Польские военные в Сибири (1904-1920 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2008. № 316.

Польские военные в Сибири (1904-1920 гг.)

Представлены материалы о пребывании польских военных на территории Сибири в начале XX в.

The Polish military in Siberia (1904-1920) .pdf В начале XX в. особую группу среди сибирских поляков составляли военные, призванные на службу в царскую армию. В основном это были военнослужащие Маньчжурской армии, попавшие на Русско-японскую войну в 1904 г. Многие из них проявили мужество и героизм в ходе войны. Так, польский генерал Роман Ясен-ский военную службу начинал в гарнизонах Сибири, где в 1896 г. получил звание подпоручика. В ходе Русско-японской войны Р. Ясинский в чине капитана командовал обороной одного из фортов Порт-Артура. После капитуляции крепости он взорвал форт и в результате тяжелого ранения попал в плен. За проявленную храбрость Р. Ясинский был награжден орденом и золотой саблей [1. С. 32]. После демобилизации многие из польских военных остались в Сибири. Можно предположить, что численность военных поляков в Сибири до начала Первой мировой войны не была значительной, но положение изменилось с вступлением в войну России.С началом Первой мировой войны польские земли оказались в центре военных действий. В австро-венгерскую армию были призваны около 1,4 млн поляков, в германскую - 800 тыс. Из них, по данным отечественных историков, около 100 тыс. оказались в российском плену [2. С. 19]. Значительная часть военнопленных поляков оказалась в лагерях на территории Сибири, в том числе в г. Томске и его окрестностях. На 15 февраля 1916 г. в Томске насчитывалось 368 человек «галицийских» поляков солдат австро-венгерской армии, они составляли 8,8% всех военнопленных, а к 15 марта их численность достигла 525 чел. [3. Л. 483, 584 об]. Однако эти данные о числе польских военнопленных приблизительны, поскольку нет точных сведений о пленных поляках подданных Германии и о польских офицерах. Тяжелые бытовые условия и трудности жизни в плену приводили к высокой смертности военнопленных. Наиболее распространенными заболеваниями являлись: брюшной и сыпной тиф, туберкулез и воспаление легких. Особую опасность представлял тиф, поэтому Главное управление Генштаба ввиду нежелательности оглашения за границей сведений о смертности пленных от брюшного и сыпного тифа указывало начальникам внутренних военных округов, чтобы высылаемые в Центральное справочное бюро и МИД свидетельства о смерти приводили причины смерти без указания на тиф [4. Л. 551].Однако военнопленные поляки германской и австро-венгерской армий имели некоторые привилегии, в то время как военнопленных немцев предписывалось содержать под строгим надзором. Так, в приказе Томского уездного воинского начальника от 26 октября 1914 г. говорилось, что для облегчения участи военнопленных славян всех национальностей приказано смягчить режим их содержания. К примеру, разрешались отлучки в город без конвоя, а также пленных славян освобождали от принудительных работ и предоставля-ли им право работы на казенных и частных предприятиях [5. Л. 1]. Правда, при выходе в город они должны были иметь нарукавную повязку с литерами «ВП» и не могли посещать публичные места: театры, кинематограф, кофейни, кондитерские, клубы и библиотеки [6. Л. 495]. Как отмечали в Управлении начальника Омской местной бригады, в ноябре 1916 г. католические священнослужители посещали пленных в лагерях и последние «никогда не лишались духовной помощи» [7. Л. 226]. В воскресные дни военнопленные славяне увольнялись в церкви и костелы, но обязательно в составе команд, а после богослужения команды возвращались в казармы [5. Л. 71]. Филантропические общества оказывали военнопленным всяческую помощь как материального, так и морального характера. Так, в октябре 1916 г. в Томск прибыла Ядвига Дзюбинская, которая получила от Главного управления Генштаба разрешение посещать пункты водворения военнопленных с целью оказания пленным полякам благотворительной помощи [7. Л. 325]. Помощь пленным оказывало и местное польское благотворительное «Общество вспомоществования семействам поляков, участвующих в войне, и бедствующему польскому населению», являвшееся отделом Петроградского комитета в Томске. В состав данного общества после Февральской революции 1917 г. вошли представители пленных поляков Ян Фридлевич и Эдуард Свенцицкий, которым было поручено составление списков военнопленных поляков, нуждающихся в помощи [8. Л. 8].Коренным образом положение пленных поляков изменилось после победы Февральской революции в России. С одной стороны, улучшилось материальное положение военнопленных. Они получили право проживать за пределами лагерей и свободно зарабатывать на жизнь. По правилам, утвержденным военным министром А.Ф. Керенским 30 июня 1917 г., польские пленные могли освобождаться из лагерей при поручительстве местных польских организаций [9. С. 58]. Побеги военнопленных из лагеря в Томске были довольно распространенным явлением, но с 1917 г. увеличилось число побегов пленных из пунктов их постоянного водворения. Так, летом 1917 г. Главное управление Генштаба сообщало, что военнопленные, убегая из места водворения, отправлялись в Москву в польский комитет, который удостоверял их состояние как военнообязанных, выдавал им удостоверения, снабжал деньгами [10. Л. 71]. С другой стороны, в этот период в России возникают союзы и объединения польских военных. Данные союзы и объединения создаются поляками-военными и в сибирских городах (Омск, Ново-николаевск, Томск, Иркутск). Эти союзы высказывались за войну до победного конца, поскольку только поражение Германии, по мнению членов польских организаций, могло принести Польше свободу. Союзы военных поляков явились основой формирования в Сибири польских военных частей.88Польские военные формирования создаются сначала на Западе России (три польских корпуса были созданы в Белоруссии, Бессарабии и Украине). Необходимо заметить, что после падения царизма руководители польских военных формирований в России считают главными врагами польской независимости страны Центрального блока. Поэтому когда в феврале 1918 г. началось немецкое наступление на восточном фронте и польские корпуса на Украине и Белоруссии были расформированы, то в Центральной России, Поволжье и Сибири началась срочная работа по созданию новых польских формирований.Мятеж чехословацкого корпуса в мае 1918 г. ускорил организацию польских военных отрядов в крупных городах Поволжья и Сибири. Политическое руководство польскими отрядами осуществлял созданный в июле 1918 г. «Польский военный комитет в России». Поскольку он не располагал материальными ресурсами, то в июле того же года заключил соглашение с филиалом Чехословацкой национальной рады. Согласно соглашению польские отряды входят в состав чехословацкой армии, а взамен получают все необходимое, а именно: вооружение, обмундирование, продовольствие и финансовые средства [11. С. 13]. Есть сведения, что большинство пленных поляков вступили в состав формирующихся польских отрядов. Однако в ходе формирования польской дивизии в Сибири на польских солдат и офицеров, не желавших вступать в нее, оказывался нажим со стороны вербовщиков, белогвардейцев и чехословаков [12. С. 99-100]. Есть сведения о том, что серьезный конфликт произошел на собрании польских военнопленных в Военном городке г. Новониколаевска зимой 1918 г., т.к. многие пленные не желали воевать [13. Л. 5]. К сожалению, мы не имеем данных о том, какое количество пленных не стали вступать в военные формирования и остались в лагерях для военнопленных. Однако можно предположить, что таких было меньшинство.После прихода к власти в Сибири А.В. Колчака в декабре 1918 г. в край прибывает миссия представителя Антанты генерала М. Жаннена. 16 января 1919 г. подписано соглашение о вступлении представителя Высшего межсоюзного командования М. Жаннена в исполнение обязанностей главнокомандующего войсками союзных государств на Востоке России и в Западной Сибири. Целью соглашения являлась подготовка и координация военных усилий белогвардейцев и их союзников в Сибири. В январе 1919 г. польские отряды переходят в подчинение к французам, которые предоставили польским войскам кредит в размере 19 млн руб.К этому времени командующему польскими войсками в Сибири полковнику В. Чуме удалось соединить разрозненные отряды в единую V дивизию польских стрелков. К концу 1919 г. численность личного состава дивизии составила 12 700 чел. Состав дивизии не отличался единством. Около 90% солдат и 70% офицеров были бывшими военнопленными из германской и австро-венгерской армий, а остальные поляки -демобилизовавшиеся из русской армии и добровольцы из Сибири. В связи с этим возникли разногласия относительно участия польской дивизии в военных действиях. Бывшие военнопленные мечтали о возвращении вПольшу и не желали активного участия в военных действиях на территории Сибири. В отличие от них военнослужащие из русской армии, особенно офицеры, которые враждебно встретили большевистский переворот, выступали за свержение советского правительства и были не прочь приложить к этому свои усилия [12. С. 69-70]. Выражением данного антагонизма являлось формирование двух штабов по руководству польскими войсками в Сибири. Штаб всех польских вооруженных сил в Сибири возглавил бывший офицер польских легионов, эмиссар генерала Ю. Галлера полковникB.Чума. Он разделял стремление польских солдат вернуться на родину. Командование же V дивизией польских стрелков оказалось в руках бывшего офицера русской армии К. Румши. К. Румша выступал за использование польских войск в борьбе с большевиками [9.C.111]. Определенную роль сыграли и попытки частилегионеров поправить свое материальное положение.Чехословацкий генерал Р. Гайда в своем дневнике говорит о том, что большинство польских легионероввидели в службе способ обеспечения своего существования и удобный случай для ведения торговли [14.Л. 420].В марте 1919 г. польские отряды с фронта были отправлены в Новониколаевск, который стал местом дислокации польской дивизии. Командование дивизии придавало большое значение культурно-просветительской работе среди личного состава дивизии. С этой целью устраивались лекции на различные темы, были организованы библиотека, театр [15. С. 565]. В качестве примера можно привести работу среди солдат и офицеров руководителя культурно-просветительской комиссии V дивизии профессора Ягеллонского университета Романа Дыбосского. Р. Дыбосский читал лекции по польской истории и литературе [9. С. 127]. В дивизии выходила газета «Жолнеж Польски». Адвокат Казимир Гоньский из Буффало организовал доставку в дивизию польских газет из Америки. Довольно успешно работал «Польский солдатский театр» под руководством Чеслава Кадена. Так, в годовщину Грюнвальд-ской битвы состоялась постановка спектакля по роману Г. Сенкевича «Крестоносцы» [9. С. 130]. Для солдат действовали курсы фельдшеров, санитаров и пекарей.К декабрю 1918 г. V польская дивизия состояла из четырех полков пехоты, полка улан, полка артиллерии и инженерной бригады. Первый полк польских стрелков носил имя Т. Костюшко. По мнению Р. Дыбосского, среди улан и артиллеристов, где большой процент составляли бывшие солдаты русской армии, сильным было влияние большевистских агитаторов. По его свидетельству, в Новониколаевске не один раз на сухарном заводе расстреливали солдат за участие в тайных большевистских организациях [9. С. 119]. Как считает одна из активных участниц большевистского подполья А.В. Бердникова, сеть подпольных групп была создана в V дивизии в январе-феврале 1919 г. [16. Л. 3]. Генерал М. Жаннен в своей книге рассказывает о том, как был раскрыт «большевистский» заговор среди солдат 4-го польского полка. Последний зачастую так и называли - «советский», что говорит о серьезном влиянии пропагандистов из левых партий на солдат полка. Весной 1919 г. полк был расформирован. Правда, некото-89рые участники этих событий трактуют заговор не как «большевистский», а как протест военнопленных, силой мобилизованных в польские войска [17. С. 38-39]. Как бы там ни было, но расстрелы польских солдат у сухарных складов подтверждают и участники большевистского подполья в Новониколаевске [18. Л. 28]. По данным А.В. Бердниковой, в одной из частей, отказавшейся летом 1919 г. подчиниться приказу о выступлении против крестьян, было расстреляно свыше 60 польских солдат [16. Л. 14].После того как генерал М. Жаннен стал главнокомандующим силами союзных государств, союзники взяли на себя заботу по охране железной дороги Омск - Владивосток. Полякам поручалась охрана дороги на участках Новониколаевск - Татарская, Татарская - Славгород, Новониколаевск - Барнаул [19. С. 9]. В то время как поляки стремились сохранять нейтралитет и не вмешиваться во внутрироссийский конфликт, положение армий А.В. Колчака на фронте ухудшилось. В этой ситуации по приказу М. Жаннена в начале мая 1919 г. 3-й полк польских стрельцов выезжает на охрану железной дороги от Татарской до Славгорода. В условиях, когда колчаковские войска начинают терпеть поражения, партизаны стремились вывести железные дороги из строя, чтобы отрезать колчаковцам и их союзникам путь к отступлению.В мае 1919 г. отряд майора Вернера отправляют на север от города Барабинска с целью разбить партизан, угрожавших железнодорожной магистрали с севера [17. С. 355]. Польским отрядам, наступавшим со стороны Каинска и Татарки, удалось рассеять партизан [20. Л. 7-9]. Пока польские отряды были заняты ликвидацией повстанцев на севере, польское командование получило известия, что на юг от магистрали готовится новое восстание. Большевики решили главные силы бросить на захват Алтайской и Кулундинской дорог. Данный план угрожал интересам чешских и польских войск. Поляки стремились не допустить того, чтобы путь к эвакуации был отрезан. На юг от Новосибирска были отправлены отряды под командованием польских офицеров Веробея, Анковича и Дойана. Однако разбить основные силы партизан не удалось. Действия против партизан сопровождались репрессиями против крестьян. Так, управа Новониколаевской уездной милиции 16 июля 1919 г. сообщала о расстреле польским отрядом под предлогом бунта и неподчинения 50 чел. [21. Л. 99]. В Новониколаевске, по воспоминаниям участников большевистского подполья, свирепствовала польская контрразведка. По словам одного из подпольщиков, «...белополяки зверски расправлялись с рабочими, забирали рабочих на улице, в столовых, зачастую только по признаку одежды» [22. Л. 229].Осенью 1919 г., когда поражение войск А.В. Колчака стало очевидным, партизаны перехватили инициативу и стремились перерезать железнодорожную линию Славгород - Татарская. Колчаковское правительство, видя серьезную угрозу, 22 сентября 1919 г. издало приказ о введении военного положения в 18 уездах Западной Сибири. По воспоминаниям партизанского вожака И.В. Громова, Колчак направил против партизан Кулундинской степи 9 тыс. солдат [23. Л. 229]. Тогда поляки предпринимают свое третье наступлениепротив партизан, но и на этот раз безуспешно. Из г. Камень в глубь степи двигался легион под командованием полковника Болдока, а из г. Славгород - другой отряд под командованием полковника Когутневского. Наиболее крупный бой партизан Мамонтова и Громова с поляками произошел у с. Сидорки. По данным И.В. Громова, поляки и казаки в этом бою потеряли сотни людей [23. Л. 245]. Польское командование отдавало себе отчет в том, что борьба с партизанами настраивала против поляков широкие массы. Тем более что имели место факты мародерства и грабежей. По воспоминаниям сибирских партизан, поляки приводили в Новониколаевск скот (коров, свиней), привозили домашний скарб и все это распродавали на базаре как свою добычу [24. Л. 5]. В с. Орлеан на Алтае во время военной экспедиции польских войск под командованием полковника Когутневского 10 человек были расстреляны, дома сожжены, у крестьян отбирали одежду, обувь, белье, швейные машины [25. Л. 11-74]. В октябре 1919 г. польские отряды совершили набег на села в районе станции Каргат. В с. Белое, Ирбизино, Лотошное проводились расстрелы, сжигались дома [26. Л. 25]. Р. Дыбосский вспоминает о выставке 180 самоваров, привезенных в качестве трофеев [9. С. 125]. Другой мемуарист П. Смолик несколько раз наблюдал триумфальное возвращение польских батальонов, которые гнали стада скота и лошадей и везли обозы с добычей [12. С. 109]. Крестьяне обращались с просьбами к кол-чаковским властям о возмещении убытков. В качестве примера можно привести приговор сельского схода с. Ярки Барнаульского уезда, где содержалась просьба о возмещении убытков. В данном селе польские войска в большом количестве изъяли у крестьян овес, муку, масло, картофель, яйца, мед, 23 головы скота [27. Л. 13]. К этому времени боевой дух польских войск падает. Подтверждением этого было пьянство значительной части личного состава, в особенности офицеров штурмового батальона.После взятия большевиками Омска 14 ноября 1919 г. союзники вынуждены были начать эвакуацию на восток. Поляки начали эвакуацию из Новониколаевска 7 декабря 1919 г. К этому времени, по некоторым данным, они располагали примерно пятью тысячами вагонов [28. С. 88]. Кроме того, благодаря предприимчивости личного состава дивизии, она располагала тремя бронепоездами, имела два санитарных поезда, несколько десятков локомотивов. По данным М. Жаннена, к моменту эвакуации дивизия насчитывала 1 050 офицеров и 11 200 солдат. Вместе с дивизией эвакуировались 3 000 членов семей, 284 инвалида, а также лошади числом в 2 071 голову. Дивизия располагала запасами продовольствия и фуража на срок в четыре месяца. Полковник К. Румша приказал доставить вагоны с углем, которого должно было хватить на проезд дивизии до Ачинска [15. С. 41].Эвакуация проходила в очень сложных условиях. Транссибирская магистраль была забита эшелонами отступающих белогвардейцев и их союзников. Чехо-словаки, в руках которых находилась вся железная дорога к востоку от Новониколаевска, продвигались на восток со скоростью 20 км/сут, в то время как большевики наступали со скоростью 35-40 км/сут. Поезда90V дивизии двигались в боевой готовности. Впереди ехал бронепоезд «Варшава», а сзади - бронепоезд «Познань» и арьергард под командованием капитана Веробея. На станциях Литвиново, Тутальская и Тайга отряд Веробея вынужден был вступать в бой с наступающими частями 5-й армии красных.На станции Тайга произошло самое крупное сражение между поляками и наступающими войсками красных. Битва началась 22 декабря вечером и продолжалась в течение суток до позднего вечера 23 декабря. Красные стремились перерезать польской дивизии путь отступления на восток. Однако польские части сумели прорваться к станции Анжерка [29. С. 54]. В этом бою пали, по данным польской стороны, более ста польских солдат и несколько сотен бойцов красных войск. По воспоминаниям А.П. Кучкина, комиссара 27 дивизии 5-й армии в бою под Тайгой польская дивизия была разбита наголову [30. Л. 27].Передовые отряды польской дивизии подходили к Красноярску, где произошел политический переворот и власть оказалась в руках эсеров. В этой ситуации командующий польскими войсками В. Чума обратился к ним с письмом, в котором объяснял цель эвакуации польских войск и объявлял о невмешательстве во внутренние дела России, а стычки с большевиками объяснялись самообороной. Среди солдат тем временем стала распространяться эпидемия тифа. 7 января 1920 г. части польской дивизии достигли станции Клюквенная (120 верст на восток от Красноярска). Стало ясно, что дальше пути нет, т.к. вся дорога забита чешскими эшелонами, которые из-за недостатка топлива и неисправности локомотивов не могли двигаться дальше. Поляки встали перед альтернативой: продолжать борьбу или капитулировать. Когда 10 января военный комиссар 5-й армии предложил полякам сложить оружие, то В. Чума после военного совета с высшими офицерами дивизии принял это предложение [17. С. 363].Условия капитуляции предусматривали следующее: польская дивизия сдает оружие, офицеры и солдаты дивизии считаются военнопленными, польским военнослужащим гарантируется личная неприкосновенность. Те из поляков, кто не признал капитуляции, во главе с полковником К. Румшей решили через Иркутск пробираться в Маньчжурию. Через два месяца им удалось добраться до Харбина, а 1 июля 1920 г. на английском корабле «Ярослав» 120 офицеров и 800 солдат из V польской дивизии прибыли в Гданьск [17. С. 592].Что касается большинства солдат и офицеров польской дивизии, которые признали условия капитуляции, то их положение было нелегким. По сведениям бывших пленных поляков, ни один из пунктов условий капитуляции не был большевиками выполнен. Офицеры, солдаты и их семьи были ограблены. Женщины и дети оказались на улицах Красноярска фактически без средств к существованию. Правда, часть солдат, воспользовавшись неразберихой, царившей в период становления советской власти, сумела скрыться в населенных пунктах Томской, Енисейской и Иркутской губерний. После смены на рубеже 1919-1920 гг. колча-ковского правительства правительством большевиков последние начинают последовательный государственный террор против всех враждебных слоев населения.Красный бандитизм являлся продолжением гражданской войны и проявлялся в сведении счетов победителей с многочисленными сторонниками белой власти [31. С. 81]. К польским солдатам и офицерам из V дивизии новые власти относились как к белогвардейцам. Не случайно польская дивизия в некоторых документах советских органов власти называлась «Польская сибирская колчаковская дивизия» [32. Л. 200].Начало внушительных чисток на территории Сибири, которые проводили органы ВЧК, относят к весне 1920 г., когда новым полномочным представителем ВЧК по Сибири стал И.П. Павлуновский [31. С. 81]. К тому же весной 1920 г. началась Советско-польская война, которая послужила предлогом для новых репрессий против поляков на территории Сибири. Начались аресты польских солдат, которые прокатились практически по всем крупным городам Сибири: Омск, Новониколаевск, Красноярск, Томск. Чекисты выдвигали против пленных поляков следующие обвинения: служба в польском легионе и грабеж мирных жителей, участие в «контрреволюционной организации», антисоветская агитация, принадлежность к «польскому гражданству» и т.д. В качестве наказания служило заключение в концентрационный лагерь или принудительные работы сроком от 6 месяцев до 15 лет [32. Л. 25, 70, 149, 189]. С особенной жестокостью действовали органы ВЧК на железной дороге. Так называемые «Районные транспортные чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией» своими постановлениями в Томске, Красноярске приговаривали польских солдат к расстрелу. Как правило, через несколько дней, приговор приводился в исполнение. В 1921 г. после подписания мирного договора между Советской Россией и Польшей польская делегация по репатриации выступала с требованиями проведения судебного расследования в связи с расстрелами органами ВЧК польских военнопленных в Красноярске. В Иркутске по приказу губчека расстреляна в июле 1921 г. группа польских граждан, то же самое произошло в Новониколаевске, где 8 мая 1921 г. были расстреляны двое поляков [32. Л. 93-94, 101]. Только после 1922 г., когда укрепилась местная власть, заработали органы прокуратуры, «кровавое напряжение Гражданской войны постепенно уходило в прошлое» [31. С. 83].Из капитулировавших польских солдат, которые не захотели вступать в Красную армию, была сформирована «Енисейская рабочая бригада». Всего в Красноярском лагере находилось примерно 8 тыс. пленных поляков [33. С. 45]. Продовольственный паек военнопленных был недостаточным. Поначалу пленные получали полфунта хлеба, конину и рыбу. Охрана, состоявшая из «интернационалистов» (немцы, латыши и венгры), грабили их, так что они оставались почти в лохмотьях [16. С. 364]. Сотни пленных стали жертвами эпидемии тифа. Тяжелым было положение пленных, которые находились в Томске на принудительных работах, иногда они не могли ходить от голода [34. С. 24]. В целом Р. Дыбосский оценивает потери польской дивизии убитыми, замученными, умершими в 1,5 тыс. человек [9. С. 142]. Условия жизни, питание в лагерях были очень плохими по причине скверного экономического состояния Советской России [33. С. 47].91Какая-то часть пленных с самого появления в Сибири смогла устроиться на работу к богатым крестьянам. Такие пленные возвращались в Польшу в 1921 г. практически здоровыми [9. С. 48]. Советские власти большое значение придавали культурно-просветительной и политико-воспитательной работе среди пленных. Предполагалось, что посредством такой работы среди рядовых (офицеры считались контрреволюционерами) можно будет развить у них «классовое» сознание и превратить их в сторонников советской власти [33. С. 48]. Такой работой занимались в основном поляки-коммунисты. Однако есть основания утверждать, что в Красноярском лагере эта работа успеха не имела. В 1921 г. из более 7 тыс. пленных в коммунистические ячейки вступил только 61 чел. [9. С. 122].После победы большевиков в Гражданской войне в судьбах сибирских поляков произошли глубокие перемены. Во-первых, были ликвидированы многочисленные польские общественные организации. Во-вторых, совет-ское правительство начало проводить политику гонений на религию. В связи с такой политикой советских властей усилилось стремление тысяч поляков уехать в Польшу. Большинство участников польских военных формирований в Сибири также стремились покинуть край.12 октября 1920 г. был подписан договор о перемирии между РСФСР и УССР, с одной стороны, и Польшей - с другой, а 24 февраля того же года были подписаны протокол о продлении перемирия и соглашение о репатриации. После заключения мирного договора в Риге 18 марта 1921 г. польская делегация по репатриации прибыла в Москву, а 1 сентября польское представительство выехало в Сибирь. Из Сибири в Польшу в ходе репатриации 1921-1922 гг. уехало около 27 тыс. поляков [35. С. 21]. Таким образом, польские военнопленные получили возможность вернуться на родину. Важно подчеркнуть, что среди репатриантов большую часть составляли представители польской элиты: предприниматели, научные работники, военные.

Ключевые слова

Авторы

Список пуст

Ссылки

 Польские военные в Сибири (1904-1920 гг.)             | Вестн. Том. гос. ун-та. 2008. № 316.

Польские военные в Сибири (1904-1920 гг.) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2008. № 316.

Полнотекстовая версия