Обработка пищи огнем как антропогенетическая революция | Вестн. Том. гос. ун-та. 2008. № 316.

Обработка пищи огнем как антропогенетическая революция

Анализируется феномен обработки пиши огнем как отправной этап в антропогенезе человечества. Рассматриваются культурные последствия овладения огнем, мифологический статус огня, семантика жертвоприношения с точки зрения роли огня в нем, натурфилософская символика огня. Сделанные выводы позволяют говорить о высокой культурной семиотичности пищи как в контексте отдельной национальной культуры, так и в рамках всего человечества.

Processing food by fire as anthropogenetic revolution .pdf Начало активного эволюционного роста человечества связано с освоением огня, которое произошло примерно 700 тыс. лет назад. Помимо многочисленных функций огня одна из самых важных - возможность обработки пищи огнем, что санкционировало развитие культуры и, не будет преувеличением сказать, способствовало "вочеловечиванию" существа, которое на заре истории было лишь проектом того, кого мы сейчас называем человеком: "Приготовление пищи на огне издавна осознано как то, что отличает человека от прочих живых существ" [1. С. 211]. Не сырая, но приготовленная еда стала важнейшей вехой, революционным антропологическим поворотом, сориентировавшим человека на труднейший процесс эволюционного роста и наращивания культурных форм: "В эпоху неолита при переходе от собирательства к земледелию, от кочевничества к оседлости люди стали отдавать приоритет приготовленной пище, так как она свидетельствует о наличии культуры. Одновременно таким способом достигается и окультуривание людей" [2. С. 235]. Животные боятся огня, для человека же власть над огнем знаменует его статус как уже надприродного существа. Для животного огонь нестерпим, прежде всего, для той беспробудной праматериальности, которая заключена в чисто природном существе и которую огонь не может "распрямить", предварительно не уничтожив. Историк М.В. Добровольская в своем исследовании "Человек и его пища" пишет, что обработка пищи огнем напрямую связана с важнейшими вопросами антропогенеза. Возникновение традиции термической обработки еды влечет несколько последствий:Самое явное, на что указывают многие антропологи, это изменение биохимического состава, а следовательно, и возможностей - качественных и количественных, для потребления пищи. Обработка пищи огнем повлекла за собой реорганизацию социального пространства, когда изменились и приобрели новый характер отношения мужского и женского, что в целом организовало и направило процесс культурного развития человека. Человек, будучи существом промежуточным и конфликтным, обретает себя и реализует свою проективность в ситуации взаимодействия бинарных полюсов культуры - собственно, он сам разбит на мужское и женское, доброе и злое, космос и хаос, разум и тело и т.д. Развитие человеческой культуры есть тонкая алхимия реакции друг на друга противоположных полюсов, в результате чего и возможна эволюция. Традиционно растительная пища воспринималась как женская, а мясо как мужская; исконно фитособирательство было занятием женщины, а охота - делом мужчины; обработка растительной пищи огнем сделало последнюю более ценной для мужчины и сориентировало его на большую заботу о женщине, которая приобретает культурный статус хранительницы огня-очага. В мифологии северных народов есть образ матери огня или хозяйки огня, что указывает на особенную роль именно женщины в обращении с огнем (если завладевание огнем никак не связано с женщиной, то его хранение, безусловно, предполагает именно женскую заботу).Историк Ф. Фернандес-Арместо овладение огнем называет первой научной революцией и указывает еще на одно следствие термической обработки еды - усиление процессов коммуникации, рост социализации, необходимость общения и создание способов его регулировки. Вокруг процесса еды зародился ритуал трапезы, в котором усилен контекст еды не просто как питания, но как взаимодействия (возможно, именно трапеза - первый коммуникативный акт человечества, в котором человек уже выходит за рамки своего биологического содержания, поднимается над своей животной природой). Г.Д. Гачев пишет об унифицирующей роли огня, который помог преодолеть разницу между народами земледельческими и кочевыми - как известно, потребляемая пища, влияя на тип телесности, влияет и на тип мировоззрения. Огонь сблизил людей, устранив детерминизм пищевой специализации, которая характерна для животного мира. Пищевое разнообразие одновременно означает и многообразие путей культурного развития. Человек - существо всеядное, любая запертость в рамках узкой пищевой специализации сужает и возможности его культурного становления (тем не менее о национальной кухне, как призванной сохранить телесную идентичность этнического толка, мы можем говорить как о сугубо человеческом способе означенной пищевой специализации). Мифологические сюжеты о том, как людям достался огонь, многообразны и в том или ином виде существуют у каждого народа. Для западной культуры актуален, конечно же, миф о Прометее. Тем не менее, несмотря на красочное разнообразие контекстов, эти мифы едины в своей сюжетарной структуре - огонь представляется чем-то, что надо заполучить с помощью хитрости и насильственным образом, огонь может принести в дар людям культурный герой, как в случае с Прометеем, но никогда непосредственно владеющий огнем добровольно с ним не расстанется: Похищение огня у великанов или каких-нибудь могущественных духов, богов, как мы знаем, - типичное деяние культурного героя [3. С. 127]. Прометей добывает огонь и приносит его людям: в одном варианте он приносит небесный огонь в стволе тростника, в другом зажигает факел о солнечное колесо, но в большинстве вариантов, по мнению Е.М. Мелетинского, Прометей похищает огонь из кузницы Гефеста, за что тот и приковывает86его к скале. В любом случае очевидна значимость огня как некоей божественной субстанции, практически подчиненного и пойманного солнечного света: Главный подвиг Прометея - добывание огня как света (отсюда его связь с солнцем в ряде вариантов) и как средства для приготовления пищи, о чем прямо говорится у Гесиода [3. С. 122].Значимость обработки пищи огнем обнаруживается и во всех остальных мифах, принадлежащих разным культурам. Изначально огонь дарован человеку в виде солнца, но в этом виде огонь не является собственностью человека, а наоборот, делает последнего максимально зависимым от себя. Поэтому человек ищет способы получить огонь. Однако овладение огнем чревато последствиями, так, например, в одном из африканских мифов говорится, что люди ели пищу сырой, и когда они старились, Бог снова делал их молодыми; когда же они попросили у Бога огня, он сказал, что теперь они должны умирать. У африканского племени банту мотив похищения огня представлен так: огонь похищает собака (либо умерший отец посылает собаку с огнем для своих детей), заяц похищает огонь из дома небесного вождя - вообще в мифах о похищении огня часто встречаются зооморфные мотивы, если человек там и участвует, то не на первых ролях, в крайнем случае, как один из участников процесса. Известный этнограф С.А. Токарев пишет, что самые примитивные мифы о происхождении огня принадлежат аборигенам Австралии: человек или животные вынуждены похитить огонь у того, кто не хочет им делиться. Огонь воспринимается кусочком солнца, который после похищения можно использовать для своих человеческих нужд. В австралийском мифе о происхождении огня зооморфные пра-существа, некие бутулга-журавль и гунар-кенгуру, обнаруживают, как можно получить огонь с помощью трения одного куска дерева о другой, и, начав пользоваться результатом своего труда для приготовления пищи, пытаются сохранить огонь в тайне от всех остальных существ. Последнее им не удается, и после долгого сопротивления приходится поделиться секретом огня со всеми остальными (подробно структура мифов о похищении огня анализируется в классическом исследовании К. Леви-Стросса Мифологики: сырое и приготовленное).Жизнь людей до появления огня представляется крайне безрадостной, способность владеть огнем и пользоваться его возможностями означает осуществленную связь с миром трансцендентным, за счет чего и возможна дальнейшая эволюция человека, его тяжелое прорастание сквозь цепкую детерминацию неконтролируемого биологического существования. Присутствие солнца-огня в пище направило человека по пути эволюционного роста, преобразуя его дремучую телесность, высветляя материальность и расширяя сознание.Итак, получение огня выглядит следующим образом: сначала человек не знает огня; затем вынужден его добывать и делает это в основном путем похищения, на незаконных основаниях; после чего перед ним встает проблема сохранения и поддержания огня, и эта функция связана с женщиной. Именно женщине в традиционной культуре принадлежит функция умелого, почтительного обращения с огнем: Женщина более, чеммужчина, имела случай обходиться с огнем, изучать его свойства, привычки... Она замечала, отчего он сердитый, шипит и трещит, сыплет искрами, что заставляет его поднимать кверху свои языки, с какой жадностью он накидывается на подбрасываемую ему "пищу" - топливо [4. С. 38]. Народная языческая магия требует, чтобы огонь уважали и использовали его силу только для правильных целей: в отношении пищи это высвобождение ее внутренней энергийности и питающего потенциала для оформления сугубо человеческого содержания телесности; одновременно дым от приготовляемой пищи придавал каждому акту трапезы характер жертвоприношения - со-разделения еды с божеством. С огнем, как и с пищей, связаны определенные ритуалы: так же, как и пищей, им не со всяким можно поделиться, свой огонь надлежит предохранять от смешивания с чужим огнем.Так, родственные связи определялись и ограждались по принципу разделения огня: у каждой семьи должен быть свой огонь. Место приготовления пищи, где поддерживается огонь - очаг, во всех архаичных культурах является сакральным местом, У древних греков, а позднее и у римлян, очаг занимал центральное место в доме и служил как для приготовления пищи, так и для жертвоприношений - здесь мы можем говорить о том, что религиозное и обыденное назначения пищи еще не были разведены, и это вполне соответствует космологическому мироощущению той эпохи - антропогония и теогония представлены как единый процесс. Очаг-алтарь выступает символом единства семьи, одновременно санкционируя ее благополучное существование налаженными связями с трансцендентным. Позднее в культуре произошло разделение очага на очаг-алтарь и очаг-печь, так и закрепившееся в топографии дома и в остальных культурах. В. Лелеко справедливо замечает по этому поводу, что этот факт ознаменовал снижение культурного статуса приготовления пищи, ее частичную десакрализацию, выделения в трапезе значительной профанной составляющей, ее обыденного назначения - только для обеспечения физиологических потребностей тела. Следует предположить, что такой процесс был неизбежным, ведь с развитием духовных структур человеческой жизни произошло понижение статуса телесности, которая все меньше воспринималась в непосредственной связи с духовным предназначением человека. Однако в праздничной трапезе, где актуален как раз сакральный статус пищи, очаг становится алтарем, а праздничный стол является жертвенным.Очаг, печь - наиболее древние детали внутренней архитектоники дома. В русском крестьянском доме печь занимала до lU всей территории дома и, естественно, на ее функционировании была завязана вся жизнь его обитателей: В лексикологии древнерусского периода понятие "жилище" ассоциировалось не только со словами "дом", "изба", но и "истьба", "ис-тобька", или "истопка", которые подчеркивают главенствующее положение печи в доме [5. С. 25]. Самые значимые функции печи - это, конечно, приготовление пищи и обогревание. Прежде чем в традиционной крестьянской избе появились окна, а это произошло в российской повседневности примерно в X в., топография дома выдерживалась согласно дихотомии печь - ис-87точник света (дверь); затем печь стала противопоставляться красному углу, где находились и окно, и иконы, и стол, усаживаться за который следовало согласно определенным ритуальным представлениям. Так, печь олицетворяла экстериоризированное внугрителесное пространство, где осуществлялась забота-о-себе, невидимая для посторонних глаз, тем более не выносимая напоказ, во внешний мир.Огонь сделал возможными жертвоприношения, которые были одной их первых форм трансцендирования. Почти во всех обрядах жертвоприношения жертва подвергается сжиганию, т.е. определенным образом приготовляется: Процесс, а точнее ритуал приготовления представляет собой, по сути, магическую процедуру вызывания трансцендентного [6. С. 129]. Мотив жертвоприношения - изначальная вина человека. Онтологическая ущербность человеческой природы заставляет искать опору в чем-то ином, от чего человек зависим, и искупать свою ущербность в жертве. Жертвоприношение - это не тяжелая обязанность, а великое благословение человека. В греческой мифологии человек является существом, которое достаточно часто совершает ошибки перед богами, но боги милостивы - помимо тяжелейших наказаний, которым они могут подвергнуть особо дерзких (вечные муки Тития, Тантала, Сизифа), они могут и принять жертву со стороны человека: Жертвоприношение - поистине царский способ возмещения убытков и примирения богов со смертными [7. С. 81]. Во время церемонии жертвоприношения боги символически присутствуют за пиршественным столом или же вдыхают дым, поднимающийся с алтарей - эфирную еду [7. С. 83], только после приготовления которой люди могут приступить к своей трапезе. Очевидно, что таким образом огонь выступает посредником между людьми и богами.Выделяя тонкоматериальную составляющую из грубой материи, которая является человеческой едой, огонь дает возможность соприкосновения двух миров, образуя полную смыслов связь между ними. В поэме Гесиода Труды и дни говорится о возникновении обряда жертвоприношения как совместной, но одновременно с иерархическим значением трапезы с участием богов и людей. Когда на земле царил золотой век, люди и боги питались сообща. Однажды при приготовлении обеда Прометей захотел обмануть Зевса и, разделав большого быка, внутрь одной части положил куски мяса и внутренности, а другую часть набил костями животного. Так титан одарил людей, обделив богов, что вызвало ярость Зевса, который лишил людей огня: Несправедливый раздел быка ознаменовал собой наступление новой эпохи: отныне смертным придется искупать дерзость Прометея на жертвенных алтарях... Люди будут сжигать для богов кости, покрытые жиром; для себя же они станут оставлять мясо и потроха. Жертвоприношение, совершаемое в таком виде, представляет собой момент общения и поддерживания отношений между обитателями земли и хозяевами Олимпа... В гомеровском мире приношение в жертву животного предоставляет богам возможность вступить в общение с людьми и разделить с ними мясную пишу в виде дыма [7. С. 87-89]. Жертвоприношение невозможно без участия огня - лучшее в пище возноситсядымом в ноздри богов, после этого боги благословляют и человеческую пищу, и она идет нам впрок: усваивается нашим микрокосмом как одухотворенная, обожествленная материя: в нее вдохнута огненная душа-луч, то есть то, что представляем мы сами собой [8. С. 50].Здесь можно обратить внимание на другую культурную традицию и вспомнить посредническую роль Агни (одного из самых значимых богов ведийского пантеона), бога огня, который одновременно является и покровителем дома, потому что именно благодаря ему и посвященный ему в жилище горит огонь в очаге. Как божество огня, Агни выполняет связующую функцию между людьми и богами - Агни и делает возможными жертвоприношения.Интересна еще одна версия жертвоприношения: согласно словам Порфирия, изначальная модель жертвоприношения предполагала сжигание жертвы целиком, но позже люди соблазнились приготовляемой пищей и сделали жертвоприношение видом совместной с богами трапезы, с долевым участием и смертных, и бессмертных. Впрочем, Порфирий изобличал кровавые жертвоприношения, полагая, что богов не следует представлять кровожадными существами, однако философ предполагал, что первые жертвоприношения все равно были связаны со сжиганием - плодов и трав. Следовательно, актуален здесь сам акт сжигания чего-то важного и, несомненно, съедобного для людей с тем, чтобы огонь выделил особую, эфирную составляющую пищи и в виде дыма вознес этот дар богам.Подобный мотив жертвоприношения прослеживается и в Ветхом Завете. В книге Левит подробные описания особенностей принесения жертвы Богу тотально содержат в себе указания на сожжение жертвы, которой, как правило, выступает животное из скота крупного или мелкого: И сыны Ароновы сожгут это на жертвеннике вместе со всесожжением, которое на дровах, на огне: это жертва, благоухание, приятное Господу [Лев. 3:5]. Бог может принять или не принять жертву: древнеиудейский Бог захотел принять жертву от Авеля, и жертвенный дым поднялся к небу; в то время как дым от жертвы Каина стелился по земле, что означало непринятие Яхве жертвы от Каина.В обработке пищи огнем есть особенности, которые были сформированы в процессе эволюции человека, но могут быть показательными для пищевой специализации национальных культур. Сначала огонь использовался для жарки, т.е. для непосредственной обработки еды огнем, мясо жарилось на углях, так же обрабатывались лепешки из зерна. Вода как посредническая стихия между огнем и пищей появилась позже - т.е. первым было жареное, а потом вареное. Для варки требовались сосуды, в качестве которых могли выступать желудки животных или ямы, выкопанные в земле и выложенные шкурами животных, чтобы в них могла держаться вода, куда клали раскаленные камни, тем самым согревая жидкость. Так, дихотомия сырое - приготовленное лежит в основе культурного кодирования, а внутри приготовленного уже следует различать приготовленное как жареное и приготовленное как вареное.Если дихотомия сырое - приготовленное знаменует собой водораздел между животным и человеческим мирами, то дихотомия жареное - вареное уже указыва-88ет на национальные особенности обработки пищи. Г.Д. Гачев, с его натурфилософским подходом к изучению национальных культур, пишет, что если в культуре принцип стихии огня выражен слабо, то приготовление национальной пищи будет включать в себя варение продуктов, а не жарение, что и проявило себя в русской кулинарной традиции, где пищу было принято обрабатывать варкой, делать различные соленые блюда с целью долгосрочного хранения, выпекать, но жарить в последнюю очередь. Распространение жарки связано прежде всего с сильным иностранным влиянием, под воздействием которого русская кулинарная традиция начала претерпевать трансформации - а это уже пост-петровская эпоха. Этот процесс вполне закономерен, ведь огонь символически содержит в себе дух, логос -то, чего всегда так не хватало русской культуре.Символика огня как логоса, возникшая в древнегреческой философии, представляется весьма существенной для понимания роли огня в антропогенезе. Гераклит Эфесский, связывая логос с огнем, вовсе не отождествлял их, но видел логос внутренней структурой огня, которая высвобождается, когда огонь заканчивает свое горение - ослабление огня ведет к усилению логоса. Логос, будучи мерой огня, выражает прерывность и порядок космических процессов, тогда как огонь, наоборот, выражает их непрерывность, изменение и разрушение установленного порядка. Ф.Х. Кессиди, исследуя философию Гераклита, подытоживает, что логос - это неизменное отношение огня как материального первоначала к своим различным состояниям. Поскольку все есть огонь, то логос определяет внутреннюю структуру различных состояний огня, как он проявляется в многообразии явлений. Огонь выступает и источником одушевленности, как известно, самые наилучшие души, способные к познанию истины, Гераклит называл сухими, противопоставляя их душам влажным, т.е. невежественным и грубым. Так, огонь, преобразуя и создавая вещи, феномены, явления, высвобождает в них некую внутреннюю структуру согласно одному и тому же неизменному логосу. Участвуя в обработке пищи, огонь также преобразует еду, выделяя в ней некое новое содержание, которое, будучи материалом для поддержания жизнедеятельности человека, одновременно изменяет его и его телесность в соответствии сналичествующим в этом содержании логосом - а именно логосом сугубо человеческого способа существования.Так, через огонь, в данном контексте, через возможность обработки пищи огнем человек пришел к новому качеству своей жизни: начал эволюционировать, переводя потенциальность своей изначальной материальности в актуальность культурного бытия, и сформировал свою идентичность как человеческую, преодолев пищевую специализацию, свойственную животным.Подводя итоги нашему рассуждению о роли огня в антропогенезе, можно констатировать, что именно овладение огнем знаменовало собой ту поворотную, революционную стадию развития человека, после которой стало возможным считать его таковым. Огонь обнаружил сакральный статус пищи и утвердил одну из первых ритуальных форм связи человека с трансцендентным, когда трапеза в контексте жертвоприношения ознаменовала единение человека и божества. Огонь усилил и организовал коммуникативные процессы, которые в своей совокупности образуют структуру социального и культурного бытия человека. Помимо того, что эволюционно обработка пищи огнем действительно была первым способом приготовления еды (все остальные, не связанные с огнем, возникли позже), просветление пищи огнем связано с началом становления человеческой телесности в ее новой, окультуренной форме. Н.Л. Юдин верно замечает, что и в современной культуре праздничная пища (так или иначе сакральная) - это пища именно приготовленная, подвергнутая термической обработке. Если вспомнить, что архаичные представления об огне связаны с необходимостью кормить огонь, т.е. приносить жертву, сжигая ее дотла, то можно утверждать, что любое приготовление пищи на огне содержит в себе элемент такого кормления. Накормленный огонь отдает и утверждает логос в содержании приготовляемого - так и современный человек, используя огонь в кулинарной обработке еды, поступает определенным образом точно так же, как и первобытный человек много тысячелетий назад, а именно способствует установлению и поддержанию миропорядка, утверждающего человеческие ценности и бытие.

Ключевые слова

Авторы

Список пуст

Ссылки

Лелеко В.Д. Пространство повседневности в европейской культуре. СПб.: Санкт-Петерб. гос. ун-т культуры и искусств, 2002. 320 с.
Марков Б.В. Культура повседневности: Учеб. пособие. СПб.: Питер, 2008. 352 с.
Мелетинский Е.М. Предки Прометея (Культурный герой в мифе и эпосе) // Вестник истории мировой культуры. 1958. № 3. С. 114-131.
Токарев С.А. Символика огня в истории культуры // Этнографическое обозрение. 1999. № 5. С. 36-41.
Российская повседневность: от истоков до середины XIX в.: Учеб. пособие / Под. ред. Л.И. Семенниковой. М.: КДУ, 2006. 240 с.
Юдин Н.Л. "Накрыты праздничные столы...". Опыт философской аналитики предметного универсума праздника // Человек. 2004. № 6. С. 123-132.
Сисс Д., Детьен М. Повседневная жизнь греческих богов. М.: Молодая гвардия, 2003. 276 с.
Гачев Г.Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира. М.: Академический проект, 2007. 510 с.
 Обработка пищи огнем как антропогенетическая революция             | Вестн. Том. гос. ун-та. 2008. № 316.

Обработка пищи огнем как антропогенетическая революция | Вестн. Том. гос. ун-та. 2008. № 316.

Полнотекстовая версия