Экономические связи эвенков и русских на севере Иркутской губернии во второй четверти XIX в | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 320.

Экономические связи эвенков и русских на севере Иркутской губернии во второй четверти XIX в

Рассматриваются кредитные отношения эвенков и русских в Киренском округе во второй четверти XIX в.

Economic contacts of Evenki and Russian in the north Irkutsk region in the second quarter of the 19th century.pdf Север Иркутской губернии - Киренский округ - гористый и таежный, с суровыми природными условиями, неудобный для земледелия, но богатый пушным зверем -в первую очередь привлекал промысловое население. В XVII в. округ активно заселялся русскими и уже в конце века «ясачные инородцы» составляли здесь менее трети населения. В дальнейшем население округа росло за счет естественного прироста и ситуация кардинально не менялась до середины XIX в. [1. С. 118-121, 230-231]. В XIX в. Киренский округ представлял собой рубеж между земледельческим югом, русское население которого быстро росло, и промысловым севером (Якутской областью), где преобладало коренное население. Русские были компактно расселены по берегам рек Лены, Илима, Нижней Тунгуски и Киренги, а глухая тайга к востоку от Ангары находилась в полном распоряжении тунгусов (эвенков) [2. Ч. 1. Вып. 1. С. 99, 105]. В середине XIX в. русские проживали в городах Киренске и Илимске и в 238 небольших селениях (по 3-5 дома в каждом). Оседлые эвенки проживали с ними в одних деревнях. По долине реки Пеледуй кочевало около 100 юрт якутов, а в остальном пространстве округа были рассеяны бродячие тунгусы [3. Ч. XX. Отд. III. С. 6-8].Русское старожильческое население округа вело комплексное хозяйство, сочетавшее земледелие, огородничество, скотоводство, почтовую гоньбу, рыбные и звериные промыслы. Однако местное хлебопашество не покрывало потребности населения в хлебе, и крестьяне округа каждый год покупали зерно. Н. Щукин отмечал: «Трудность разрабатывать пашни в горах, покрытых дремучим лесом, частые неурожаи, надежда на звериные промыслы и выгодное содержание почтовых лошадей охлаждают у здешних жителей охоту к земледелию». Во второй четверти XIX в. Киренский округ продолжал оставаться промысловым районом, который в хороший год поставлял на рынок до 600 шкур соболя, до 1000 шкур лисиц и зайцев, до 150 шкур медведей, до 500 тыс. шкур белок и пр. [3. Ч. XX. Отд. III. С. 11-12].Киренские крестьяне «белковали» артелями два раза в год: осенью - с октября до середины ноября и весной - с конца марта до середины апреля. Белку промышляли плашками (охотничья ловушка, представлявшая собой две доски с подпоркой) - 1 охотник ставил до 1000 штук. На промысел отправлялись в тайгу «около дома» или в «дальние ухожи», где у каждой артели были выстроены свои зимовья. Для снаряжения на промысел крестьянину были необходимы съестные припасы, одежда, винтовка, 1,5 фунта пороха, 3 фунта свинца, собака, лыжи и др. стоимостью примерно 14 рублей серебром [3. С. 14]. Для этого крестьянин покручивался (получал ссуду) [4. Т. 24. С. 252]. Всю сумму или часть ее охотник брал у торгующего крестьянина или купца с обязательством рассчитаться добы-той пушниной. Безусловно, эта форма ссуды ограничивала права охотника на плоды своего труда, но в условиях неразвитости рынка она была неизбежной и достаточно эффективной. Покрута пришла в Сибирь с крестьянами русского севера в XVII в. и в середине XIX в. не утратила здесь своего значения. Более того, традиционно регулируя отношения торгующего крестьянина и крестьянина-охотника, покрута регулировала также отношения русских крестьян и эвенков. «Этим покру-чением занимаются почти все крестьяне Киренского округа, так что ни один тунгус не продает своей белки купцу», -утверждал краевед Н. Щукин [3. С. 24].Эвенки - бродячие охотники - промышляли в дремучей тайге, перемещаясь с оленями и с ружьем за зверем по обширным территориям, ловушками пользовались в меньшей степени. Эвенки охотились с сентября по декабрь и с февраля по май, а летом занимались рыбной ловлей. Оседлые эвенки охотились пешком, оставляя свои семейства и скот в деревне, а летом рыбачили и обрабатывали землю. Первые расчистки земель в Нижнеилимской инородной управе появились в 1817 г., а в 1830 г. оседлых тунгусов насчитывалось уже 26 душ (из 341 души, по данным последней ревизии 1824 г.) [5. Л. 93-97]. Их хозяйство было сравнительно небольшим, но стабильным: понемногу увеличивалась пашня, росло поголовье овец и лошадей (табл. 1). Эти навыки они, безусловно, перенимали от русских крестьян.Т а б л и ц а 1Хозяйственная состоятельность тунгусов Нижнеилимской инородной управыГодПлощадь, десятинПоголовье скота усадебпашенпокосовЛошадиКрупн. рог. скотОвец183021015232517183521315322065183721515452368Источник: ГАИО.Ф. 461. Оп. 1. Д. 3. Л. 93-97, 172-175. Д. 5. Л.87-92.Охотничье-оленеводческое хозяйство бродячих эвенков, в большей степени зависимое от природных условий, было больше подвержено колебаниям, но в целом на численности населения управы в 30-х гг. XIX в. это не отражалось (табл. 2).Таблица 2 Населенность и доходность Нижнеилимской инородной управыГодМужчины, чел.Женщины, чел.Всего, чел.Олени, головДоход от продажи шкур зверей, руб.183019018437416964822,50183518819438215001792,40183719921040916633967,60Источник: ГАИО. Ф. 461. Оп. 1. Д. 3. Л. 93-97, 172-175. Д. 5. Л. 87-92.113Необходимость кредита обусловливалась сезонностью и нестабильностью результата охоты. Относительно высокая стоимость промыслового снаряжения не обеспечивалась традиционным хозяйством аборигенов, рассчитанным на натуральное потребление. Для кредитования тунгусов в Киренском округе существовали казенные экономические магазины, но их ассортимент был ограничен так же, как и условия кредита, а киренские крестьяне могли предложить им много больше товаров с единственным условием - сдача всей добычи промысла только в их конкретные руки. «В разное время, поездив по округу... многократно слышал от крестьян о людях, имеющих покруту тунгусам. Жалобы заключались в том, что они тунгусов покручивают, то есть снабжают их все время года хлебом и др. припасами на одежду, обувь, сукно и пр., чтобы покру-ченники тунгусы добытых весной и осенью зверей шкуры не запродавали на сторону, доставляли покрутившему его хозяину... и теперь они за по круты свои уплаты пришли в разорение. И необходимо принять меры для обеспечения будущего забора податей» - так описывал эту ситуацию заседатель Киренского земского суда в 1826 г. [6. Л. 344-345].Старая добрая покрута, и без того включавшая элемент зависимости покрученника от хозяина, в отношениях русских и эвенков несколько видоизменилась. Она обеспечивала не только сбор на промысел, но и расширявшиеся потребности аборигенов. Значительная часть эвенков, проживающих в Киренском округе, во второй четверти XIX в. знала русский язык, носила русскую одежду и обувь, употребляла в пищу хлеб, сахар, масло, говядину, вино и, конечно, пользовалась винтовками на промысле, для чего им постоянно требовались порох и свинец [3. С. 7, 24]. Условия такого кредита были, разумеется, кабальными. В ответ на предоставление всего необходимого с продолжительной отсрочкой платежа охотник-эвенк должен был сдать всю промысловую выручку только своему хозяину.Вот как эмоционально повествовал об этом исполняющий должность Киренского земского исправника в 1838 г.: «Торгующие люди, отдавая свои ничтожные товары... назначают за них дорогие цены... корыстолюбивые кредиторы отбирают у них весь звероловный промысел их и прочие произведения за цену ничтожную и назначаемую по собственному произволу... не получив с покрученников в срок всего долга вновь и вновь из года в год задают их до такой еще суммы, ко-торая в несколько крат превышает все состояние должников» [7. Л. 442-445]. Такая экономическая зависимость формировалась на протяжении большого отрезка времени, носила массовый характер и к XIX в. уже была устоявшейся, так или иначе выгодной обеим сторонам. Если хозяину становилось невыгодно содержать охотника-эвенка, он отказывал ему в кредите и тот вынужден был искать себе нового благодетеля. В свою очередь сам эвенк тоже всегда мог покинуть пределы округа и не возвращаться, оставив кредитора.Несправедливость этого неэквивалентного обмена в начале XIX в. испытывали на себе прежде всего местные власти, когда опутанные кабалой аборигены были не в состоянии заплатить подати в управу, ясак и долги в экономический магазин за порох. Но, разумеется, они находили выход из положения. Власти обязывали торгующих крестьян платить все подати и долги своих покрученников. Так, в 1827 г. во все волостные правления были разосланы указы с повелением «привесть в известность» всех крестьян, покручивающих тунгусов, и обязать их подписками уплачивать за них все подати. 27 сентября 1827 г. такие подписки давали крестьяне села Омолоевского Орлинской волости Михайло и Григорий Дедюхины и др., покручивавшие тунгусов Киренско-хондинской инородной управы [6. Л. 346.]. В феврале 1835 г. такие подписки под страхом суда земскому заседателю Нечаеву давали крестьяне Тушемен-ского и Кирульского селений Киренской волости, покручивавшие тунгусов Нижнеилимской инородной управы. При этом все они каждый раз оговаривали, что если их покрученник перейдет к другому хозяину, то и они тогда подати за него платить не станут [5. Л. 101- 108]. И такие случаи бывали, т.к. необходимость в подписках возникала не раз. Местные власти административно закрепляли уже сформировавшиеся экономические связи русских и эвенков, тем самым объективно способствуя их сохранению.Итак, экономические связи эвенков и русских на севере Иркутской губернии формировались на протяжении длительного времени и были обусловлены спросом русских на пушнину. Ко второй четверти XIX в. соседство русских привело к изменению материальных потребностей аборигенов, что поставило их в зависимость от русских товаров. Местные власти, соблюдая государственный фискальный интерес к «ясачным инородцам», способствовали консервации сложившихся отношений.

Ключевые слова

Russian relationship, Evenki, русские, эвенки, кредит

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Карих Елизавета ВасильевнаТомский государственный университеткандидат исторических наук, старший научный сотрудник Молодежного центраvpz@tsu.ru
Всего: 1

Ссылки

ГАИО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 36.
ГАИО. Ф. 26. Оп. 2. Д. 60.
Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф. 461. Оп. 1. Д. 3. Отчет о состоянии Нижнеилимской инородной управы за 1830 г.
Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. СПб., 1898.
Щукин Н.С. Киренский округ Иркутской губернии // Журнал МВД. СПб., 1956.
Патканов С.К. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири. СПб., 1906.
Воробьев В.В. Формирование населения Восточной Сибири. Новосибирск: Наука, 1975.
 Экономические связи эвенков и русских на севере Иркутской губернии во второй четверти XIX в | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 320.

Экономические связи эвенков и русских на севере Иркутской губернии во второй четверти XIX в | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 320.

Полнотекстовая версия