«Антистрэтфордианская» переводческая интерпретация цикла сонетов Шекспира в России | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 320.

«Антистрэтфордианская» переводческая интерпретация цикла сонетов Шекспира в России

Статья посвящена интерпретациям сонетов, которые осуществили переводчики, полагавшие, что вовсе не Шекспир был автором приписываемых ему стихов. На примере книги С. Степанова «Шекспировы сонеты, или Игра в игре» показано, как нетрадиционное отношение переводчика к проблемам авторства, прототипов, истории создания сонетов и последовательности их расположения нашло свое отражение в принципиально новой структурной организации цикла

«Anti-Stratford» Translation of Shakespearean Sonnet Cycle in Russia.pdf Замечательный деятель русской культуры СВ. Вен-геров, подготовивший в начале XX столетия прославленное издание собрания сочинений Шекспира, назвал цикл его сонетов самой знаменитой и самой загадочной частью стихотворного наследия писателя. Крупнейший отечественный исследователь Шекспира М.М. Морозов сказал о сонетах, что это «задача, состоящая из одних неизвестных» [1. С. 278]. В самом деле, хотя, по разным соображениям, специалисты склонны датировать сонеты 1592-1598 гг., точное время их создания неизвестно до сих пор. Неизвестно также, имеют ли «Сонеты» автобиографическую основу, были ли у героев цикла прототипы, кто эти прототипы и какие отношения связывают их с автором. Неясно, кто был составителем сборника - «едва ли то был сам Шекспир», как утверждал выдающийся советский шекспировед А.А. Аникст [2. С. 311], и можно ли считать авторской ту последовательность, в которой сонеты Шекспира были воспроизведены в первом издании цикла. Существуют трудности, связанные с вопросом о каноническом тексте «Сонетов». Наконец, список этих неясностей постоянно сопровождают сомнения по поводу авторства самого Шекспира.Все сказанное усложняет и без того непростую проблему, связанную с шекспировским поэтическим сборником, - вопрос о природе его циклической организации. Является ли он циклом-произведением с характерной для него высокой степенью слитности составляющих его текстов; либо это цикл-монтаж, где главным скрепляющим моментом выступает имя автора; либо это працикл {циклоид), центростремительный потенциал которого раскрывается не столько самим автором, сколько реципиентами произведения: читателями, редакторами и - особо подчеркиваю - переводчиками.Русская шекспировская сонетиана, ставшая в отечественной литературе активно развивающимся творческим процессом, в принципе исключающим возможность исчерпывающего завершения, раскрыла и продолжает раскрывать богатое разнообразие жанровых модификаций шекспировского цикла.Вспомним, что русские читатели знаменитых сонетов впервые увидели их не разрозненными стихами, а именно совокупностью произведений, поэтическим ансамблем благодаря Н.В. Гербелю (1880). Тогда же возникла идея переадресовывать Смуглой Даме стихи, направленные Другу, и рассматривать «Сонеты» своеобразной любовной историей. Эта идея оказалась конструктивной и впоследствии нашла своё яркое воплощение в переводе С.Я. Маршака (1948), снискавшем самую громкую славу в России. Последователями данной традиции остаются многие современные перевод-чики: А. Шведчиков (1996), В. Розов (1998), А. Кузнецов (2004) и др.Открывая другие принципы композиционной целостности шекспировского цикла, авторы находили и его новые жанровые проекции. Именитый отечественный переводчик В. Микушевич обратил внимание на своеобразие самого английского, особенно шекспировского сонета, более свободного и открытого, поскольку в нем нет типичного для итальянцев четкого противопоставления тез и антитез и характерной завершенности поэтических строф (2004). Поэтому строки таких сонетов органично «перетекают» в последующие и, соответственно, сонеты - в последующие сонеты, сочетаясь в едином произведении - романе в стихах. А в переводческих версиях Ю. Лифшица (2006) и А. Кузнецова (2004) в поэтическом сборнике Шекспира были акцентированы драматические принципы его организации, позволяющие увидеть в цикле художественные приметы своеобразной поэтической пьесы.Другая тенденция воплощена переводчиками «Сонетов» в собрании сочинений писателя под редакцией С.А. Венгерова (1902-1905). Научные комментаторы этого издания были убеждены, что собрание шекспировских стихов - вовсе не монолитный авторский цикл, а монтажно выстроенная подборка вариативных поэтических упражнений, книжный экзерсис, стихотворный турнир, т.е. поэтическая антология. И эта идея под влиянием активно развивающейся переводной множественности оказалась вполне конструктивной и актуальной на рубеже XX-XXI вв., о чём свидетельствуют многочисленные издания «Сонетов», сделанные по Венгеровскому принципу - в переводах не одного, а многих авторов.Конечно, всё это происходит благодаря высочайшему политекстуальному и жанровому потенциалу самого оригинала. Не менее влиятельным фактором являются также процессы в переводящей словесности. Так, стремление приравнивать целостность шекспировского сборника к целостности «большого произведения» - любовного романа, романа в стихах, поэмы, пьесы - усилилось с утверждением в отечественной литературе поэтического цикла как самостоятельной жанровой формы. Конечно, своё немалое влияние оказывали шекспироведческие трактовки, особенно те из них, которые приобретали широкую популярность. Это, прежде всего, биографический подход к «Сонетам», в соответствии с которым поэтический цикл Шекспира рассматривался источником недостающих сведений о писателе. Ведущим циклообразующим моментом в переводческих толкованиях свода шекспировских сонетов, осуществлённых под влиянием этого20подхода, признавалось наличие сквозного сюжета. Его основу определяли отношения между героями, тради-ционно признаваемыми главными, - Поэтом, Другом Поэта, Смуглой Дамой. Высказывалось множество предположений относительно, несомненно, реальных прототипов этих персонажей, а в Поэте, естественно, всегда видели только самого Шекспира.Но ещё более популярным оказался пресловутый «шекспировский вопрос». Полемика вокруг этой про-блемы ведётся в России начиная с 1860-х гг. Порож-дённые известными кризисными моментами в отечест-венной рецепции творческого наследия писателя, ан-тишекспировские настроения усилились и выплесну-лись в начале XX столетия знаменитой бунтарской декларацией Л.Н. Толстого. И это, безусловно, способ-ствовало активизации антистрэтфордианских идей. Наиболее популярной антишекспировской теорией была «рэтлендианская ересь». Она стала особенно из-вестной с выходом книги Ф. Шипулинского «Шек-спир - Рэтленд» (1924), написанной на основе идей популярного бельгийского автора С. Демблона. В наши дни эта теория опять обрела необыкновенную попу-лярность благодаря монографии «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса», написанной самым известным современным адептом «рэтлендиан-ской версии» И.М. Гилиловым (первое издание -1997 г., последнее, исправленное и дополненное -2007 г.) [3]. Книга имела и продолжает иметь шумный успех, несмотря на то что ключевая посылка автора была убедительно опровергнута Б. Боруховым [4]. И.В. Пешков в своей рецензии на недавно вышедшую книгу М. Литвиновой [5], которая поддерживает и раз-вивает идеи Гилилова, пишет: «Понятие шекспиров-ский вопрос… возникло, вероятно, по аналогии с по-нятием гомеровский вопрос… Однако если гомеров-ский вопрос практически не выходит за пределы круга специалистов, то шекспировский вопрос время от вре-мени привлекает внимание широкой публики. Для рос-сийской публики - это вообще новость последнего де-сятилетия» [6]. Скажем больше - шекспировский во-прос приобрёл в отечественном рецептивистском про-странстве силу постоянно обновляемого и достаточно влиятельного мифотворческого начала.Конечно, воздействие подобных теорий не могло не сказаться в переводческих прочтениях «Сонетов», та-инственная загадочность которых в особой мере будо-ражит фантазии, связанные с «шекспировским вопро-сом». Антистрэтфордианская позиция в отношении к проблемам авторства, прототипов, истории создания сонетов и последовательности их расположения в сборнике диктует принципиально иные решения струк-турной организации цикла. Красноречивый пример -работа С.А. Степанова, представившего свои переводы шекспировских стихов составной частью книги «Шек-спировы сонеты, или Игра в игре» [7].В названии книги, как видим, обыгрываются заго-ловки и первого издания «Сонетов» - «Shakespeares Sonnets», и указанной монографии Гилилова. С самого начала Степанов предупреждает читателя: «Обычно на титульном листе книги, содержащей Сонеты Шек-спира, стоит имя Шекспира, а комментарий является приложением к Сонетам, элементом научного аппа-рата книги. В этой же книге все наоборот, так как текст Сонетов является в ней приложением к коммента-рию» (подчёркнуто мной. - Е.П.) [7. С. 67].Именно этот обрамляющий переводческий текст является структурной основой книги, написанной в эссеистически яркой манере доверительной беседы с читателем. Эта манера сразу задаётся характерным раз-говорным стилем, в котором так уместны речевые по-вторы, риторические вопросы и особые интонационные акценты, выделенные у Степанова написанием слов прописными буквами: «Когда я слышу от кого-либо утверждение, что он читал Сонеты Шекспира в ори-гинале, меня всякий раз гложут сомнения - так ли это? Читал ли этот человек Сонеты именно В ОРИГИНАЛЕ, то есть читал ли он текст, который при-надлежит перу Шекспира, а не перу какого-либо ИНОГО сочинителя? Дело в том, что если этот чело-век читал ЛЮБОЕ ДРУГОЕ издание Сонетов, кроме ПЕРВОГО, то текста Шекспира он все-таки НЕ ЧИТАЛ» [7. C. 11]. Чрезвычайно выразительный автор-повествователь книги Степанова всегда подчёркнуто искренен и так же подчёркнуто экспрессивен в обще-нии с собеседником: «Качество полиграфии - отврати-тельное, - говорит он о первом издании Сонетов. - Я бы даже сказал, на редкость (чудовищно!) отврати-тельное». Этот автор отказывается осложнять свобод-ную беседу необходимостью оформления научно-библиографических ссылок, полагая, что читатель, ко-нечно, поверит ему на слово: «Первым изданием Со-нетов считается (и это общепризнано) издание, на ти-тульном листе которого стоит дата выхода в свет -1609 год» [7. C. 11]. Поверит, потому что с самого на-чала повествователь в книге Степанова предстаёт знающим некую тайну «Сонетов».Главное в этой тайне то, что подлинными создате-лями сонетного цикла, в соответствии с «двойной рэт-лендианской теорией», являются граф и графиня Рэт-ленд. Сонеты - это поэтические послания, которыми супруги Рэтленд обменивались друг с другом, а неко-торые из стихов они адресовали Уильяму Пембруку. Соответственно, героями сонетов здесь являются вовсе не хрестоматийно признанные Поэт, Прекрасный Друг и Смуглая Дама, а Рэтленд, его жена Елизавета и Пем-брук. Рассчитывать на то что, что читатель самостоя-тельно поймет и оценит эту достаточно эпатажную ин-терпретацию произведения, невозможно. Поэтому Сте-панов разворачивает в книге широкую панораму необ-ходимых ему объяснений, погружая собеседника в ув-лекательное распутывание многочисленных секретов.Последовательность изложения комментаторского материала организована у Степанова логикой его соб-ственного сюжета, который строится в явной близости принципам детективного раскрытия тайны. В постмо-дернистском «интеллектуальном» детективе предметом такой тайны часто выступает выдающийся памятник культуры, реальный («Имя Розы» У. Эко) или вымыш-ленный писателем («Фламандская доска» А. Переса-Реверте). Для Степанова это «Сонеты» и историко-культурные обстоятельства их создания. Атмосфера таинственности всегда сопровождала стихи, называе-мые шекспировскими, но Степанов еще и сгущает её, обращая внимание на новые обстоятельства. Почему21различаются сохранившиеся экземпляры издания кварто? Почему так странно выглядит его название? Какие загад-ки прячутся в украшающем книгу орнаменте? Зачем к «Сонетам» приложена поэма «Жалобы влюбленной»? Кому и зачем вообще нужна вся эта таинственность?Понять истинный смысл степановской трактовки сонетов можно, только пройдя через все хитросплете-ния его исследовательского «детектива», усвоив все правила и обстоятельства затеянной переводчиком-повествователем игры. И всё в этой игре подчинено последовательному построению сюжета, отражающему драматические отношения в треугольнике «Рэтленд -Елизавета - Пембрук». Ведомый повествователем чи-татель вглядывается в рисунок орнамента, замечая в начале книги спрятанные в нем «плачущие» маски, которые почему-то исчезают в конце. Сравнивая порт-реты Рэтленда в молодости (нос Рэтленда с горбинкой) и в зрелом возрасте (горбинки нет), читатель понимает, что у графа были основания не предавать огласке неко-торые обстоятельства своей биографии. И, конечно, Степанов заостряет внимание на одном из самых за-метных поворотов детективного сюжета - таинствен-ном шифре, скрывающем «истинную» последователь-ность сонетов. Он находит этот код в тексте сопровож-дающей «Сонеты» поэмы и, заставив читателя произ-вести кропотливые расчеты дешифрующих матриц, выводит искомую последовательность, конечно же подтверждающую фабульно-повествовательную осно-ву комментаторского сюжета.Финал подобного расследования, естественно, дол-жен быть ошеломляюще неожиданным, и именно к та-кому выводу приводит читателя Степанов: называемые шекспировскими «Сонеты» - это намеренная литера-турная мистификация, поэтическая игра, затеянная Ели-заветой Рэтленд. Запись о регистрации «Сонетов» от 20 мая 1609 г. - подделка. Упоминание о сонетах Шек-спира в книге Мереза, два якобы шекспировских сонета в сборнике «Страстный пилигрим» Джаггарда - это то-же продолжение блистательно осуществлённого розы-грыша. «Необходимо, - завершает Степанов свое след-ствие, - по мере сил отказаться от давным-давно вы-строенной картины елизаветинской эпохи» [7. C. 461].Впрочем, собственную версию этой картины Сте-панов уже воспроизводит в своей книге. Вмонтирован-ные в эту картину сонеты отражают её смысловые ко-ординаты и вбирают в себя её колоритные решения, приобретая в этом контексте совершенно неожиданный смысл. Так, например, знаменитый 130-й (по Степано-ву LXXV) сонет традиционно считают посвященным Даме. И в переводе Степанова многочисленны вер-бальные знаки именно такой адресации:Её глаза на звезды не похожи,Коралл намного губ её красней,И не белее снега охра кожи,И волосы, как смоль, черны у ней.И щеки далеко не так богаты,Как роз дамасских бело-алый куст,И я послаще знаю ароматы,Чем запах, что с её слетает уст.Люблю её послушать, но признаю,Что музыка куда милее мне.Как шествуют богини, я не знаю,22Но поступь милой тяжела вполне. И все ж пред нею ни одной из дам, Пожалуй, предпочтенья не отдам.(выделено мной. - Е.П.) [7. C. 256].Однако переводческий комментарий сообщает сти-хотворению не только другую гендерную окраску, но и абсолютно другой смысл и абсолютно другой поэтиче-ский пафос: по мнению автора, данный сонет, направ-ленный графиней Рэтленд Уильяму Пембруку, - по-этический розыгрыш, построенный на пародийном ос-меянии внешности её супруга, поражённого «нехоро-шей» болезнью: «Его глаза… запали; его губы имеют землистый цвет; его кожа… - серо-коричневая, по-видимому, у Рэтленда была сильно поражена печень…; щёки Рэтленда, разумеется, того же землистого цвета; о сколько-нибудь приятном запахе от заживо гниющей плоти Рэтленда говорить и вовсе не приходится; за-вершает картину грохот шагов еле ковыляющего Рэт-ленда - ведь он… с трудом ходит, суставы его пораже-ны недугом…» [7. С. 258]. Возможный читательский протест против трактовки, беспощадно разрушающей сложившееся представление о шекспировских сонетах, Степанов предупреждает рисованием фантазийно-импрессионистской «картинки» происшедшего, добива-ясь впечатления непосредственности восприятия: «Бо-юсь, при взгляде на предложенную… адресацию сонета глаза читателя полезут на лоб. Однако уверяю вас, мои собственные глаза, когда я понял, в чем тут дело, тоже полезли на лоб - и я разразился хохотом! Остается толь-ко догадываться, как хохотали над этим сонетом сами Рэтленд, Елизавета и Пембрук» [7. С. 257].Интересно и показательно, что доминирующая роль степановского «детективного» контекста становится особенно очевидной, если его переводы сонетов из-влечь из этого комментаторского контекста и располо-жить в ином, подчинив стихи правилам другой цикли-ческой игры. Они немедленно зазвучат иначе - в соот-ветствии с принципами новой структурной организа-ции. В этом легко убедиться, обратившись к «Антоло-гии современных переводов» шекспировских стихов, изданной в 2004 г. [8]. Конечно, антология, участника-ми которой стали 28 авторов, принципиально отлича-ется от цикла по степени художественной целостности, но и в ней есть определенные объединяющие принци-пы. Имя Шекспира, авторство которого не подвергает-ся здесь сомнению, стоит на первом месте в выходных данных книги; а в отборе переводов обязательным ус-ловием заявлено следование общепринятому положе-нию, по которому первые 126 сонетов адресованы Дру-гу, а последующие - Даме. И переводы Степанова, не принимающего эту сюжетную схему, выглядят в ней вполне органично.Однако нельзя не обратить внимания на другой важный принцип, сплотивший авторов этой антоло-гии, - желание разрушить популярный переводческий стереотип «Сонетов» как любовной истории, адресо-ванной Даме. Неслучайно обложку книги украшает репродукция «Лютниста» Караваджо: героя этой кар-тины также ошибочно воспринимали героиней.Думается, что именно это - пафос разрушения сте-реотипов - главное и самое ценное в творческой пози-ции Степанова, заслуживающей безусловного внима-ния даже со стороны её противников. Можно досадовать по поводу антишекспировских убеждений и не соглашаться с ними. Я и не соглашаюсь. Можно оспаривать категоричные утверждения о том, что «в настоящее время традиционное шекспироведение трещит... по всем швам» [9. С. 5]. Степанов заявил это в своей новой книге, где в свете двойной рэтлендианской теории представлены и переведены уже не только «Сонеты», но и «Гамлет» [9]. Но говоря об отечественной рецепции Шекспира, нельзя не признать реальногоприсутствия той особой - антиапологетической - энергетики, которой живут все «антишекспировские ереси». Нельзя не видеть, что даже вопреки воле их приверженцев эти теории возникают как результат и свидетельство повышенного интереса к творениям автора, называемого Шекспиром, а потому являются новым стимулом в созидании той феноменальной культурно-мифологической ауры, которая окружает это имя. Несомненное тому подтверждение - книга С.А. Степанова.

Ключевые слова

S. Stepanov, poetic cycle, Shakespeare authorship question, sonnet, literary translation, С. Степанов, поэтический цикл, шекспировский вопрос, сонет, художественный перевод

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Первушина Елена АлександровнаИнститут русского языка и литературы Дальневосточного государственного университетакандидат филологических наук, доцент, профессор кафедры русского языка как иностранногоpervushelena@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Шекспир У. Сонеты. Антология современных переводов. М.: Азбука-классика, 2004. 384 с.
Шекспир У. Гамлет, принц Датский; Сонеты / Пер. с англ., ком. С. Степанова. СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2008. 735 с.
Степанов С. Шекспировы сонеты, или Игра в игре. СПб.: Амфора, 2003. 550 с.
Пешков И.В. О том, чему нет оправдания (Быть или не быть ответу на шекспировский вопрос): Рец. на кн.: Литвинова М. Д. Оправдание Шекспира. М., 2008 // Информационно-исследовательская база данных «Русский Шекспир». Режим доступа: <http://rus-shake.ru/cri->ticism/Peshkov/Litvinova/
Борухов Б. Список Драммонда, строка 22-я... Режим доступа: <http://gililov.narod.ru/chester09.htm>
Литвинова М.Д. Оправдание Шекспира. М.: Вагриус, 2008. 656 с.
Гилилов И.М. Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса. М.: Международные отношения, 2007. 536 с.
Аникст А.А. Творчество Шекспира. М.: Изд-во худ. литературы, 1963. 615 с.
Морозов М.М. Избранные статьи и переводы. М.: ГИХЛ., 1954. 595 с.
 «Антистрэтфордианская» переводческая интерпретация цикла сонетов Шекспира в России | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 320.

«Антистрэтфордианская» переводческая интерпретация цикла сонетов Шекспира в России | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 320.

Полнотекстовая версия