Сибирский город под властью антибольшевистских правительств: повседневная жизнь и политическая пропаганда | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Сибирский город под властью антибольшевистских правительств: повседневная жизнь и политическая пропаганда

Рассматривается взаимосвязь повседневной жизни сибирского города и организации политической пропаганды антибольшевистскими правительствами в годы Гражданской войны. Исследуются причины слабой эффективности осведомительного аппарата белых в Сибири.

A Siberian city under the power of antibolshevist governments: everyday life and political propaganda.pdf Революция 1917 г. в Российской империи и последовавшая за ней Гражданская война стали закономерным итогом сложного многоуровневого социально-экономического и социокультурного кри-зиса, поразившего страну на стадии перехода к индустриальному обществу и повлиявшего на всю мировую историю. Революция расколола общество, а Гражданская война развела людей по разные стороны фронтов. Однако в вооруженное противостояние «красных» и «белых» во время Гражданской войны была вовлечена лишь незначительная часть населения страны, большинство же пребывало в состоянии растерянности, колебалось, стараясь выжить. Как и чем жила эта часть населения? Ответить на этот вопрос позволяет изучение повседневной жизни людей. Интерес историков к индивидуализированной повсед-невной жизни человека предполагает кардинальное смещение акцентов в исследовательском поле. «Центральными в анализе повседневности, - отмечал А. Людтке, - являются жизненные проблемы тех, кто в основном остались безымянными в истории. Интерес вращается вокруг их обыденных злоключений и несчастий, время от времени происходивших в их среде вспышек недовольства» [1. С. 77].Влияние реалий Гражданской войны прослеживается во всех структурах повседневной жизни Сибири и ха-рактеризуется ухудшением как бытовых условий, так и психологического климата. Серьезные изменения про-исходят в сфере непосредственного жизнеобеспечения: устройстве жилого пространства, обеспечении продук-тами питания, одеждой, предметами повседневного оби-хода, другими промышленными товарами, бытовых са-нитарно-гигиенических практиках, организации меди-цинской помощи.Периодическая печать тех лет с пугающей подроб-ностью обозначила тот круг проблем, с которыми столкнулся городской обыватель в повседневной жиз-ни. Это и хронический дефицит целого ряда продо-вольственных товаров (чая, сахара; последний часто заменялся медом, изюмом и т.д.), предметов повсе-дневного обихода (керосин, спички, табак, свечи, нит-ки). Это и болезненный «квартирный» вопрос. Его ре-шение осложнялось не только наплывом беженцев, но и размещением в городах тыловых военных учрежде-ний и расквартированием воинских частей. На протя-жении 1918-1919 гг. в сибирских городах наблюдался резкий рост цен на дрова, в связи с чем в близлежащих рощах вырубались деревья. Неблагополучным было и санитарно-гигиеническое состояние города, о чем не-однократно писали газеты. Это приводило к увеличе-нию числа инфекционных заболеваний (тиф, холера, дизентерия), нередко принимавших эпидемическийхарактер. Спад промышленного производства, образо-вание политических анклавов, что, при неравномерном экономическом развитии отдельных регионов России, вело к кризису снабжения, транспортные проблемы (в частности, известная «читинская пробка», мешавшая организации нормального товарообмена с Дальним Востоком), внутренние миграции, казнокрадство, спе-куляция обусловили перебои со снабжением, товарный дефицит, рост цен и, соответственно, падение уровня жизни.В условиях Гражданской войны элементарные бы-товые услуги, текущий квартирный ремонт, устранение даже самых простых поломок в доме превращались в серьезную проблему, требуя значительных затрат. На-пример, в городах исчезло из продажи стекло, вследст-вие этого стекольщики получили возможность повы-шать цены по своему усмотрению. В этих условиях бороться со спекулянтами, которые являлись по сути дела неотъемлемой частью повседневности, сложив-шихся в городских условиях того времени социальных микропрактик, оказалось для белых правительств не-возможно. «Под разбойничьим знаменем, с лозунгом: Грабь! - объединились все полы, национальности, воз-расты и сословия. Спекулируют женщины и мужчины, старики и дети, представители древней родовой ари-стократии и домашняя прислуга». Каждый день у части спекулянтов изымали продукты, их штрафовали и под-вергали арестам, но эти меры не приносили реальных результатов. Рост спекуляции и неспособность власти справиться с ней подрывали в глазах населения автори-тет Омского правительства, порождали неверие в силу режима. «Находящаяся в связи со спекуляцией дорого-визна предметов потребления, - отмечала в начале 1919 г. омская газета, - достигла невыносимых разме-ров для малоимущих классов населения. Лица со сред-ним и ниже заработком вынуждены соблюдать эконо-мию не только в расходах на квартиру, одежду, белье, обувь, но [и] в расходах на питание» [2. 16 янв.]. Пра-вительство же адмирала А.В. Колчака фактически са-моустранилось от решения насущных бытовых про-блем горожан. «С лета к началу зимы, - писала томская газета в конце 1919 г., - прожиточный минимум возрос больше чем в четыре раза (с 439 руб. 91 коп. на 1 июня до 1 712 руб. 40 коп. на 1 декабря. - Д.Ш.). Безумный рост цен, особенно на жиры, отопление, свет зимой доводит городское население, трудовую интеллиген-цию до отчаяния. Цены граничат с голодными, семьи обречены на голодание» [3. 13 дек.].Для многих слоев городского населения недоступ-ным по цене стал готовый хлеб, преимущественно бе-лый. Практичнее считалось печь хлеб на дому из тех ингредиентов, которые были наиболее доступны по90цене: из муки низших сортов с добавлением отрубей и прочих примесей. Экономия и погоня за дешевизной вынуждали горожан покупать продукты не просто низ-кого, но и весьма сомнительного качества, часто откро-венно фальсифицированных (например, сливочное мас-ло, чай). «В связи с продолжающимся развитием разру-хи и всякого рода кризисами, - писала в конце 1919 г. томская газета, - фальсификация продуктов и предметов потребления начинает развиваться все более и более. Фальсифицируется буквально все: молоко, молочные продукты, мыло, мед и т.д. На базаре появились даже фальсифицированные махорка и табак» [4. 27 окт.].Высокие цены на продовольственные и промышленные товары, предметы повседневного обихода, их дефицит, фальсификация заставляли горожан приспосабливаться к создавшейся ситуации. В городах возникают огородные кооперативы. Иркутское кооперативное товарищество огородников было создано еще в ноябре 1917 г., в Омске такой кооператив появился осенью 1918 г. В начале июля 1919 г. организационное собрание общегородского огородного кооператива было проведено в Томске. Кроме того, по инициативе Западно-сибирского общества сельского хозяйства в Томске была организована кооперативная молочная ферма. В городах работали курсы кройки и шитья одежды и обуви. В условиях товарного голода горожане вынуждены были обращаться к услугам старьевщиков и солдат, распродающих казенную одежду. В Томске на летних технических курсах изучалось изготовление в домашних условиях мыла, крахмала, патоки. В прессе все чаще стали появляться рубрики «Полезные советы», предлагающие читателям рецепты экономных блюд или способы изготовления одежды и обуви при минимальных денежных затратах. Рецепты нехитрых блюд часто соседствовали с полезными советами как обновить свою обувь или изготовить необходимую деталь одежды на дому, не прибегая к услугам мастера.Особую остроту в годы Гражданской войны пред-ставлял квартирный вопрос. «Жилищный кризис в Ом-ске, - констатировала летом 1919 г. пресса, - достиг апогея. Люди живут на сеновалах, в конюшнях, в кла-довых. В пяти минутах ходьбы от здания управления омской железной дороги, почти в центре города люди вырыли ямы, накрыли их чем попало и живут. Вражда между домохозяевами и квартирантами растет, никто не удовлетворен установленными городской думой нормами оплаты квартир: сами бесквартирные обыва-тели бешено набивают цены. Предлагая по 2 500 руб. тому, кто укажет квартиру и две комнаты. Нервное общее настроение доводит вражду до того, что в иных случаях домовладелец, чтобы избавиться от ненавист-ного квартиранта, продает дом на слом» [3. 23 июля].Массу проблем создавали беженцы: их наплыв вы-зывал рост цен на продукты, а также препятствовал работе железной дороги, что заставляло городские вла-сти искать способы удаления части переселенцев в другие города или в сельскую местность. Таким обра-зом, весьма рельефно проступает важнейшая черта по-вседневности периода революции и Гражданской вой-ны - архаизация быта и социальных отношений.Коллизии гражданской войны привели к изменению поведенческих стереотипов людей. Старая система со-циально интегрирующих мотиваций оказалась разру-шена. Пресса тех лет фиксирует нарастание у людей усталости от войны, ощущения неуверенности в зав-трашнем дне, потерянности, социальной незащищенно-сти, что порождало чувство озлобленности на весь ок-ружающий мир. Происходила атомизация городского социума. В этих условиях доминирующим принципом поведения становится «каждый сам за себя». Газеты с тревогой писали о возрастании случаев немотивиро-ванной жестокости, хулиганства. «Хулиганство, осо-бенно в пьяном виде, - отмечала пресса, - настолько сильно укоренились в нашем городе, что к нему отно-сятся как к явлению обыденному. Проявить свою злую волю, сделать вред другому, обругать встречного и поперечного - многим ничего не стоит, наоборот, в известной среде такие поступки даже одобряются» [3. 20 июля]. Отрицательная энергия, длительное время накапливавшаяся в людях под воздействием тяжелых бытовых условий, общей неустроенности, искала свой выход и нередко направлялась на более слабых (детей, стариков, домашних животных).Рядовой гражданин не чувствовал себя защищенным перед лицом государственной власти, своеволием чиновников и всевозможных воинских начальников. Он был попросту предоставлен сам себе. Сменявшиеся же в Сибири белые режимы, требуя от населения выполнения определенных повинностей, не могли обеспечить взамен гарантированной защиты от расплодившихся спекулянтов, мошенников, воров и грабителей. Отсюда нарастание у обывателей недоверия к действиям омской власти, их политическая пассивность. «Если спросить себя, - писал профессор И.И. Аносов о результатах томских муниципальных выборах 1919 г., - какая черта наиболее бросается в глаза в этой кампании, какой момент упорно пробивается сквозь все, правда, небольшое разнообразие выборов, мы должны будем ответить, что эта черта, этот момент - поражающий процент абсентеизма населения». Так, в Иркутске только 30% избирателей участвовало в голосовании, в Новониколаевске - 25, приблизительно столько же в Канске, около 20 - в Нерчинске, 18 - в Благовещенске, около 15 - в Таре, Верхнеудинске и Чите, немного более 10% - в Нижнеудинске [3. 9, 22 июля]. Таким образом, обозначилась еще одна характерная черта -высокий уровень политического абсентеизма. В то же время в этот период наблюдалось увлечение горожан магией, гаданием, усиливаются религиозно-мистические настроения.На таком фоне разворачивалась широкомасштабная пропагандистская деятельность Омского правительст-ва. Первоначально идеологи сибирской контрреволю-ции считали неприемлемым применение мер пропаган-дистского воздействия, аналогичных большевистским. Во многом это являлось следствием негативного отно-шения белого офицерства как к «политике», под кото-рой они понимали главным образом антигосударствен-ную деятельность, так и к «агитации» и «пропаганде» в частности. Военные предпочитали думать, что у них вовсе нет никакой «идеологии», а сражаются они за общенациональные, общероссийские интересы. Кроме того, эйфория первых военных побед отодвинула в гла-91зах армейского командования психологические методы ведения войны и долговременные пропагандистские стратегии на второй план.Заметное изменение в отношении к пропаганде, со-провождавшееся структурной перестройкой осведоми-тельных органов, происходит лишь летом-осенью 1919 г. Под давлением, главным образом, внешних об-стоятельств: неудач на фронте, активизации повстанче-ско-партизанского движения и коммунистического подполья, Омское правительство значительно расши-ряет пропагандистскую деятельность, надеясь тем са-мым мобилизовать население Урала и Сибири на борь-бу с большевиками. На смену отторжения пропаганди-стских методов и приемов приходит чрезмерное увле-чение осведомительной работой, в которой начинают видеть чуть ли не панацею от всех неудач, преследую-щих белое движение на востоке России. Первостепен-ное значение придавалось массовости пропагандист-ских мероприятий, тотальному охвату всех слоев насе-ления.Нас должен слышать слепой.Нас должен видеть глухой.А к ленивому мы должны пойти сами» [5. Л. 7].В рамках политической системы белой Сибири сложился свой пропагандистский аппарат, понимаемый как совокупность осведомительных и культурно-просветительных учреждений и ведомств, как граждан-ских, так и военных, деятельность которых была на-правлена на индоктринацию идеологических устано-вок, сложившихся в рамках антибольшевистского дви-жения на востоке России. К лету 1919 г. центральное место в колчаковском пропагандистском аппарате за-нимали Отдел печати Управления делами Совета ми-нистров (управляющий отделом - В.П. Орлов), Осве-домительный отдел штаба Верховного главнокоман-дующего, Осведверх (начальник отдела - полковник Г.И. Клерже), а также Русское бюро печати, РБП (ди-ректор-распорядитель - А.К. Клафтон). Последнее, по признанию руководителя одного из его отделов В.Н. Иванова, «было создано как фиктивная акционер-ная компания», поскольку 2/3 акций АО «Русского об-щества печатного дела», составной частью которого являлось РБП, находилось в руках правительства, ко-торое таким образом могло его контролировать. Дейст-вовали и периферийные осведомительные и культурно-просветительные органы (осведармы, осведокры, мест-ные отделения РБП). Со временем возникла насущная необходимость как-то упорядочить их работу, придать им вид стройной системы.Для координации вопросов в области печати Совет министров Омского правительства 7 марта 1919 г. при-нимает постановление о создании специального, по-стоянно действующего органа. На следующий день состоялось его первое заседание, а с 7-го заседания (29 апреля) вновь созданный орган стал называться Совещанием по делам печати (СДП). На территории Поволжья, Урала и Сибири Совещание возглавляло всю издательскую деятельность. Оно определяло общий правительственный курс в области печати, осуществляло финансовую поддержку газет, журналов и издательств официального направления, решало кадровые вопросы, руководило пропагандистской работой за границей.Осведомительные органы развернули широкую про-пагандистскую деятельность среди военнослужащих колчаковской армии и населения. Летом-осенью 1919 г.государственная пропаганда Омского правительства стала составной частью городской повседневностиСибири. Для распространения своего идеологического влияния агитационно-осведомительный аппарат сибир-ской контрреволюции использовал различные формы и методы пропагандистского воздействия. Особое место отводилось периодической печати как эффективному средству пропаганды, способному в короткий срок охва-тывать значительные пространства и быстро воздейст-вовать на большие группы людей. В опубликованном в «Правительственном вестнике» интервью Г.К. Гинса, одного из влиятельных политических деятелей Омского правительства, организация «могущественной печати» признавалась правительством Колчака третьей по важ-ности государственной задачей, наряду с созданием бое-способной армии и объединением вокруг власти «широ-ких слоев населения».Официальным печатным органом колчаковского Совета министров являлась газета «Правительственный вестник». Тираж «Правительственного вестника» по-стоянно увеличивался. Так, в 1918 г. - апреле 1919 г. печаталось 7 000 экземпляров, с 20 апреля по 10 мая 1919 г. - 8 000; с 11 по 21 мая - 9 200; с 22 мая стало выпускаться по 10 000 экземпляров. В тесной связи с правительственными органами действовало Русское бюро печати. С 16 августа Пресс-бюро РБП начало из-давать «Нашу газету», рассчитанную, прежде всего, на малообразованного читателя. Причем ее издание долж-но было осуществляться одновременно в нескольких городах - Омске, Новониколаевске и Томске. С самого своего появления «Наша газета» имела определенный успех, объясняемый не только тщательным подбором материала и хорошей осведомленностью, но и крайне невысокой ценой - сначала 20, а потом 40 коп. Наи-больший тираж газеты в течение августа месяца -50 000 экземпляров. Всего за август-октябрь 1919 г. было выпущено 543 616 экземпляров газеты. В октябре 1919 г. Русское бюро печати начало выпуск газеты «Русское дело». Наряду с гражданской в этот период существовала обширная военная пресса. Так, информа-ционное отделение штаба Сибирской армии с 17 янва-ря по 1 мая 1919 г. направило на фронт 226 966 номе-ров различных периодических изданий, в том числе 111 500 экз. - издаваемой отделением газеты «Голос Сибирской армии» [6. 4 мая]. Ежедневно в частях дей-ствующей армии на пятерых солдат предполагалось выдавать одну газету. На железнодорожных станциях (в том числе в Омске) по распоряжению штаба Верхов-ного главнокомандующего были построены специаль-ные киоски, в которых всем военнослужащим бесплат-но раздавались газеты, брошюры и листовки.Помимо периодических изданий колчаковских про-пагандистский аппарат наладил производство и рас-пространение и другой печатной продукции. Осведверх в значительном количестве издавал иллюстрированные письма для солдат, в которые вкладывались докумен-тальные материалы, «рисующие тяжесть жизни под большевистским игом крестьян», брошюры, листовки, воззвания, агитационные и информационные плакаты,92лубки, портреты вождей белого движения. Еженедель-ный тираж листовок составлял до 1 млн экз.За пять месяцев (с июня по октябрь) 1919 г. пресс-бюро Русского бюро печати издало 76 листовок в ко-личестве 10 156 000 экз., 30 брошюр общим тиражом 1 777 000 экз. [7. Л. 106об., 107]. Широкое распростра-нение получили издававшиеся массовыми тиражами брошюры объемом до одного печатного листа. Издава-лись также плакаты и лубки («Ленин и Троцкий», «Мужику - фунт, комиссару - пуд», «Что большевики обещали и что дали» и др.). Осведстепь выпустил пла-кат с изображением патриарха Тихона. В больших ко-личествах распространялись портреты А.В. Колчака, А.И. Деникина, Л.Г. Корнилова и М.В. Алексеева. Для распространения агитационной литературы среди на-селения «на всей территории Российского правительст-ва, не исключая прифронтовой и освобожденной от большевиков полосы», создавались специальные ко-миссии. Всего планировалось организовать 121 губерн-скую (областную) и уездную комиссию с общей сметой в 655 тыс. руб. [7. Л. 24].Осведомительные органы колчаковского прави-тельства занимались также организацией наглядной агитации. В Омске, на Любинском проспекте, сотруд-ники Осведверха оформили специальную витрину, на которую в целях наглядной агитации вывешивались различного рода пропагандистские материалы. В нача-ле июля 1919 г. там была выставлена карта боевых дей-ствий с точным обозначением линии фронта. В одном из докладов начальник Новониколаевского отделения РБП Я.Л. Белоблоцкий осенью 1919 г. сообщал А.К. Клафтону: «В городе в 89 местах не менее 3 раз в неделю расклеиваются воззвания и плакаты, арендова-но (бесплатно) около 60 окон в магазинах, имеется три витрины Зверства большевиков, имеется киоск с кар-той фронта, которая ежедневно исправляется» [8. Л. 343]. Распространение агитационной литературы среди войск противника и населения прифронтовой полосы велось с применением военной авиации. Так, осенью 1919 г. в районе боевых действий с аэропланов разбрасывались плакаты «Ленин и Троцкий», изобра-жения которых были увенчаны пентаграммой, стилизо-ванной под звезду Давида.Таким образом, на первый взгляд деятельность мно-гочисленных агитационно-осведомительных и куль-турно-просветительных организаций выглядит доволь-но впечатляюще. В то же время результаты их работы говорят об обратном. «Казалось, что такая хорошо про-думанная и широкая схема работы, - писал в своих воспоминаниях 2-й генерал-квартирмейстер штаба Верховного главнокомандующего П.Ф. Рябиков, кури-ровавший работу Осведверха, - при должных кредити-ах и систематически-энергичном проведении всех пла-нов и начинаний должна быть в деле осведомления у себя и пропаганды у противника дать весьма плодо-творные и ощутительные результаты. Но, к сожалению, жизнь и практика показали другое… если центр, имея ряд энергичных, идейных и талантливых сотрудников, среди которых были и писатели, журналисты, худож-ники, - много и, казалось, продуктивно работал, то ра-бота эта весьма слабо и поздно (подчеркнуто авто-ром. - Д.Ш.) выявлялась на фронте и внутри громаднойтерритории Сибири» [9. Л. 15об.]. Активизация прави-тельственной пропаганды в основном сводилась, гово-ря словами Г.К. Гинса, к «бесконечному размножению осведов». «Организации эти, - отмечал он, - требовали громадных ассигнований. Как они расходовали деньги, я затрудняюсь сказать, но что большинство из них ра-ботало впустую - это факт».Несмотря на все усилия, пропагандистский аппарат Колчака оказался не в состоянии обеспечить фронт и тыл достаточным количеством агитационной литературы. Под впечатлением доклада министра внутренних дел В.Н. Пепеляева о его поездке на фронт, военный министр, генерал А. Будберг писал, что для него ценно только его решительное заключение о полной безрезультатности агитационной работы многочисленных осведомительных органов; он воочию убедился, что эта деятельность дер-жится к Омской поверхности и очень слабо распростра-няется внутрь страны и вглубь населения.Главные же причины невысокой результативности белой пропаганды следует искать вне идеологического аппарата восточной контрреволюции. В условиях, ко-гда не были урегулированы аграрные взаимоотноше-ния, не решен рабочий вопрос, реквизиции, принуди-тельные мобилизации, злоупотребления властью на местах и разгул «атаманщины» свидетельствовали не в пользу колчаковского режима. «Мы дожидались Кол-чака, как Христова дня, - говорилось в одном из писем того времени, - а дождались, как самого хищного зве-ря. У нас здесь пороли всех сряду. Правого и виновато-го. Если не застегивают, то расстреляют или прикалы-вают штыком. Не дай бог этого лютого Колчака» [10. С. 238]. Население в своей повседневной практике ча-ще сталкивалось с произволом, нераспорядительно-стью, взяточничеством и казнокрадством, нежели с какими-либо позитивными действиями агентов власти. В таких условиях офицер-каратель, штабист, окопав-шийся в тылу и с особым шиком растрачивающий ка-зенные деньги, спекулянт-аферист, продажный чинов-ник «старорежимного» образца, милиционер-самодур становились теми знаковыми фигурами, с которыми идентифицировалась власть адмирала А.В. Колчака и Омского правительства. «В наше время, - писала либе-ральная томская газета, - очень модно обращаться с упреками в нежелании работать на пользу родины, в своекорыстии и прочих нехороших вещах… Но так ли он виноват? Ведь в массе своей он представляет нечто очень низкое по уровню сознательности, непривычное к самодеятельности, к тому же угнетенное всеми сва-лившимися на его голову за последние годы обстоя-тельствами. Он слышит, правда, хорошие слова, при-зывы и прочее. Но он, слыша их, им не верит, не верит потому, что их не сопровождают хорошие примеры -дела» [3. 24 июля]. Население, которое видело разницу между тем, что говорилось в официальной печати, и тем, что происходило у них на глазах, теряло доверие не только к правительственным органам информации, но и, в конечном счете, к самому режиму. О быстрой смене настроений обывателей неоднократно доклады-вали вышестоящему начальству сотрудники органов контрразведки и цензуры. Так, в обзоре корреспонден-ции, направленной начальником Главного военного цензурно-контрольного бюро в штаб Верховного глав-93нокомандующего 10 июля 1919 г., отмечалось: «Боль-шинство городского населения настроено антибольше-вистски и доброжелательно по отношению к сущест-вующей власти, однако настоящий патриотизм замеча-ется редко и потому всякое обложение на нужды армии и государства вызывает большое недовольство... Про-должающийся отход наших войск сильно отражается на настроении всех классов населения и с ужасом начина-ют поговаривать о перспективе возможного возвраще-ния большевиков. Неудачи преувеличиваются, ползут самые невероятные слухи, усталые нервы реагируют на каждый нелепый и часто провокационный слух» [9. Л. 281-282]. В другом докладе, также составленном в середине лета 1919 г., рисуется не менее тревожная кар-тина: «Общество не верит разговорам о стойкости фрон-та, о том, что Омск в безопасности, так как оно боится повторения истории Казани и Екатеринбурга. Слухи о запрещении разгрузки Омска со стороны Ставки вносит еще большее смятение в и без того крайне тревожную атмосферу. Среди интеллигенции слышится все больше и больше недовольства бездеятельностью и недостаточ-ной твердостью власти. Общей паникой умело пользу-ются большевистские агитаторы, ведущие агитацию почти открыто, среди железнодорожных рабочих, на базарах и у витрин осведомительного отдела штаба вер-ховного главнокомандующего. Им удалось внушить почти всем слоям населения веру в огромную силу и непобедимость большевизма и полное бессилие нашей власти» [11. Л. 7об.-8].Безусловно, квартирный, продовольственный, топ-ливный и иные острые социальные вопросы возникли во многом не по вине антибольшевистских правительств, а являлись закономерным следствием многолетней войны, социальных потрясений, разрушения политической и экономической инфраструктуры страны. Однако отсут-ствие контрреволюционных политических режимов сколько-нибудь четкой программы преобразований и видимых улучшений лишь усугубляло ситуацию. Ос-новная цель, обозначенная Омским правительством, сводилась исключительно к достижению победы над большевиками. Однако при отсутствии сплоченного тыла не могло появиться боеспособной победоносной армии. А.К. Клафтон признавал в своем последнем сло-ве: «В то время, когда советская власть сумела создать диктатуру, действительно твердую, сильную власть, которая не боится эксцессов, здесь не создалось ничего, ни армии, а развился тот букет жестокостей и ужасов, который является признаком бессилия» [12. С. 335]. Ин-тересы сибиряков-горожан и политического режима расходились, и правительство Колчака, его пропаганди-стский аппарат при помощи прессы пытались добиться поддержки общественного мнения. Но белая пропаганда оказалась бессильной на фоне общего прогрессирующе-го паралича власти, а потеря контроля в низовом аппа-рате управления лишила колчаковский политический режим непосредственной связи с населением, что яви-лось одной из причин его поражения в борьбе с насту-павшей Красной армией и партизанами.

Ключевые слова

Russian press bureau, Osvedverh (the Informative department of the Supreme Commander-in-Chief staff), everyday life, the White movement, Civil war, Русское бюро печати, Осведверх, белое движение, повседневность, Гражданская война

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шевелев Дмитрий НиколаевичТомский государственный университеткандидат исторических наук, доцент кафедры современной отечественной историиshev-dn@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Российский государственный военный архив. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 160.
Процесс над колчаковскими министрами. Май 1920. М., 2003.
Частные письма эпохи Гражданской войны. По материалам военной цензуры // Неизвестная Россия. ХХ век. М., 1992. Кн. 2.
ГАРФ. Ф. Р-4910. Оп. 1. Д. 11.
ГАРФ. Ф. Р-4626. Оп. 1. Д. 34.
ГАРФ. Ф. Р-5793. Оп. 1. Д. 1г.
Голос Сибирской армии (Екатеринбург). 1919.
Народная газета (Томск). 1918.
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-4626. Оп. 1. Д. 27.
Заря (Омск). 1919.
Сибирская жизнь (Томск). 1919.
Людтке А. Что такое история повседневности? Ее достижения и перспективы в Германии // Социальная история. Ежегодник, 1998/99. М., 1999.
 Сибирский город под властью антибольшевистских правительств: повседневная жизнь и политическая пропаганда | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Сибирский город под властью антибольшевистских правительств: повседневная жизнь и политическая пропаганда | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Полнотекстовая версия