Наукообразующая роль сущностной научно-познавательной идеологии в криминалистике | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Наукообразующая роль сущностной научно-познавательной идеологии в криминалистике

Анализируется наукообразующая роль сущностной научно-познавательной идеологии, ее системообразующие идеи, задававшие основные параметры концептуализации научно-криминалистического знания.

The science-forming role of essential scientific and cognitive ideology in criminalistics.pdf История становления сущностной, научно-позна-вательной идеологии в советской криминалистике свиде-тельствует о том, что, несмотря на все усилия «не заме-чать» труды досоветских криминалистов, советская кри-миналистика не только в полном объеме заимствовала узловые идеи предшественников, но и продолжила их активное освоение. Идеи, составляя базис любой науки, неотчуждаемы. Идеи непосредственно вплетены в ткань науки. Нет никакой возможности начинать движение в науке с чистого листа, без идей. Есть лишь одна возмож-ность - продолжать совершенствовать и развивать то, что было сделано предшественниками. Предпосылочные, идейно-познавательные начала столь же значимы для дальнейшего движения науки, как и предпосылочное зна-ние [1. С. 47-54].В ракурсе идеи целесообразности сущностная, на-учно-познавательная идеология, сформированная предшественниками и заимствованная советской кри-миналистикой, представлена тремя узловыми идеями: идея заимствования методов и знаний, идея приспо-собления заимствуемого к нуждам расследования, идея практической полезности и прямого применения науч-но-криминалистических знаний в расследовании пре-ступлений.Чтобы говорить о данных идеях как об исходных началах научно-познавательной идеологии, их необхо-димо брать как целое с тем, чтобы осознать их специ-фическую роль в становлении научно-крими-налистического знания. Это значит, что названные идеи, с объективно-логической и содержательной сто-рон, подкрепляют друг друга, они связаны друг с дру-гом многочисленными объективными и субъективны-ми связями. Не все из них занимают в научно-познавательной идеологии равное по своей значимости место, но даже самые существенные из них теряют свою актуальность и смысл вне связи друг с другом, вне связи с целесообразностью, предельно широко рас-пространившейся в новом социально-историческом пространстве.Целесообразность в криминалистике задавала пара-метры мыследеятельности не только у досоветских криминалистов, но и у преемников. Но у советских криминалистов ей был придан уже иной масштаб, иная содержательность и глубина встроенности в научно-познавательную деятельность. В мировоззренческом плане ее официальной научно-мировоззренческой идеологией и, соответственно, наукообразующим на-чалом служило объективистско-материалистическое миропонимание, или, что то же самое, целесообразное, классово-партийное отношение к действительности.Целесообразность, в указанном смысле, задавала объем взглядов и представлений об участии кримина-110листики в переустройстве и организации социальной жизни на новых, социалистических началах, она слу-жила средством анализа и оценки, генерации и задей-ствования результатов властеотношений, значимых для становления научно-познавательной идеологии, клю-чом к пониманию существа социокультурных особен-ностей времени, мировоззренческой культуры мышле-ния в лице ее «авторитетов», профессионализма следо-вателей. Целесообразность как преобладающее отно-шение в социуме к действительности является ключом к пониманию предельной актуализации целесообразно-сти и в криминалистике, ее определяющей роли в кон-солидации научно-познавательной идеологии. Возник-нув под влиянием текущей практики социалистическо-го строительства, целесообразность в научно-познава-тельной деятельности выступает как исходный пункт и условие последующих исследований.Вместе с исходными идеями в советскую кримина-листику была в полном объеме привнесена и синкрети-ческая идеология, в которой весомое место отводилось целесообразному подходу. По мысли досоветских кри-миналистов, целесообразно все, что так или иначе, пря-мо либо косвенно «работает» на задачу по борьбе с преступностью, на задачу по расследованию преступ-лений, на задачу организации расследования. Целесо-образны все знания и методы, оптимизирующие поиск и надежность фиксации следов преступления, установ-ление лица совершившего преступление. Таков тоталь-ный целесообразный смысл, оправдывавший научно-познавательную и практическую полезность синкрети-ческой идеологии в советской криминалистике. Конст-руктивность синкретической идеологии многогранна.В досоветский период синкретическая идеология, упорядочиваемая представлениями о целесообразно-сти, придавала мышлению и научным исканиям, прак-тическим криминалистическим рекомендациям осмыс-ленность и заданность, предусмотренность и целена-правленность, последовательность и рациональную подконтрольность в отношении как отдельных дейст-вий следователя, так и проводимых им систем следст-венных действий и назначаемых экспертных исследо-ваний, рациональную воспроизводимость установлен-ного и рекомендуемого криминалистикой для действий в тождественно-подобной ситуации, запланирован-ность самого процесса расследования и взаимодейст-вие с заинтересованными сторонами и службами, га-рантированность результатов при соблюдении крими-налистических рекомендаций в противовес случайному и непреднамеренному. Формируя и закрепляя на прак-тике знание «как», повышала профессионализм и сти-мулировала развитие практического, чувственно-направленного мышления. Синкретическая идеология,в противоположность несистематичным исканиям ме-тодом проб и ошибок, впервые в истории уголовного судопроизводства ставила процесс расследования на научно-методический уровень.Синкретическая идеология и синкретическое мыш-ление, выводившие научно-познавательную мысль на поиск единообразного в действиях следователя, инспи-рировали разработку и описание действий следователя в виде программ, схем, показывая тем самым опреде-ленные черты постоянства в расследовании, подчерки-вая значимость непрерывности в познаваемом, необхо-димости следования этой заданности при планирова-нии расследования, при проведении следственных дей-ствий, при назначении экспертных исследований, в решении иных следственных задач.Синкретическая идеология служила способом гене-рации и конституирования научно-криминали-стического знания. Хотя и пунктиром, но уже были не только намечены, но логически и содержательно согла-сованы основополагающие идеи, значимые для выра-батывания и конституирования научно-кримина-листического знания, обеспечения процесса расследо-вания и реконструкции преступного события кримина-листическими средствами.Таким образом, речь идет об оптимальной, для ста-новящейся советской криминалистики, научно-познавательной идеологии, оправдывавшей и способ-ной преумножить самостоятельное значение кримина-листики и научно-криминалистических знаний в но-вых, изменившихся условиях. Она обеспечивала доста-точно объемный контакт с реальностью, поскольку, во-первых, напрямую замыкалась на потребности и нужды следственной практики и, во-вторых, показывала зна-чимость заимствования и активного приспособления заимствованных знаний для укрепления самой науки и для нужд следственной практики.Научно-познавательная синкретическая идеология, ее предрасположенность к гибкому, оперативному и адек-ватному потребностям следственной практики реагирова-нию и адаптации к реальности с ее впечатляющими ре-зультатами служила одной из самых привлекательных сторон для криминалистов советского периода.И.Н. Якимов, подчеркивая роль криминалистики в борьбе с преступностью, имел ввиду не только ее воз-можности по разрешению текущих задач по расследова-нию преступлений, но и то, как она зарекомендовала себя в досоветский период. Выражая свою оценку, он писал: «Успехи криминалистики и рекомендуемых ею научных методов расследования преступлений уже ог-ромны и самым наглядным образом отражаются на дос-тижениях в области изучения современного преступника и способов совершения преступлений» [2. С. 5].Этот успех был достигнут благодаря именно син-кретической идеологии. Она вывела мысль на уровень преодоления отношения к расследованию преступле-ний как к незатейливому ремеслу, неизмеримо подняла в уголовном судопроизводстве понимание значимости научно-криминалистических знаний. Опять же со-шлемся на мнение И.Н. Якимова, который, опираясь на научно-познавательный и практический опыт приме-нения научно-криминалистических знаний предшест-венниками, отмечал, что необходимость постановкирасследования на научную основу во многом определяет-ся тем, что «Современные преступники изучают и поль-зуются для осуществления своих преступных целей по-следними научными открытиями и изобретениями в об-ласти технических и естественных наук и в нужных слу-чаях прибегают к ним, обнаруживая подчас солидное их знание и мастерство. Вследствие этого при раскрытии преступлений не только затрудняется и осложняется дея-тельность органов дознания и следствия необходимостью изучения примененных преступниками способов и средств при совершении преступления, но и возникает для них необходимость выработать свои способы и прие-мы раскрытия преступлений, стоящие на высоте науки и ее последних достижений» [3. С. 4].Синкретическая идеология содержала готовые, уже апробированные научно-познавательным опытом и следственной практикой, систематизированные, идейно консолидированные научные направления, показывала доступные способы получения научно-кримина-листического знания и его утверждения в следственной практике. Синкретическая идеология служила надеж-ной, заслуживающей доверие основой.Синкретическая идеология, при всей ее исходной не-замысловатости, есть показатель эффективности, дости-гаемой за счет мировоззренческой гибкости. Воплощаю-щая в себе научно-познавательный и практический опыт поколений, она служила олицетворением преемственно-сти и непрерывности течения научного познания, после-довательного перехода из одного, хаотично-событийного, состояния в качественно другое, системно обособленное, подготовленное для дискурсивной обработки, перехода от поверхностной, обыденно-житейской сущности к научно упорядоченной. Как интеллектуальный инвариант, про-тивостоящий рутинной банальности, она значима своей наукообразующей ролью, ценна идеями, задавшими дви-жению к познанию ритм научности.Молчаливо заимствованная советскими криминали-стами, синкретическая, научно-познавательная идеоло-гия оказалась вполне пригодной для дальнейшего слу-жения в качестве научно-познавательной идеологии в новых социально-исторических условиях. Ее научно-идеологический потенциал был вполне еще достаточен для сопровождения и придания целенаправленной идейной консолидации научно-познавательной дея-тельности и научно-криминалистическим знаниям, для продолжения вырабатывания и приращения научно-криминалистических знаний.Вместе с тем само историческое время поставило криминалистов перед вопросом «с чего начать станов-ление советской криминалистики?».В теории познания существуют различные мнения о том, с чего начинается наука. С позиций одних иссле-дователей «…наука начинается с проблем и затем про-должает развиваться от них к конкурирующим теори-ям, которые оцениваются критически» [4. С. 485].По мнению других, наука, как и жизненный опыт, на-чинается с вопросов «которые действительно витают и смысл которых определяется их мотивацией» [5. С. 443].Отечественные исследователи гносеологических проблем становления знания, в частности В.А. Канке, полагают, что «наука начинается с разрешения опреде-ленной ситуации, когда ощущается острая потребность в111новой информации. Эту ситуацию можно называть как проблемной, так и вопрос-ответной» [6. С. 175].Именно с вопрос-ответной формы и начался про-цесс становления советской криминалистики. Необхо-димость в новой информации в уголовном судопроиз-водстве, в расследовании преступлений, особенно ост-ро проявилась сразу же после 1917 г. В предельно ши-роком социально-историческом и научно-познава-тельном контексте это было началом эпохи новой для науки научно-познавательной идеологии, началом эпо-хи проблем и вопросов. Вопрошание стало способом мышления и символом времени.Радикальное изменение властью мировоззренческой парадигмы, культурная революция, изменение самой идеологии права и законодательства в области уголов-ного судопроизводства и предварительного расследова-ния преступлений инспирировали массу проблемных вопросов научно-познавательного и сугубо практиче-ского характера. Советская криминалистика, еще не имевшая к этому времени собственной альтернативной научной идеологии, научно-познавательного опыта ор-ганизации научно-познавательной деятельности в новых условиях, сфокусировалась на идеях заимствования, приспособления и практической полезности знания, но-сителем которых была синкретическая идеология.Б.М. Шавер, косвенно оправдывая данную научно-идеологическую ориентацию советской криминалисти-ки, писал, что Ганс Гросс «не ограничился изучением вопроса об овладении искусством проведения следст-венных действий и отысканием способа наиболее удачного сочетания их, а серьезно занялся и сумел по-казать громадное значение научного приспособления данных других наук для расследования преступлений и тем самым создал науку криминалистику» [7. С. 68].Этой оценкой Б.М. Шавер, по существу, подтвердил полезность и необходимость продолжения курса на развитие идей, предложенных Г. Гроссом.Таким образом, в социально-историческом и научно-познавательном контексте выбор вопрос-ответной формы не случаен. Интеллектуально он был подготовлен как предшествующим научно-познавательным опытом, так и наличной социально-исторической ситуацией.Обращение криминалистов к вопрос-ответной фор-ме существенно. Научно-познавательная деятельность в подобной форме представляет собой многогранное объединение порядка идей и порядка «вещей», порядка связи и порядка изменения, порядка объяснения и по-рядка применения. Криминалистика подошла к черте, когда значимым становится не только взгляд на прак-тически значимую действительность, но и совершенно необходимой становится проекция действительности аутентичная природе криминалистики. Перед лицом такой двойственности особенно актуальной становится проблема выбора адекватных критериев, необходимых для разведения задействуемого материала. Таким об-щим обосновывающим основанием служили «вопро-сы». Будучи приняты за исходное начало, они на дол-гие времена определяли существо научных исканий.Вопросы по существу заменяли собой столь необ-ходимую для эмпирического уровня научного познания теорию. Но если учесть, что в криминалистике к этому времени отсутствовала приемлемая категориально-гносеологическая модель, дававшая бы возможность научно-рационально обрабатывать научный и практи-ческий материал, задействование вопрос-ответной формы было бы, хотя и не оригинальным, но в целом удачным интеллектуальным решением.Первые шаги, предпринятые криминалистами, были направлены на кардинальное разведение уголовно-процессуальной науки и криминалистики. Так, показы-вая в чем состоит отличие криминалистики от уголов-ного процесса, криминалисты писали: «Наука уголов-ного процесса, освещая общие юридические принципы расследования преступлений, не может предусмотреть многих тактических и технических вопросов, возни-кающих в каждом конкретном случае реализации тре-бований уголовно-процессуального права: если бы она занималась такими вопросами, ее основные положения оказались бы затушеванными. Вопросы техники и так-тики расследования преступлений составляют компе-тенцию криминалистики. …Закон, в частности процес-суальный, разрешить многих технических вопросов, возникающих при его применении, полностью не мо-жет» [8. С. 3, 12].С этого времени вопрос-ответный научно-познава-тельный подход начал свое движение в криминалистике.Вопрос-ответный подход как своеобразный способ мышления, механизм отыскания пробелов и противо-речий, примечателен в научно-познавательном плане тем, что на его основе формировались и укреплялись такие ключевые для криминалистики направления, как усиление самостоятельного значения научно-крими-налистических знаний и формирование у следователей профессионального сознания и мышления. Последова-тельно охарактеризуем данные направления.Стремление к усилению самостоятельного значения научно-криминалистических знаний в системе наук по борьбе с преступностью, в сфере деятельности по рас-следованию преступлений продолжало оставаться, как и у предшественников, предметом особого интеллекту-ального внимания. Как следует из анализа криминали-стической литературы, ключевую роль в квалификации и классификации криминалистически значимого мате-риала занимала содержательная разнородность вопро-сов. Этот признак служил достаточным основанием для обособления и усиления самостоятельного значения криминалистики и научно-криминалистического зна-ния, развертывания научно-познавательной деятельно-сти. Разнородность вопросов - феномен комплексный, он складывался и протекал на фоне наличия объектив-ных и субъективных причин. С объективной стороны разнородность содержала столько истинного, сколько это соответствовало природе познаваемого. Субъек-тивная значимость как осознаваемая истина сопряга-лась с отсевом альтернатив, сопровождалась преднаме-ренностью, избирательностью. В плане истинности и понятности (как понимание глубины привлекаемых знаний и закладываемых тенденций) амплитуда мне-ний резко контрастировала. Движение шло от простого к сложному, от взаимодействия рядоположенных предметов к утверждению их взаимосвязи.Первично движение к укреплению самостоятельно-го значения криминалистики осуществлялось, как это было и у предшественников, за счет заимствования,112ведущего к простому расширению предметно-познавательной области криминалистики.Так, в частности, авторы первого учебника крими-налистики, как и их предшественник С.Н. Трегубов, полагали, что в раздел «уголовная техника» «должна была бы войти, строго говоря, и судебная медицина, но ввиду исключительно большого объема этой отрасли знаний и ряда специфических особенностей она выде-ляется в самостоятельную дисциплину» [2. С. 7].Но, пожалуй, не столько большой объем удержал криминалистов от включения судебной медицины в предметно-познавательное пространство криминали-стики, сколько очевидная специфика, очевидная со-держательная разнородность познаваемых и решаемых данной отраслью знания вопросов.Вопрос-ответный подход позволял включать в науч-но-познавательное пространство криминалистики любой вопрос. Любой вопрос мог стать актуальным. Для этого достаточно было внешнего сходства, внешней однород-ности явлений и хотя бы формальной взаимосвязи.Так, в частности, уже в 1920-х гг. криминалистами был инициировано внимание к оперативно-розыскной деятельности. Р.С. Белкин отмечал: «Процесс становле-ния теории оперативно-розыскной деятельности как са-мостоятельной области научного знания во многом схо-ден с историей криминалистики. Подобно тому как кри-миналистика возникла в недрах уголовно-процессуальной науки, теория оперативно-розыскной деятельности заро-дилась в недрах криминалистики» [9. С. 130].Эта особенность происхождения и неизбежно воз-никающей в данной ситуации взаимосвязи, оценивае-мой в координатах идей заимствования, приспособле-ния и практической полезности послужила основанием для включения оперативно-розыскной деятельности в предмет науки криминалистики.И.Н. Якимов, наряду с В.И. Громовым и М.Е. Ев-геньевым инициировавший этот вопрос, обосновывая свою точку зрения, писал о приоритетном значении розыска при расследовании преступлений, отмечая при этом, что розыском «начинается серия активных дейст-вий, имеющих задачей раскрытие преступления. Оно по времени ближе к моменту обнаружения преступле-ния, ведется по горячим следам и имеет своей задачей выяснение всех элементов преступления - преступни-ка, блага, на которое он посягнул, и его деятельности, выражающей собой это посягательство. Преследование и задержание преступника и розыск добытого им путемпреступления производится по правилам и методам уголовной тактики. Для производства розыскных дей-ствий, из которых большинство является одновременно и следственными действиями, каждый следственный и розыскной работник должен быть хорошо знаком с уголовной тактикой» [10. С. 7-8].В данной научно-познавательной ситуации мысль, подчиняясь естественным связям, развивается по нату-ральным имманентным законам, конституирующим кан-ву познаваемости реальных вещей и процессов. Идея практической полезности, нацеливая мышление на внеш-нюю предметность, ограничивает познаваемое лишь пе-речнем тех вопросов и ответов, которые в своей совокуп-ности совпадают с практической полезностью. Неизбеж-но проявляемая в этом акте избирательность оправдыва-ется представлениями о целесообразности. Внешние, су-губо формальные связи, внешнее сходство оперативно-розыскных и следственных действий, неизбежно возни-кающие между ними пересечения, оцениваемые с пози-ций целесообразности, были приняты за однородные яв-ления, достаточные для того, чтобы включить их в об-ласть предметного интереса криминалистики. В этом по-знавательном акте внешнее отождествляется с внутрен-ним. Важнейшим признаком, оправдывающим сложение внешнего и внутреннего, является факт взаимодействия, толкуемого под углом зрения осуществимых возможно-стей, вовлечения его в реальное взаимодействие.Внешнее, чувственно воспринимаемое, не отражает и не может отразить всей объемности внутреннего содер-жания, скрытого от непосредственного видения. Внешнее было принято за сущее. Отождествление предметов след-ственной и оперативно-розыскной деятельности - это ошибка сущностного характера. Она есть следствие того, что синкретическая идеология, преемницей которой стала советская криминалистика, выводила мысль лишь на по-верхностный уровень анализа и оценок. Забвение роли предпосылочных идей в становлении научного знания как источника противоречий инспирировало в дальнейшем продолжительную дискуссию о месте теории оперативно-розыскной деятельности, о ее взаимосвязи с криминали-стикой, с научно-криминалистическими знаниями. Одна-ко действительный источник противоречий остался вне поля зрения криминалистов.Не вдаваясь в детали, отметим, что в целом анало-гично решались вопросы о включении в предмет науки криминалистики таких направлений, как предупрежде-ние и профилактика преступлений.ЛИТЕРАТУРА

Ключевые слова

сriminalistics, scientific and cognitive ideas, essential ideology, subject cognitive area, предметно-познавательное пространство, сущностная идеология, научно-познавательные идеи, криминалистика

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Кривошеин Иван ТимофеевичЮридический институт Томского государственного университетадоцент, кандидат юридических наук, доцент кафедры криминалистикиkrivoshein@sibmail.com
Всего: 1

Ссылки

Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М., 1929.
Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. Саратов: Изд-во Cаратов. ун-та, 1986.
Шавер Б.М. Предмет и метод советской криминалистики // Соц. законность. 1938. № 6.
Криминалистика. М., 1938.
Гадамер Х.Г. Истина и метод. Опыт философской герменевтики. М.: Прогресс, 1988.
Канке В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги ХХ столетия. М.: Логос, 2000.
Поппер К. Логика и рост научного знания. Избранные работы. М.: Прогресс, 1983.
Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М., 1925.
Криминалистика. Техника и тактика расследования преступлений. М., 1935. Кн. 1.
Кривошеин И.Т. Идейно-мировоззренческие истоки криминалистической методики (предысторический этап) // Вестник Томского государственного университета. 2004. № 283.
 Наукообразующая роль сущностной научно-познавательной идеологии в криминалистике | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Наукообразующая роль сущностной научно-познавательной идеологии в криминалистике | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 327.

Полнотекстовая версия