузе Г. Одномерный человек. М.: АСТ; Ермак, 2003. 331 с.
Бахтин М.М. Проблема речевого жанра // Собр. соч.: В 7 т. М.: Русские словари, 1996. Т. 5.
Волошинов В.Н. Марксизм и философия языка (основные проблемы социологического метода в науке об языке) // Волошинов В.Н. Философия и социология гуманитарных наук. СПб.: Аста-пресс ltd, 1995.
Винокур Г. Культура языка. М., 1925. 218 c.
Селищев А.М. Язык революционной эпохи (из наблюдений над русским языком последних лет (1917-1926)). М.: Работник просвещения, 1928. 248 с.
 Парадигматическое измерение политической идеологии: модерн             | Вестн. Том. гос. ун-та. 2007. № 301.

Парадигматическое измерение политической идеологии: модерн | Вестн. Том. гос. ун-та. 2007. № 301.

Полнотекстовая версия