Динамика индивидуальности: от эстетической стадии культуры к рациональной (на примере культуры романтизма) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Динамика индивидуальности: от эстетической стадии культуры к рациональной (на примере культуры романтизма)

Исследована динамика индивидуальности в развитии культуры. Ее анализ осуществляется на материале художественной литературы русского романтизма. Основанием методологии исследования выступают первичные феномены бытия: любовь и смерть. В эпоху романтизма синтез этих феноменов порождает культуру, в рамках которой формируется новый тип индивидуальности

Individuality dynamics: from the aesthetic to the rational stages of culture (by example of romanticism culture).pdf Индивидуальность в развитии культурыС развитием культуры понятие индивидуальности и ее место менялись. Чтобы понять тенденции изменения качества индивидуальности, мы выдвигаем две гипоте-зы, во-первых, культура в своем развитии меняет об-щую направленность и систему ценностей, что отража-ется в мотивации и динамике индивидуальности. Во-вторых, ключевым фактором, благодаря которому идет изменение индивидуальности, являются первичные феномены человеческого бытия, которые также меня-ют соотношение и иерархию между собой при перехо-де культуры от одной стадии к другой. Рассмотрим вначале стадии культуры.В развитии культуры можно выделить четыре ста-дии. В процессе эволюции (при переходе от одной ста-дии к другой) культура меняет собственный вектор движения. Первая стадия представлена в виде устной народной культуры, в частности в форме сказок и поэм. Она может быть названа архаической. Вторая стадия -эстетическая. Гений, выраженный на этой стадии, носит по преимуществу эстетический характер. Здесь необходимо отметить, что эстетика подразумевает все-общее воздействие образов творчества гения на каждо-го независимо от его уровня образования и социально-го положения. На этой стадии творцы создают тексты, скульптуры, храмы, художественно выраженные веро-вания и другие произведения искусства, которые со-единяют народ в единое целое, т.е. каждый человек данного народа воспринимает явления эстетического как всеобщее и прекрасное и реагирует на них прибли-зительно одним образом.Единство культуры и народа, возникающее в архаи-ческой форме на второй стадии, приобретает чувствен-но-мотивационное наполнение. На третьей стадии че-ловек рассматривается функционально, что снижает народную и этническую, а также эстетическую состав-ляющие мотива культуры.Если архаическая стадия малозаметна и не отмечена резкими событиями, при переходе от первой ко второй стадии практически у всех народов появляется индиви-дуальность (гений), создающий эталон эстетической формы культуры: например, в Греции - это Гомер и Гесиод, в Англии - Шекспир, в Италии - Данте, во Франции - Рабле, в Испании - Сервантес. Принято считать, что эти гении создают язык нации, но в дейст-вительности их воздействие гораздо глубже и шире. К примеру, Шеллинг говорит, что систематизация мифо-логии создает новый язык, новый народ и новую веру [1]. При переходе культуры на вторую стадию созда-ются характерные для данного народа шедевры. Пере-ход на третью, рационалистическую стадию наступаеттогда, когда созданные ранее шедевры начинают тира-жироваться и их становится слишком много. Это при-водит к истощению воздействия прежних эталонов на восприятие человека. Истощение в конце концов по-рождает равнодушие, на базе которого формируется своеобразная рациональность, когда человек начинает больше доверять рассудку, чем эстетическим образам. В Европе эта стадия связана с появлением науки. Новая эпоха создается гениями другого типа, нежели гении второй стадии культуры. Их произведения, такие как научные труды, универсальны для любого народа. Та-ким образом, рациональный тип восприятия и рассуд-ка, преобладающий на третьей стадии развития культу-ры, создает образы, которые являются общими и для народной культуры, и для элитарной. Постепенно ис-тощается и этот вектор культуры, происходит разоча-рование в рационализме, и система функционирования общества по заданному алгоритму приходит к нарас-тающему кризису политики, экологии, культуры, соци-альности и т.д. На третьей стадии преобладает идеоло-гия, основанная на рациональном объяснении и убежде-нии, построении планов, программ, использовании вла-сти для их реализации. На следующей (четвертой) ста-дии все большую роль приобретает неомифология, ко-торая воздействует на потребителя в различных сферах (политической, коммерческой, массовой культуры и т.д.) через подсознание. Эти внешние изменения в обществе отражают существенные изменения в смене внутреннего вектора развития культуры, когда иррационализм про-никает в философские доктрины, возникает кризис нау-ки, кризис авторства и т.д. Особое исследование этой стадии в разных культурах может объяснить общий ме-ханизм и тенденции антирационального развития запад-ной культуры.Стадии культуры отражают изменение идеалообра-зующего вектора культуры. На каждой стадии есть не-сколько векторов, которые ориентируют и культуру, и индивидуальность на преобладание определенных цен-ностей. Эти ценности подразумевают разное качество понимания самой индивидуальности, а также разные механизмы ее выделения из сообщества.В данной статье мы хотим сосредоточить внимание на переходе от второй (эстетической) стадии к третьей (ра-циональной) на примере культуры романтизма. Первона-чально романтизм возник в Германии в конце XVIII в., но был воспринят в ряде других европейских стран, в том числе и в России. «Манифесты немецких романтиков несомненно способствовали росту национального само-сознания, притом не только в немецкой литературе и ши-роких национальных кругах соотечественников; новые литературные веяния изменили течение культурной жиз-ни соседних стран и народов, в первую очередь России и49русского народа» [2. С. 300]. Однако русский романтизм имел свои особенности, связанные с собственными на-циональными интересами преобразования культуры и, как следствие, русского самосознания. Если для Герма-нии важным фактором выступало политическое воссо-единение страны, то для России актуальным стал в этот момент поиск самобытности национальной культуры, находившейся под постоянным влиянием Запада, прежде всего Франции. «В романтическую эпоху немецко-русские литературные связи и культурные влияния во многом определяли характер западноевропейских эстети-ческих и прочих заимствований в русской дворянской культуре вообще. Расставание с классицистическими ав-торитетами и галломанией ускорено было именно бла-годаря знакомству с новейшими достижениями немецкой идеалистической мысли и творческому переосмыслению новаторских идей теоретиков Йенской школы, прежде всего, тезиса о необходимой национальной самобытно-сти в искусстве» [2. С. 81]. Многие идеи романтиков в русском осмыслении приобретали новый смысл, в част-ности, особую актуальность приобрел тезис о националь-ной самобытности искусства. В целом можно сказать, что манифесты немецких романтиков изменили течение культурной жизни ряда стран Европы, в первую очередь России и русского народа.Объяснение перехода культуры от одной стадии к другой можно принять как факт, но необходимо также понять структуру этого перехода, что можно сделать через анализ первичных феноменов.На наш взгляд, анализ культуры и индивидуальности требует выработки нового языка и новой методологии, основанием которой могут стать первичные феномены человеческого бытия: смерть, любовь, игра, труд. В рам-ках данной статьи мы остановимся на двух из них -смерти и любви. По мере эволюции на Западе возникает тип культуры, ориентированный на преобладание одно-го из четырех первичных феноменов. При этом сами феномены тоже развиваются, порождая различные мо-дификации или модели. Исходя из этой методологии, можно предположить, что на этапе архаической культу-ры проявление индивидуальности минимальное. Инди-видуальность проявляется только в критические момен-ты человеческого существования, к примеру в обряде инициации или героическом подвиге воина (как его опи-сывает Гомер). Вне этих моментов индивидуальности не существовало в том смысле, что она была «поглощена» родом и культурные «вливания» не носили персонифи-цированного характера. Итак, архаическая форма прак-тически не предполагает специфической формы прояв-ления индивидуальности, поэтому индивидуальность проявляется как существо, создающее свой неповтори-мый мир во всем его многообразии.На следующей (эстетической) стадии индивидуаль-ность выражена в плане мотивации и носит по пре-имуществу чувственный характер, не ориентированный на заданные извне шаблоны мышления и поведения. Здесь индивидуальность понимается как «автор» или «герой», в котором выделяется потенциал особенного отношения к критике и произведению.Рациональная же стадия (третья) носит характер ра-циональности не только в отношении создания моде-лей мира в науке, но и в отношении создания моделейчеловека, прогнозирования поведения индивида и об-щества. Если отталкиваться от труда как преобладаю-щего феномена на этой стадии, то индивидуальность воспринимается как самостоятельный работник или автор рационального типа, продолжающий развитие науки и техники. По сравнению с эстетической позици-ей, индивидуальность в труде подавляется, все более сводится к общественной пользе, к разработке общего, а не собственного продукта.На неомифологической (четвертой) стадии индиви-дуальность стремится к созданию нового, комбинируя уже существующее в культуре. Уникальность возника-ет посредством новой формы для известного, испытан-ного, накопленного. Здесь утрачивается авторство и новизна. Мы предполагаем, что на этой стадии преоб-ладающим для реализации индивидуальности стано-вится феномен игры. Таким образом, уменьшается роль и качество индивидуальности.Доминирование каждого из феноменов показывает, что сущность индивидуальности меняется по мере эво-люции культуры, а понимание индивидуальности по-степенно упрощается.При переходе от второй стадии к третьей в Герма-нии второй половины XVIII в. возникла уникальная ситуация в отношении индивидуальности. Представи-тели течения романтизма формулировали необходимые условия создания нового типа индивидуальности (представителя элитарной культуры), входившей в противоречие с практически-эгоистическим типом ин-дивидуальности (человеком буржуазной культуры).В период возникновения романтизма Германия бы-ла более отсталой страной, чем другие европейские страны в плане культуры при развитом производстве, что сравнимо с развитием России в этот период. Воз-никающая новая культура, проявляющаяся прежде все-го в обыденном поведении, была рациональной по ха-рактеру, и в то же время формировался и развивался эстетический тип культуры, представленный в шедев-рах романтиков. Особенность его состояла в том, что старшие романтики, изначально вдохновленные идеей французского Просвещения, получили жестокое раз-очарование от воплощения этих идей в действительно-сти в форме французской революции. «После исступ-ленных восторгов новой веры в новые идеалы, провоз-глашенной в конце прошлого столетия во Франции... наступил исход, столь не похожий на то, чего ожидали, столь обманувший веру людей, что никогда, может быть, не было в истории западной Европы столь груст-ной минуты... Старые кумиры лежали разбитые» [3. Т. 10. С. 123]. Отрицая подобную рациональность, они сформировали новый вектор развития культуры, ори-ентированный отнюдь не на рациональность, а на тен-денции противоположного развития. Основанием но-вого типа культуры стала архаическая стадия, на кото-рой еще не были сформированы рациональные тенден-ции культуры, выразившиеся, в том числе, в опреде-ленном типе индивидуальности, характерной чертой которой явился практический эгоизм. Одной из форм выражения такого типа индивидуальности явилась буржуазная культура Европы конца XVIII в. Динамика индивидуальности в дальнейшей эволюции культуры осуществлялась в рационально-практическом направ-50лении. Индивидуальность, воспетая романтиками, ос-тавалась всего лишь возможностью в свое время, но в последующем романтический идеал явился образцом для альтернативного существования человека в рамках рациональной стадии культуры, где господствовала наука и производство, способствующие нарастающему отчуждению человека. Таким образом, в Германии в исследуемый период возникла ситуация одновремен-ного сосуществования трех культур: народной культу-ры, на которую были ориентированы романтики, бур-жуазной, распространенной в обыденности, основани-ем ее был практический эгоизм, и элитарной, олице-творением которой в данный период явилась филосо-фия Канта, Шеллинга и художественные шедевры (прежде всего живопись и поэзия). В форме художест-венной литературы и поэзии романтики выражали про-тест против обывательского образа мысли и культуры. В своем творчестве романтики создавали идеал иного, чем повседневная реальность, типа культуры и нового типа индивидуальности.Романтики использовали различные пути поиска альтернативы этой прагматической действительности и открыли свои собственные. Прототип идеала романти-ков содержался в национальной народной культуре, но не в той, которая существовала в действительности, а в идеализированной самими романтиками. «Народная культура, фольклор в лучших случаях нужны были у романтиков не для ухода в архаику, а ради того же об-новления. Самое древнее у них нередко становилось самым новым, укрепляло в новом» [4. С. 33]. Таким образом, они осуществляли поиск национального идеа-ла. Такие же тенденции в отношении культуры и инди-видуальности существовали и в русском романтизме, который сформировался изначально под влиянием гер-манской культуры, но потом приобрел собственные национальные черты. Особенности русского романтиз-ма связаны с ориентацией его не столько на идеалисти-ческие построения в отношении человека и националь-ной культуры, сколько на практическое воплощение романтических идеалов на российской почве с привле-чением собственно русской народной культуры. Для выражения своих воззрений и германские, и русские романтики широко использовали художественные тек-сты и поэзию. Далее мы рассмотрим конкретное выра-жение поиска идеалов индивидуальности на материале художественной литературы и поэзии русского роман-тизма.Образ зеркала как способ представления романтической индивидуальностиПримером рефлексии на уровне художественного дискурса является широко распространенный у роман-тиков образ зеркала. Он олицетворяет собой противо-речивость двух сторон индивидуальности в ее обыден-ном и идеальном пространстве.Зеркало представляет особенный предмет в челове-ческом обиходе. То, что для обывательского сознания является просто предметом для собственного отраже-ния, для ряда мыслителей представляет способ загля-нуть вглубь собственного существа или познать изнан-ку действительности. В любом случае зеркало скрыва-ет за собой некую тайну. Образ, отраженный в зеркале, позволяет создать копию, двойника индивидуальности. Этот образ «живой» в том смысле, что он изменяется вместе с человеком, фиксируя каждый момент его су-ществования.В фольклоре зеркало отчасти пересекается и вытес-няет образ портрета и рисунка. У портрета есть свои особенности. В портрете отражается неизменное и су-щественное качество индивидуальности, зная которое можно идентифицировать человека. Существенное от-личие портрета от зеркала в том, что образ на портрете отчужден от изображенного человека во времени и пространстве, это позволяет совершать различные ма-нипуляции с образом, не вступая при этом в непосред-ственный контакт с реальным человеком. Знание ка-честв индивидуальности может быть причиной вреда, который наносится посредством магических действий изображению человека на портрете.Отметим, что главным свойством зеркала является замена прототипа кем-то иным. Аналогичное проявле-ние описывается в сказке Андерсена «Тень». Общее свойство зеркала и тени - это постоянное повторение жестов и движений человека. Это повторение не пря-мое, а обратное, искаженное посредством зеркала, оно проходит через иное, потустороннее. Посмотрим, как эта фольклорная метафора развивается в романтизме.Романтик использует метафору зеркала для эффекта удвоения действительности, но отражение в зеркале -не просто точная копия представленного мира или ин-дивидуальности, это их иное, это изнанка действитель-ности или человеческого существа. Таким образом, романтик с помощью метафоры зеркала не копирует мир, а создает новый, отличный от действительного, существующий по своим законам и правилам. В под-сознании человека этот мир связан с феноменом смер-ти, ибо оборотная сторона жизни связана со смертью. В этом контексте смерть пугает, но не более того. Роман-тик прописывает особое отношение к феномену смер-ти, пытаясь устранить ее негативный аспект. Точнее не устранить, а приручить, при этом признавая инфер-нальность двойника в зеркале, его связь с потусторон-ними, дьявольскими силами.«…Пусть смерть зайдет к нам ненароком Как добрый, но нежданный друг»[5. С. 97].Зеркало помогает заглянуть за изнанку жизни, в глубины собственного подсознания и обнаружить там иного, выявить возможность понимания собственной индивидуальности. В случае с человеком этому новому существу дается название оборотня или двойника. Двойник - это потустороннее существо, находящееся за гранью повседневного мира. В одноименном расска-зе А. Погорельского двойник (неживое, потустороннее существо, обладающее прагматичным мировоззрени-ем) спорит с главным героем, воплощающим в себе качества романтической индивидуальности. Таким об-разом, смерть олицетворяет нежизнеспособность чело-века буржуазной культуры, указывая одновременно на отказ романтика от приятия подобного типа культуры вообще. В один из вечеров Двойник повествует о меха-нической кукле, в которую влюбляется молодой граф, принимая ее за живую очень красивую девушку, и доби-51вается у ее отца согласия на свадьбу. Но в брачную ночь он случайно узнает правду, отчего сходит с ума и поги-бает. Перенося эту фантасмагорию в жизнь, Двойник связывает образ механической куклы с реальными мо-лодыми людьми в их повседневном существовании. «…сколько встретите вы кукол обоего пола, которые совершенно ничего иного не делают и делать не умеют, как только гуляют по улицам, пляшут на балах, присе-дают и улыбаются. Несмотря на то, что частехонько в них влюбляются и даже иногда предпочитают их людям, несравненно достойнейшим!» [6. С. 85].Таким образом, используя метафору зеркала, роман-тики характеризуют две культуры, в каждой из которых формируется особый тип индивидуальности.Первая - буржуазная культура. Ее основанием явля-ется рациональность, сформировавшаяся в рамках фило-софии и культуры Просвещения, ядром которой являет-ся здравый смысл. Эта культура направлена на сохране-ние порядка путем вытеснения феномена смерти из по-вседневности на границу физиологического существо-вания.Вторая - элитарная культура. Она представляет аль-тернативу первой культуре и формирует внутри нее тен-денции к ее изменению. Индивидуальность, формируе-мая в рамках каждой из культур, отражает ее сущест-венные черты. Соответственно, романтическая индиви-дуальность, несущая в себе заряд творчества как условие формирования нового типа культуры и общества, долж-на прийти на смену изжившей себя индивидуальности буржуазной, прагматичной, не принимающей идеи ре-волюционного преобразования общества.Обращенность к первичным феноменам человече-ского бытия позволяет рассмотреть метафору зеркала в новом контексте. Романтический образ зеркала связан с феноменом смерти, который нарушает устоявшуюся границу с жизнью и миром. Смерть может неожиданно появиться в нашем мире. В культуре романтизма возни-кает новое понимание смерти как ожившего, мертвого. Изначально мертвое или умершее существо приобретает признаки живого и перемещается в обыденность. Эта необычность смерти делает непредсказуемым и опас-ным соприкосновение с ней. В повести А. Погорельско-го ставится проблема соотнесения двух типов смерти: ожившее мертвое и мертвые при жизни.Также можно исследовать феномен любви в отно-шении романтической метафоры зеркала. Метафора зеркала позволяет романтикам создать модифициро-ванные формы феномена любви в художественных произведениях, анализ которых также связан с катего-рией «Двойника».Категория «Двойник» употребляется романтиками в двух значениях. С одной стороны, введением данной категории романтики создают эффект удвоения сущно-сти человека, рациональной и бессознательной, повсе-дневной и сказочной.С другой стороны, введение этой категории способ-ствует выявлению в человеке мужского и женского на-чал. В произведении А.Н. Полевого «Блаженство безу-мия» возникает двойник главного героя Антиоха, но в женском обличии, которого тот называет «сестрой ду-ши». Этот двойник настолько реален, что героя даже обязывают жениться, чего он не может сделать. «...Новедь нельзя жениться даже на родной сестре, не только на собственной душе своей? ...А, злой дух! Ты смеешься надо мною!» [7. С. 260]. Любовь к сестре составляет особую тему в художественном и философском насле-дии романтизма. Этот вид любви соответствует тому идеальному образу, к которому стремились романтики. Он не предполагает женитьбы и создания семьи. Герой-романтик не может существовать подобно обывателю, для него это представляется банальным.Наследуя символы традиционной культуры, сохра-нившиеся в сказках, где, в частности, фиксировались моменты обрядов традиционной культуры, романтики придают им новое значение. К примеру, обряды, свя-занные с поиском будущего суженного через попытку увидеть его в зеркале. Отражение в зеркале (в данном случае зеркалом может выступать любая поверхность, способная отражать), может создавать не только эф-фект удвоения, но и позволяет проскальзывать потус-тороннему в мир реальный, а также, наоборот, реаль-ному существу - в мир иной.К примеру, в рассказе К.А. Аксакова «Облако» предмет любви первоначально предстает герою в виде облака, которое он наделяет особым смыслом, но соеди-нение вымысла и реальности возможным становится только с помощью отражения, создаваемого поверхно-стью озера. «Вечером, перед закатом солнца, сидел он над прудом; широкое пространство вод отражало в себе чисто небо, и наш ребенок задумался. Вдруг он видит в воде, что что-то несется по небу. Каково ж было его удивление и радость, когда он узнал свое милое личико: он не смел отворотить глаз от пруда, он боялся потерять мгновение. Облачко плыло. Лотарий еще явственнее различал в нем вид человека; ему показалось теперь, что видит в нем прекрасный женский образ: распущенные волосы, струящаяся одежда... и все более и более вгля-дывался Лотарий, и все явственнее и явственнее стано-вилось его видение» [8. С. 484]. Герой влюбляется в этот образ, который позднее утрачивается по мере взросле-ния Лотария и стирается из его памяти.Позднее, в сознательном возрасте, Лотарий встре-чает девушку, поразительно похожую на его детский образ, и понимает, что это создание из иного мира. Это понимание инаковости становится границей между ними. Встреча с иным, с запредельным показывает границу в самой индивидуальности. Обретя вновь свою детскую любовь, герой внезапно осознает пустоту сво-его существования в настоящем (как позднее скажут экзистенциалисты, его неподлинность), и начинается его преображение. «Прежний Лотарий проснулся в нем. Боже мой! Боже мой! Сколько верований и на-дежд погубил он понапрасну, сколько сил истощил даром! Упреки толпою вставали в душе его. Лотарий чувствовал твердую решимость переменить жизнь свою и вознаградить все потерянное время. Он чувст-вовал в себе возрождающиеся силы, бодрость духа, сердце его тихо наполнялось чувством, ум - мыслию, на душе светлело» [8. С. 488].По сути, смыкание двух миров приводит к трагиче-ской развязке, как это свойственно романтической про-зе. Сначала возвращается дева в свой мир в прежнем образе облака, а потом умирает главный герой, не в силах перенести разлуку с любимой.52Романтики производят в своем творчестве расщепле-ние двух феноменов любви и смерти на составные эле-менты. Затем, используя категорию двойника они по-новому компонуют получившиеся элементы. Получается своеобразный двойственный феномен, в котором некото-рые элементы взяты из феномена любви, а некоторые из феномена смерти. При этом романтики используют не все возможные сочетания, а только те, которые позволяют облагораживать героев, даже потусторонних.Описанная деконструкция открывает возможность понимания через образы романтизма синтезирование фе-номенов путем их перемешивания и ставит проблему бо-лее высокого синтеза феноменов в культуре вообще.Наиболее распространенный для ранних романти-ков синтез феноменов касается ситуации сестринской любви между героем и бывшим ему близким другом или подругой в прошлой жизни.Вспомним прототип такого отношения в классиче-ской европейской поэзии у Петрарки и Данте, которые вводят в свои произведения действующий персонаж собственной невесты, скончавшейся незадолго до свадьбы.Как правило, феномен любви в романтизме приоб-ретает трагическую развязку, неизменно смыкаясь со смертью. Таким образом, можно говорит о возникно-вении нового двухсоставного феномена смерть - лю-бовь. И это слияние преображает героев.У ранних романтиков через обращение к любви и смерти выстраивается новая стратегия существования человека. Герой не в силах преодолеть любовью смерть. Любовь героя не в силах удержать любимого человека в качестве живого и удержаться самому. При этом все же сохраняется образ умершего как живого для оставшегося на земле влюбленного.В данном случае сила любви сохраняет образ мерт-вого как образ живого. Здесь исключаются телесные мотивы любви, но сохраняется чувство, которое, захва-тывая человека, соединяет с любимым если не в жизни, то в смерти. Те же мотивы используются в повести «Двойник» А. Погорельского, где главный герой рас-сказывает об Анне и ее возлюбленном Изиде [9. С. 37-45].Такая же тенденция прослеживается у А. Одоевского: «Тебя уж нет, - но я тобою еще дышу; Туда, в лазурь, я за тобою спешу, спешу!.. Когда же ласточкой взовьюся в тот лучший мир, Растаю - и с тобой сольюся в один эфир, Чтоб с неба пасть росой жемчужной, алмазом слез На землю ту, где крест я дружно с тобою нес; И на земле, блеснув слезою, взовьемся вновь Туда, где вечною зарею горит любовь»[10. С. 99].В позднем романтизме происходит вырождение этих тенденций в сторону инстинктивно-животного начала. Любовь смещается от духовно-возвышенного чувства в сторону инстинктивной страсти. Возникают мотивы инцеста, сексуальной любви живого человека и неживого, но обладающего всеми признаками живого существа. Возвышенная граница, образуемая смертью в смешанном феномене, утрачивается.Таким образом, романтические образы представля-ют собой художественное моделирование чувств чело-века при появлении новых, искусственных конструк-ций феноменов. Их образы позволяют с определенной точностью воссоздать алгоритм смешивания исходных феноменов. Двусоставной феномен начинает преобра-зовывать отношения героев и их жизнь. Такой подход позволяет раскодировать алгоритмы проектирования новой чувственности в героях романтиков. Романтизм становится отражением видения отчуждения естест-венных форм существования человека у мыслителей художественного типа и предложением ими новых, искусственных форм, противопоставленных тем, кото-рые преобладают в буржуазной обыденности. Роман-тики, таким образом, пытаются противопоставить бур-жуазной реальности новые способы создания людей иного, возвышенного типа. Итак:1..Индивидуальность достигает максимального раз-вития на второй (эстетической) стадиях эволюции культуры. На третьей и четвертой стадии индивиду-альность меняет сущность, направленность и способ включения в культуру. Более того, индивидуальность, при переходе на третью и четвертую стадию, оказыва-ется в оппозиции к новым требованиям культуры.2.По мере перехода от одной стадии к другой меня-ется способ синтеза феноменов и доминирование каж-дого из них в культуре, что выражается в требованиях к деятельности и жизни индивидуальности.На первой стадии доминирует феномен смерти. Складывается новая формула культурной памяти, стремящейся противостоять необратимой утрате. На второй стадии ключевым становится синтез феноменов любви и смерти. Любовь понимается как главная цен-ность индивидуальности и как способ преодоления границы смерти и жизни. На третьей стадии доминиру-ет феномен труда. По мере нарастания отчуждения труда идет выхолащивание содержания жизнедеятель-ности индивидуальности, ее деятельность все более сводится к функциональности и полезности. Наконец, на четвертой стадии индивидуальность ищет пути бег-ства от трудовой этики, по преимуществу в игровой форме, которая дает возможность ухода от повседнев-ной реальности.3..Романтизм в этой системе развития культуры за-нимает особое положение. С одной стороны, он являет-ся переходом от второй стадии к третьей, что отражает кризис прежнего типа эстетизма, с другой стороны, он не предполагает, а скорее отрицает рациональность, чем предвещает неомифологический протест против трудовой этики как будущего кризиса рационализма. Романтизм ищет особенного пути для индивидуально-сти, который связан, как правило, с поэтическим твор-чеством, предполагающим иной способ мышления и иной способ существования человека.4.Образ зеркала у романтиков связан с противопос-тавлением идеала индивидуальности, вбирающего в себя трансцендентальное, духовное, всеобщее и под-сознательное в новое синтетическое единство, которое должно новым образом соединить буржуазную, народ-ную и элитарную (романтически-идеализированную) культуры. Главным качеством зеркала является опора на противостояние духовного, потустороннего и обы-денного, рационального. Это включает и интуицию, и3.53творчество как существенное качество индивидуально-сти, выходящее за рамки обыденности и мира феноме-на труда и рациональности. Образ зеркала только фик-сирует противоречие, но не дает его разрешения. Это противоречие создает напряжение, необходимое для провокации творчества.

Ключевые слова

primary phenomena, romanticism, individuality, the stage of culture, первичные феномены, романтизм, стадии культуры, индивидуальность

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Николина Ольга ИвановнаОмский государственный педагогический университетдоцент, кандидат философских наук, доцент кафедры философииolga_nikolina@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Одоевский А. Стихотворения. М.: Сов. Россия, 1982. 208 с.
Аксаков К.А. Облако // Русская фантастическая проза эпохи романтизма (1820-1840): Сб. произведений. М.; Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1991. 672 с.
Погорельский А. Двойник, или Мои вечера в Малороссии // Избранное. М.: Сов. Россия, 1985. 432с.
Погорельский А. Двойник, или Мои вечера в Малороссии // Избранное. М.: Сов. Россия, 1985. 432 с.
Полевой А.Н. Блаженство безумия // Сильфида: Фантастические повести русских романтиков. М., 1988. 716 с.
Берковский Н. Романтизм в Германии. СПб.: Азбука-классика, 2001. 512 с.
Жуковский В.А. К Делию // Жуковский В.А. Собрание сочинений: В 4 т. М.; Л.: Худ. лит., 1988. Т. 1. 480 с.
Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. М., 1972-1988. Т. 10. 479 с.
Мисюров Н.Н. Искушение кровью и почвой. Немецкий романтизм. От литературной теории к идеологической доктрине постромантической эпохи. Омск: ОмГУ, 2000. 392 с.
Шеллинг Ф. Философия Мифологии // Сочинения: В 2 т. М.: Мысль, 1989. Т. 2. 636 с.
 Динамика индивидуальности: от эстетической стадии культуры к рациональной (на примере культуры романтизма) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Динамика индивидуальности: от эстетической стадии культуры к рациональной (на примере культуры романтизма) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Полнотекстовая версия