Некоторые аспекты становления научно-криминалистического знания о социально-пространственныхи социально-временных отношениях и связях | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Некоторые аспекты становления научно-криминалистического знания о социально-пространственныхи социально-временных отношениях и связях

Статья продолжает серию публикаций, посвященных исследованию социально-пространственных и социально-временных отношений и связей, а также процессу их трансформации в научно-криминалистическое знание.

Some aspects of formation of scientific and criminalistics knowledge about social-spatial and social-temporalrelations and connections.pdf В научном познании всегда особое внимание уделя-лось происхождению знания, осмыслению его истоков и последующего движения в науке. Такой подход оп-равдан тем, что в ходе анализа вскрываются пробелы и противоречия, преувеличения и недооценки, опреде-ляются проблемы научно-познавательного и практиче-ского плана.Криминалистика, как и всякая другая наука, облада-ет к настоящему времени значительным теоретическим и прикладным (практическим) знанием. Как и всякая другая наука, она в равной мере опирается и развивает как онтологический, так и гносеологический аспекты. Как свидетельствует научно-познавательный опыт, накопленный в криминалистике, в ее истории неодно-кратно возникали дискуссии о необходимости равно-мерного развития как теоретического, так и практиче-ского плана. В криминалистике это все хорошо извест-ные факты.Неравномерность освоения двух названных аспек-тов, в известной мере, предопределялась незрелостью в криминалистике научно-категориального аппарата, активным заимствованием и приспособлением заимст-вованных знаний из иных наук к нуждам текущей следственной практики. Особенно непростым и до на-стоящего времени проблематичным в криминалистике остается перевод гуманитарного знания, заимствуемого из соответствующих наук в разряд научно-кримина-листического знания и, в частности, формирование и развитие знаний о личности преступника, знаний о со-циально-личностном отношении данного субъекта к пространству и времени, о сущности данного отноше-ния. Известный в истории науки запрет на познание духовной составляющей личности сдерживал научно-познавательный интерес к пространству и времени, формирование к ним научно-познавательного отноше-ния как к социально-личностным феноменам, а не только как к атрибутам материи. Ориентация интел-лектуальной мысли исключительно на материальное было обусловлено общей тенденцией, характеризую-щейся спадом интереса власти к духовному, к гумани-тарным наукам, к личности как таковой. В результате сама власть заложила основы упрощения и даже при-митивизации личности в науке. Чем грубее миропони-мание, тем меньше в получаемом знании живой исти-ны. Отождествление диалектического материализма с бытием не приближало, а отдаляло от понимания объ-емности мира, его действительной сущности. Каковы условия эволюции, таковы и результаты. Узость миро-воззренческих начал, мировоззренческой культуры мышления есть следствие узости и грубости условий эволюции, элементарности условий зарождения мысли,возможностей ее выражения/воплощения. Ориентация на элементарность служила самодостаточным услови-ем реализации научного познавания личности и ее от-ношений в данных социально-исторических условиях.Личность, пространство и время рассматривались исключительно как элементы хозяйственно-эконо-мического механизма. Для поддержания установленно-го властью уровня в стране был запущен карательно-репрессивный механизм, исключавший всякие воз-можности выхода мысли за пределы текущего бытия, партийной целесообразности, выдаваемой за научное, объективное знание.Ранний этап становления криминалистики и науч-но-криминалистического познания личности преступ-ника сопровождался мощным политико-идеоло-гическим давлением на ученых со стороны власти, ут-верждением материалистического мировоззрения и диалектико-материалистического метода в качестве единственно правильных. Так, официальной идеологи-ей безоговорочно утверждалось, что социалистический строй является по своей природе антикриминогенным, что в нем отсутствуют социальные и экономические предпосылки для возникновения преступности, такие как частная собственность, неравенство в распределе-нии экономических благ, эксплуатация. Как известно, К. Маркс видел причины преступности, появления личности правонарушителя прежде всего в обществен-ных условиях эксплуататорского общества [1. С. 2]. На основании мнений классиков существующая в стране преступность рассматривалась в качестве временного явления, пережитка прошлого в виде «рудиментов мел-кобуржуазной психологии» [2. С. 86-90].Как официальная политико-идеологическая уста-новка она и определяла заглавный вектор отношения к личности преступника. Несмотря на попытки первых советских криминалистов, подчеркивавших необходи-мость сохранения и развития знаний о личности пре-ступника с психологической стороны, к числу активно вытеснявшихся знаний относились именно знания о психологии личности преступника в криминалистике.Если в первых работах Владимира Иустиновича Громова также подчеркивалась необходимость психо-логических знаний о личности преступника, то в даль-нейшем его суждения ограничивались лишь общим призывом о необходимости знаний о психологии пре-ступника. Так, уже в 1926 г. В.И. Громов мог позволить себе утверждение лишь о том, что «особенно важное значение придается для работников уголовного совет-ского суда и розыска знакомство хотя бы с элементар-ными основами современной психологии» [3. С. 11]. И не более того. Другие работы В.И. Громова не отлича-127лись от прежних, проблемы и научно-методические рекомендации по изучению личности преступника в них никак не представлены [4].Несмотря на попытки криминалистов сохранить дан-ное направление в криминалистике, к началу 1930-х гг. все исследования в области изучения личности преступ-ника в криминалистике были практически полностью свернуты. Научно-познавательные и практические интере-сы уголовного судопроизводства, предварительного рас-следования были с легкостью принесены в жертву партий-но-государственным установкам, выстраиваемым на убеж-денности, что преступность и так обречена на вымирание. Познание личности преступника, если оно вообще может быть соотнесено с научным познанием, ограничивалось его классово-политической характеристикой.Исследования по изучению личности преступника в криминалистике возобновились лишь в начале 1960-х гг. Они были инспирированы как текущей социально-исторической ситуацией, кардинальными изменениями в законодательстве в области уголовного судопроизводст-ва, так и потребностями судебно-следственной практики.М.Г. Коршик и С.С. Степичев, в значительной мере инициировавшие внимание к изучению личности пре-ступника в криминалистике, обосновывая актуальность данного направления, в частности отмечали: «Задача укрепления социалистической законности требует от работников милиции, прокуратуры и суда повседневно совершенствовать методы деятельности, направленной на борьбу с преступлениями… Как известно, основная цель расследования и рассмотрения уголовного дела заключается в установлении объективной истины. Од-нако было бы ошибочным считать, что для выполнения ее достаточно установить факт преступления и то, что лицо, совершившее его, вменяемо и достигло опреде-ленного возраста. Действующий уголовно-процес-суальный закон обязывает суд, прокурора, следователя и лицо, производящее дознание, принять все преду-смотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, вы-явить как уличающие, так и оправдывающие обвиняе-мого… Совершенно очевидно, что одним из условий обеспечения указанных требований закона является тщательное исследование всех данных о личности об-виняемого, без чего не может и речи о полноте и объ-ективности предварительного и судебного следствия» [5. С. 3].Мысль, отталкиваясь от необходимости решения злободневных, но, тем не менее, текущих, повседнев-ных потребностей и нужд судебно-следственной прак-тики, постепенно выходила на новые научно-познавательные рубежи, продвигалась в направлении постановки теоретических проблем. Движение от про-стого к сложному нарастало. Ищущая интеллектуаль-ная мысль уже не ограничивалась набором простых рекомендаций, позволявших хоть каким-то образом решать судебно-следственные задачи. Изучение лично-сти обвиняемого выходило на новый уровень диффе-ренциации знаний о данном субъекте - научно-рациональный.Так, в суждениях Н.Т. Ведерникова, придерживаю-щегося мнения об актуальности изучения личности обвиняемого в объеме требований действующего зако-нодательства, вводит в оборот новые суждения, в кото-рых звучат мировоззренчески новые акценты. Наряду с процессуальным статусом он видит в обвиняемом пре-жде всего человека, то, что ранее вряд ли было вообще возможным. «Установление полных данных о лично-сти обвиняемого, - отмечает он, - о том, что это за че-ловек, что он собой представляет - обязательное усло-вие доброкачественного расследования преступлений» [6. С. 5-6]. Обвиняемый не только не враг народа - это человек. Интеллектуальная мысль вновь обретала за-бытый гуманистический пафос.Высказанное названными криминалистами мнение о полноте и объективности изучения личности обви-няемого, об отношении к нему как к человеку стало по сути дела ключевой установкой для целого ряда кри-миналистов активно поддержавших и развивавших идею изучения личности обвиняемого на предвари-тельном следствии. С выделением в качестве самостоя-тельного криминалистического направления в изуче-нии личности обвиняемого, приданием ему проблемно-го характера активизировалось совершенствование на-метившегося научно-познавательного аспекта [7. С. 3].В структуре криминалистического аспекта подчер-кивается значимость изучения личности обвиняемого для решения ряда следственно-тактических задач. По этому поводу Н.Т. Ведерников отмечает: «Знание лич-ности обвиняемого помогает при выдвижении и про-верки версий по делу …построении розыскных вер-сий», а также для проведения ряда следственных дей-ствий [6. С. 7-8].Следственно-тактическое (криминалистический ас-пект) направление в изучении личности обвиняемого, базирующееся на психологических знаниях, приобрело доминирующее значение. Основанием научно-познавательного утверждения психологического под-хода послужило мнение К. Маркса о том, что «образо-вание пяти внешних чувств - это работа всей до сих пор протекавшей всемирной истории» [8. С. 594].Так, по мнению Ф.В. Глазырина, ориентирующего-ся на широкое признание психологии личности обви-няемого в криминалистике, отмечается, что «марксист-ско-ленинский подход к изучению личности требует рассматривать ее как единство социального и биопси-хологического содержания. Сущность личности опре-деляется ее психологическими, физиологическими особенностями» [9. С. 6].Неожиданный вывод, поскольку в соответствии с указаниями классиков сущность личности образуют общественные отношения, определяющими из которых являются производственные отношения, но, тем не ме-нее, Ф.В. Глазырин еще раз подтвердил значимость психологических знаний в изучении личности обви-няемого.Из сказанного здесь и ранее следует, что психоло-гические знания все более утверждались в криминали-стике, все теснее встраивались в предметно-познавательное пространство и тем самым более четко очерчивали круг научно-познавательных и практиче-ских проблем изучения личности обвиняемого на пред-варительном следствии. Естественно, что расширялись масштаб и глубина выявлявшихся задач. Тем не менее часть криминалистов устойчиво связывала психологи-128ческие знания с криминалистической тактикой, а точ-нее с тактикой проведения отдельных следственных действий.Не умаляя значимости психологических знаний при проведении ряда следственных действий, необходимо подчеркнуть, что следственно-тактическое направле-ние, криминалистический аспект, принимало все более доминирующий научно-познавательный характер.Так, Н.Т. Ведерников, анализируя следственно-тактическое направление, выделяет в его структуре два самостоятельных направления, которые еще более чет-ко определили специфику изучения личности обвиняе-мого. Им отмечается, что «первое направление решает задачу раскрытия преступления и включает в себя со-вокупность действий следователя и органов дознания по собиранию и исследованию всевозможных данных, указывающих на того, кто совершил преступление. Задача этого направления первого этапа расследования будет выполнена тогда, когда будет получен ответ на вопрос - кто он, совершивший преступление. Второе направление криминалистического аспекта изучения личности преступника включает в себя изучение лич-ности уже известного, установленного обвиняемого. Говоря образно, оно должно отвечать на вопрос - каков он, субъект, которому предъявлено обвинение в со-вершении преступления» [10. С. 67].Наметившаяся в изучении личности обвиняемого научно-познавательная тенденция еще более усилива-лась. Так, П.П. Цветков, наряду с уже относительно устоявшимися взглядами на существо проблем и спо-собов их разрешения, вводит в проблематику вопрос о значимости исследования мировоззрения обвиняемого. И хотя он, по сути, отождествил мировоззрение с мо-ральной характеристикой, заслуживает внимания сама по себе попытка осветить личность обвиняемого с не-традиционной для криминалистики и психологии сто-роны [11. С. 57].Акцентуация отношений личности обвиняемого на научно-мировоззренческом и научно-познавательном уровнях, опосредуемая реально осуществляемой дея-тельностью, становится действительно доступной для научно-теоретического и практического познания и применения, показателем, воплощающим сложный и комплексный характер личности обвиняемого, сопро-вождающийся нарастанием и последовательной диф-ференциацией научного знания, переходом от конста-тации значимости социально-демографических сведе-ний об обвиняемом к системе личностных отношений, что, безусловно, должно быть отнесено к сильной сто-роне развертывавшегося и утверждавшегося в крими-налистике научно-мировоззренческого и научно-познавательного подхода. Только на данных достигну-тых основоположениях становятся возможными даль-нейшая дифференциация и углубление научно-криминалистического учения о личности преступника (обвиняемого) в криминалистике.Материалистическое мировоззрение вывело мысль к своему научно-мировоззренческому пределу - обще-ственным отношениям, за которыми, как за сущностью личности, никаких иных отношений уже нет. Однако оно лишь приблизилось к человеку и рассмотрело его с внешней стороны, зафиксировав общественно значи-мые проявления, сконцентрировавшись вокруг статуса личности. Но отношения личности не могут быть поня-ты и объяснены исходя лишь из взгляда на них как на совокупность общественных отношений. Обществен-ные отношения, выстроенные на материалистическом -это только часть человеческих отношений.Следующая его часть, социально-личностные отно-шения, отражает другую, не менее объемную и значи-мую составляющую личности, сущность которой выра-жает личностный смысл. Ее универсальный и общезна-чимый характер состоит в том, что личностный смысл задает координаты, позволяющие человеку вполне со-стоятельно ориентироваться в социальном пространстве и социальном времени, в мире социальных объектов и, прежде всего, в мире доминирующих идей, связей и от-ношений, что позволяет человеку сохранять социально-пространственное и социально-временное равновесие в обществе, в том числе и в системе общественных отно-шений. Своей пристрастностью, преднамеренностью, избирательностью он всегда предзадавал форму и спо-соб отношения к социальным объектам - к идеям мате-риалистического и идеалистического миропонимания, к власти, морали, религии, политике, идеологии, собст-венности, правам и свободам, революции, праву, пре-ступности, преступлению, личности преступника.Личностный смысл существовал и тогда, когда уго-ловное судопроизводство еще смутно представляло себе суть общественных отношений, сводя их, в частности, к религиозным и в более позднее время, он существует и в настоящее время. Недооценивать или, тем более, игно-рировать личностный смысл в жизнесуществовании че-ловека, его направляющую и смыслообразующую роль означает если не принижение личности, то, во всяком случае, половинчатое знание о ней.Как свидетельствует научно-познавательный опыт развития криминалистики, накапливавшийся следст-венный опыт, в том числе опыт изучения личности преступника, само бытие, сама практика расследования давали богатейший следственно-практический матери-ал. Личностному смыслу с его пристрастностью, изби-рательностью, преднамеренностью в реконструкции преступного события, в реализации преступного за-мысла всегда отводилась значительная роль. Мысль всегда подразумевала за отношениями и связями, кон-кретными действиями, поведением человека социаль-но-личностное отношение и стоящий за этим отноше-нием личностный смысл. Эта характерная для жизне-существования человека особенность, уходящая свои-ми корнями в обыденно-житейский опыт и здравый смысл, всегда сопровождала человека независимо от того, преступник это или следователь.История отечественной криминалистики, несмотря на то что социально-личностные отношения и связи, личностный смысл никогда не были предметом науч-ного познания, всегда сопровождали процесс расследо-вания преступлений, изучение личности преступника. Но в криминалистической литературе такого рода зна-ния никак не упорядочены, в них отсутствует хотя бы минимальный признак, подчеркивающий их следст-венно-тактическое значение. Всегда лишь подразуме-вающиеся, они обнаруживаются только в контексте работ. Как свидетельствует анализ литературных ис-129точников, влияние данных феноменов, несомненно, присутствовало в организации поведения и преступни-ка и в деятельности самого следователя. Так, Б.Л. Бра-золь, сетуя на некоторые действия следователя при осмотре места происшествия, отмечал: «Исключитель-но важное значение осмотра, к сожалению, не всегда и далеко не в полной мере оценивается нашими юриста-ми-практиками. Искони у нас ведется так, что боль-шинство вещественных доказательств осматривается… письмоводителями и следственный осмотр оказывается поставленным на запятках всего расследования, заме-сто того, чтобы стоять во главе угла. Но даже и тогда, когда осмотры производятся судебными следователями лично, цель следственнаго действия оказывается не всегда достигнутой в силу того, что в русской следст-венной практике замечается какая-то боязнь детально-го осмотра, неправильно отождествляемаго с понятием экспертизы» [12. С. 5].Как мы полагаем из опасений оказаться в числе со-циально-личностно несостоятельных, т.е. выйти за круг достигнутых социально-личностных отношений и свя-зей, следователи предусмотрительно (преднамеренно) руководствовались не интересами дела, а исходя из личностного смысла, защитой, прежде всего, собст-венного социально-личностного статуса, сохранив который следователь сохранял и свой должностной (социальный) статус.Б.Л. Бразоль ничего не говорит напрямую о соци-ально-личностном, о личностном смысле, однако оче-видность их значимости в организации профессио-нальной деятельности просматривается вполне ясно.Феномен влияния личностно-смысловой пристра-стности всегда усиливался когда власть, государство проявляло явное невнимание к следственному корпу-су, к его нуждам. Апатия, равнодушие, формальное отношение, небрежность - такова плата невнимания к нуждам следователя, стоящего за ними социально-личностного отношения, неписаного социально-личностного статуса.Приведенный пример показывает, на наш взгляд, субъективную предпочтительность социально-личност-ного отношения к социальному (должностному стату-су), который является, по существу, лишь продолжени-ем социально-личностного. Каждая эпоха, историче-ское время, социально-исторические процессы и даже отдельные события задают мировоззренческие коорди-наты выбора человеком мировоззренческих ценностей и приоритетов, их иерархию. Существующие в виде социально-личностных отношений и связей, избирае-мые посредством личностного смысла, они задают ди-намику и амплитуду субъективной активности, опреде-ляют, в итоге, общественно значимые взлеты и падения деятельности, непосредственно сказывающиеся на об-щественных умонастроениях. Однако независимо от исторического времени и утверждаемых мировоззрен-ческих ценностей социально-личностное отношение продолжает сохранять свое влияние на взгляды и пред-ставления о социально-личностном статусе.

Ключевые слова

relations and connections, time, space, scientific and criminalistics knowledge, criminalistics, связи, отношения, время, пространство, научно-криминалистическое знание, криминалистика

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Кривошеин Дмитрий ИвановичТомский государственный университетаспирант кафедры криминалистики Юридического институтаNIGHTHUNTER@vtomske.ru
Всего: 1

Ссылки

Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Петроград: Государственная типография, 1916. 215 с.
Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого (на предварительном следствии и в суде первой инстанции). Л., 1973. 147 с.
Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого (Понятие, предмет и методика изучения). Томск: Изд-во ТГУ, 1978.
Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий: Учеб. пособие. Свердловск, 1973. 155 с.
Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М.: Госполитиздат, 1956. 689 с.
Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе расследования. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1968. 83 с.
Кривошеев А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. М.: Юрид. лит., 1971. 77 с.
Громов В.У. Предварительное расследование в советском уголовном процессе. М.: Советское законодательство, 1931. 152 с.
Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. М.: Юрид. лит., 1961. 75 с..
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. М.: Политиздат, 1955. Т. 3. 603 с.
Карпец И.И. О природе и причинах преступности в СССР // Советское государство и право. 1966. № 4. С. 86-90.
Громов В.И. Дознание и предварительное следствие / Отв. ред. Н.В. Крыленко. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1926. 297 с.
 Некоторые аспекты становления научно-криминалистического знания о социально-пространственныхи социально-временных отношениях и связях | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Некоторые аспекты становления научно-криминалистического знания о социально-пространственныхи социально-временных отношениях и связях | Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. № 329.

Полнотекстовая версия