Проблема соотнесения нравственной и правовой областей в русской философии XIX-XX вв | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Проблема соотнесения нравственной и правовой областей в русской философии XIX-XX вв

Статья посвящена проблеме негативного отношения к праву в России. На основе обращения к наследию русской философии права утверждается архетип названного феномена. Автор раскрывает в историко-философском аспекте сущностное, культурное единство между различными учениями в русской философии права, показывающее проблематичность взаимодополнения русского типа нравственности и права, закрепленного в юрисдикции.

The problem of correlation of moral and legal fields in Russian philosophy in 19 and 20 centuries.pdf Нормальное функционирование системы права в любом государстве, как известно, во многом обуслов-лено еще и уровнем правовой культуры граждан, кото-рый складывается из ряда взаимосвязанных элементов, таких как осознание необходимости строгого выполне-ния законности, вера в право, развитость чувств права и законности. По сути, речь должна идти о возможном взаимодополнении права и нравственности, когда пра-во помогает реализовать нравственные требования, и, с другой стороны, в нравственных представлениях право должно быть наделено харизматическими атрибутами. В связи с этим традиционно существующее в России негативное отношение к праву следует рассматривать как жесткую правовую реальность, которая требует не оправдания, но осмысления, направленного на выявле-ние ее истоков.Изучение существующих причин правового скеп-тицизма в России предполагает внимательное отноше-ние к культурному наследию предков. В данном случае нельзя оставлять без внимания опыт отечественной философии. Исследование философских представлений о праве в трудах русских мыслителей, вопросов, свя-занных с русской философией права, способствует бо-лее ясному осознанию такой перспективы, как по-строение правового государства в нашей стране. При этом важно попытаться увидеть русскую философию права как единый, целостный образ, что позволит вы-строить о ней определенное стройное представление. Следуя положению, согласно которому русская фило-софия берет свое начало с XXI столетия, обратимся к правопониманию, выраженному в философии русского славянофильства.Как известно, философия русского славянофильства и более поздняя русская философия при обращении к праву, на первый взгляд, выглядят как непримиримые противники. Славянофилы старались показать антаго-нистичность нравственности и права, считали, что раз-витие правовых взаимоотношений предполагает рег-ресс взаимоотношений нравственных и наоборот. Ими (И.В. Киреевским, А.С. Хомяковым, Ю.Ф. Самариным, К. Аксаковым) аргументированно показывается невоз-можность роста правовых взаимоотношений именно на почве русской культуры, духовности русского типа, выражающей ценности православно-христианского миропонимания. Эффективное функционирование пра-вовых взаимоотношений предполагает, согласно сла-вянофилам, протестантскую или католическую этику, между которыми мыслители проводят сущностное то-ждество, в то время как в нравственно-психо-логическом укладе русского народа коренятся этиче-ские мотивы православия.Такое понимание сталкивалось с неприятием его многими русскими философами, пытающимися от-стаивать идею права. Так, к примеру, П.И. Новгород-цев, критикуя правовой скептицизм славянофилов, за-мечал: «…не знаешь чему более удивляться, наивной мечтательности или странному неведению житейских отношений» [1. С. 291]. Развитая правовая культура естественно видится Новгородцевым необходимым условием нормального развития общественной жизни. Уже В.С. Соловьев, замечает Новгородцев, в связи с этим писал: «Если Россия… не поверит в силу права, если она не возжелает истинно и крепко духовной сво-боды и истины - она никогда не будет иметь никакого успеха ни в каких делах - ни внешних, ни внутренних» [1. С. 289]. И.А. Ильин показывал, что развитое право-вое сознание имеет своим началом внутренний мир человека, что «право есть, по самому существу своему, некая духовная священная ценность и значение его определяется тем способом духовного бытия, который присущ земному человеку от природы» [2. Т. 2. С. 232].Указанные авторитеты русской философской мыс-ли, утверждая идею права, выражали в своих работах религиозно-православное умонастроение: правовой вопрос рассматривался ими не просто с точки зрения его общественной практической пользы, использовался не элементарный утилитарный подход к вопросу, но учитывалась изначально и главным образом нравст-венная, моральная сторона дела. Именно религиозно-нравственное настроение было той призмой, через ко-торую происходило мыслительное освоение проблемы.Если известные симпатии к католицизму Соловьева могут дать повод к сомнениям относительно того, к какой именно христианской ветви принадлежал он в глубине души, то уже в случае с Новгородцевым и Ильиным можно утверждать, что христианство было ими принято в живой и конкретной форме православия. То же самое можно говорить и в отношении ранних славянофилов: главным идейным истоком их мысли было православное христианство. Но как тогда при32наличии общих православных корней объясним такой различный подход к идее правового мироустройства? Если славянофилы видят невозможность сосущество-вания развитого правового сознания и православно-христианского мировоззрения, то тот же И.А. Ильин с его приматом православно-христианских ценностей придает праву священное значение.Можно обратить внимание на замечание, сделанное Новгородцевым, который видел славянофилов первы-ми выразителями русского народного чувства в отече-ственной философии и понимал их правовой скепти-цизм как то, что «можно было бы отбросить от осталь-ного содержания их философии безо всякого ущерба для таковой» [1. С. 290]. Однако изучение негативного отношения славянофилов к праву не позволяет гово-рить о нем как о периферийном, не сущностном эле-менте в их философских воззрениях. В философии сла-вянофилов намечается новое для России устройство общественной жизни, которое должно родиться через православно-духовное оздоровление людей. Исходя из этого, славянофилы выстраивают определенное виде-ние внутреннего мира человека и согласованный с ним принцип общественной жизни, что выражено, соответ-ственно, в учениях о цельности личности Ив. Киреев-ского и о соборности А.С. Хомякова. Эти положения кладутся славянофилами в основу решения многих со-циально-политических вопросов, и среди них - вопрос о регулировании общественных отношений посредст-вом права.В учениях о цельности духа, о соборности родона-чальники славянофильства отрицают формализм в об-щественных отношениях, который и предполагает юридическое право. Данный принцип является препят-ствием при достижении людьми цельности духа и, ста-ло быть, соборного существования. Нужно сказать, что неприятие или негативное отношение к формализму есть основной мотив, определяющий соответствующее отношение славянофилов к праву. Формализм является атрибутивной сущностной стороной юридического права. С юридической точки зрения важно именно внешнее выражение воли.Обусловленность неприятия православно-христи-анским началом славянофилов формализма хорошо раскрыта в словах Сергия Страгородского: «Дела сами по себе, в качестве внешних поступков или отдельных подвигов, не имеют в христианстве значения. Поведе-ние здесь ценится только, как выражение соответст-вующего настроения души…» [3. С. 249].Как же тогда принимается идея права другими рус-скими мыслителями, если идейным началом их мысли является православное христианство? Понимание пра-ва отечественными мыслителями, признававшими его необходимость, настолько специфично, что такое при-знание не отрицает, а наоборот, показывает принад-лежность их мысли к православно-религиозному нача-лу, к традициям русской духовности, к которым собст-венно и принадлежит философская мысль славянофи-лов и в которых идея правовых взаимоотношений не вызывает энтузиазма. Если славянофилы, учитывая характерные особенности правовой этики, скептично смотрели на право как на эффективный регулятор общественных отношений, то последующая русскаяфилософия принимает саму идею права, отрицая при этом славянофильское понимание правовой этики.Поставленный нами вопрос об идейном родстве между различными учениями о праве в русской фило-софии затрагивает и вопрос о причинах правового скептицизма в России. Дело в том, что существующее в трудах отечественных мыслителей утверждение о не-обходимости правового регулирования общественных отношений является весомым аргументом для некото-рых современных исследователей, отрицающих, что негативное отношение к формальному праву в России есть результат определенной архетипности русского сознания. Но такое решение представляется простым, слишком простым. Оно является, с нашей точки зре-ния, поверхностным, не учитывающим специфики пра-вопонимания в русской философии. В связи с этим можно указать на ряд обстоятельств, заслуживающих внимания.Уже говорилось о том, что славянофилы, следуя рус-ским духовным традициям, негативно относились к юридическому праву, не принимая его формализм, уду-шающий, как они показывали, нравственные силы в че-ловеке и способствующий его эгоистическим стремле-ниям. Но то, что является атрибутом правовых взаимо-отношений (формализм) и что вызывает неприятие у славянофилов, отрицается как сущностная сторона пра-ва в следующей за славянофилами русской философии.Так, В.С. Соловьев, вовсе не упуская из виду фор-мализм права, пишет: «С точки зрения юридической важно именно объективное выражение нашей воли в совершении или недопущении известных деяний» [4. С. 449]. Но при этом добавляет, что нравственное на-строение «не только не исключает внешних поступков, но вообще прямо предполагает их… и предписание определенных действий нисколько не отрицает соот-ветствующих им внутренних состояний, хотя и не тре-бует их непременно» [4. С. 449]. Таким образом, явля-ется ли для Вас какое-то правовое требование фор-мальным или нет, зависит от Вас же самих и нисколько не определяется самой природой права.Между нравственностью и правом, по мнению Со-ловьева, нет различия, которое показывало бы необхо-димость соответствующего настроения при соверше-нии добрых дел, руководствуясь совестью, и чаще все-го невозможность иметь такое настроение, основыва-ясь на правовых нормах. Соловьевым отрицается фор-мализм как атрибут права не только в смысле предпи-сания поступков, но им не признается и формальное наказание. Истинное правовое наказание есть, по Со-ловьеву, такое, которое приводит человека к глубо-чайшему раскаянию, сильнейшим угрызениям совести, вследствие чего наступает улучшение внутреннего ми-ра человека или исправление последнего. Несложно заметить, что Соловьев следует традициям православ-ного христианства, по канонам которого прощение за грехи понимается не внешнесудебным способом (Бог перестает гневаться на человека), но есть внутренняя душевная перемена, происходящая в самом человеке.Не просто схожее, но, в сущности, такое же пони-мание права, где так же отрицается формализм как ат-рибут правовых взаимоотношений, мы найдем и у И.А. Ильина. По Ильину право формально только в том33смысле, что оно обыкновенно формулируется в виде общих суждений и поэтому редко имеет возможность охватить всю глубину и сложность единичного жиз-ненного явления, но это не значит, что право призвано формально действовать в жизни и формалистически применяться к отношениям людей, ибо не формален внутренний мир человека, к которому обращено право-вое требование, «…а именно к тем слоям души, в кото-рых слагаются мотивы человеческого поведения и, сложившись, порождают живой поступок человека» [2. Т. 10. С. 225-226]. Однако возникает вопрос: как в силу общности суждений закон, хотя и обращенный в своих требованиях к человеку и осознаваемый им, может вы-звать глубокие совестливые переживания? Последнее и означало бы, что право способно «охватить всю глуби-ну и сложность единичного жизненного явления», а это, по словам самого Ильина, встречается крайне ред-ко. К тому же философ показывает, что право требует от человека не определенного настроения, но опреде-ленного поведения. Настроение же интересует право (например, уголовное) постольку, поскольку оно при-вело к внешнему действию, которое квалифицируется в законе как действие преступное. Не более того.На поставленный вопрос Ильин отвечает так: «…пусть эти законы кажутся ему формальными и внешними - он (человек. - И.И.) все-таки должен при-нять их в порядке самообязывания и верно соблюдать их» [2. Т. 10. С. 226]. Должен потому, что «это единст-венный способ поддерживать правопорядок и в то же время оставаться в нем свободным» [2. Т. 10. С. 227]. Но такое принятие права является исключением и не может быть общим правилом или нормой для людей, принадлежащих к культуре, которой формализм про-тивен. Эффективное функционирование формального права предполагает такой внутренний мир человека, который в определенном смысле… формален. Это име-ет место, когда мы говорим о настроении человека за-падной культуры, где формальный принцип общения и связанный с ним эгоизм - норма жизни.Очевидно, что рассматриваемое понимание права имеет утопичный характер и не соответствует юриди-ческим правовым реалиям. Фактически всегда юриди-ческим правовым взаимоотношениям был присущ формализм. Основная форма правообразования, необ-ходимость которой доказана веками юридической практики, - закон - неизбежно приводит к формализму в правовых взаимоотношениях. Теоретически же такая философия права является решением объективно суще-ствующей проблемы соотнесения нравственной и пра-вовой областей на почве русской культуры, выражен-ной, как отмечалось ранее, в философии славянофилов. Потому русскую философию права (где оно признает-ся) следует представлять не в качестве правового скеп-тицизма славянофилов, но как эволюцию русской фи-лософской мысли в ее отношении к праву.Итак, духовно-смысловое единение в правопонимании русской философии мы можем видеть не только через постановку проблемы соотнесения нравственности и пра-ва и ее решения, сколько, главным образом, через непри-ятие в праве тех сущностных сторон, которые всегда бы-ли противны русской духовности. Такое неприятие выли-вается у славянофилов в откровенное негативное отноше-ние к институту права. Последующие же русские фило-софы отрицают не само право, но, в результате переос-мысления природы последнего, ряд его существенных черт, которым придается уже второстепенный характер.Решение в русской философии проблемы соотнесе-ния нравственной и правовой областей в той форме, когда нравственность и право не знают уже антагони-стических противоречий, не может иметь практическо-го значения. Это признается, например, П.И. Новго-родцевым, который пишет, что принципы правопони-мания, существующие в русской философии, «означа-ют решительное отрицание всех основ классической западноевропейской философии права, сформировав-шейся в XVIII и XIX вв. и сформулированной Руссо, Монтескье, Кантом и Гегелем [1. С. 375]. Как известно, таким «основам» и отвечает система западных право-вых государств: самому настроению, выраженному в учениях названных авторов, той роли, которая отво-дится праву.Новгородцев справедливо показывает, что в запад-ной философии права нет русского понимания, соглас-но которому право хотя и признается необходимой формой общественного устройства, но имеет второсте-пенное значение. Право в русской философии, за ред-ким исключением, не самоценно, но выступает как средство для достижения идеального состояния обще-ственных отношений, которое есть, по Новгородцеву, «свободное единство людей, единство, достигаемое не принуждением и внешним авторитетом, а только Зако-ном Христовым…» [1. С. 373]. Такое понимание и оз-начает стирание идеи правового государства. Послед-нее означает, что право возвышается в равной степени и над государством и над гражданином. Иначе говоря, речь должна идти о тотальном приоритете права, когда право оценивается превыше всего. Человек следует правовым нормам независимо от того, отвечают они его настроению, нравственным убеждениям или нет. Нарушение самоценности права, пусть даже ради под-чинения нравственным идеалам, отрицает в принципе возможность построения правового государства.В русской философии права существуют примеры, где пытаются соединить этические принципы, отвечаю-щие юридическому праву, с нравственными устоями русской души. Так, Б.Н. Чичерин, оставаясь преданным родным нравственным представлениям и не искажая при этом природное содержание права, пытается соединить несоединимое. Им не только верно подмечается одно из существенных различий между правом и нравственно-стью, но при этом нравственность понимается именно с точки зрения русского менталитета. «Право есть область личной воли, где господствуют личные цели, и уже, что касается нравственности, то здесь личные цели подчи-нены целям общим» [5. С. 101]. Чичерин не считает, что названное им противоречие между нравственной и пра-вовой областями является причиной, принципиально мешающей эффективному функционированию права. «Как существо разумно-нравственное человек осознает общий безусловный закон… как существо чувственное, напротив, он не имеет иного побуждения, кроме личного удовольствия» [5. С. 94].Таким образом, как сосуществуют в человеке нрав-ственность и эгоизм, так же в человеке может сосущест-34вовать сознание правовое, по сути своей эгоистичное, и нравственное. Человек может быть существом правовым и нравственным в одном лице. Право будет облагоражи-вать область личных интересов, не давая им выливаться в откровенный произвол. Правда, «действие безнравст-венное может быть правомерно» [5. С. 101]. Право, со-гласно Чичерину, тесно связано с нравственностью, по-скольку также «зиждется на сознании абсолютных начал человеческой жизни» [5. С. 101].Итак, русский мыслитель указывает на двойствен-ность, которая состоит в том, что, с одной стороны, человек сознает себя как часть общего, которая связана с другими разумными существами, а с другой стороны, он же сознает себя отдельным существом или само-стоятельным частным центром. Но и там и здесь рабо-тает абсолютная метафизическая сущность человека. Нравственные требования - безусловный и общий за-кон, который не подчиняется никаким частным опре-делениям, и потому человек как существо нравствен-ное является свободным. Человек определяет свое по-ведение изнутри себя иначе: внутренне он свободен.Но и в праве, как показывает Чичерин, отношения определяются не опытными данными, а метафизической сущностью человека. Внешняя свобода, выражаемая в праве, составляет явление внутренней абсолютной сво-боды лица. Человек должен быть признан свободным внешне, потому что он несет в себе внутреннюю свобо-ду. Он свободен внутри себя, ибо такова его сверхчувст-венная природа. Потому «…источник права, равно как и нравственности, лежит в свободе…» [5. С. 101].Но почему, если я решил преследовать какие-то лич-ные интересы, то обязательно обращусь к праву, или почему выполнение определенных правовых норм будет обязательным для меня к тому условием? Чтобы обезо-пасить себя в своих эгоистических стремлениях, боясь наказания? Но страх, как показывает юридическая прак-тика, никогда не был достаточным условием для эффек-тивного выполнения правовых норм. Эгоизм не является достаточным условием, чтобы соблюдать правовые тре-бования, так же как желание материального благополу-чия не обусловливает желание трудиться.Обозначенное противоречие между нравственной и правовой областями легко снимается, если мы обратим внимание на другой тип нравственности, который при-надлежит западной культуре. Право, как замечает Чи-черин, есть область личной воли. Русский тип нравст-венности и морали оценивает область общих интересов изначально выше личных. Этическая установка на лич-ностную автономию, когда человек оценивает и при-нимает все с позиций личных интересов или личной выгоды, т.е. эгоизм, в определенной степени сдержан-ный, является на Западе нравственной жизненной нор-мой. В духовно-культурном контексте западного мира примат личного над общим есть нравственное положе-ние вещей. Это фактически способствует взаимному дополнению нравственности и права, когда реализация правовых норм утверждает существующие нравствен-ные представления, а последние, в свою очередь, ут-верждают ценностное значение права, что необходимо в его эффективном осуществлении.Возвращаясь собственно к русской философии права, нужно сказать, что, несмотря на видимое по-лярное различие (принятие и отрицание права), между многими учениями прослеживается глубочайший внутренний унисон, глубокая идейно-смысловая связь, показывающая общее нравственное настроение, общие православно-религиозные корни. Русскую фи-лософию права можно рассматривать как единый эво-люционный процесс, в котором выражены общие ду-ховно-культурные ценности. Что касается именно той части русской философии права, где утверждается идея права, то внимательное изучение специфики правопонимания русских мыслителей дает возмож-ность обоснованно говорить, что такое понимание свидетельствует не о стереотипности правового скеп-тицизма в России, а наоборот, является дополнитель-ным подтверждением того, что названное явление есть продукт архетипности русского сознания.

Ключевые слова

ethics, Christianity, culture, law, morality, этика, христианство, культура, право, нравственность

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ильин Игорь СерафимовичèНовгородский государственный университет им. Ярослава Мудрогоокандидат философских наук, доцент, старший научный сотрудник при кафедре истории философии и логики философского факультетаilin14@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Соловьев В.С. Оправдание Добра // Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. М., 1990. Т. 1.
Чичерин Б.Н. Нравственный мир // Русская духовная философия: философия веры и нравственности (антология). СПб., 1997.
Сергий Страгородский. Православное учение о спасении. М., 1991.
Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Соч.: В 10 т. М., 1993.
Новгородцев П.И. О своеобразных элементах русской философии права // Новгородцев П.И. Соч. М., 1995.
 Проблема соотнесения нравственной и правовой областей в русской философии XIX-XX вв | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Проблема соотнесения нравственной и правовой областей в русской философии XIX-XX вв | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Полнотекстовая версия