Золотодобывающий комплекс Дальстроя в 1930-х гг | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Золотодобывающий комплекс Дальстроя в 1930-х гг

Статья посвящена анализу складывания и развития золотодобывающей отрасли на Колыме в 1930-х гг. Ее содержание позволяет конкретизировать понимание проблем развития промышленности на Северо-Востоке России в ХХ в. и ее роли в обеспечении сталинской модернизации СССР

Gold-mining complex of Dalstroy in 1930s.pdf Процессы форсированной индустриализации СССР в 1930-х гг. резко обозначили проблему нехватки средств для обеспечения закупок за рубежом необхо-димых технологий и оборудования. В этой ситуации интенсификация добычи золота, т.е. прямого пополне-ния валютных запасов страны, приобрела важное зна-чение. Крайний Северо-Восток, где на рубеже 1920-1930-х гг. в верховьях р. Колымы были обнаружены промышленные запасы драгоценного металла, в тече-ние предвоенного десятилетия стал крупнейшим золо-тодобывающим регионом Советского Союза и уверен-но вошел в число мировых лидеров золотодобычи.Осуществление золотодобычи, промышленного и гражданского строительства здесь было поручено го-сударственному тресту «Дальстрой», созданному в но-ябре 1931 г. постановлениями ЦК ВКП(б) и СТО СССР [1. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 57-63; 2. Ф. Р-5674. Оп. 1. Д. 47. Л. 130-131], который в марте 1938 г. был пере-дан в ведение НКВД СССР и реорганизован в Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР «Дальстрой» [2. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 22. Л. 246]. Основной рабочей силой этой организации стали за-ключенные Севвостлага, история которого началась в апреле 1932 г. [3. Д. 1. Л. 8].До 1935 г. основные капиталовложения Дальстроя направлялись в дорожное строительство. Тем не менее в формировавшейся в это время его организационной структуре руководство горной отраслью было пред-ставлено в полной мере. 16 марта 1932 г., когда было утверждено «Положение об управлении гострестом Дальстрой», в составе его дирекции среди прочих был создан технический сектор. Его задачей стало «руково-дство всей работой по разведке и эксплуатации место-рождения полезных ископаемых, а также проектирова-ние новых производств и осуществление этих проек-тов» [3. Д. 1. Л. 77]. Для руководства уже существовав-шими приисками в районах рек Среднекана и Утиной были сформированы соответственно Среднеканское и Утинское групповые управления. При этом «по мере развертывания работ» предусматривалось «разрешить организацию» Оротуканского, Бохапчинского, Бюченах-ского и Гербинского групповых управлений [3. Д. 1. Л. 67]. Уже 13 апреля 1932 г. было создано Оротукан-ское групповое приисковое управление [4. С. 6].5 декабря 1932 г. на основе технического сектора организуется Управление по добыче полезных иско-паемых (УДПИ), в состав которого вошли три группо-вые приисковые управления - Среднеканское, Ороту-канское и Утинское. Административный центр УДПИ располагался на Среднекане [3. Д. 2. Л. 171]. В даль-нейшем была проведена еще одна реорганизация, когда 25 марта 1934 г. УДПИ было реорганизовано в Горное управление Дальстроя. «Положение» о Горном управ-лении предписало ему заниматься организацией поис-ков и разведок полезных ископаемых на территории деятельности Дальстроя, эксплуатацией промышлен-ных месторождений, капитальным строительством в производственных районах и т.д. [3. Д. 7. Л. 242-246]. В структуру Горного управления вошли групповые управления, преобразованные 9 апреля 1934 г. в горно-промышленные районы - Среднеканский, Утинский, Оротуканский и Неригинский. Несколько позже (1 ян-варя 1935 г.) к ним присоединился Тасканский ГПР, созданный в золотоносном районе бассейна р. Ат-Урях.Активные геологические изыскания на Северо-Востоке в течение 1930-х гг. способствовали введению в строй новых золотодобывающих предприятий и расши-рению структуры отрасли. 5 сентября 1935 г. Горное управление было ликвидировано. На его месте возникли сразу три управления. Управление горнопромышленного строительства должно было строить горнорудный комби-нат на Утинке и осуществлять разведку рудных месторо-ждений. Весь комплекс задач, связанных с разведкой и эксплуатацией россыпных месторождений золота, подле-жал решению Южным и Северным горнопромышленны-ми управлениями. Центром ЮГПУ стал пос. Оротукан, в его состав вошли Оротуканский, Утинский и Среднекан-ский горнопромышленные районы. СГПУ располагалось в пос. Хатыннах и включало Хатыннахский, Ат-Уряхский и Мылгинский ГПР [3. Д. 23. Л. 144].Создание горнопромышленных управлений в 1935 г. положило начало складыванию производствен-но-территориальной структуры Дальстроя, просущест-вовавшей вплоть до момента его упразднения. Начало эксплуатации месторождений золота к западу от Ко-лымы привело к выделению 1 сентября 1938 г. само-стоятельного Западного горнопромышленного управ-ления (ЗГПУ) с центром в пос. Сусуман [4. С. 14]. 11 сентября 1939 г. - приступили к созданию Тенькин-ского горнопромышленного управления. Его задачей стала эксплуатация россыпных и рудных месторожде-ний золота [4. С. 17, 19]. В бассейне р. Чай-Урья (на северо-западе территории ЗГПУ) геологи разведали уникальную промышленную россыпь золота, для экс-плуатации которой приказом от 3 ноября 1940 г. из состава ЗГПУ было выделено самостоятельное Чай-Урьинское ГПУ с центром в пос. Нексикан [4. С. 25].Таким образом, к началу войны с Германией на тер-ритории Колымы добычу золота вели пять горнодобы-вающих управлений, рост числа которых определялся результатами геологических изысканий, вызывавшими, в свою очередь, введением в состав действующих но-вых приисковых подразделений. Если в 1932 г. здесь действовало 10 приисков (в том числе 6 вновь откры-тых), в 1937 г. - 17 приисков (2 новых), то в 1941 г. золото добывали 45 приисков (8 новых) [3. Д. 5. Л. 15].95В течение 1932-1941 гг. этими предприятиями здесь было добыто 390 270 кг химически чистого золота [3. Д. 5. Л. 14, 15]. Заметим, что темпы развития золотодо-бычи на Колыме в 1932-1941 гг. были более высокими, чем в целом по стране. Для сравнения: предприятиями Главзолота НКТП СССР, многие из которых находи-лись в уже обжитых районах, в течение 1928-1937 гг. было добыто лишь 352 729 кг драгоценного металла [5. С. 219]. Наиболее значительным стал результат золо-тодобычи на Колыме в 1940 г. План по Дальстрою на 1940 г. устанавливался в размере 100 т шлихового зо-лота, в том числе: по ЗГПУ 50 500 кг, по СГПУ 34 500 кг, по Южному, включая Тенькинский район,14640 кг, по ЮЗГПУ при попутной добыче 360 кг [3.Д. 135. Л. 93]. Однако в 1940 г. ГУ СДС план золотодо-бычи выполнило лишь в объеме 90 673 кг шлиховогометалла. Тем не менее в перерасчете на химически чис-тое золото Дальстрой добыл более 80 т металла, чтостало историческим максимумом за все время его су-ществования. В.Г. Зеляк справедливо подчеркивает,что в 1940 г. Дальстрой добыл золота больше, чем всетресты Главзолота НКЦМ вместе взятые (их результатсоставил 79,3 т золота), а удельный вес Дальстроя вобщей золотодобыче СССР по отчетным данным со-ставил 46,3% [6. С. 75].Таким значительным результатам способствовали исключительные богатства колымских золотых россы-пей. В 1934 г., учитывая обнаруженные запасы золота в размере 30 т на территории в 5 тыс. км2, было признано возможным считать средние запасы металла в 6 т на каждые 1 000 км2 в рамках золотоносной полосы пло-щадью в 48 тыс. км2 [7]. «Россыпные месторождения золота, - отмечалось в отчетных документах, - харак-теризуются небольшими площадями, неглубоким зале-ганием золотоносного пласта и небольшой его мощно-стью - 0,75 м, но с высоким содержанием золота в пес-ках. Встречаются отдельные площади с очень крупным золотом - самородки от 10 г до 2 кг весом» [8. C. 401]. Положительными качествами россыпных месторожде-ний золота на Северо-Востоке являлись небольшая глубина залегания, легкость грунта для добычи, про-мывистость песков, богатое содержание металла. Даже вечная мерзлота при правильном ведении работ не представляла собой больших трудностей, т.к. если зи-мой убирался покрывающий их слой торфов, то летом пески очень быстро оттаивали. Размеры колымских россыпей золота по своим запасам были очень разно-образны: большинство из них содержало около 2-5 т золота, реже от 5 до 15 т, и, как исключение, свыше15т. Но именно последние и давали главную массудобываемого золота [6. С. 35-36].Особого внимания заслуживает проблема себестои-мости добывавшегося Дальстроем золота, являвшейся основным показателем рентабельности его добычи. Себестоимость этого металла при других равных усло-виях, как правило, в значительной мере зависит от не-которых особенностей, связанных с природными усло-виями его месторождений: климатом районов, где до-бывается золото, и сезонностью работы ряда золото-извлекающих агрегатов, сравнительной отдаленностью отдельных мест добычи золота от магистральных путей сообщения.Вполне очевидно, что себестоимость колымского золота в силу именно природных условий его промыш-ленной добычи должна была быть высокой. Однако, судя по материалам документальной отчетности Даль-строя, коммерческая себестоимость одного грамма ме-талла, добытого в течение 1932-1937 гг., выражалась суммой 4 руб. 56,8 коп. [3. Д. 5. Л. 4]. Это имело в 1930-е гг. важное государственное значение, ибо себе-стоимость добываемого на Северо-Востоке золота в указанный период была ниже мировой цены на этот металл.Один из аспектов удешевления средней себестои-мости добываемого на Колыме металла состоял в том, что в целях форсирования максимальной добычи золо-та Дальстрой фактически производил хищническую отработку площадей в первую очередь на наиболее богатых месторождениях. В этих же целях Дальстрой разрабатывал рассыпные месторождения золота, тре-бовавшие сравнительно небольших капитальных за-трат, значительно меньшего числа механизмов и энер-гетики в сравнении с рудными месторождениями.Так, в 1935-1937 гг. только по СГПУ на наиболее богатых участках месторождений среднее содержание золота составляло от 40 до 78,6 г на м3 горной породы [7]. Классическим примером хищнической организации золотодобычи на наиболее богатых участках стало экс-тренное создание в марте 1936 г. отдельного прииска (прииск «8-го марта») на ключе Шах на основе хоро-ших показателей только нескольких шурфов одной линии совершенно еще не разведанного ключа. Для организации прииска сюда была переброшена рабочая сила с другого богатого прииска «Ат-Урях»; затраты труда на экстренное строительство составили здесь 27 400 рабочих человеко-дней. В результате за промы-вочный сезон 1936 г. прииск «8-го марта» добыл 3 037,5 кг золота при среднем содержании металла в породе 78,66 г/м3. В это же время прииск «Ат-Урях», при среднем содержании 75,99 г/м3, добыл 6 433,3 кг золота. В целом же среднее содержание золота по СГПУ составило: прииск «Ат-Урях» (1936-1937 гг.) -50 г/м3, прииск «Полярный» (1935-1937 гг.) - 43,6 г/м3, прииск «Штурмовой» (1935-1937 гг.) - 31,6 г/м3, при-иск «Партизан» (1935-1937 гг.) - 54,1 г/м3, прииск «8-го марта» (1936-1937 гг.) - 54,7 г/м3. На приисках ЮГПУ среднее содержание было много меньшим: прииск «Торопливый» (1934-1937 гг.) - 13,9 г/м3, при-иск «Пятилетка» (1933-1937 гг.) - 18,2 г/м3. В целом по Дальстрою в 1935-1937 гг., при значительных потерях золота на промывке песков, среднее содержание соста-вило 23,86; 27,05 и 26,78 г/м3 соответственно [7].Хищническая добыча золота из недр вела к нера-циональной отработке месторождений, далеко не пол-ному использованию разведанных запасов металла и резкому снижению среднего содержания золота в гор-ных породах вплоть до непромышленного за предела-ми эксплуатационного контура. Выхватывание для раз-работки наиболее богатых участков золотоносных рос-сыпей стало характерным для стремившегося любой ценой выполнить государственный план Дальстроя. В 1939 г. вопиющие факты хищничества были отмечены на приисках «Чай-Урья» и «Ударник» Западного гор-нопромышленного управления [7]. Россыпи, изуродо-96ванные хищнической эксплуатацией первого года, час-тично заваленные торфами и хвостами промывки, фак-тически обрекались на кустарную разработку во все последующие годы ее разработки.Руководство страны настоятельно требовало золота. Думается, что причиной тому становились нарастав-шие в 1930-х гг. затраты государственного бюджета на нужды индустриального и военного строительства. Не случайно еще в апреле 1937 г. директор Дальстроя Э.П. Берзин подчеркивал: «Если я сообщаю в январе план в Москву, то в Москве Госплан и Наркомфин на-ше золото уже растасовывают по платежам» [7]. По-этому деятельность Дальстроя была подчинена исклю-чительно выполнению плановых заданий в ущерб пла-номерному исследованию территории Северо-Востока. Это приводило к тому, что программа золотодобычи строилась не на основании конкретно выявленных природных ресурсов, определенной геологоразведкой на несколько лет вперед, а наоборот, разведка чаще всего спешно готовила запасы для «произвольно на-званной» программы золотодобычи предстоящего про-мывочного сезона. Контуры обнаруженных поисковой разведкой рентабельных россыпей практически нико-гда полностью не определялись разведочными работа-ми. Эти россыпи сразу же поступали в разработку, но потом приходилось рядом с уже отработанными пло-щадями доразведывать новые участки, что приводило к дополнительным работам - переносу поселков, постро-енных на золотоносных участках, и осуществлению повторной перевалки торфов в границах уже действо-вавших приисков. Только за период 1934-1937 гг. объ-емы такой вторичной перевалки составили несколько сот тысяч кубических метров.Масштабы государственных планов золотодобычи заставляли Дальстрой форсированно эксплуатировать богатейшие россыпи, уделяя ничтожно мало внимания разведке рентабельных рудных месторождений, которых к 1938 г. было известно только два - Утинское и Штур-мовское. В феврале 1939 г. на V Всеколымской партий-ной конференции отмечалось: «Геологоразведочная служба должна дать данные не на 2-3 года, а на 5 лет. У нас нет детальной разведки, не введено бурение, развед-ка проводится допотопным способом - кайло, шурфов-ка…» [7]. Перечисленные обстоятельства сочетались с тем, что прииски Дальстроя несли большие потери золо-та из-за отсутствия полного улавливания металла про-мывочными приборами. На V Всеколымской партийной конференции работник ЮГПУ Тузов констатировал: «У нас теряется много мелкого золота, невидимого на глаз, благодаря тому, что мы пользуемся допотопными пром-приборами». Год спустя, на VI Колымской партконфе-ренции (1940 г.), вновь подчеркивалось: «…если бы мы снизили с каждого промприбора хотя бы 10% потерь, то это дало бы многое…» [7].Другим важным фактором, обеспечивавшим низ-кую себестоимость колымского золота, стало исполь-зование труда заключенных, что в условиях Колымы значительно снижало материальные затраты в сравне-нии с трудом работников, набранных в обычном по-рядке. При этом следует заметить, что вовлечение за-метного числа заключенных в золотодобычу произош-ло лишь в 1934 г. Общая численность работниковДальстроя в 1933-1934 гг. выросла на 4,5% (30 782 чел. в 1933 г. и 35 995 чел. - в 1934 г.). А количество занятых в горной отрасли в этот же временной отрезок увеличилось на 76,1% (абсолютные показатели здесь: в 1933 г. 1 350 чел., в 1934 г. 5 638 чел.). Из отмеченного следует, что, если в 1933 г. на горных работах было занято лишь 4,4% всех работников треста, то в 1934 г. их доля в общем количестве дальстроевцев составила уже 15,6%.Вовлечение контингентов заключенных в колони-зацию региона происходило равномерно до 1938 г., достигнув максимума в 1936 г.: примерно 18,5 тыс. чел. Но в 1938 г. произошел резкий скачок, и к 1939 г. при-рост числа заключенных, труд которых использовался Дальстроем, достиг 70 тыс. чел., из которых 47,2% ис-пользовались на горных работах. Драматические собы-тия, связанные с «большим террором», нашли свое от-ражение в том, что в системе Дальстроя работало уже около 177 тыс. заключенных. С 1938 по 1941 г. вклю-чительно численность работников горной отрасли вы-росла на 54%, и в 1941 г. их удельный вес вырос до 55,3% [3. Д. 6. Л. 55].Указанное повышение удельного веса занятых в горной отрасли работников Дальстроя на рубеже 1930-1940-х гг. в качестве одной из важнейших причин име-ло целенаправленную практику руководства по пере-броске на горные работы рабочей силы из других под-разделений. Типичным для этого времени стал приказ от 5 июля 1941 г., который предписывал для обеспече-ния работ по выполнению плана металлодобычи на-править в горные управления 3 000 заключенных из лесного отдела, горкоммунотдела, промкомбината и т.д. Чрезвычайность подобных мер подчеркивалась особо: «Предупредить начальников управлений и пред-приятий и начальников лагподразделений, что за не-своевременное выполнение настоящего распоряжения виновных будут привлекать к ответственности, вплоть до предания суду» [3. Д. 162. Л. 68].В основе расширения объемов добычи металла ле-жала все усиливавшаяся эксплуатация труда заключен-ных - основной массы работников золотодобывающей промышленности Северо-Востока СССР. Это наше утверждение основывается на данных о нормировании производственных сменных заданий на горных работах в течение 1933-1936 гг. Так, в 1933 г. сменная норма добычи горной породы вручную составила 0,86 м3, в 1935 г. она увеличилась до 2,1 м3, с начала промывоч-ного сезона 1936 г. - 4,1 м3 за смену [9. C. 36].В то же время в 1935 г. парк экскаваторов Дальст-роя насчитывал 5 небольших машин, в 1936 г. - 7, в 1937 г. линейка экскаваторов включала 16 машин. При этом экскаваторный парк использовался только на ра-ботах по вскрыше торфов с крайне низкой производи-тельностью. Доказательством этого тезиса являются данные о перевалке горной массы на приисках Дальст-роя в 1937 г. При вскрыше торфов и перемещении зо-лотоносных песков 37% всего объема работ было вы-полнено вручную, 31,5 - механическими канатными дорожками, 21,1 - конной перевозкой, 4,43 - экскава-торами, 1,55 - ленточными транспортерами, 5,52 - кон-ными воротами и автотранспортом [7].В 1938-1939 гг. техническое оснащение горнодобы-вающих предприятий существенно возросло. По срав-97нению с 1937 г. рост механизации по экскаваторам со-ставил 216%, по компрессорам - 483, по транспорте-рам - 1300, по лебедкам - 294, по двигателям - 168, по локомобилям - 240, по бойлерам - 940% [7]. Судя по данным официальной отчетности, в 1941 г. 34,1% об-щего объема вскрыши торфов выполнено экскаватора-ми, что в сравнении с 1937 г. (6,4%) говорит об увели-чении технической оснащенности приисков [3. Д. 5. Л. 16]. Тем не менее эффективность использования горной техники оставалась весьма низкой. В 1939 г. на горных полигонах работало 67 экскаваторов, но их ис-пользование за 10 мес составило по ЗГПУ 55%, а по ЮГПУ 61% от плана. Среднее рабочее время экскава-торов в Дальстрое в целом составило 2 тыс. ч, а время простоев 4 тыс. ч [7].В 1940 г., по подсчетам инженеров И. Соколовского и Г. Пучкова, экскаваторный парк Дальстроя выполнил майский план добычи горной массы всего на 50,6%. При этом коэффициент использования экскаваторов по времени составлял в среднем 40%, а в Западном горно-промышленном управлении даже 33% [10. 1940. 26 сент.]. Начальник прииска «Одинокий» Лазарев на совещании хозпартактива СГПУ в 1940 г. констатиро-вал: «Работаем дедовским методом. Мускульная откат-ка доходит до 100 метров и выше» [10. 1940. 20 июня]. Л.М. Муляр отмечал в своих воспоминаниях, что глав-ный инженер прииска «Чай-Урья» Д. Пшеничников, получив экскаватор «Воткинец», поставил к нему 150 чел. с тачками. Грунт возили за тачках и ссыпали в ковш, а потом уже ковш переносился на нужное рас-стояние [11. C. 50].Зимой 1938-1939 гг., по словам заместителя руково-дителя Дальстроя Ходырева, его «заставили проводить впервые на Колыме осенне-зимнюю промывку» золота [7]. Это мероприятие позволяло продолжать добычу металла из содержавших его песков даже в суровых ус-ловиях колымской зимы. Как вспоминал бывший ко-лымский заключенный М.Б. Миндлин, в ноябре 1938 г. «стали строить небольшие зимние приборы тепляки, куда на тачках вывозили мерзлые пески и производили промывку. Началась вскрыша торфов, освобождение золотоносных песков от пустых грунтов. Это очень тру-доемкая операция выполнялась исключительно ручным способом: в мерзлом грунте ломами пробивали верти-кальные и горизонтальные бурки, заряжали их аммона-лом и взрывали… Потом вывозили на себе заполненные грунтом коробы в специально отведенные отвалы. Рас-стояние до них составляло 100-150 м, причем градус подъема с каждым дней увеличивался. Короба вмещали до 0,12 кубометра» [12. C. 55-56].Ставшая затем ежегодной осенне-зимняя промывка металла имела своей целью, естественно, увеличение масштабов добычи минерального сырья. Вряд ли это было собственной инициативой руководства Дальст-роя. Обратим внимание на глагол «заставили» в приве-денной выше фразе Ходырева. Вполне очевидно, что это было распоряжение высших государственных и партий-ных органов, игнорировать которое Дальстрой не мог.Осенне-зимняя промывка зимой 1939-1940 гг. ока-залась плохо подготовленной: промприборы строились разнотипные и начинали эксплуатироваться без мини-мальных предварительных испытаний. Поэтому вместопланировавшихся 100 м3 на многих промприборах фак-тически промывалось лишь 20-30 м3 песков. Запасами топлива промывка была практически не обеспечена. Типичной картиной золотодобычи той зимы стало то, что промприборы работали на суточном запасе дров. Среднегодовая производительность труда по горным управлениям в 1939 г. равнялась 67% от плановой. При этом акцент был сделан не на использование механиз-мов, а на физическую силу людей. Общий процент ис-пользования техники колебался между 50 и 60%, а экс-каваторов только на 37% [7].Стремление руководства Дальстроя выполнить план золотодобычи путем интенсификации ручного труда заключенных, сопровождавшееся недостаточным ис-пользованием даже имевшейся техники, приводило к повышенному травматизму среди рабочих. По пред-приятиям Дальстроя в 1939 г. количество несчастных случаев на 1 000 рабочих составляло 84, в 1940 г. - 24. Несмотря на сокращение числа несчастных случаев, количество потерянных рабочих дней по этим причи-нам в 1940 г. было на 30% больше, нежели в 1939-м. И это при условии, что в 1940 г. на технику безопасности было израсходовано 7 млн 213 тыс. руб., или 364% по отношению к 1939 г. [10. 1941. 6 марта].В 1932-1940 гг. на горных предприятиях Дальстроя, разрабатывавших россыпные месторождения золота, было переработано 68,79 млн м3 горной породы. При этом объемы работ, выполненных с помощью экскава-торов, составили менее 15% от этого количества (10,72 млн м3). Следовательно, наибольшая тяжесть выполнения данных колоссальных работ легла на пле-чи работников Дальстроя - заключенных и вольнона-емных, чья мускульная сила стала основным средством выполнения государственных заданий. Это же замеча-ние верно и для 19,11 млн м3 промытых на промывоч-ных приборах песков [6. C. 77].Среднее содержание золота в песках в 1932-1940 гг. составило 21,2 г/м3, что при средней коммерческой себе-стоимости 5,38 руб./г было, безусловно, выдающимся результатом. Как отмечалось в отчетных документах Дальстроя, при увеличении добычи золота в 3-й пяти-летке по отношению к добыче во 2-й пятилетке почти в 3,4 раза, увеличении объемов горных работ более чем в 5,2 раза и снижении среднего содержания золота в 1,63 раза его коммерческая себестоимость повысилась только в 1,58 раза, составив 7 руб. 22,5 коп. за 1 г добы-того золота [3. Д. 135. Л. 4].Однако расчеты показывают, что в 1932-1937 гг. для получения 1 кг химически чистого золота Дальстрою было необходимо переработать 168,3 м3 горной породы и промыть 42,6 м3 золотосодержащих песков. В 1938-1940 гг. 1 кг золота производился в результате перера-ботки уже 244,7 м3 породы и промывки 70 м3 песков. Это означало значительное снижение среднего содержа-ния золота в горных породах - более чем в 2-3 раза в 1940 г. по отношению к началу периода (1932-1933 гг.). Причиной этого явления, по нашему мнению, была не-рациональная хищническая эксплуатация колымских россыпей, характеризовавшаяся отработкой в угоду вы-полнению постоянно повышавшихся плановых заданий участков с наибольшим содержанием золота. Отработка россыпных месторождений с весомыми потерями ме-98талла на промывке не сопровождалась адекватным их восполнением геологическими изысканиями.Поэтому в результате первых 8 лет добычи богатей-шие золотые кладовые Колымы стали быстро истощать-ся, создавая порочный круг проблем. Для того чтобы добывать больше золота, нужно было перерабатывать все больший объем горных пород. При возраставших масштабах переработки горных пород настоятельно тре-бовались средства механизации, для приобретения или создания которых СССР нуждался в колымском золоте. Поэтому выход был найден в усилении эксплуатациимускульной силы прежде всего подневольных работни-ков и продолжении практики хищнической эксплуата-ции месторождений. Существование описанного пороч-ного круга проблем продолжалось и в 1940-1950-е гг., что не создавало реальных основ для действительного освоения (обживания) территории, ибо именно вокруг горной промышленности Северо-Востока создавалась производственная и социальная инфраструктура. Основа таких методов хозяйствования была заложена именно в первое десятилетие деятельности золотодобывающего комплекса Дальстроя.ЛИТЕРАТУРА

Ключевые слова

gold-mining industry, Dalstroy, Kolyma, золотодобывающая промышленность, Дальстрой, Колыма

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Широков Анатолий ИвановичСеверо-Восточный государственный университеткандидат исторических наук, доцент, ректорshirokoff@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Миндлин М.Б. Анфас и профиль. М., 1999. С. 55-56.
Эпштейн Л. Итоги пяти лет // Колыма. 1936. № 4.
Советская Колыма. Магадан.
Муляр Л.М. Край вечной молодости // Колыма. 1967. № 11.
История сталинского ГУЛАГА. Конец 1920-х - первая половина 1950-х годов: Собр. док.: В 7 т. Т. 3: Экономика ГУЛАГА / Отв. ред. и сост.О.В. Хлевнюк. М., 2004.
Центр хранения современной документации Магаданской области. Коллекция документов. По режимным соображениям данные об архивных фондах, описей, номера дел и т.д. здесь не указываются.
Хатылаев М.М. Золото Восточной Сибири в стратегии форсированной индустриализации (1926-1937 гг.). Якутск, 1997.
Зеляк В.Г. Пять металлов Дальстроя. История горнодобывающей промышленности Северо-Востока России в 30-50-х гг. ХХ в. Магадан, 2004.
Государственный архив Магаданской области. Ф. Р-23 сс. Оп. 1.
Хроника горнодобывающей промышленности Магаданской области. Ч. 1. Горнодобывающая промышленность Дальстроя (1931-1957) /Сост. С.П. Ефимов. Магадан, 2002.
Государственный архив Российской Федерации.
Российский государственный архив социально-политической истории.
 Золотодобывающий комплекс Дальстроя в 1930-х гг | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Золотодобывающий комплекс Дальстроя в 1930-х гг | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Полнотекстовая версия