Интерпретация античного мифа в творчестве русских символистов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Интерпретация античного мифа в творчестве русских символистов

Рассматриваются особенности рецепции античного наследия, в частности античного мифа, русским символизмом. Показываются особенности культурного диалога Серебряного века с Античностью, вскрываются возможности этого диалога, как они видятся символистам. Особое внимание уделяется различным формам рецепции мифа - от простого сюжетно-тематического воспроизведения до творческого переосмысления, символического наполнения и методов нового мифотворчества.

Interpretation of an antique myth in Russian symbolism.pdf Русский символизм, в том виде, в каком мы при-выкли воспринимать данное направление в искусстве, приобретал свойственные ему оригинальные черты в процессе усвоения и интерпретации идей европейского символизма. Парадокс русского поэтического симво-лизма в том, что поэты, певцы глубоко христианской культуры обращали свои взоры в сторону Античности. Они черпали вдохновение в античной мифологии, вы-страивали свою философскую систему на основе базо-вых принципов Античности, языческой культуры. Вот как характеризует символистское движение конца де-вятнадцатого века в России Вячеслав Иванов: «Итак, с одной стороны, канон Возрождения и классицизма, новый Парнас, древняя античная преемственность и глубокое, но самодовольное сознание поры упадка и одряхления благородной генеалогии этой преемствен-ности, чисто латинское самоопределение новейшего искусства, как искусства поздних потомков и царст-венных эпигонов, и чисто александрийское представ-ление о красоте увядания, о роскошной, утонченной прелести цветущего тления (декадентство); с другой стороны, ушедшие под землю ключи средневековой мистики и прислушивание к их глубокому рокоту, предчувствие нового откровения явной тайны о внут-ренней жизни мира и смысле ее, реализм, романтизм и прерафаэлитское братство - оба эти потока влились в жилы современного символизма и сделали его явление гибридным, двуликим, еще не дифференцированным единством, предоставив судьбам его дальнейшей эво-люции проявить в раздельности каждое из двух внеш-не-слитых, внутренне противоборствующих его начал» [1. С. 49-50].Античность - важная составляющая русского ис-кусства и культуры. Присутствуя в самых недрах рус-ской культуры, она существовала не только в виде про-стых заимствований или цитаций, но более того, всегда находилась в живом и подвижном соотношении с ос-новными мотивами развития духовной жизни России. Влияние античной культуры на все области русского искусства начинается с крещения Руси (влияние Ви-зантии) и длится до наших дней. Наибольшего значе-ния и веса, как основа истинного знания и духовного прозрения, Античность обрела в период развития куль-туры Серебряного века, а именно в лоне символистско-го течения во всех видах искусства. А.Ф. Лосев в «Очерках античного символизма и мифологии» писал: «Обессиленные и затрудненные множеством предрас-судков времени и истории, мы давно уже разучились понимать истинный смысл и подлинную глубину ан-тичного мышления. Переводя древнегреческое мышление на новоевропейский язык и заранее будучи уверены, что такой перевод возможен до последнейглубины и конца, мы противоестественно стираем вся-кую грань между двумя столь различными культурами и не считаемся с подлинным и неповторимым ликом каждой из них. Есть в греческой философии нечто не-повторимое, раз данное и умершее мироощущение и богочувствие; и не механической науке новой Европы понять его и вместить в свои рассудочные схемы» [2. С. 100]. Несмотря на скептицизм Лосева, хочется ве-рить, что метод трансляции истинных смыслов антич-ной культуры существует, и он действительно не меха-нический или рационалистический, а метод используе-мый символистами, метод поэтической рецепции, ко-торый помогает утолить внутреннюю тягу к эпохе ан-тичности как праматери европейской культуры и как «катализатору» «мифотворческих» устремлений.Не случайно, многие исследования показывают многослойный пласт рецепций в русской символист-ской поэзии, из которых тонкая нить ведет именно к философско-мировоззренческим и художественно-эстетическим основам античности. Такие работы, как «Дионис и прадионисийство» Вяч. Иванова, «Атланти-да - Европа: Тайна Запада» Д.С. Мережковского, «Афины и Иерусалим» П. Флоренского, «Первые шаги философии» Л. Шестова, «Аполлон и мышь» М. Во-лошина и многие другие, говорят о неугасаемом инте-ресе к теме «античность» у русских символистов. Этот интерес подтверждают и исследования в данной облас-ти, проведенные такими выдающимися учеными, как С.С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, Ю.В. Доманский, М.С. Евзлин, А.Ф. Лосев, Е.М. Мелетинский, З.Г. Минц, Г. Надь, И.С. Приходько, В.Н. Топоров [3].Символистам Античность представлялась универ-сальной праосновой культурно-исторического целого, одновременно являясь и темой философского анализа и предметом художественного изображения. А. Белый писал: «И поскольку форма воплощения образа (техника искусств) касается самого образа, составляя как бы его плоть, постольку технические вопросы формы начинают играть первенствующее значение; отсюда связь между символизмом и классическим искусством Греции и Ри-ма. Отсюда же интерес символистов к памятникам ан-тичной культуры, воскрешение латинских и греческих поэтов, изучение ритма, стиля и словесной инструмен-товки мировых гениев литературы» [4. С. 256].Взаимодействие символистов с традициями антич-ной культуры происходило не только напрямую, но и через идеи европейских художников и философов. Ис-торико-культурный анализ восприятия античности в европейской культуре проводит С.С. Аверинцев в ста-тье «Образ античности в западноевропейской культу-ре». Русским символистам были близки философские проблемы С. Кьеркегора, Шопенгауэра, Р. Вагнера,65Ф. Ницше. Р. Вагнер считался у символистов предста-вителем декадентства, воплотившим в своем творчест-ве идеи кризиса культуры, упаднические настроения, неприятие реальной жизни, индивидуализм. Он первый использовал в своем музыкальном творчестве великие европейские мифы. Он был интересен символистам и как создатель идеи «омузыкаливания стиха», и как ос-новоположник синтетического театра, как художник, который стремился «тотально эстетизировать» все сфе-ры человеческой жизни. Но более, чем творческие изы-скания Вагнера, символистов привлекала философия Ф. Ницше. А. Белый в статье «Философия культуры» писал: «Он символист, проповедник новой жизни, а не ученый, не философ, не поэт. Более других по-добны ему творцы новых религий. Задача религии: так создать ряды жизненных ценностей, чтобы образы их вросли в образы бытия, преобразуя мир» [1. С. 76].Символисты разделяли ницшеанскую идею «чистого искусства», которую разрабатывал в своей философии А. Белый. Они понимали что, наука и разум являются подрывающей жизнь силой. Необходимо вернуться в до-сократовскую эру, к античному пониманию красоты и мира, когда искусство играло первостепенную роль в жизни общества. В античности, искусство было проявле-нием подлинной жизни, стихийным процессом жизнеиз-лияния, который мог детерминироваться только ролью художника. Символизм проповедовал сходные ценности. Символизм избрал своим лозунгом слова Ницше: «только как эстетический феномен бытие и мир оправданы в веч-ности» и воплотил его в модернистском искусстве. Вслед за Ницше, символисты видят, что их роль заключается в том, чтобы создать новое искусство, которое будет пре-образовывать действительность. За этим преобразованием наступит новая трансформация, искусство объединит в себе языческие ценности Античности и ценности христи-анской культуры. Синтезирование ценностей этих куль-турных традиций мы наблюдаем в философии Вл. Со-ловьева, Вяч. Иванова, П. Флоренского.Интерес к античной мифологии прослеживается еще у ранних символистов французской школы. Поэзия П. Верлена наполнена цитатами из античной классики. Об этом говорят стиль и размеры, тематика и названия стихов («Фавн», «Амур на земле», «Я как Сизиф, из кожи лез»), поэтических циклов («Романсы без слов»). В творчестве А. Рембо лирический герой предчувству-ет приближение нового века и глобальных перемен, он не может отказаться от старого мира, который лежит в основе всей европейской культуры и является сутью европейского искусства. «Мы близимся к царству Ду-ха. За верность этого пророчества я ручаюсь. Мне оно понятно, но, раз я не могу обойтись без языческих сло-вес, лучше умолкнуть» [5. С. 299].Вторя А. Рембо и распространившимся идеям о свя-зи двух культур и миров, идее вечного возвращения, П. Верлен провозгласил:Я - римский мир периода упадка, Когда, встречая варваров рои, Акростихи слагают в забытьи Уже, как вечер, сдавшего порядка[6. С. 87].Те же настроения мы наблюдаем у Вяч. Иванова в цикле «Римские сонеты»:Вновь, арок древних верный пилигрим, В мой поздний час вечерним «Ave, Roma» Приветствую, как свод родного дома, Тебя, скитаний пристань, вечный Рим[7. Т. 3. С. 578].Этот цикл стихов был написан Ивановым в эмигра-ции. Несмотря на то, что Иванов находился в Италии, в окрестностях Рима, его душа продолжала стремиться в тот классический Рим античной эпохи, который был так близок сознанию всей русской интеллигенции. Со-временная культура, с ее тягой к прогрессу, с ужасаю-щим темпом жизни, все еще нуждалась в преобразова-нии символистов. З. Гиппиус, часто гостившая у Ива-нова в Риме, сетуя на окружающую суетность мира, говорила, что людям больше некогда слушать голоса муз, они слушают радио.Каково отношение символистов к мифу? Миф пред-ставляется им как архаический (первобытный) акт. В этой плоскости миф тесно связан с ритуалом. Как мно-гократно повторяющееся действие ритуала, так и время в мифе циклично. В нем всегда существует идея вечно-го повторения. Время в мифе носит глубоко сокраль-ный характер, в особенности время первотворения. Также символисты трактовали миф как конструктив-ную систему образных представлений, выраженных в словах. По мнению О.М. Фрейденберг [8], в этой плос-кости миф - это явление с нарушенной логической и формально-логической казуальностью. Тут вещь, вре-мя, пространство и человек слиты воедино. Миф может выступать продуктом коллективного художественного творчества. Миф становится важным источником сю-жетов и образов. Миф понимается как универсальная модель символов. Обращаясь к этой униеврсальной мо-дели, символисты выдвинули главный принцип рефор-мирования искусства, т.е. «утверждение символического характера любого подлинного искусства (религии)» [9. С. 71]. Задача очищения искусства требовала от поэтов возвращения к праосновам культуры, в лоно человече-ской цивилизации - в эпоху Эллинства. Необходимо заново открыть для себя истинное искусство, обратиться к мифологическим прамоделям.Однако в среде символистов не все были согласны с этим тезисом. Между А. Белым и Вяч. Ивановым возни-кает полемическая переписка. А. Белый, соглашаясь с Ивановым, признает, что за мифом утверждается религи-озная сущность искусства. Но Белый настаивает, что не искусство идет к религиозному просветлению, а процессы религиозного творчества включены в систему эстетики символизма. Также Белый предостерегает Иванова от ошибки преждевременного обращения к мифологии. Он говорит, что символист имеет основания переживать ми-фологическое творчество религиозно, но сначала ему не-обходимо построить теорию этого творчества. «Теория художественного символизма не отвергает, не устанавли-вает религию; она ее изучает. Поверив, что мисти-ческий анархизм - религия, мы обманемся, не найдя в ней Бога; поверив, что мистический анархизм - теория, мы впадем в догматическое сектантство [4. С. 528].66В свою очередь, Вяч. Иванов в работе «Две стихии в современном символизме» раскрывает суть поднятых А. Белым вопросов. По мнению Иванова, разработка тем мифа и мистерии еще далеко не мифотворчество, и хотя не стоит отрицать признаков поворота новейшей поэзии, с одной стороны, к народной душе и ее мифо-логическому сознанию, с другой - к духу дифирамба, тем не менее, Иванов считает, безусловно, преждевре-менным говорить о наступлении эры хорового действа, за отсутствием внутренних сил для хора в современно-сти. «Оживление интереса к мифу - одна из отличи-тельных черт новейшей нашей поэзии. Что миф орга-нически развивается из символа, было понято в среде символистов раньше, чем это сказалось в творчестве последнего поколения поэтов. Рост мифа из символа есть возврат к стихии народной. В нем выход из инди-видуализма и предварение искусства всенародного. С иной точки зрения, обращение к мифу - преодоление идеализма и замена его мистическим реализмо. Ясно отсюда, что как далеки мы от всенародного ис-кусства, так же далеки и от абсолютного мифотворче-ства: то и другое мы можем только упреждать и преду-готовить. Ведь миф - тогда впервые миф в полном смысле этого слова, когда он - результат не личного, а коллективного, или соборного, сознания. Современный же художник только начинает жить и дышать в атмо-сфере исконно-народного анимизма. До всеобъемлю-щего мифологического созерцания еще далекий путь» [7. Т. 2. С. 567].Может, в идеологическом и теоретическом планах, среди символистов не было единства, но в плане творческом многое говорило об обратном. Анализи-руя корпус стихотворных текстов символистов, мы встречаем примеры рецепции античных образов. Су-ществует закономерность в проявлении интереса того или иного поэта к определенным античным темам. Например, у М. Волошина - это стремление к эсхато-логической тематике (цикл стихов «Киммерийские сумерки» (1907), интерес к мифу объясняется влияни-ем на поэта восточного Крыма, хранившего античные памятники). У В. Брюсова - это античная героика (за-мыслы трагедий о Цезаре, о Помпее, наброски повес-тей «Легион и фаланга», «Два центуриона»), особенно частое обращение к троянскому циклу мифов, боже-ственно-оккультные идеи («Огненный ангел»), поэта привлекает контраст между высокой культурой ан-тичного мира и упадком древнего Рима («Алтарь по-беды», «Юпитер поверженный»). А. Белого волновали вопросы теургии и креационизма (аргонавтические мифы и миф о золотом руне пронизывают творчесто-во А. Белого). У И. Анненского преобладал перево-дческий интерес к литературе античности, в частности к трагедиям Еврипида, и др. У Ф. Сологуба большое внимание уделено героическому мифу, высок интерес к античной драме, в связи с попыткой создания новой символистской драмы. У Д. Мережковского в творче-стве наблюдается повышенный неомифологизм, при-стальное внимание к теме эроса, героическим мифам («Юлиан-отступник»). П. Флоренскому близки мно-гие идеи античной философии (в частности, идеализм Платона), символизм и символика, храмовое действо, идеи коллективного творчества. Поэзию К. Бальмонтас античной мифологией тесно связывают идеи эгоцен-тризма, нарциссизма, проблемы теургии.В большей степени с античной культурой связано творчество двух символистов - Вяч. Иванова и Вл. Со-ловьева. Б.В. Межуев, исследуя центральный концепт соловьевской философемы - Софию, обнаруживает эл-линистические корни (неоплатонические наряду с гно-стическими и иудаистскими). В работе Н.А. Богомолова «Русская литература начала века и оккультизм» подчер-кивается интерес Вяч. Иванова к гомеровскому эпосу, античной мифологии и идеям оккультизма. Несколько ранних исследований самого Вяч. Иванова связаны с проблемой дионисийского мифа, с темой происхожде-ния мира и богов, вопросами теургии и в целом с про-блемой мифа. Рецепциями античной мифологии прони-зан его поздний сборник стихов «Римские сонеты»:Свершилось: Феникс, ты горишь! И тщетно, легкий, из пожара Умчать в прохладу выси мнишь Перо, занявшееся яро. С тобой Жарбог шестикрылат; И чем воздушней воскрыленье Тем будет огненней возврат, И долу молнийней стремленье, И неудержней в распаленье Твой возродительный распад[7. Т. 1. С. 192].Анализ поэтического творчетва русских символи-стов показывает, что поэты использовали четыре типа мифологической рецепции.Прежде всего, это непосредственное воспроизведе-ние мифологических образов и сюжетов. Обратимся к лунной балладе Вяч. Иванова «Жрец озера Неми». Уже в названии присутствует обращение к образу лунной богини Дианы, покровительнице охоты. «Озеро Неми», как известно, священное озеро богини Дианы:Обречен ли бранник твой, Диана, Новой кровью жадный дерн кургана Окропить и в битве одолеть? И сойдешь ты вновь, в одеждах белых, На устах пришельца омертвелых Поцелуй небес напечатлеть.Далее Иванов продолжает обращаться к античному мифу, рассказывая о том, что в священном дубовом лесу богини Дианы растет дерево с золотой ветвью:Так я жду, святынь твоих придверник, В эту ночь придет ли мой соперник, Чистая, стяжавший ветвь твою, Золотой добычей торжествуя, Избранный, от чьей руки паду я, Кто мой скиптр и меч возьмет в бою[Там же. С. 97].Следующий тип мифологической рецепции -трансформация архаического мифа в неомифологиче-ский образ. В поэтическом творчестве символистовпрослеживается тяготение к архетипам мифологиче-67ской героики. В процессе авторского осмысления ма-териалов античной мифологии и, конкретно, героиче-ских образов происходит их трансформация. Конст-руирование новых мифов и интерпретация традицион-ных носят характер сознательного и индивидуального авторского творчества. Неомифологичекие образы имеют по сравнению со своими архетипами иную творческую природу. Здесь мы можем говорить не о мифологической, а о художественной образности, соз-даваемой с привлечением тех или иных черт мифа. На-пример, в стихотворении В. Брюсова «Цирцея» мы ви-дим перевоплощение Брюсова в Цирцею и присвоение ей определенных качеств, которыми в античной мифо-логии, она не обладала:Я - Цирцея, царица; мне заклятья знакомы; Я владычица духов и воды и огня. Их восторгом упиться я могу до истомы, Я могу приказать им обессилить меня[11. С. 201].Здесь происходит домысливание образа царицы, ее власти и силы. Гомер в «Одиссее» (песнь 10) не указы-вает, что Цирцея была властительницей духов воды и огня, и обессилила она в гомеровских текстах не себя, а воинов и самого Одиссея.Третий тип рецепции античного мифа - это миф об авторе, создаваемый самими символистами. В данном мифе прослеживаются характерные черты архаического мифа (воспевание героя как героя античной мифологии или как бога, с присвоением ему чудодейственных воз-можностей: пророчество, провидение) и подчеркивается их современная сущность. Такие мифы создавали почти все символисты. Например, в работе Е. Григорьевой «Фе-дор Сологуб в мифе Андрея Белого» Ф. Сологуб выступа-ет как провидец-поэт, а А. Белый - как создатель и критик мифа о Сологубе. В символизме были созданы также и другие критические мифы: «Лермонтов - Поэт сверхче-ловечества» (Д. Мережковский), Л. Толстой - «тайнови-дец плоти» и Достоевский «тайновидец духа» (Д. Мереж-ковский), «Ибсен и Достовеский», «Фридрих Ницше» (А. Белый) «Конец Горького» (Д. Философов, З. Гиппи-ус), «Испепеленный» (В. Брюсов о Гоголе). М. Цветаева в произведении «Живое о живом», на основе воспоминаний о поэтах-символистах - М. Волошине, В. Брюсове, К. Бальмонте, А. Белом, создавала новые мифы о ключес-вых фигурах Серебряного века.И, наконец, были так называемые индивидуальные мифы. Этот тип мифа творился символистами на осно-ве заимствованных мифологем. Ярче всего это можетотразить пример творчества Вл. Соловьева, который создает учение о Премудрости Божией на основе концеп-та Софии. А. Блок, развивая миф, идущий от Вл. Соловь-ева, дает жизнь новому мифу о Вечной Женственности, а также и её тёмной сестре, Снежной Маске. А. Белый раз-вивает аргонавтические мифы, создавая образ московских аргонавтов. «Мелкие бесы» - новая демонология Ф. Со-логуба, и его же «миры мечты» с таинственными назва-ниями Маир, Ойле, Лигой. Также Сологуб развивает ми-фологемы Лирики и Иронии, Дульсинеи и Альдонсы. Д. Мережковский творит свой, индивидуальный миф в работе «Христос и Антихрист» и в «Грядущем Хаме».Таким образом, анализ поэтических рецепций ан-тичной мифологии в творчестве русских символистов показывает не только любовь поэтов к античной куль-туре, настальгию по ушедшей идеальной эпохе, но и выявляет живой, профессиональный интерес к антич-ному мифу как к инструменту, необходимому для соз-дания системы символов, закодированных в художест-венных традициях всей европеской культуры. Художе-ственная элита Серебряного века, включая символи-стов, нуждалась в античной культуре как опоре, оплоте стабильности в сложное переходное время.Реинтерперетация античной культуры в духе фило-софии Р. Вагнера, Ф. Ницше, А. Шопенгауэра дала возможность создания новых культур-философских смыслов, отраженных в творчестве Вл. Соловьева, А. Белого, Вяч. Иванова. Это придало античности со-временное звучание, включило традиционные класси-ческие образы в другой контекст, в круг новых модер-нистских идей.Античный миф был необходим символистам для то-го, чтобы прорваться в область христианского симво-лизма, преодолеть в искусстве элементы «апполониче-ские» и перейти в область «дионисийскую». Античный миф сыграл роль своеобразного баланса в символист-ской поэзии, он предостерег символистов от ухода в крайний эстетизм и приблизил их к столь желанному, совершенному, коллективному творчеству. Обращение к мифу не только в поэзии, но и в работах по эстетике и теории символизма, показывает, что для создания ново-го поэтического слова необходима не только память о традициях прошлых культур, но и их основательная тео-ретическая проработка и творческое переосмысление.Интерпретация античного мифа у каждого из симво-листов была особенной. Обращаясь к мифу, художик сле-довал определенным целям, которые он ставил перед сво-ей поэзией, но эта особенность легко стирается, когда рассматриваешь поэтов как представителей одной школы, которые шли к общей цели - созданию нового искусства.

Ключевые слова

antiquity, Myth. Reflection, symbolism, Silver age of Russian culture, рецепция, миф, Античность, символизм, Серебряный век русской культуры

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Бондаренко Юлия АлександровнаРоссийский государственный гуманитарный университетаспирант кафедры истории и теории культуры факультета истории искусствubond@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Русская поэзия XVIII - первой половины XX в. М.: Фолио, 2005. 316 с.
Флоренский П.А. Философия культа. Опыт православной антроподицеи. М.: Мысль, 2004. 232 с.
Иванов В. Собрание сочинений: В 4 т. Брюссель: Gedits, 1971-1987.
Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. М.: Восточная литература, 1998. 800 с.
Рембо А. Поэтические произведения в стихах и прозе. М.: Радуга, 1988. 544 с.
Поэзия французского символизма. М.: МГУ, 1993. 510 с.
Аверинцев С.С. Образ Античности. СПб.: Азбука-классика, 2004. 480 с.
Белый А. Символизм как миропонимание. М.: Республика, 1994. 528 с.
Критика русского символизма. М.: Олимп, 2002. Т. 2. 448 с.
Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М.: Мысль, 1993. 958 с.
 Интерпретация античного мифа в творчестве русских символистов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Интерпретация античного мифа в творчестве русских символистов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Полнотекстовая версия