Полифоническая рефлексия в рамках стратегии обращения к авторитетному высказыванию (на материалеразговорно-бытового дискурса) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Полифоническая рефлексия в рамках стратегии обращения к авторитетному высказыванию (на материалеразговорно-бытового дискурса)

Рассматривается одна из коммуникативных (речевых) стратегий, в рамках которых автор речевого произведения осознанно обращается к «чужому голосу», - стратегия обращения к авторитетному высказыванию. Процесс осознанного обращения автором речевого произведения к «чужому слову» обозначается как полифоническая рефлексия. Исследование выполнено на материале текстов разговорно-бытового дискурса.

Polyphonic reflection within the strategy of reference to an authoritative statement (on the materialof spoken-everyday discourse).pdf Современная лингвистика осмысляет текстопорож-дение как процесс, при котором говорящий, опираясь на систему языковых моделей, конструирует собствен-ный речевой поток с привлечением различного рода «готовых» речевых отрезков, использованных в соот-ветствии как с «исконным» - приобретенным в процес-се их предшествующего функционирования - содержа-нием, так и с тем смысловым компонентом, который был «прочитан» автором текста в момент включения в собственное речевое произведение. Речевой поток, та-ким образом, предстает как динамическая модель, как «послойная» структура, состоящая из речевых фраг-ментов, обращенных одновременно «к прошлому» -как источнику «дотекстовой» смысловой нагруженно-сти, «к настоящему» - как речевому факту, участвую-щему в решении текущей коммуникативной задачи, а также «к будущему» - как потенциальному источнику текстопорождения.Истоки обозначенного подхода были заложены в работах М. Бахтина, рассматривающего любое речевое произведение в контексте «живой практики социально-го общения», где деятельность говорящего осуществ-ляется в процессе постоянного «речевого взаимодейст-вия», определяющего «непрерывный процесс станов-ления» [1], в результате чего важнейшим элементом текстопорождения становится «чужое слово /…/ разной степени чужести и разной степени освоенности, разной степени осознанности и выделенности. Эти чужие сло-ва приносят с собою и свою экспрессию, свой оцени-вающий тон, который освояется, перерабатывается, переакцентируется нами» [2. С. 269].В основе такого подхода лежит теоретическое по-ложение о паритетной значимости горизонтального и вертикального развертывания речевого потока, т.е. о том, что речевой поток говорящего на родном языке формируется не только (и не столько) как результат линейного конструирования единиц языковой системы, но и как явление полицитатное, включающее и пере-плавляющее согласно условиям конкретной коммуни-кативной ситуации множество готовых «коммуника-тивных фрагментов» - «конкретных выражений, вы-ступающих по отношению к новой форме в качестве прототипического фона» [3. С. 97], символически на-груженных выражений, авторских метатекстовых включений, имеющих по своей природе самостоятель-ное значение за пределами линейной структуры данно-го текста. Такой подход к анализу внутренней структу-ры текста позволяет рассматривать его как полифони-ческую структуру - способ организации текстовой информации, при котором ее производство и воспри-ятие в коммуникативном процессе осуществляется за счет обращения к смысловому содержанию множества речевых фрагментов, созданных и получивших опреде-ленную смысловую нагруженность до конкретно-ситуативной реализации текста. Речевой поток при этом обладает свойством нелинейности.Единицей данной структуры является полифониче-ское включение - речевой фрагмент, отягощенный «дотекстовой» информацией, «унаследованной» из предшествующих текстов, независимо от осознанно-сти/неосознанности его прецедентности как автором данного текста, так и его адресатом.Природа полифонического включения в первую очередь связана с обращенностью к «готовым» тексто-вым формам. В этом случае полифоническое включе-ние представляет собой интертекст как проявление различных форм присутствия (от точных цитат до ал-люзий) в данном тексте других текстов, существующих в данном культурном пространстве. Кроме того, смы-словая организация текстовой полифонии может обес-печиваться обращением полифонического включения не к конкретному тексту, а к некоторой дискурсивной области, предполагающей функционирование текстов определенного типа. При этом полифоническое вклю-чение становится носителем смысловых компонентов, присущих некоторому первичному типу дискурса, -как он понимается в ряде современных исследований, совокупность текстов в единстве их социальной, куль-турно-исторической обусловленности, «дискурсивная формация», по М. Фуко (см., например, работы В.Е. Чернявской [4. С. 16], В.И. Карасика [5. С. 229] и др.), - не совпадающему с типом дискурса его реализа-ции в полифонической структуре результирующего текста. Так, отношения между фольклорным полифо-ническим включением, обнаруживаемым в разговорной речи, в художественной литературе, в тексте СМИ и т.д., и его источником не могут быть обозначены как отношения «текст1 - текст2» в силу особенностей се-мантической парадигматики фольклорного текста, представляющей собой «систему, которая является смыслом целой группы текстов: типа, жанра, наконец, фольклора в целом» [6]. Еще одним ярким примером проявления «внешнего проникновения» смысла в текст, источником которого не может быть назван ни один из реально существующих текстов, является по-лифоническое включение, организованное по принци-пу стилизации как «намеренного построения художе-ственного повествования в соответствии с принципами организации языкового материала и характерными внешними речевыми приметами, присущими опреде-26ленной социальной среде, исторической эпохе, литера-турному направлению, жанру, индивидуальной манере писателя, которые избираются автором как объект имитации» [7. С. 492]. В подобных случаях в результи-рующем тексте находят отражение некоторые обоб-щенные смысловые элементы, присущие не конкрет-ному тексту-источнику, а дискурсу как среде сущест-вования текстов определенного типа (отношения «дис-курс1 (совокупность текстов1) - текст2 (один из текстов в рамках дискурса2»). Способом формальной иденти-фикации смысловых компонентов такого вида как для автора результирующего текста, так и для его читате-ля/слушателя являются определенные текстовые моде-ли, свойственные текстам указанного типа и ставшие в дискурсивной среде-источнике носителями соответст-вующих смыслов.Таким образом, в данной исследовательской пара-дигме актуальным является положение о взаимодейст-вии двух текстов - текста-источника (прототекста) и текста результирующего1 - или о взаимодействии двух дискурсивных типов - дискурса-источника и дискурса результирующего.Дискурс-источник при таком взаимодействии мо-жет либо проявляться через конкретный прототекст (в этом случае его смысловое содержание может реализо-вать в образуемом полифоническом включении как собственно-текстовые, так и дискурсивно обусловлен-ные смыслы), либо существовать в качестве независи-мой от конкретно-текстового проявления социокуль-турно обусловленной дискурсивной модели (при этом в полифоническом включении реализуются дискурсивно обусловленные смыслы). Дискурсивная модель, по-служившая источником формирования текстовой по-лифонии, обозначается термином «прототекстовая сре-да» - инодискурсивная по отношению к рассматривае-мому полифоническому тексту область, из которой произведено заимствование. Результирующий дискурс проявляет себя через результирующий текст, организо-ванный в виде полифонической структуры.Виды отношений между источником и сферой реа-лизации полифонического включения представим в таблице.Источник поли- фонического включенияСфера реализации полифонического включенияСодержание полифо-нического включенияТекст1 = прото-текст (дискурс1)Текст2 (дискурс1)Текстовое содержание1Текст1 = прото-текст (дискурс1)Текст2 (дискурс2)Текстовое содержание1, дискур- сивно обусловленное содержание1Дискурс1 = про-тотекстовая средаТекст2 (дискурс2)Дискурсивно обуслов-ленное содержание1Природа текстопорождения такова, что говорящий при хорошем владении языком, высоком уровне требо-ваний к качеству речевых произведений максимально растворяет границы полифонического включения [3. С. 174-175]. Но в ряде случаев обращение к прототек-сту приобретает для говорящего осознанный характер, становясь способом реализации определенной речевой стратегии, используемой для реализации конкретной коммуникативной цели. В данной статье объектом ис-следования являются случаи осознанного обращения автора к «чужому слову», зафиксированные в следую-щих источниках: 1) записи текстов городской разго-ворной речи, опубликованные в виде сборников (ис-следовательские группы Санкт-Петербургского уни-верситета, Московского государственного университе-та, Екатеринбургского государственного университета, Таганрогского государственного педагогического ин-ститута; 2) данные Национального корпуса русского языка [11]; 3) записи текстов носителей Среднеобского говора, выполненные в рамках диалектологических экспедиций студентов и сотрудников Томского госуни-верситета (1965-2008 гг.).Особо следует отметить, что в качестве материала привлекаются речевые произведения разговорно-бытового дискурса, полифоническая структура которо-го обладает определенной спецификой: Я считаю / что как говорится в пословице / «Любовь познается в раз-луке» (РНК2) // [о магнитных бурях] …я этим не инте-ресуюсь, у меня, может быть, голова потому не бо-лит, потому что, если хочешь заболеть, выпиши «Здоровье», такая поговорка, вот или смотреть эту передачу, тогда все болезни будут твои… (РРЗ3) // За-чем увеличивать? - Он говорит / что пускай они уве-личивают свои аппетиты. - Ну вот именно. - Путин говорит / пускай они увеличивают. Вот он говорит / «Не убеждать уменьшать их аппетиты / пускай увеличивают свои аппетиты» (РНК).О.Г. Ревзина, анализируя особенности функциони-рования дискурсных формаций в свете теории М. Фуко, обращает внимание на то, что если «дискурс, выражающий религиозное сознание, сочетает в себе воспроизводимость и способность быть интертексту-альным донором», то «знание, связанное с Я как ча-стным лицом, рассчитано на интертекстуальное рас-пространение (через цитирование, пересказ, представ-ление в форме слухов, сплетен и пр.) прежде всего внутри того же повседневного дискурса. Повседневный дискурс - едва ли не единственный, где не действует принцип «прореживания говорящих субъектов» [11. С. 74]. Таким образом, разговорно-бытовой дискурс, по сравнению с другими типами дискурсов, характеризу-ется меньшей степенью упорядоченности, а его тексто-вое осуществление в большей степени зависит от ком-муникативных условий реализации; фиксируемые в его рамках полифонические включения направлены на реализацию «частного знания» и обладают определен-ной субъективностью, находясь в большей, чем в дру-гих типах дискурсов, интерпретативной зависимости («частное знание проступает в режиме реального вре-мени и порционно, информационно-прагматическая ценность этих порций высока, но в повседневной жиз-ни она в стереотипных ситуациях погашается немед-ленным действием, в чем, собственно, и проявляется принцип забвения - «дискурсы, которые исчезают вме-сте с тем актом, в котором они были высказаны» (М. Фуко)» [11. С. 74]). Коммуникативные цели реали-зации «частного знания» обладают меньшей, чем в других типах дискурсов, степенью социокультурной регламентации, что определяет их особый синтетизм, комплексность реализации в рамках речевых страте-гий. О.Г. Ревзина называет частное знание «полигоном27естественной реализации коммуникативных стратегий и тактик» [11. С. 75].Процесс осознанного обращения автора речевого произведения к «чужому слову» обозначается как по-лифоническая рефлексия.Осознанные полифонические включения напрямую связаны с «феноменом стратегемности» [12. C. 250], выступая в процессе текстопорождения как проявление активного авторского начала, которое реализуется как «отсылка к чужому опыту и метафорическая презента-ция (демонстрация, иллюстрация) этого опыта, с одной стороны, характеризующая личность носителя, а с дру-гой - собственное действие, приведшее к запланиро-ванной цели» [12. С. 253].Термин «коммуникативная стратегия» используется в различных областях знания - лингвистике, психоло-гии, политологии, социологии - и предполагает нали-чие некоторого стратегического плана общественно значимых действий, направленного на достижение оп-ределенной коммуникативной цели. Организация рече-вой составляющей коммуникативного процесса играет значительную роль в системе стратегически значимых компонентов при ее достижении. Сосредоточиваясь на речевой стороне коммуникации, И.Н. Борисова опре-деляет коммуникативную (=«речевую». - И.Т.) страте-гию как «результат организации речевого произведе-ния говорящего в соответствии с прагматической целе-установкой, интенцией» [13. С. 21]. Термин «речевая стратегия» применительно к речевой составляющей стратегического планирования коммуникативного про-цесса использует О.С. Иссерс, определяя его содержа-ние как «комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели», включающий «планирование речевой коммуникации в зависимости от конкретных условий общения и личностей комму-никантов, а также реализацию этого плана» [14. С. 54].Осознанное обращение к иноречевой среде всегда составляет акт реализации такого стратегического пла-нирования, проявленный как «отсылка к чужому опы-ту», «с одной стороны, характеризующая личность но-сителя, а с другой - собственное действие, приведшее к запланированной цели» [12. С. 253].Разговорно-бытовой дискурс предполагает исполь-зование полифонической рефлексии в рамках целого ряда стратегических решений: при передаче речевого события, при воспроизведении «правильного способа говорения о предмете», при обращении к авторитетно-му высказыванию, при нетривиальном выражении мысли и др. (подробнее об этом см. [15]).Предметом исследования в данной работе является одна из коммуникативных (речевых) стратегий, в рам-ках которых автор речевого произведения осознанно обращается к «чужому голосу», - стратегия обраще-ния к авторитетному высказыванию.Содержание речевой стратегии определяется ком-муникативной целью, поставленной автором речевого произведения в данных дискурсивных условиях.Коммуникативная цель в этом случае проявляет мо-тивировку обращения говорящего к полифонической рефлексии, содержание коммуникативно-дискурсивной целеустановки на использование «чужого голоса». Раз-личные виды целеустановок в большинстве случаеввзаимодействуют, но в каждом конкретном случае та или иная из них становится ведущей. В самом общем виде можно выделить следующие цели, предполагаю-щие использование рассматриваемой стратегии.1..Осознанное полифоническое включение может быть введено говорящим для достижения эффекта убедительности высказывания: Вон сейчас последние у нас по культуре собрались / Государственный Совет. Кричит наш Министр культуры. Национальной идеи нет / из-за этого все бегают. Три года назад в Волго-граде Путин сказал / «Наша национальная идея / патриотизм и благосостояние / гарантированное государством». Чего еще надо? Министр не знает национальную идею. А Путин спокойно (РНК).2.Во многих случаях ведущим мотивом при обра-щении к иноречевой среде может стать потребность в личностной самопрезентации. При этом задача «го-ворить красиво» часто подчиняется общей фатической направленности высказывания («именно фатическая речь выражает человека как языковую личность, хотя и в неофициальном, но творческом ракурсе» [16. С. 11]), провоцируя говорящего привлекать коллективный культурный опыт, обращаясь к цитатному фонду дан-ной культуры (идиомы, фольклор, художественная ли-тература и т.п.): Наверное / эти мешочки и совочки тут же растащили бы все / кому ни лень / просто так на халяву / а те / кому они действительно был бы по-лезны / эти возьми естественно... - На самом деле достаточно взять из дома небольшой полиэтиленовый пакет и безо всякого совочка. - Это у нас. - Есть хо-рошая пословица / что немцу хорошо / то русскому смерть (РНК).Возросший уровень потребности в личностной са-мопрезентации рассматривается исследователями как один из отличительных признаков современного куль-турного пространства, обращая внимание на презента-ционную сущность современной коммуникации в це-лом (см., например, [12. C. 56]).3.Целью реализации полифонической рефлексииможет также быть потребность в выражении различ-ных аксиологических установок говорящего. Так,общекультурная аксиологическая ориентированностьпрецедентных (по Ю.Н. Караулову) текстов позволяетпри обращении к ним ёмко и образно выразить отно-шение к содержанию общения: Люди / которые дела-ют эту реформу / что они собираются сделать? - Японятия не имею / что они собираются сделать / ноочень бы хотелось / чтобы они сделали что-нибудьхорошее. - А вы как думаете? - Понимаете / как естьпоговорка про Черномырдина / хотели как лучше / аполучилось как всегда (РНК).Выбор речевой стратегии определяет, каким обра-зом говорящий стремится достигнуть указанной цели.Отметим, что анализ стратегических намерений го-ворящего, воплощаемых в разговорной речи, в силу сложности, многоаспектности его когнитивных уста-новок не предполагает возможности составления четко дифференцированной картины выявленных речевых стратегий: коммуникативные цели автора речевого произведения могут разрешаться путем организации сложного взаимодействия стратегических решений. При этом одна из стратегий становится ведущей и оп-28ределяет использование определенной речевой тактики - в данном случае связанной с реализацией полифонической рефлексии. Рассмотрим содержание стратегии обращения к авторитетному высказыванию в условиях ее доминиро-вания при реализации перечисленных целеустановок.Стратегия обращения к авторитетному высказыва-нию проявляется в виде его осознанной цитации. Функционируя в виде полифонического включения, цитируемый текст всегда имеет четкие границы, осоз-нанно оформляясь автором речевого произведения как «чужой» текст.Подобный статус цитируемого высказывания чаще все-го определяется совпадением его содержания с содержа-тельными установками автора результирующего текста: Ну вот Бунич/ Бунич/ Бунич в «Аргументах и фактах» / хоро-шо сказал// говорит/ «дали бы/ государственным пред-приятиям столько прав/ скоко кооперативам...» (РРУ4) // Явлинский как хорошо сказал / «Мы боремся не с комму-низмом / мы боремся с нищетой!» (РНК).В большинстве случаев авторитетность высказыва-ния определяется спецификой его прототекстового ис-точника.В качестве источника в данном случае используется некоторый готовый, конкретный текст, прецедентность которого определяется либо публичным авторитетом его автора в данной социокультурной среде, либо автори-тетностью самой исконной среды бытования данного текста (фольклор, СМИ, художественная литература): Единственный выбор / это / действительно / выборы президента. Да / там / может быть / пересмотреть как-то вариант / когда предъявляют кандидатуры / там какое-то определенное / может быть / что-то должно как-то влиять. Но всё равно / единственный выход / всё равно это голосовать. -- Путин тогда то-же хорошо сказал в интервью. Говорит / «Два срока и всё / человек выдыхается / обрастает / теряет ини-циативу» Сам / когда ему сказали / как дальше. А этого Брежнева / а восьмую пятилетку вспомните / Недося-гаемая при Советском строе и до сих пор восьмая пя-тилетка Брежневская. Лучшая! (РНК) // Об этом мож-но сказать пословицей / улыбка на лице / камень за па-зухой / если можно охарактеризовать Буша (РНК).Кроме того, при соответствии содержания «чужого слова» содержательным установкам автора результи-рующего текста высказывание может получать статус авторитетного «временно», в данной конкретной ситуа-ции, даже если его источник имеет случайный характер, не является авторитетным: Да / а все остальное / это бедность. - Хорошо / Александр / на Ваш взгляд? -15 тысяч доход? - Средний класс / он вот правильно ска-зал / 15 тысяч ты получаешь / а у тебя семьи три че-ловека / ты что «средний класс»? (РНК).Отметим, что фольклор в ряду рассмотренных ис-точников цитирования, привлекаемых в рамках страте-гии обращения к авторитетному высказыванию, имеет особый статус: фольклорные высказывания авторитет-ны по природе, их использование не требует эксплика-ции оценки содержания, являющегося верным «по умолчанию»: А я там нужен? По пословице давно из-вестно: Хорошо там где нас нет (РНК). В других же случаях использования данной стратегии полифониче-ская рефлексия предполагает оценку содержания цита-ты, выраженную в той или иной форме: Они говорят / что теперь мы все вместе будем бороться с теми / кто взрывает / против терроризма. - Теперь нас меньше. - У нас очень большое пространство / но по-чему-то основной упор мы делаем на Европу. Кто-то очень хорошо сказал / мы по большому счету и не ев-ропейцы. У нас Азии больше. Те проблемы / конфлик-ты / которые возникают на Юге / на Дальнем Востоке для нас более катастрофичны. Любой локальный кон-фликт возможен в Европе (РНК).В стратегическом аспекте полифоническая рефлек-сия может быть рассмотрена как проявление определен-ных речевых тактик цитирования (в широком смыс-ле - осознанного обращения к иноречевой среде), ис-пользуемых в рамках реализации различных коммуни-кативных стратегий, связанных с наличием в сознании автора речевого произведения некоторых представлений о том, каким образом следует сориентировать адресата на «приватизацию нового знания» [18. С. 51].Обращения к иноречевой среде, используемые в рамках рассматриваемой стратегии для достижения определенной коммуникативной цели, проявляются в виде тактики точной цитации: автор результирующего текста, осознанно привлекая факт иноречевой среды, руководствуется когнитивной установкой на точность цитирования.Тактика точной цитации, в свою очередь, имеет два проявления.А) Тактика прямого цитирования осуществляется при наличии установки говорящего на воспроизведе-ние прототекстового смысла в результирующем тексте: Почему бы политической партии не сосредоточиться на том / чтобы агитировать в свои ряды / действи-тельно предприимчивых людей / которые могли бы в части регулирования каких-то общественных вопросов / подменять свое государство. То есть / здесь вот ис-торический пример был / Владимир Ильич хорошо ска-зал/ «Революцию в белых перчатках не делают». По-чему бы не заняться все-таки практической деятель-ностью / которая ближе всего к теневой экономике / ближе всего к предприимчивым людям / которые то-же находятся за гранью закона. Наконец / не надо за-бывать о таком электорате / как заключенные / со-держащиеся под следствием (РНК).Стратегия апеллирования к авторитетному выска-зыванию использует тактику прямого точного цитиро-вания наиболее частотно, так как автор результирую-щего текста имеет выраженную заинтересованность в прямой передаче прототекстового смысла: именно «со-звучность» его позиции и содержания текста-источника является актуальной для достижения цели в чем-либо убедить собеседника.Б) Тактика контрастного цитирования предпола-гает использование интертекста для передачи смысла, противоположного прототекстовому или отрицающего его. Рассматриваемая тактика реализуется на базе сти-листического приема иронии (где «ирония» - стили-стическое средство, «выражающее насмешку или лу-кавство иносказание, когда слово или высказывание обретают в контексте речи значение, противоположное буквальному смыслу или отрицающее его, ставящее под сомнение» [19. С. 132]; по Аристотелю, «высказы-29вание, содержащее насмешку над тем, кто так действи-тельно думает»): А уверены ли вы оба собеседника / что тот суд (наш родной / как говорил герой одной хорошей картины / родной советский суд / он остался тем же) завтра вас правильно рассудит? (РНК).В основе полифонической рефлексии лежит осоз-нанное отношение автора речевого произведения к собственной текстопорождающей деятельности. При этом объектом осознания могут становиться различные этапы указанной деятельности, не всегда связанные с осознанием иноречевого статуса полифонического включения напрямую. В динамике поэтапная структура реализации полифонической рефлексии может вклю-чать (1) осознание потребности передать текстовую информацию в соответствии с коммуникативными за-дачами; (2) акт выбора источника, из которого должны извлекаться некоторые «коммуникативные фрагмен-ты», необходимые для решения этих задач; (3) акт вы-бора «коммуникативного фрагмента»; (4) акт создания результирующего текста с использованием некоторых «готовых» «коммуникативных фрагментов».В процессе текстопорождения для автора речевого произведения актуальными оказываются различные этапы рассматриваемой деятельности, что определяет степень осознанности иноречевой сущности поли-фонического включения.Рефлексия по поводу выбора источника, из которого должны извлекаться «коммуникативные фрагменты», используемые в результирующем тексте, может вклю-чать осознание типа прототекстовой среды и/или прото-текста, осознание авторства данного прототекста и про-странственно-временной конкретности его реализации. Осознанность выбора «коммуникативного фрагмента» проявляется в четкой маркировке его границ. Рефлексия, направленная на конструирование результирующего текста с использованием «чужого слова», фиксируется с помощью специальных метатекстовых показателей, свя-занных с выбором текстовой формы (как сказал N… / как говорится в пословице… и под.).Рассмотрим, какие этапы реализации полифониче-ской рефлексии эксплицируются в рамках стратегии обращения к авторитетному высказыванию.В основе использования «чужого слова» при реали-зации рассматриваемой стратегии, с одной стороны, лежит осознание автором результирующего текста многообразия речевых форм, проявленных в рамках данной культуры - бытовая речь, фольклор, художест-венная литература и под. Обращение к не соответст-вующей результирующему тексту речевой форме предполагает осознание четких границ цитаты, обеспе-чивающее ее выделенность в структуре результирую-щего текста, что является необходимым условием для достижения соответствующих коммуникативных целей (создание эффекта убедительности, реализация аксио-логических установок, самопрезентация).Момент номинирования речевой формы, являю-щейся источником цитирования, приобретает особую значимость при реализации стратегии обращения к авторитетному высказыванию, становясь одним из факторов верификации его убедительности - не зря в песне поется… / вот даже пословица есть такая… / да сейчас во всех газетах пишут… и под. (Такая посло-вица / наверное / она тут уместна: «Пока гром не гря-нет / мужик не перекрестится» (РНК)).В исследованном материале осознанное именование прототекстовой среды в большинстве случаев отсылает слушающего к фольклорному жанру, из которого произ-ведено заимствование. Чаще всего в разговорно-бытовом дискурсе в этом качестве цитируются посло-вицы/поговорки: Как говорится / не было счастья / да несчастье помогло (РНК). Говорящий четко осознает, что фольклор - иная по отношению к разговорно-бытовому дискурсу речевая среда, отсюда большинство обращений к фольклорному прототексту имеет характер полифонической рефлексии: Суженой урод будёт у во-рот - так пословица говорится (РНК).При этом осознанное цитирование фольклорных тек-стов воспринимается говорящим как акт апеллирования к собственному речевому фонду, соответственно, фольк-лорный прототекст (если речь идет о «живом», бытующем в данной речевой среде фольклоре) выступает как текст, по своей природе абсолютно лишенный пространственно-временной конкретности.Достаточно часто исследованный материал предлагает факты точного (или с незначительными искажениями) цитирования отрывков из песен, слоганов рекламы или политической кампании, а также знаковых для данной куль-туры текстов лозунгов и призывов: Мы-то ведь были за Сталина / давайте возьмём / он же был наш / как гово-рится / гений / наш рулевой (РНК) // Ну это как в песне поется / что такое родина / из кинофильма / да (РНК). Цитирование текстов такого типа в современной речевой действительности подчиняется, в основном, законам фольк-лорного бытования, поэтому при обращении к ним осознан-ный характер приобретают те же аспекты, что и при цитиро-вании текстов фольклорных по природе.Крайне слабо проявлена пространственно-временная ог-раниченность и при цитировании текстов СМИ (исключе-ния - случаи, сопровождаемые ссылкой на конкретное пе-чатное издание, телепередачу и под., что проявляется в ис-следованном материале крайне редко): И в то же время в газете пишут / что люди / мужчины / у которых много денег / у них страх стал за свою жизнь (РНК) // Да / даже по телевизору говорят / что зачем вы идете на юристов учиться / если мест нет уже / всё (РНК).С другой стороны, использование «чужого слова» при реализации стратегии апеллирования к авторитет-ному высказыванию руководствуется осознанием мно-гообразия позиций по общественно значимым вопро-сам бытия, плюрализма аксиологических устремлений социума. В связи с этим в рамках полифонический рефлексии особую роль приобретает авторство прото-текста как показатель его легитимности. Обозначение автора в большинстве случаев связано с обращением к его социокультурному, личностному авторитету: Мне понравилось, как Путин сказал… / как там у Пушки-на… и под.): Ну / мне больше запомнилось / когда Пу-тин сказал. Когда он сказал / «Мы не поддадимся на провокацию. Мы не поддадимся международному терроризму / чтобы он взял над нами верх». - Про-сто надо тех искать / кто все это спонсирует (РНК). Прототекст в этом случае имеет осознанные границы, но они проявляются вне конкретно-ситуативной обусловлен-ности, а пространственно-временная конкретность при его осознании имеет вторичный характер.30В ряде случаев «авторитетность» высказывания опре-деляется указанием на его принадлежность к коллектив-ному опыту предыдущих поколений. Темпоральная кон-кретность прототекста в подобных случаях выполняет функцию отсылки к особой прототекстовой среде, статус которой обеспечивает легитимность цитаты. Оформляется такая отсылка с помощью наречий с временным значени-ем и глаголов речевых действий в форме прошедшего времени: Митрёв день - дак вот осенью бываёт, вот Митрёв день да Егоров день - в однех, говорят, санях по озеру не йиздят. Так раньше говорили (РНК) // [Если раньше времени выходишь из-за стола,] раньше гово-рили, что «не ломайте стола!» (РНК) // Тады жура-ушки горели. Сало нальют в черепушки и зажигают. Тады так жили, все коптили. У нас говорили: «Царь Николашка, по рублю была рубашка; как пришла совецка власть, некуды заплатку класть» (СОГ5).В случаях, когда полифоническая рефлексия не со-провождается отсылкой к конкретному прототексту, отсутствие такого указания не является свидетельством неосознанности его отношения к определенной прото-текстовой среде. Прецедентный текст даже при отсут-ствии специального оформления всегда является пока-зателем осознанности цитирования, становясь знаком определенного дискурса, носителем его идеологиче-ских, этико-психологических установок. В основе осознанной полифонии в этом случае лежит принад-лежность интертекстуального высказывания к некото-рому общекультурному цитатному фонду, обеспечи-вающая его узнаваемость всеми участниками общения.Таким образом, в рамках стратегии обращения к ав-торитетному высказыванию осознание автором резуль-тирующего текста прототекстовой принадлежности и/или авторства является обязательным, хотя его номи-нирование осуществляется не всегда. При этом «чужое слово» проявляется как конкретный текстовый фраг-мент с четко обозначенными границами.Подведем итоги.1..Разговорно-бытовой дискурс как сфера реализа-ции «частного знания» демонстрирует высокую актив-ность цитатных когнитивных установок в бытовом сознании носителя языка, что, в частности, позволяет рассматривать современный текст разговорно-быто-вого дискурса как полифонический.2.Обращение к авторитетному высказыванию в разговорно-бытовом дискурсе является одним из ос-новных стратегических решений, в рамках которых проявляется полифоническая рефлексия.3.Стратегия обращения к авторитетному высказы-ванию в разговорно-бытовом дискурсе используется при реализации целей достижения эффекта убедитель-ности, личностной самопрезентации, выражения раз-личных аксиологических установок говорящего. Ее речевое проявление осуществляется в виде тактик точ-ного прямого и контрастного цитирования. При реали-зации рассмотренной стратегии автор речевого произ-ведения демонстрирует высокую степень осознанности иноречевой сущности привлекаемого в рамках поли-фонической рефлексии коммуникативного фрагмента прототекста.

Ключевые слова

polyphonic reflection, speech strategy, communicative purpose, полифоническая рефлексия, речевая стратегия, коммуникативная цель

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Тубалова Инна ВитальевнаТомский государственный университеткандидат филологических наук, доцент, докторант кафедры общего, славяно-русского языкознания и классической филологииtina09@inbox.ru
Всего: 1

Ссылки

Литературный энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1987. 762 с.
Иссерс О.С. Паша-«Мерседес», или речевая стратегия дискредитации // Вестник Омского университета. 1997. Вып. 2. С. 51-54.
Живая речь уральского города. Тексты. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1995. 206 с.
Винокур Т.Г. Информативная и фатическая речь как обнаружение разных коммуникативных намерений говорящего и слушающего // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993. С. 8-16.
Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. М.: КомКнига, 2006.
Тубалова И.В. Коммуникативные модели обращения к «чужому голосу» в разговорно-бытовом дискурсе // Картины русского мира: образы языка в дискурсах и текстах / Под. ред. проф. З.И. Резановой. Томск: UFO-Plus, 2009 (в печати).
Олянич А.В. Презентационная теория дискурса. М.: Гнозис, 2007. 407 с.
Борисова И.Н. Дискурсивные стратегии в разговорном диалоге // Русская разговорная речь как явление городской культуры. Екатеринбург: АРГО, 1996. С. 21-48.
Ревзина О.Г. Дискурс и дискурсивные формации // Критика и семиотика. 2005. Вып. 8. С. 66-78.
Национальный корпус русского языка. Режим доступа: www.ruscorpora.ru <http://www.ruscorpora.ru>
Русская разговорная речь Заполярья: Норильск: Тексты. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2002. 92 с.
Кузьмина Н.А. Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка. М.: Едиториал УРСС, 2004. 272 с.
Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. М.: Гнозис, 2004. 390 с.
Левинтон Г.А. «Интертекст» в фольклоре. Режим доступа: www.ruthenia.ru/folklore <http://www.ruthenia.ru/folklore>
Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М.: Советская энциклопедия, 1990. 685 с.
Чернявская В.Е. Дискурс как объект лингвистических исследований // Текст и дискурс. Проблемы экономического дискурса: Сб. науч. ст. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001. С. 11-22.
Гаспаров Б.М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования. М.: Новое литературное обозрение, 1996. 352 с.
Бахтин М.М. Человек в мире слова. М.: Изд-во Российского открытого ун-та, 1995. 140 с.
Волошинов В.Н. Марксизм и философия языка. Л.: Прибой, 1930. Режим доступа: <http://www2.unil.ch/slav/ling/textes/VOLOSHINOV-29/introd.html>
 Полифоническая рефлексия в рамках стратегии обращения к авторитетному высказыванию (на материалеразговорно-бытового дискурса) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Полифоническая рефлексия в рамках стратегии обращения к авторитетному высказыванию (на материалеразговорно-бытового дискурса) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Полнотекстовая версия