Фреймовая организация концепта «язык» в частушке | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Фреймовая организация концепта «язык» в частушке

Рассматриваются особенности текстового воплощения концепта «язык» в частушке. Инструментом описания исследуемых концептов становится фрейм, описывается текстовая реализация фреймов «предложение», «уговаривание», «жалоба» и др., их взаимодействие с фреймами, представляющими сюжетообразующие концепты «любовь», «семья», «коллектив».

Frame structure of the concept «language» in the chastooshka.pdf Естественный язык не раз становился предметом рефлексий в гуманитарных науках. Изучая разные сфе-ры человеческой деятельности, наука в первую очередь обращается к языку как носителю информации о них, так, например, «аристотелевская традиция выяснения смысла терминов, исходя из их обыденного значения, у философов не прерывалась» [1. С. 244], опора на есте-ственный язык присуща и лингвистической филосо-фии. Язык, хранящий в концентрированном виде опыт человечества, сам нуждается в детальном изучении, лингвистика ХХ в. еще раз возвращается к этой «веч-ной» проблеме, сосредоточившись на когнитивно-дискурсивном и концептуальном анализе языка.Объектом исследования, представленного в данной статье, является концепт «язык». В «наивной» картине языка» (Н.Д. Арутюнова) концепт «язык» отражает спонтанные представления человека, владеющего раз-ными формами языка, но не имеющего о языке систем-ного представления. В центре внимания «наивного» человека, как правило, чаще всего оказывается речевая деятельность, речь как продукт деятельности, потом уже язык как средство для производства речи (И.Б. Левонтина [2], С.Е. Никитина [3]).При всей общности представлений этносом концеп-та «язык», общности рефлексий, нашедших отражение в метаязыковых единицах говорить, язык, слово, речь и др., в каждом из вариантов русской культуры (фольк-лоре, художественной литературе, бытовой речи) мо-делирется дискурсивно обусловленный фрагмент кар-тины мира: за каждым типом дискурса проступает свой, возможный мир, действия и объекты в котором оцениваются и осмысляются по логике этого… мира. Близость этого возможного мира к реально сущест-вующему может принимать самую разную форму (от достаточно адекватного его отражения до полного ис-кажения, от следования правде или истинности фактов до вымысла, фантазии, от погруженного в прошлое -до предполагаемого, желательного или же неизбежного в будущем и т.д.)» [4. С. 529]. Каждый из дискурсов имеет ряд специфических черт: среда ассоциаций, эмо-циональных реакций говорящего и слушающего, осо-бенности коммуникативной ситуации, палитры жанров и т.д. - которые необходимо учитывать при концепту-альном анализе.Фольклор как вариант русской культуры не раз ста-новился объектом лингвистических исследований (см. работы Е.Б. Артеменко [5 и др.], П.Г. Богатырева [6 и др.], Е. Бартминьского [7 и др.], С.Е. Никитиной [8 и др.], А.Т. Хроленко [9 и др.]). Существует не один де-сяток работ, посвященных народному мировоззрению, реконструкции отдельных фрагментов фольклорнойкартины мира, описанию ключевых концептов. Однако исследований, непосредственно посвященных фреймо-вой организации концептов в фольклорных текстах частушки, практически нет.Данное исследование выполнено на материале фольклорных текстов частушек, собранных в результа-те фольклорных экспедиций на территории Томской области, проводимых филологическим факультетом Томского госуниверситета в 60-90-е гг. ХХ в., в 2003 и 2008 гг. (с участием автора). Исследуемые тексты, на наш взгляд, можно отнести к современному фольклору, включающему как тексты «деревенского» фольклора, бытующего в сельской местности, так и произведения «городского» фольклора. Изменение социокультурной ситуации в стране в начале ХХ в., развитие новых спо-собов коммуникации, в том числе и технических, спо-собствовало проникновению городских жанров в дере-венский фольклор и наоборот. Так, в настоящее время на территории Среднего Приобья в народном репер-туаре наряду с традиционными лирическими песнями присутствуют городские романсы и песни советских композиторов. Данная ситуация типична для России в целом, например, «…к концу 20-х годов в богатой пес-нями деревне Погромна Тульской губернии… сохра-няющей некоторые патриархальные черты, но без культурной изоляции от города, романсы… составляли около половины всех зафиксированных текстов. К кон-цу ХХ в. их количество в народном репертуаре (в Там-бовской области, например) уже достигало 90%, прак-тически вытеснив традиционную народную лирику» [10. С. 7]. Отметим, что «деревенские» и «городские» жанры в силу общего фольклорного начала отличают общие принципы миромоделирования, сходные аксио-логические установки, близкие концептуальные систе-мы. При этом специфика жанровой структуры обу-словливает своеобразие художественной образно-символи-ческой системы, аспектированное представ-ление фольклорного концепта.Концепт как когнитивная структура, представляющая целостное знание об экстралингвистических явлениях, ценностных, значимых для культуры/субкультуры/ин-дивида, в зависимости от коммуникативных, дискурсив-ных, жанровых запросов проявляет разные грани, актуа-лизируя определенные свои составляющие.Фольклорный концепт, являясь частным представ-лением общекультурного концепта, реализуется в сис-теме фольклорных жанров. В когнитивном аспекте жанр можно интерпретировать как когнитивно-коммуникативную модель, включающую особый предмет изображения, способ его описания и особен-ности дискурсивной реализации. В жанре концепт34представлен рядом фреймов (структур данных для представления стереотипной ситуации), получающих текстовое воплощение. Причем фреймовые структуры динамичны и обладают свойством фокусировки: раз-личные терминальные узлы, слоты в зависимости от эстетических задач, став основным объектом изобра-жения, могут получить «подробное» вербальное во-площение. Так, например, сюжетообразующий концепт «любовь» в любовной частушке представлен фреймами «измена», «свидание», «разлука» и др. Как правило, в частушке в центре внимания оказывается слот «реак-ция героини на действия милого», само же действие (слот «измена», «отъезд») детального освещения не получает, в тексте оно лишь называется, выступая спо-собом актуализации фоновых знаний.Фольклор как особый вид коммуникации отличает избирательность тем для обсуждения, выстраивание собственной системы координат для описания модели мира, воспроизведение образа мира с учетом коллек-тивного опыта. Как правило, предметом изображения в необрядовом фольклоре становятся бытийные катего-рии, определяющие этические нормы и установки кол-лектива, получающие толкование через описание ти-пичных событий повседневной жизни. Неслучайно в числе центральных фольклорных концептов называют-ся концепт «любовь», «семья», «работа» и др.Концепт «язык» в частушке играет «вспомогатель-ную» роль, участвуя в организации концептов «лю-бовь», «семья». Речевая деятельность для русского че-ловека является обязательной составляющей других видов деятельности. Именно в речи в большей степени, чем в остальных формах деятельности, формулируют-ся, закрепляются, выражаются социальные ценности. Неслучайно исследуемый концепт представлен фрей-мами, актуализирующими многообразие человеческого «общения»: «уговаривание», «предложение», «заявле-ние», «угроза», «спор», «ссора» и др. Подобный набор фреймов можно объяснить и жанровыми установками частушки - осуществить коммуникацию между гово-рящим и аудиторией по поводу того или иного собы-тия, продемонстрировав возможные коммуникативные ситуации, присущие им разные речевые жанры. Имен-но поэтому наиболее частотны в частушке лексические единицы просить, уговаривать, судить, в меньшей степени используются лексемы слово (в значении речь), речь, разговор.Рассмотрим взаимодействие концепта «любовь» и концепта «язык».Концепт «любовь» в частушке представлен фрей-мами: «встреча», «разлука», «измена», «начало отно-шений (ухаживание)», «расставание - разрыв отноше-ний». В силу специфики жанра данные фреймы могут быть реализованы лишь через фрагмент ситуации -речевое взаимодействие героев. Так, фрейм «начало отношений (ухаживание)» представлен фреймами «уговаривание», «просьба», «предложение», «жалоба» [концепт «язык»], фрейм «измена» - фреймом «ссора».Фреймы, представляющие концепт «язык», могут от-ражать как коммуникативную ситуацию, ее фрагменты, так и речевой жанр, используемый в определенной ситуации.Фрейм «ссора» представляет и концепт «любовь», и концепт «язык», поскольку ссора - это серьезная раз-молвка влюбленных, вызванная действиями одного из партнеров, нарушающего нормы общения, поведения. Как правило, размолвка получает вербальное выраже-ние, неслучайно исследователи выделяют речевой жанр ссоры.Фрейм «ссора» можно представить как стереотип-ную ситуацию: Субъект высказывает объекту недо-вольство. Субъект либо оправдывается, либо повто-ряет действия объекта.Текстовая реализация фрейма в частушке выглядит следующим образом: возлюбленный изменяет, бьет героиню. Героиня оскорбляет возлюбленного либо вступает с ним в словесную перепалку.В частушке данный фрейм актуализирует терми-нальные узлы «героиня», «возлюбленный», «причи-на ссоры», «речевая реакция героини», «речевое действие милого» представлено вариативно.«Возлюбленный» получает социальную характери-стику через номинацию (миленький, милый), опреде-ляющую его статус по отношению к героине. Его дей-ствие («причина ссоры»), нарушающее коллективные нормы (изменил, ударил), не только позволяет оцени-вать его отрицательно, но и объясняет поведение ге-роини, преступающей речевые нормы (1. Мне милый изменил / И сказал: «Не подойду». / Я ему сказала: «Врешь, / Все равно ты подойдешь» // 2. Мне мой ми-лый изменил / У кривого мостика. / Он пошел, а я ска-зала: / - Обезьяна с хвостиком).В фокусе внимания оказывается терминальный узел «речевая реакция героини», который служит и харак-теристикой героини (терминальный узел «героиня»). Героиня находится в позиции обиженной, оскорблен-ной анормативными действиями героя. Демонстрируя активную позицию, она выбирает инвективную страте-гию, речевыми действиями (использование грубой лек-сики, отрицательно оценочных номинаций милого) вы-ражая недовольство подобным поведением. Отметим, что в частушечном тексте представлены ссоры, причи-ной которых является ни разница в избранных комму-никативных стратегиях, ни невыполнение бытовых обязанностей, а нарушение этических норм. На наш взгляд, это объясняется установкой фольклора - моде-лировать идеальный мир через демонстрацию наруше-ния норм. Этим же объясняется и вариативность в представлении речевого действия милого, и ссоры как таковой. Бытовая ссора, по мнению К.Ф. Седова, -сложный комплексный речевой жанр, однако в час-тушке ситуация ссоры в большинстве случаев подроб-но не описывается. Вербальное воплощение получает лишь реакция обиженной героини, интерпретируемая в данном случае как допустимая. Непривычность пребы-вания героини в ситуации ссоры передается с помощью лексем, характеризующих состояние героини (осмели-лась, он пошел, а я сказала вслед). В представленной конфликтной ситуации речевой тип поведения героини во многом обусловлен фактором адресанта - возлюб-ленного, добровольно принявшего «правила игры» и нарушившего их.Отметим, что «классический вариант» ссоры (сло-весная перепалка) представлен в первом тексте. Сло-весная реакция героини вызвана речевым действием героя, девушка, переживая стресс, снимает его при по-35мощи агрессивного высказывания (Врешь…). Во вто-ром тексте в центре внимания оказывается неосознан-ная, помимовольная реакция героини на поступок близкого человека. Отметим, что «право голоса» полу-чает только один из коммуникантов - обиженная ге-роиня, такая закономерность свойственна песенному фольклору вообще. «Злодея», как правило, характери-зуют его физические действия, а физические, менталь-ные действия, чувства, испытываемые пострадавшим, сопровождаются речевыми действиями.Концепт «семья», являясь одним из сюжетообразую-щих фольклорных концептов, в частушке может быть представлен фреймами «отношения с родителями», «от-ношения с семьей возлюбленного», «отношения с му-жем», которые взаимодействуют с фреймами «заявле-ние», «просьба», «предостережение» [концепт «язык»].Фрейм «протестное заявление» представляет отно-шения героини с родителями милого в ее интерпрета-ции. Тема взаимоотношений девушки с «чужой» семь-ей актуальна для фольклора. Проблема несимметрич-ности ролей женщины до замужества и после него, свойственных патриархальной семье, активно обсуж-дается и в частушке. Данный фрейм представляет сте-реотипную ситуацию:Субъект заявляет, что объект делает/думает не-правильно, его действия не соответствуют норме.Текстовую реализацию данного фрейма в частушке схематически можно представить так: героиня говорит присутствующим, что не будет иметь отношений с семьей возлюбленного, т.к. мать милого не принимает ее.В частушке данный фрейм реализуется при помощи терминальных узлов «героиня», «заявление как ре-чевое действие».Терминальный узел «заявление как речевое дей-ствие» характеризует героиню (терминальный узел «героиня») как девушку, занимающую активную жиз-ненную позицию. Ее свобода в данном случае демон-стрируется жесткостью заявленных оценок семьи ми-лого (У миленка злая мать… // Не видала злее матери / Чем у милого моего… // У миленочка в дому / Не быва-ла, не пойду…). Героиня не только отрицательно харак-теризует родственников милого, но и, идя наперекор норме, оглашает отказ от выстраивания каких-либо отношений с ними. Отметим, что отрицательная оценка передается как при помощи лексемы злая, актуализи-рующей некоторую стабильность характеристики че-ловека, так и при помощи сравнительной степени злее в сочетании с глаголом не видала, что демонстрирует проявление крайней степени признака в ряду сходных социальных статусов, а также выступает в качестве апелляции к жизненному опыту героини. Глаголы не бывала, не пойду не просто обозначают временной промежуток «необщения» с семьей милого, а являются крайней точкой шкалы «взаимоотношения с домом возлюбленного»: игнорирование героиней родственни-ков милого. Семья возлюбленного, как и мужа, интер-претируется в традиционной для фольклора оппозиции «свое/чужое», она оценивается героиней как недруже-любный, неосвоенный мир, населенный враждебно настроенными родственниками милого. Данный мотив традиционен для фольклора, достаточно вспомнить семейные песни, где замужество девушки трактуетсякак духовная смерть, переход в «чужой» мир семьи мужа. Олицетворением враждебности является свек-ровь как хозяйка, организатор чужого микрокосма, ап-риорно не одобряющая выбор сына. Право прилюдно обсуждать отношения с матерью милого, по мнению героини, дает поведение родственников возлюбленно-го. Неслучайно девушка пересказывает аудитории сло-ва матери, инициирующие конфликт (…Его мамочка сказала: / «Нам не надо боеву!» // У миленка злая мать, / Что позволила сказать: / «Белу кофточку не гладь, / Тебе за сыном не бывать»). Лексемы нам, не бывать показывают определяющую роль матери в выборе не-весты для сына. Положительная оценка героини боевая превращается в устах матери возлюбленного в отрица-тельную, что воспринимается как отступление от нор-мы, следовательно, имплицитно характеризует мать отрицательно.Терминальный узел «возлюбленный» не представ-лен, поскольку адресатом в данных текстах, к которому апеллирует героиня в качестве «судьи», является дере-венский коллектив. В ситуации, когда адресатом явля-ется возлюбленный, фрейм «заявление» уступает ме-сто фрейму «жалоба» (Ой, милый мой, / Дело не за мною: / Твоя мама говорит: /- Я тебя не стою).Актуализация данного фрейма возможна только в частушке, построенной на эффекте перевернутой нор-мы и через отрицание демонстрирующей стремление к общепринятому, идеальному миропорядку. Данный фрейм можно интерпретировать как речевой жанр «за-явление». Заявление предстает как жанр конфликтной коммуникации, возможно, этим объясняется компози-ция текста: от заявления об отказе совершать действие к его разъяснению.Фрейм «просьба» взаимодействует с фреймом «от-ношения с родителями» [концепт «семья»], а также с фреймом «отношения с социумом» [концепт «коллек-тив»]. Его можно представить как стереотипную си-туацию: Субъект просит объекта выполнить просьбу.Текстовая реализация фрейма в частушке может быть представлена так: героиня просит родите-лей/коллектив не ругать/не судить ее.В частушке данный фрейм актуализирует следую-щие терминальные узлы: «героиня», «родите-ли/коллектив», «просьба как речевое действие», «мотивация (апелляция)».В отличие от вышерассмотренного фрейма при вер-бальном воплощении терминального узла «героиня» актуализируется возрастная характеристика (молода, девчоночка), что обусловлено спецификой фрейма «просьба». Предметом просьбы оказываются интересы любовные, взаимоотношения с противоположным по-лом (Не браните меня, мама, / За молоденьких ребят…// Не суди меня, бабеночка, / Сама была девчоночка…).Как показал анализ, с просьбой девушка обращается к лицам, имеющим более высокий социальный статус, чем героиня, к лицам, от которых она в той или иной степени зависит. Мать и отец (терминальный узел «ро-дители-адресат»), замужние женщины (терминальный узел «коллектив-адресат») осуществляют контроли-рующую функцию за действиями героини. Никаких подробных характеристик они не получают, поскольку уже номинация по функции, осуществляемой ими в36обществе, содержит в свернутом виде всю нужную ин-формацию. К тому же терминальный узел «просьба как речевое действие», актуализируемый в тексте глагола-ми не ругай («не выражай недовольство бранными сло-вами»), не судите («не осуждайте, не укоряйте»), а также «мотивация (апелляция)» показывают место героини и контролирующих ее сил в иерархической сис-теме общества, указывают на способ, форму контроля.Родители героини являются представителями «сво-его» мира, они могут выражать недовольство ее дейст-виями, наказывать за проступки, при этом их действия являются ситуативными и не влияют на изменение стату-са героини в обществе. Осознавая это, героиня сама опре-деляет их место в своей жизни, уровень зависимости и способ объяснения с ними (Не ругай меня, мамаша, / Не ругай так грозно / Ты была же молодой / приходила позд-но // Не ругай меня, папаша, / Не была ли молодой, / Не была ли мама шмарой, / Не гуляла ли с тобой?). В разго-воре с матерью девушка может занимать наступательную позицию, моделируя причину недовольства ее поведени-ем как зависть матери к ее возрасту (Ты бы рада погулять / на тебя не взглянут). В разговоре с отцом, как и с мате-рью, девушка может выбрать стратегию поведения «ак-туализация воспоминания матери/отца об этом времени», проводя параллель между собой и матерью при помощи риторических вопросов.Замужние женщины также осуществляют контроли-рующую функцию за поведением молодежи. В отличие от родительского мнения, их суждение определяет место героини в социуме, поэтому и предмет просьбы иной (Не судите меня, бабы….// Не суди, бабеночка…). Мотивация такой просьбы схожа с мотивацией, предлагаемой роди-телям: апелляция к их жизненному опыту (…Сама была девчоночка, / Ты из девок недавно, / Тебя судили все равно) либо противопоставление своей «тяжелой доли» их по-ложению (Не судите молоду / Вы с постелюшки встаете, / Я с работы иду). Безделье (постелюшка) как характери-стика замужней женщины и деятельность (работа) как прерогатива девушки, вступающие в оппозиционные от-ношения, свойственны только частушке и используются для достижения комического эффекта, демонстрируя пе-ревернутую норму.Частушки, в которых фрейм «просьба» актуализи-рует терминальные узлы «милый» «просьба как ре-чевое действие», «мотивация», относятся к отдельной группе. В данном случае героиня обращается к лицу, формально имеющему социальный статус выше (муж-чина), при этом она от него практически не зависима, их связывают любовные отношения, поэтому и пред-мет просьбы, и коммуникативная стратегия иные (Ми-лый мой, милый мой / Не ходи теперь за мной / Я дру-гого полюбила, / О тебе почти забыла // Дроля, дролеч-ка ты мой/ Приходи гулять с другой / Разлюбила я те-бя / Не на час, / А навсегда).Речевой жанр «просьба» (терминальный узел «просьба как речевое действие») в анализируемых текстах представляет «классический» вариант просьбы, которую можно описать с помощью формулы А. Вежбицкой (Хочу, чтобы ты сделал для меня нечто хорошее (Х). Говорю это, потому что хочу, чтобы ты это сделал. Не знаю, сделаешь ли ты это, потому что знаю, что ты не обязан делать то, что я хочу, чтобы тысделал) [11. C. 104]. При этом героиня, обращаясь к адресату, занимающему социально более высокую по-зицию, с просьбой не совершать определенных мен-тально-речевых действий в ее адрес, обязательно моти-вирует просьбу («мотивация/апелляция»).Особую группу частушек составляют тексты, в кото-рых реализован фрейм «предостережение», пересекаю-щийся с фреймом «жизнь с мужем (запреты)» [концепт «семья»]: субъект предостерегает объекта о последст-виях предпринятых/ предпринимаемых действий.Текстовую реализацию фрейма можно представить так: героиня предостерегает девушек о тяготах се-мейной жизни.В частушке представлены терминальные узлы «ге-роиня», «девушки» и «предостережение как речевое действие», «мотивация предостережения».Терминальный узел «героиня» эксплицитно не проявлен, хотя из текста частушки ясно, что героиня, в отличие от девушек, которым адресовано предостере-жение (Не ходите, девки, замуж…), имеет иной ста-тус - замужней женщины. Терминальный узел «моти-вация предостережения» (Муж на улицу не пустит / Скажет - рядышком ложись // Приголубит, поколо-тит / Вот и радость на всю жизнь) есть скрытая жа-лоба на тяготы семейной жизни - потеря свободы, зави-симость от мужа. Традиционно в лирических песнях, пословицах, как уже отмечалось выше, жизнь незамуж-ней девушки представлена как жизнь свободная, воль-ная, в отличие от жизни замужней женщины. И в пер-вом, и во втором случае героиня разными способами пытается вызвать сочувствие, осознавая свою зависи-мость от коллектива. Разная мотивация предмета пре-достережения, способ ее осуществления обусловлены в первую очередь общественным положением адресата.В данном случае представлена интерпретация ге-роиней семейной жизни, об отношениях с мужем рас-сказывается третьему лицу, поэтому можно говорить о взаимодействии в данном тексте жанров предостере-жения и жалобы. Отметим, что в нашем материале в текстах, собранных в 50-60-х гг. ХХ в., где бы в любом виде был представлен диалог мужа и жены, редкость. Тема супружеских отношений в частушке периферий-на, за исключением частушек последних десятилетий, где она активно обсуждается в анекдотическом ключе, отражая изменившуюся ценностную систему общества.В отдельную группу можно выделить частушки, где героиня ведет «заочный диалог» с социумом. Наиболее характерными фреймами, соотносящимися с жанрами, типичными для такого стиля общения, становятся «оп-равдание» и «опровержение/спор».Фрейм «оправдание» можно представить так: субъ-ект оправдывается перед объектомВ частушке текстовое воплощение фрейма выгля-дит так: героиня нарушает коллективные нормы пове-дения, объясняет причину коллективу.Данный фрейм в частушке актуализирует терми-нальные узлы «героиня», «действия героини», «кол-лектив» и «оправдание как речевое действие».Героиня («героиня») получает характеристику че-рез свои действия. Она, нарушая общепринятые нормы поведения, в силу своего эмоционального состояния (терминальный узел «действия героини») осознает37«неправильность» своего поступка и предвидит/знает общественную реакцию на него - терминальный узел «коллектив» (Выхожу и не гляжу, / Скажут: «Нелю-димая»...// Слезы капают из глаз, / Говорят: «Слезли-вая»…). Коллективная оценка действий героини осу-ществляется в речи при помощи номинаций, обозна-чающих отклонение от нормы (нелюдимая, слезливая).Демонстрацией зависимости от коллективного мне-ния является стремление героини объяснить свое пове-дение - терминальный узел «оправдание как речевое действие» (На кого буду глядеть, / Нету моего мило-го… // …Как же слезоньки не лить, / Вестей нет от милого). Подобное объяснение причины эмоциональ-ного состояния и вызванных им действий как бы воз-вращает героиню в мир нормы: печалиться о люби-мом - это правильно.Фрейм «спор» есть следующая стереотипная ситуа-ция: субъект 1 высказывает мнение об объекте, субъ-ект 2 (объект 1) спорит с объектом (субъектом 1).В частушечном тексте данный фрейм представлен следующим образом: коллектив оценивает героиню, героиня с ним спорит.В частушке данный фрейм реализует терминальные узлы «героиня», «коллектив, оценивающий герои-ню», «речевые действия коллектива», «речевые действия героини».В подобных частушках девушка (терминальный узел «героиня») предстает типичной частушечной ге-роиней, для которой мнение коллектива (терминаль-ный узел «коллектив, оценивающий героиню») зна-чимо, но с ним можно спорить, поскольку коллектив неверно оценивает ее внешность, поведение (терми-нальный узел «речевые действия коллектива»): Го-ворят, что некрасива… // Говорят, что я бойка…// Не судите вы меня, / Я вам несудимая). И в этом случае именно героиня, а не коллектив, является носителем «нормы», она (терминальный узел «речевые действия героини») может:а)актуализировать народные истины (Не красивыхнынче любят, / А кому кто нравится - ср. С лица водыне пить, не с красотой жить, а с человеком и др.);б)оценивать данные качества положительно, дока-зывать свою состоятельность в обществе, нарушая об-щепринятые нормы (Бойка - не отпираюсь, / Одного сума свела, / Другого собираюся);в)демонстрировать приемлемую, авторитетную длянее, собственную «систему подчинения» (У меня наэто есть / Маменька родимая).Таким образом, в частушке проявлены разные стра-тегии поведения в ситуации спора: от демонстрации собственной, отличной от коллективной позиции до апелляции к коллективным нормам.Обучение дифференцированному подходу к обще-ственному мнению осуществляется через наличие не только частушек, где указан социальный статус ком-муниканта (бабоньки, маменька и др.), но и частушек, в которых «общественное мнение» безлико, передается с помощью глаголов в обобщенно-личном значении го-ворят, сказали (Мне сказали, на базаре / Лейтенантов продают, / Я бежала, торопилась, / А их по косточкам дают // Говорят, любовь не вредна, / Ох, какая вред-ная. / Посмотрите на меня - / Какая стала бледная). Вподобных частушках ярко проявляется комический эффект за счет абсурдности описываемой ситуации.Фрейм «жалоба» пересекается с фреймами «отно-шения с родителями» [концепт семья»], «ухаживание» [концепт «любовь»].Он представляет следующую стереотипную ситуа-цию: субъект жалуется объекту на ситуацию, хочет, чтобы объект его пожалел/ наказал/поругал каузато-ра ситуацию (ср. с вариантами речевого жанра «жало-ба» у А. Вежбицкой1).В частушке его можно представить следующим об-разом: героиня считает, что возлюбленный / мать -обидчик ведет себя по отношению к ней плохо.Текстовую реализацию в частушке получают сле-дующие терминальные узлы: «героиня», «предмет жа-лобы», «обидчик», «жалоба как речевое действие».Героиня в данном случае выступает в качестве по-страдавшей стороны, эксплицитно никак не представ-лена. Предметом жалобы являются взаимоотношения, не соответствующие норме, например неумение об-щаться (Платок белый, платок белый, / Поджигаю - не горит. / С бестолковым рядом села, / Ничего не гово-рит) либо телесное наказание, которое сопровождает-ся объяснением действий (Меня мама била - ой, / О скамейку головой. / Она била, говорила: / «Приходи раньше домой»).Терминальный узел «обидчик» реализуется при помощи оценочной номинации бестолковый; мама. Сочетание лексемы мама с глаголом била призвано отразить анормативную ситуацию, что придает жалобе комическое звучание, при этом объясняется причина гнева матери, призванной следить за соблюдением норм поведения дочерью.Сама жалоба (терминальный узел «жалоба как ре-чевое действие») сводится к описанию ситуации, в которой нарушаются коммуникативные, этические нормы социума. Данная ситуация выносится на обсуж-дение коллектива. Посыл - пожалеть, поругать, нака-зать «виновника», эмоциональное состояние героини остается в пресуппозиции, поскольку выбор жанра жа-лобы уже свидетельствует о внутренних установках героини, характеризует переживаемые ею чувства.В частушечном тексте в центре внимания оказыва-ется дисгармоничная ситуация, состояние и чувства героини эксплицитно не представлены. Отсутствие описания состояния героини, ее как бы внешняя от-страненность от описываемой ситуации обусловлены лаконичностью частушки, анормативная ситуация вы-зывает у каждого члена коллектива сходные пережива-ния, описывать которые необязательно, достаточно указать на тип ситуации.Таким образом, в частушках любовной тематики концепт «язык» представлен фреймами, отражающими речевое воплощение взаимоотношений влюбленных, девушки и ее семьи, девушки и семьи милого, девушки и коллектива. Актуализация возможных речевых си-туаций в какой-то мере представляет образец тех рече-вых жанров, которые регламентируют эти отношения. Концепт «язык» демонстрирует тесное пересечение с концептами «любовь», «семья», «коллектив».Таким образом, частушка, независимо от темы обсуж-дения, демонстрирует спектр жанров, возможных в той38или иной коммуникативной ситуации, палитру коммуни-кативных ситуаций, имеющих место в бытовом общении. Фреймы, представляющие концепт «язык» в частушке, получают как целостное, так и фрагментарное текстовое воплощение, в фокусе внимания, как правило, оказывает-ся слот «речевое действие» героини/героя либо «речевая реакция» героини/героя на действия возлюбленно-го/возлюбленной, родителей, социума.Достаточно часто частушки строятся на цитирова-нии героиней речи возлюбленного/родителей и т.п. Это объясняется, как и в разговорной речи, прагматически-ми установками говорящего героя, который таким об-разом добивается эффекта достоверности передаваемой информации. «Это соучастие выражается в театра-лизации речи, которая проявляется разными способа-ми: включением другого в микродраму средствамипрямой и косвенной речи, модификацией значения слова, интонацией и «эмоциональным накалом» [12].Таким образом, концепт «язык» в частушке, выпол-няя вспомогательную роль при актуализации сюжето-образующих концептов «любовь», «семья», «коллек-тив», не только демонстрирует образцы речевого пове-дения, возможные в той или иной ситуации, но и уча-ствует в организации аксиологической картины мира, поскольку речевое поведение человека отражает цен-ностные установки и личности, и коллектива. На наш взгляд, описание данного концепта позволяет выявить не только эстетическую, но и прагматические установ-ки фольклора: дать образцы коммуникативного пове-дения, речевых жанров, описать жанровые особенности организации концептуальной системы, обнаружить когнитивные установки фольклорного сознания.ПРИМЕЧАНИЯ1 ЖАЛОБА 1: говорю: у меня происходит нечто плохое / чувствую себя плохо по этой причине / говорю это, потому что хочу, чтобы ты мнесочувствовал. ЖАЛОБА 2: говорю: по вине кого-то у меня происходит нечто плохое / чувствую себя плохо по этой причине. Вежбицкая А. Речевые жанры // Жанры речи. Саратов: Колледж, 1997. С. 105.

Ключевые слова

folklore, genre, frame, concept, фольклор, жанр, фрейм, концепт

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Эмер Юлия АнтоновнаТомский государственный университеткандидат филологических наук, доцент, докторант кафедры общего, славяно-русского языкознания и классической филологии филологического факультетаJulika71@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Вежбицкая А. Речевые жанры // Жанры речи. Саратов: Колледж, 1997. С. 105.
Арутюнова Н.Д. Речеповеденческие акты в зеркале чужой речи. Человеческий фактор в языке: Коммуникация, модальность, дейксис. М., 1992.
Седов К.Ф. Внутрижанровые стратегии речевого поведения: «ссора», «комплимент», «колкость» // Жанры речи. Саратов: Колледж, 1997. С. 188-195.
Хроленко А.Е. Своеобразие фольклорного слова // Проблемы текстологии фольклора. Л., 1991. Т. 26. С. 122-133.
Неклюдов С.Ю. Фольклор современного города // Современный городской фольклор. М., 2003. С. 5-24.
Никитина С.Е. Устная народная культура и языковое сознание. М.: Наука, 1993.
Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. М.: Искусство, 1971.
Бартминьский Е. Языковой образ мира: очерки по этнолингвистике. М.: Индрик, 2005.
Артеменко Е.Б. Народнопесенное текстообразование: принципы и приемы // Фольклор в современном мире. Аспекты и пути исследования /В.Е. Гусев, С.Е. Никитина и др.; Отв. ред. В.А. Бахтина, В.М. Гацак. М.: Наука, 1991. С. 69-77.
Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. М.: Языки славянской культуры, 2004.
Никитина С.Е. Лингвистика фольклорного социума // Язык о языке: Сб. ст. / Под общ. рук. и ред. Н.Д. Арутюновой. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 558-596.
Левонтина И.Б. Речь vs. язык в современном русском языке // Язык о языке: Сб. ст. / Под общ. рук. и ред. Н.Д. Арутюновой. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 271-289.
Вежбицкая А. Речевые жанры // Жанры речи. Саратов: Колледж, 1997. С. 105.
Демьянков В.З. Семантические роли и образы языка // Язык о языке: Сб. статей / Под общ. рук. и ред. Н.Д. Арутюновой. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 193-270.
 Фреймовая организация концепта «язык» в частушке | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Фреймовая организация концепта «язык» в частушке | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Полнотекстовая версия