Алексис де Токвиль о парламентской оппозиции абсолютизму во Франции последних десятилетий Старого порядка | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Алексис де Токвиль о парламентской оппозиции абсолютизму во Франции последних десятилетий Старого порядка

Дан анализ концепции парламентской оппозиции абсолютизму во Франции последних десятилетий Старого порядка, созданной известным французским историком первой половины XIX в. А. де Токвилем. Содержание этой концепции раскрывает один из аспектов сложной политической борьбы в стране накануне Великой французской революции, помогает увидеть ее предпосылки и глубокое социальное содержание

Alexis de TocqueviUe on parliamentary opposition to the absolute power in France after the decades of the old order.pdf Одной из центральных проблем научного творчества известного французского историка первой половины XIX в. Алексиса де Токвиля явилась проблема истори-ческих предпосылок и содержания преобразований, осуществленных Великой французской революции. Ис-следуя ее, ученый останавливал внимание на истории последних десятилетий Старого порядка, в частности на деятельности парламентской оппозиции абсолютизму, длившейся практически вплоть до начала собственно революции. Эта сторона его идей до сих пор не привле-кала специального внимания исследователей, вместе с тем она является значимой для выявления существа его трактовок предреволюционной истории Франции.Интерес Токвиля к деятельности парламентов во многом основывался на его представлениях о судебной власти как средстве обеспечения политической свобо-ды в обществе, которые он выразил еще в исследова-нии об американской демократии, когда утверждал, что судебная власть способна действенно противостоять как деспотизму правителей, так и «тирании большин-ства» [1. С. 205-207, 500-501].На изучение этой стороны организации политиче-ской жизни общества оказалось направлено внимание ученого и в книге «Старый порядок и революция». В ней он утверждал, в частности, что хотя королевской власти той эпохи уже «удалось изъять из ведения общих судов почти все те дела, в которых был замешан какой-либо правительственный интерес», она все еще опасалась правосудия [2. С. 134]. Суды того времени еще сохраня-ли право принимать жалобы и выражать по их поводу свое мнение; были случаи, когда они прямо называли «правительственные меры деспотическими и произ-вольными действиями» [2. С. 134-135]. Токвиль утвер-ждал, что во Франции Старого порядка юриспруденция и право оказывали заметное воспитательное воздействие на общество. Многие судебные обычаи (публичность судебного процесса, право обжалования приговора) пре-вращались в национальные привычки, которые побуж-дали людей к противодействию попыткам абсолютной монархии бесконтрольно осуществлять свою власть [2. С. 135]. В этой связи главное внимание ученого оказа-лось обращено к верховным судебным палатам фран-цузского королевства - парламентам.Обрисовывая историю этих судебных учреждений, ученый отмечал, что правительство способствовалоусилению позиции парламентов в связи с прекращени-ем созывов Генеральных штатов - этим шагом монар-хия стремилась создать в глазах общественного мнения иллюзию того, что, несмотря на остановку их деятель-ности, в политическом строе страны по-прежнему про-должают функционировать представительные структу-ры [2. С. 124]. Он показал, что рядом с судебными функциями (собственно осуществление королевского правосудия) парламенты обладали правом регистрации и обсуждения королевских законодательных актов, их критики посредством подачи ремонстраций; им при-надлежали полномочия финансового контроля, адми-нистративный контроль над деятельностью городских муниципалитетов и торгово-ремесленных корпораций, обеспечение правопорядка и повиновения властям, цензура [3. С. 80-84]. Право окончательного решения по всем этим вопросам оставалось за королем, тем не менее, названные функции парламентов обеспечивали им реальное политическое влияние, возможность воз-действовать на королевскую власть.По сословной принадлежности магистраты парла-ментов представляли собой дворянство мантии и обла-дали соответствующими правами и привилегиями. В этом смысле они являлись органической частью фео-дальной системы. Как высшие должностные лица глав-ной судебной инстанции королевства парламентские магистраты обладали специфическими неприкосновен-ными правами и привилегиями в административно-фискальной сфере.Соответственно этому магистратура имела собст-венные социальные, сословные и корпоративные инте-ресы, которые решительно защищала и в отстаивании их неоднократно приходила в столкновение с королев-ской властью. Парижский и провинциальные парла-менты за время своего существования несколько раз становились центрами оппозиции абсолютизму, вокруг которых сплачивалось сословие в целом. Отмечая этот факт, Токвиль писал, что «в защите своей собственной независимости и чести они всегда являлись бесстраш-ными и сообщали свой дух всему приближавшемуся к ним» [2. С. 135].Самая значительная из этих оппозиций развернула свое противостояние королю в 1756-1770 гг., когда парламенты были поддержаны всем населением страны и превратились в центр общественно-политической74жизни страны. Токвиль не раз упоминал о том, что свой вклад в борьбу с абсолютизмом внесли яркие ари-стократические личности из числа парламентских ма-гистратов, к которым принадлежали и его предки [3. С. 49-50; 4. С. 11]. Ученый справедливо обращал вни-мание на то обстоятельство, что столкновения парла-ментов с королевской властью происходили не столько по поводу их судебных или административных полно-мочий, сколько по коренным вопросам власти, вопро-сам законодательства. «Кто пожелает внимательно присмотреться к борьбе парламентов с королевской властью, - писал он в этой связи, - тот увидит, что поч-ти всегда столкновения происходят на почве политики, а не администрации. Споры возникают обыкновенно по поводу новых налогов; то есть противники оспаривают друг у друга не административную, а законодательную власть, которую оба они одинаково не вправе были присваивать себе» [2. С. 75].Токвиль отдавал должное борьбе парламентской оппозиции против абсолютизма и значимости ее роли рупора того широкого недовольства абсолютизмом, которое вырвалось не поверхность политической жиз-ни страны накануне Великой французской революции. Исследованию этого явления он посвятил некоторые из своих черновых материалов [3. С. 80-111].Вместе с тем оценка ученым деятельности парламен-тов и их места в политической жизни предреволюцион-ной Франции была неоднозначной, она содержала и нега-тивную сторону. Усматривая в статусе и функциях пар-ламентов определенные элементы политической свободы, он, однако, не считал их ни свободными, ни, тем более, суверенными органами суда и управления, как, например, это делает в своих суждениях о парламентах А.В. Чуди-нов [5. С. 79, 92]. Токвиль настойчиво акцентировал тот факт, что вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти была сосредоточена в руках короля, и, в конечном счете, принадлежала ему, а не парламентам (при всей их общественной значимости), не муниципали-тетам, ни какому другому административному учрежде-нию страны [2. С. 124, 134, 180, 235].Законодательной властью оставалась монархия. «Общие регламенты», издававшиеся ею, «общие ме-ры», которые она принимала, приводили в действие и регулировали всю систему управления страной, вклю-чая «pays ď états» - такие, в частности, как Лангедок, который в данном случае Токвиль приводил в качестве примера [2. С. 235]. Исследователь показал, что коро-левская власть изъяла из ведения парламентов все функции, связанные с законодательством, центральным управлением, налоговой политикой; смогла «захватить в свои руки всю сущность власти, оставив своим про-тивникам только тень ее» [2. С. 75]. Обладая опреде-ленными, порой значительными, судебными и админи-стративными функциями, парламенты, однако, не за-ключали в себе суверенной власти. В этом смысле уче-ный не находил возможным считать их институтами политической свободы в полном смысле слова - они обладали лишь отдельными ее элементами.Парламенты Токвиль не считал и органами пред-ставительной власти, поскольку все высшие парла-ментские должности были покупаемыми и наследуе-мыми, но не выборными, и в этом смысле не являлисьпредставительными. Право наследования должностей в определенной степени защищало их обладателей от произвола короля [2. С. 133], однако вовсе не гаранти-ровало свободу от него. Несмотря на то, что эти долж-ности в результате произведенной в их отношении купли-продажи становились своеобразным объектом собственности магистратов, они могли быть отняты по воле монарха. Эпоха давала множество примеров тако-го рода [2. С. 119].Эти факты приводили Токвиля к выводу, что пар-ламенты являют собой лишь видимость сословного представительства и суверенитета [2. С. 124]. Если они и обладали возможностью воздействовать на королев-скую власть, то эта возможность была весьма ограни-ченной: «Парламенты, которые одни долженствовали играть роль политических корпораций, не могли пре-пятствовать тому злу, которое делало правительство» [2. С. 180].В своей характеристике роли парламентов в обще-ственно-политической жизни Франции XVIII в. ученый неизменно указывал на то обстоятельство, что парла-ментские магистраты, «легисты», являлись частью феодальной социально-правовой системы, были гене-тически связаны со старой Францией, с абсолютизмом. Более того, он констатировал факт, что в свое время парламенты сыграли выдающуюся роль в укреплении абсолютизма, поставив на службу ему все средства традиционной законности. Выражая эту мысль, ученый писал: «Во всех цивилизованных странах рядом с дес-потом, который приказывает, почти всегда находится легист, который упорядочивает и координирует произ-вольные и бессвязные желания первого. К общей и бесконечной любви королей к власти легисты присое-диняют вкус метода и науку деталей управления, кото-рой естественным образом обладают. Первые умеют мгновенно принудить людей подчиняться; вторые об-ладают искусством подчинять их суровой необходимо-сти почти добровольно. Одни поставляют силу, дру-гие - право. Эти идут к суверенной власти посредством произвола, те - посредством легальности. В точке, где они встречаются, устанавливается деспотизм, который не дает человечеству дышать»; идея владыки без идеи легиста - это лишь часть тирании [3. С. 40].Токвиль отмечал, что в своем столкновении с короной парламенты преследовали узкокорпоративные цели, «бы-ли заняты собою больше, чем интересами общества» [2. С. 135]. Они мешали правительству в его хороших начи-наниях, стремились сохранить «средневековый дух» и «обветшавшие феодальные формы» [2. С. 180].Ученый обращал внимание на то, что идеологи буржуазных преобразований (Вольтер, физиократы) в целом негативно оценивали деятельность и политиче-скую позицию парламентов, не были склонны видеть в них ту политическую форму, которая заключала бы в себе возможности стать институциональной основой политического строя новой Франции [2. С. 181, 185]. Он указывал на то действительное обстоятельство, что даже в высшей точке своего противостояния монархии, когда парламенты оказались единственным легальным органом, вокруг которого реально могли бы сплотиться все антиабсолютистские политические силы, их дейст-вия вылились в бесперспективный вариант феодально-75го движения, расходившегося в своих устремлениях с новыми социальными программами. Выражая эту мысль, исследователь писал об оппозиции парижского парламента: «Однако как только абсолютная власть была окончательно сломлена, и нация смогла сама на-дежно защитить свои права. Парламент вдруг стано-вится тем, чем он был прежде - старым, деформиро-ванным и дискредитированным институтом, завещан-ным средними веками; и он вновь возвращается на то место, которое занимал в общественной ненависти. Для того, чтобы его разрушить, королю достаточно было лишь позволить ему торжествовать» [3. C. 119]. Он отмечал, что в октябре 1788 г. волна громадной попу-лярности парламентов оборвалась, их деятельность подверглась критике современников, а затем и забве-нию [3. С. 112-117].Точка зрения Токвиля на место и роль парламентов в общественно-политической жизни предреволюцион-ной Франции нашла подтверждение в современных исследованиях. О парламентах как судебно-административных органах феодальной Франции, про-тивостоявших абсолютизму, пишет А.Д. Люблинская [6. С. 232]. Упорное сопротивление парламентов по-пыткам Старого порядка осуществить самореформиро-вание акцентирует А.В. Адо [7. С. 61]. И.Б. Берго счи-тает парламенты Старого порядка таким политико-административным институтом, который при всей спо-собности отстаивать перед королем свои сословно-корпоративные интересы, был глубоко интегрирован в государственную машину абсолютистской Франции и подчинен ею [8. С. 45, 53-54]. Л.И. Пименова конста-тирует мнение современников о том, что парламенты являлись неотъемлемым институтом абсолютной мо-нархии [9. С. 243-244].Трактовка Токвилем функций и места парламент-ской оппозиции в политической борьбе последних де-сятилетий Старого порядка находит и негативныеоценки. Так, лидер французских историков, нацелен-ных на «реинтерпретацию» Великой французской ре-волюции, Ф. Фюре утверждает, что автор «Старого порядка и революции» неоправданно «превозносит независимость французской магистратуры XVIII в.» [10. С. 162, прим.]. В такой оценке идеи Токвиля ока-зываются искажены. Независимость французских пар-ламентов он отнюдь не «превозносил», как это было показано выше, а вполне трезво ее оценивал, считал ее в значительной степени ограниченной, как и ту роль, кото-рую парламентские магистраты сыграли в антиабсолюти-стском движении конца эпохи Старого порядка. Главное же искажение состоит в том, что Ф. Фюре не показал всех других сторон содержательного анализа соотношения королевской власти и парламентов, сделанного Токвилем и важного для объяснения социального смысла Великой французской революции, ее политических причин. Вме-сте с тем лидер «ревизионистского» направления посчи-тал необходимым обратить внимание на то, что Токвиль якобы вступает в противоречие с сами собой, когда в од-ном тексте осуждает практику продажи парламентских должностей, а в другом хвалил за то, что эта практика позволила обеспечить относительную независимость пар-ламентам [10. С. 162, прим.].Опираясь на приведенный выше анализ упомянутых суждений Токвиля, считаем возможным утверждать, что в этом случае имеет место не противоречие, а кон-статация двух действительных сторон одного и того же явления; главным же образом - признание относитель-ности его позитивного содержания. Токвиль отчетливо акцентировал мысль о том, что сущностной основы французской государственной системы борьба парла-ментов не меняла. Задачу создания новой формы мо-нархической власти, представительного правления, либеральных свобод, суверенитета нации в противовес суверенитету монарха поставила и пыталась решить собственно революция, начавшаяся в 1789 г.

Ключевые слова

parliamentary opposition, Great French revolution, Alexis de Tocqueville, парламентская оппозиция, Великая французская революция, Алексис де Токвиль

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Веремчук Людмила ПавловнаВосточно-Казахстанский государственный университетдоцент, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и международных отношенийalexey_veremchuk@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Фюре Ф. Постижение Французской революции. СПб., 1998.
Берго И.Б. Парламенты и политическая борьба во Франции накануне Великой французской революции // Новая и новейшая история. 1988. № 6.
Пименова Л.А. Партии при дворе Людовика XVI глазами современников // Одиссей. М., 2004.
Адо А.В. Буржуазная ревизия истории Французской революции XVIII в. // Социальные движения и борьба идей: проблемы истории и историографии. М., 1982.
Люблинская А.Д. Франция при Ришелье: французский абсолютизм в 1630-1642 гг. Л., 1982.
Чудинов А.В. Французская революция: история и мифы. М., 2007.
Lefebvre G. Introduction // Tocqueville A de. Oeuvres complètes. T. II, vol. I. 1952.
Токвиль А. Старый порядок и революция. М., 1896.
Tocqueville A de. Oeuvres complètes. P., 1876. T. 8.
Токвиль А. де Демократия в Америке. М., 2000.
 Алексис де Токвиль о парламентской оппозиции абсолютизму во Франции последних десятилетий Старого порядка | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Алексис де Токвиль о парламентской оппозиции абсолютизму во Франции последних десятилетий Старого порядка | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Полнотекстовая версия