Проективность значения: взаимодействие интенсионала и экстенсионала имени | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 321.

Проективность значения: взаимодействие интенсионала и экстенсионала имени

Эксплицируется проективный характер значения имени. Демонстрируется, что тематизация проекивности значения устраняетряд трудностей, с которыми сталкивается дескриптивная и каузальная теории значения.

Projectivity of Meaning: Interaction Between Intension and Extension of Names.pdf Темой данной статьи является значение имени (как индивидного, так и общего); при этом значение мы понимаем как единство интенсионала и экстенсионала (т.е. вопреки некоторым терминологическим конвенциям мы не отождествляем значение с интенсионалом и, соответственно, не противопоставляем его экстен-сионалу). Мы попытаемся обосновать тезис о проективном характере значения, который предполагает: а) недоопределенность значения (как в экстенсиональном, так и в интенсиональном аспектах); б) наличие равноценных альтернативных возможностей его доопределения. «Равноценность» здесь означает случайность выбора одной из возможностей доопределения, т.е. его непредзаданность; иначе говоря, ни одна из разнообразных возможностей доопределения значения не является «привилегированной» - более обоснованной, чем другие. Этот тезис можно сформулировать и в онтологических терминах: выбор и последующее конвенциональное утверждение одной из возможностей доопределения значения конституирует его референцию - именуемый объект или класс объектов. В качестве механизма проективного доопределения значения будет рассмотрено взаимодействие интенсионала и экстенсионала. Предлагаемая трактовка значения может рассматриваться как ответ на трудности, с которыми сталкиваются семантические концепции, игнорирующие взаимодействие интенсионала и экстенсионала, - дескриптивная и каузальная теории значения.Восходящая к Аристотелю дескриптивная трактовка соотношения интенсионала и экстенсионала состоит в том, что экстенсионал зависит от интенсионала, поскольку принадлежность объекта к экс-тенсионалу имени зависит от того, обладает ли данный объект всеми характеристиками, указанными в его определении (является ли Жучка собакой зависит от того, как мы определяем понятие «собака»). Однако это привычное представление приводит к ряду контринтуитивных следствий, обусловленных, во-первых, исторической изменчивостью наших знаний, т.е., в частности, интенсионалов имен (Архимед поднимал золото как «желтый металл, имеющий такую-то плотность», а современный химик определяет золото как определенный химический элемент, т.е. по его атомарной структуре), и, во-вторых, холистическим характером знания, означающим, что изменение некоторой теории оказывает (более или менее непосредственное и более или менее значительное) влияние на весь комплекс содержательно связанных с ней теорий/представлений, а тем самым и на большое количество интенсионалов. Т.е. любое сколько-нибудь значительное изменение нашего знания переформатирует всю систему значений языка, лишая его какой-либо преемственности.В самом деле легко себе представить, что Архимед, используя свои критерии (цвет и плотность), мог принять за золото некий сплав, который современные знания (в патнэмовском примере - об электропроводности) позволяют от золота отличить. Если так, то фактически здесь речь идет о двух разных именах - «золото для греков» и «золото для нас», которые различаются как по содержанию, так и по объему. Контринтуитивное следствие этого тезиса состоит в том, что такая изменчивость значений делает неадекватным перевод греческого «chrysys» словом «золото»; более того, историческая изменчивость и контекстуальность наших знаний делают несоизмеримыми не только, например, русский и немецкий языки или русский повседневный язык и русскоязычную химическую терминологию, но и русский язык XIX в. и русский язык XX в.!В качестве альтернативы радикальному контекстуа-листскому релятивизму рассмотрим каузальную теорию значения X. Патнэма, главной новацией которой является тезис о независимости экстенсионала от интенсионала, обусловленной индексикальным компонентом значения [1. С. 181-188]. Тезис состоит в том, что экстенсионал имени определяется не дефиницией (знаниями об объекте и т.п.), но прямым указанием на объект, который становится образцом данного вида («жестким десигнатором»). Например, значение имени «вода» определяется, по Патнэму, не дескрипцией типа «вода - это бесцветная жидкость, хорошо утоляющая жажду, текущая в реках и т.д.», но порцией воды, взятой за образец: индексикальное определение «воды» звучит так: «вода - это жидкость, по своей природе идентичная данному образцу (например, содержимому вот этого стакана)».Достоинство этой концепции состоит в том, что она позволяет сохранить историческую преемственность значения (слово «золото» в XVII в. имело то же значение, что и сегодня, поскольку отсылало к тем же самым образцам) и синхроническую соизмеримость языков, т.е. устраняет радикальный контестуалистский релятивизм. Но она также имеет контринтуитивное следствие, состоящее в том, что значения наших терминов оказываются совершенно независимы от наших знаний об их референтах. В самом деле эта трактовка значения делает возможной ситуацию, когда два агента речи используют слово «X» в одном и том же интенсиональном значении (дают предмету X одно и то же определение), но слово «X» в их устах отсылает к разным по своей47природе образцам и, соответственно, имеет разные экс-тенсионалы, хотя сами агенты могут об этом не знать.Патнэм иллюстрирует эту мысль посредством знаменитой фантазии на тему «Двойника Земли» [1. С. 174-175]. Допустим, что существует планета, идентичная Земле во всем, кроме одного пункта: на ней вместо воды в реках и водопроводах течет жидкость с иной молекулярной структурой (XYZ вместо Н20). На Двойнике Земли люди (наши двойники) говорят на языках, в точности совпадающих с нашими языками; жидкость XYZ, которая там называется водой, при нормальных условиях по своим внешним свойствам неотличима от воды (Н20): она прозрачна, бесцветна, хорошо утоляет жажду, растворяет соль и сахар и т.п. Словом, землянин, оказавшись на Двойнике Земли, мог бы подумать, что оказался дома. Но различие между водой] и водой2 (обозначим так Н20 и XYZ) обусловливает различие значений слов «вода:» и «вода2» (т.е. слова «вода» в устах землянина и обитателя Двойника Земли). Различие обусловлено индексикальным компонентом значения: тем обстоятельством, что слова «вода!» и «вода2» отсылают к разным образцам. В силу совпадения «жизненно-мировых» свойств воды] и во-ды2 путешественник-землянин, гостящий у своего двойника, не заметит различия в значениях соответствующих слов (или, если угодно, омонимичности слова «вода» как общего для обеих планет). Можно допустить, что эксперт-химик, случись ему исследовать образцы обеих жидкостей, обнаружил бы различие между водой] и водой2, а вместе с тем и семантическое различие между соответствующими словами. Однако - и в этом состоит нетривиальный пункт патнэмовского рассуждения - слова «вода!» и «вода2» имели разные значения даже до появления атомистической теории строения вещества в научных сообществах обеих планет (т.е. даже в XVIII в.), несмотря на то, что в то время ни один эксперт не смог бы этого различия обнаружить! Жидкость в озере Мичиган] «объективно» (независимо от того, знаем ли мы об этом) отличается от жидкости в озере Мичиган2 (предположим, что содержимое этих озер является образцом для соответствующих имен), - и это отличие обусловливает столь же «объективное» различие экстенсионалов слов «вода:» и «вода2», имевшее место уже тогда, когда носители языка не могли об этом даже догадываться.По нашему мнению, эта концепция может быть подвергнута критике как минимум в следующих пунктах:1. Неправомерной представляется абсолютизация независимости экстенсионала, т.е. тезис, согласно которому значения слов «вода:» и «вода2» различались уже до появления атомистической теории вещества (т.е. до появления возможности обнаружить или хотя бы предположить различие между Н20 и XYZ). Слабость аргументации Патнэма связана с тем, что в ин-дексикальном определении имени экстенсионал задается посредством понятия тождества: тот или иной объект относится к экстенсионалу имени, если мы отождествляем его с образцом, и не относится, если мы отличаем его от образца. Однако отождествление и различение всегда проводятся по определенным основаниям: для того, чтобы понятие тождества выполнялофункцию формирования экстенсионала, оно всякий раз требует конкретизации, предполагающей различие существенных и несущественных свойств. Действительно, любой тигр чем-то отличается от эталонного (расположением полосок на шкуре, возрастом, характером...), поэтому для того, чтобы экстенсионал имени «тигр» включал в себя больше одной особи, от этих различий необходимо абстрагироваться как от несущественных. С другой стороны, индексикальное определение тигра предполагает ряд существенных признаков (плотоядность, полосатая шкура...), поэтому в полном виде оно звучит так: X - это предметы, тождественные данному образцу по признакам а, Ь, с... Но в таком случае оно ничем не отличается от обычного дескриптивного определения, не включающего в себя указание на «жесткий десигнатор»: «X - это предметы, обладающие признаками а, Ь, с...». В своем примере с водой Патнэм в качестве существенного признака вещества рассматривает молекулярную структуру; тогда индексикальное определение «всякое вещество, тождественное данному образцу по молекулярной структуре» вполне эквивалентно дескриптивному определению «всякое вещество, имеющее молекулярную структуру Н20».Если так, то тезис Патнэма, согласно которому термины «вода!» и «вода2» имели разные экстенсионалы уже до появления молекулярной теории, неверен, поскольку, по условиям его мысленного эксперимента, все остальные свойства воды] и воды2, которые могли бы выступать в качестве оснований отождествления/различения, совпадают. Иначе говоря, до 1750 г. это слово в устах как землянина, так и его двойника имело третье значение, сформировавшееся без учета молекулярной структуры, причем экстенсионал слова «вода3» включал в себя как водуь так и воду2, и трансформация значения этого имени после 1750 г. была обусловлена изменением наших знаний о воде, т.е. трансформацией интенсионала. Здесь, таким образом, обнаруживается, что интенсионал представляет собой не что-то вроде эфемерного дополнения к экстенсионалу, но фактор, делающий экстенсионал возможным и оказывающий на него определенное воздействие.2. Натурализация значения дополняется у Патнэма тезисом, согласно которому развитие научного знания имеет характер прогрессивного и кумулятивного раскрытия сущности вещей «самих по себе» - своего рода идеей предустановленной гармонии между наукой и природой. В этом смысле показателен еще один фантастический сюжет, с помощью которого Патнэм иллюстрирует тезис, согласно которому индексикальный характер значения обеспечивает его историческую неизменность. В этом сюжете современный химик с помощью машины времени встречается с Архимедом, и между ними обнаруживается расхождение относительно экстенсионала данного понятия, поскольку Архимед считает, а наш современник не считает золотом некоторый сплав X. Архимед в качестве критериев «бытия золотом» использует цвет и плотность вещества; современный химик - также электропроводность. В этом споре Патнэм принимает сторону современного эксперта: металл X - не золото. На это можно было бы возразить, что Архимед использовал другое понятие золота, с другим интенсионалом и, соответственно,48экстенсионалом, т.е. что он все-таки был «по-своему» прав. Фактически это возражение сводится к тому, что термин «золото» не является единым для нас и древних греков, что за одним словом (или за двумя словами, которые греко-русский словарь представляет как эквиваленты) скрываются разные значения. Как уже было отмечено, Патнэм отвергает это возражение как кон-тринтиутивное, постулируя самотождественность экс-тенсионала термина «золото», т.е. полагая, что современный химик и Архимед говорят об одном и том же. Если мы принимаем этот постулат, то нам необходимо ответить на вопрос: кто из наших диспутантов ошибается (т.е. является ли металл X золотом)? Напрашивающийся релятивистский ответ гласит: с точки зрения Архимеда неправ современный химик; с точки зрения последнего - наоборот. Патнэм, однако, постулирует нерелятивистское решение этой дилеммы: «Но кому решать, что он (Архимед. - Е.Б.) был неправ? Очевидный ответ: нам (имеющим в своем распоряжении сегодня более совершенную теорию)» [1. С. 190]. Итак, все дело в том, что мы имеем более совершенные знания о золоте, нежели знания греков. В свете главной интенции семантики Патнэма - преодоления контекстуалистского релятивизма - постулирование прогресса научного знания является необходимым дополнением к натурализованному понятию значения, поскольку лишь оба эти допущения вместе обеспечивают антирелятивистский эффект: признание единства значения в историческом времени и пространстве и возможность выявления истины в случае столкновения альтернативных мнений.Однако это второе допущение не только представляется сомнительным с точки зрения истории науки, но и приводит к абсурдному выводу, что мы не знаем значений слов просто потому, что не знаем результатов, которые наука получит в будущем относительно соответствующих объектов. Архимед не знал таких «существенных» свойств золота, как атомарная структура или электропроводность и, следовательно, мог ошибаться относительно экстенсионала этого имени, но ведь и мы находимся в таком же положении по отношению к химии будущего. Метафизический характер патнэмовского «реализма» оказывается чрезвычайно затратным средством против семантического релятивизма, поскольку обусловливает, по выражению Д. Дэвидсона, принципиально не-эпистемичный характер значения [2. С. 140], т.е. жесткий разрыв между: 1) значением и мнением (единым экстенсионалом и множеством возможных дескрипций), т.е. языком и носителем языка; 2) природой и знанием (гармония между которыми обеспечивается, к счастью, благосклонным, но абсолютно неподконтрольным «deus ex machina»). В попытке отстоять историческую преемственность языка Патнэм делает язык внеисторическим и, тем самым, трансцендентным по отношению к историческому человечеству.На наш взгляд, семантическая дилемма «дескрипти-визм/натурализм» устраняется благодаря тематизации проективного характера значения - единства интен-сионала и экстенсионала, которые, будучи всегда недо-определенными, конкретизируются (доопределяются) во взаимодействии. В этой концепции, которую можно рассматривать как синтез каузальной и дескриптивнойтеорий, учитываются следующие компоненты значения: 1) экстенсионал; 2) остенсивно выделенная часть экстенсионала - ряд конвенционально утвержденных образцов; 3) интенсионал. Эксплицируем сформулированные во вводной части аспекты проективности - не-доопределенность значения и наличие альтернативных возможностей его доопределения.Как показал У. Куайн, недоопределенность имеет место уже в указании на единичный объект, который -в сочетании с тем или иным интенсионалом - может стать образцом для соответствующего вида, т.е. эталонным экземпляром экстенсионала. Тезис Куайна состоит в том, что при указании на объект мы выделяем в нем некоторый фрагмент, оставляя открытыми его пространственно-временные границы [3. С. 67-68]. Указывая на реку Кестр, говорит Куайн, мы указываем лишь на определенную точку ее русла в определенное время, и для того, чтобы наш слушатель понял значение этого имени, необходим ряд указаний, в которых полагаются тождество и различие между соответствующими точками: «это тоже Кестр», «и это Кестр», «а это уже не Кестр» и т.п. Принимая к сведению эти указания (и отождествления/различения), наш слушатель достраивает целостный образ объекта, но, поскольку полное остенсивное определение его пространственно-временных границ невозможно, для такого достраивания (доопределения) всегда существует множество альтернативных путей. (Конечно, здесь следует учесть также недоопределенность самой остенсии.) Например, ряд указаний на реку Обь в нижнем течении оставляет открытыми следующие возможности доопределения этого имени:•·можно считать, что Обь начинается в месте слияния Катуни и Бии;•·можно считать Катунь верхним участком Оби, а Бию - ее притоком;•·можно, напротив, постулировать, что Бия является верхним участком Оби, а Катунь - притоком.Как мы знаем, первой из этих возможностей повезло получить конвенциональное утверждение в географическом сообществе, но это решение не было предза-дано в каком бы то ни было смысле: оно является результатом случайного выбора.Тезис Куайна о недоопределенности референции индивидных имен можно распространить на экстенсионал и интенсионал общих имен: значение имени «красное» определяется указанием на ряд примеров красного, которые: 1) выбираются более или менее произвольно; 2) оставляют открытым вопрос о полном спектре оттенков красного, о границе между красным и оранжевым и т.п. От остенсивного определения ряда образцов, в свою очередь, зависит формирование дескрипции (интенсионала), а значит, и формирование соответствующего класса (экстенсионала). Это обстоятельство представляется особенно очевидным при рассмотрении экстенсионалов более абстрактных понятий, таких как «метафора», «аналитическая философия» и т.п.: известное разнообразие определений этих понятий в значительной мере зависит от объектов, принимаемых тем или иным автором за образцы.Доопределение всех компонентов значения осуществляется посредством разнообразных механизмов, из49которых отметим те, в которых обнаруживается взаимодействие интенсионала и экстенсионала:1))в ходе развития науки и повседневного знания обнаруживаются новые свойства конвенционально утвержденных образцов, что приводит к трансформации интенсионала имени;2)поскольку интенсионал необходимым образом участвует в формировании экстенсионала имени, его трансформация оказывает влияние на последний, что приводит к принятию новых образцов и переформатированию классов (конечно, доопределение значения может осуществляться и в иных формах; в частности, Н. Гудмен рассматривает метафорическую речь как один из механизмов переформатирования системы экс-тенсионалов: «буквальный смысл слова классифицирует объекты, а метафора осуществляет их новую классификацию» [4. С. 199]).По нашему мнению, представленная трактовка значения позволяет понять историческую преемственность значения и синхроническую соизмеримость языков как обусловленную непрерывностью взаимодействия между его индексикальным и интенсиональным компонентами.В качестве постскриптума отметим, что X. Патнэм в определенной мере тематизирует открытость значения в рамках своей «социолингвистической гипотезы» [1. С. 179-181]. Гипотеза состоит в том, что для употребления слова необязательно быть экспертом в соответствующей области; например, для того, чтобы правильно использовать слово «золото», необязательно уметь отличать золото от подделок, т.е. владеть крите-риями и методами его идентификации: при необходимости носитель языка, владеющий словом «золото», может обратиться к специалисту. Поскольку критерии и методы идентификации предмета формируют его экстенсионал, можно утверждать, что только эксперты владеют значением слова в полной (или наиболее полной для данного сообщества) мере. Однако для того, чтобы быть полноценным обладателем языковой компетенции, достаточно более скудных сведений о предмете. Иначе говоря, Патнэм различает три вида значения: 1) значение, известное экспертам; 2) значение, известное, большинству людей (используя феноменологическую терминологию, его можно было бы назвать повседневным, или жизненно-мировым); 3) цельное «общественное значение» как единство (1) и (2) - необязательно воплощенное в языковой компетенции отдельного индивида. Мало кто из нас, говорит Патнэм, способен отличить алюминий от молибдена или бук от вяза, но это не мешает нам осмысленно использовать эти термины. В этой гипотезе нам представляется продуктивным тезис о возможности «полноценного» употребления слова с открытым (недоопределенным) значением. Но развернутая здесь критика натурализи-рованного понятия экстенсионала позволяет - при сохранении тезиса о «разделении лингвистического труда» между экспертами и профанами - внести в эту гипотезу существенную поправку: экспертное значение тоже не является абсолютным достижением и не направляется к таковому телеологически, но представляет собой контингентный открытый проект.

Ключевые слова

defining, incomplete definiteness, extension, intension, name, projectivity, meaning, доопределение, недоопределенность, экстенсионал, интенсионал, проективность, имя, значение

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Борисов Евгений ВасильевичТомский государственный университеткандидат философских наук, доцент кафедры истории философии и логики философского факультетаevgeny_borisov@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Гудмен Н. Метафора - работа по совместительству // Теория метафоры. М., 1990. С. 194-200.
Куайн У.В.О. Тождество, остенсия и гипостазирование // Куайн У.В.О. С точки зрения логики. 9 логико-философских очерков. Томск, 2003. С. 65-78.
Davidson D. A Coherence Theory of Truth and Knowledge // Davidson D. Subjective, Intersubjective, Objective. Oхford, 2001. P. 137-153.
Патнэм Х. Значение «значения» // Патнэм Х. Философия сознания. М., 1999. С. 164-235.
 Проективность значения: взаимодействие интенсионала и экстенсионала имени | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 321.

Проективность значения: взаимодействие интенсионала и экстенсионала имени | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 321.

Полнотекстовая версия