Событие и метод: философская герменевтика в контексте феноменологического движения | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Событие и метод: философская герменевтика в контексте феноменологического движения

Осуществляется краткая реконструкция логики развития феноменологического движения с целью определения места философской герменевтики в истории феноменологии. Перспективу для реконструкции задает предлагаемая автором идея двух-уровневого характера феноменологических экспликаций.

Event and method: philosophical hermeneutics in phenomenological movement context.pdf В соответствии со своим происхождением и само-сознанием философская герменевтика Гадамера вполне могла бы именоваться «феноменологической герменев-тикой». Возможно, так бы и случилось, если бы это словосочетание не было однажды использовано Хай-деггером в одном из его ранних лекционных куров в качестве обозначения его собственного философского проекта [1. С. 131]. Это именование хорошо согласует-ся с теорией Гадамера, прежде всего, потому, что в от-личие от традиционной герменевтики, она представля-ет собой не теорию интерпретации литературных тек-стов, а универсальную теорию опыта1. Согласно этой теории, универсальный характер интерпретативного опыта дает о себе знать, во-первых, в «интермедиаль-ном» характере интерпретации. Это значит, что интер-претативная деятельность в понимании Гадамера не ограничена сферой письменных текстов. Область ее компетенции простирается значительно дальше, охва-тывая собой практически все известные нам «медиу-мы», в которых только может разворачиваться челове-ческий опыт: от литературы и живописи до современ-ных масс-медиа и визуальных содержаний повседнев-ного жизненного мира. Во-вторых, интерпретация под-разумевает не столько извлечение смысла из «данно-го», или «являющегося», сколько раскрытие и первич-ное обнаружение самих феноменов.Это для многих очевидное обстоятельство, на пер-вый взгляд, делает постановку вопроса о соотношении философской герменевтики и феноменологической философии совершенно излишней. Тем не менее в пользу осмысленности этого вопроса говорит сдержан-ное отношение Гадамера к проблематике метода, яв-ляющейся ключевой для Гуссерля и большинства его последователей, а также довольно редкое и несистема-тичное использование им таких выражений, как «фе-номенология», «феноменологический» и т.д.Таким образом, для встраивания философской гер-меневтики в контекст «феноменологического движе-ния» все же требуется, как минимум, схематичная ре-конструкция логики развития феноменологической философии. Выражение «логика развития» подразуме-вает здесь, прежде всего, вопрос о «внутренней» необ-ходимости развития феноменологической проблемати-ки в определенном направлении, который - при всех неизбежных и вполне ожидаемых параллелях - следует отличать от вопроса об исторических, т.е. фактических формах этого развития. Семантическое отношение, вкотором состоят выражения «необходимое» и «факти-ческое», наделяет проблематику логики развития нор-мативным статусом.Трактовка логики развития феноменологического проекта, которой мы придерживаемся, характеризуется некоторой парадоксальностью. По крайней мере, на первый взгляд, она производит впечатление парадокса.Парадоксальность логики развития феноменологи-ческого движения, которая, как нам кажется, при дос-таточно либеральном понимании феноменологии де-монстрирует немало точек пересечения с ее «реальной» историей, выражается в постепенно нараставшей - и продолжающей нарастать - склонности феноменологии к самоустранению как теоретической дисциплины. И даже если эта тенденция никогда не придет к своему завершению, мы можем (или даже должны) уже сего-дня исходить из идеи принципиально двухуровневого характера феноменологии: феноменология, с одной стороны, как методически обеспеченная дисциплина и, с другой - как событие. Разумеется, такая идея фено-менологии возможна лишь при условии, что мы пони-маем феноменологию достаточно широко, что вовсе не значит аморфно. Это сочетание широты и строгости, на наш взгляд, вполне достижимо, по крайней мере, в рамках формальной характеристики феноменологии.Сегодня у нас есть все основания рассматривать феноменологию с формальной точки зрения не столько как дисциплину, сколько как процесс, или опыт, в рам-ках которого происходит обнаружение, соответствен-но, формирование первичных феноменов. Этот специ-фический опыт мы предлагаем именовать «феномено-логизацией».Эпитет «первичный» в словосочетании «первичный феномен» имеет ключевое значение, поскольку служит маркером специфически феноменологического харак-тера соответствующих феноменов. Что он означает в этой связи?Во-первых, «первичность» эксплицируемых фено-менов подразумевает их несводимость ни к чему дру-гому. Пожалуй, эту их характеристику было бы проще выразить при помощи слова «феноменальность», не имеющего множественного числа. Кроме того, оно - в отличие от дискретности «феноменов» - акцентирует континуальность поля феноменологических феноменов по всем направлениям. Представление о множествен-ности феноменов навязывает мысль о наличии разры-вов и пауз, позволяющих нам их локализовать и иден-32тифицировать, что ведет, в конечном итоге, к неявно-му - и крайне нежелательному - допущению интерфе-ренции феноменального и не-феноменального, являю-щегося и скрытого. «Феноменальность», напротив, подчеркивает «сплошной» (реализующийся по всем направлениям) характер первично являющегося, что вовсе не исключает его комплексности. Выражение «сплошной характер» подразумевает здесь, помимо прочего, что не только партикулярное «являющееся», но и холистическое фоновое «явление» образуют еди-ное целое, в равной мере входят в состав феноменаль-ности. То, что является, и то, в чем происходит явле-ние, образуют ткань феноменальности, разрывы и сег-ментация которой составляют условие возможности вторичных форм и содержаний опыта, в том числе и научного.Во-вторых, предикат «первичный» в контексте идеи специфических феноменологических феноменов ука-зывает на их функцию отправной точки и основания генезиса всех прочих типов феноменов и феноменаль-ности. При этом под генезисом подразумевается не становление определенных исторически-фактических форм феноменов, а их структурная характеристика. Отправная и конечная точки так понимаемого генезиса не разделены во времени, а соприсутствуют в едином пространстве как взаимосвязанные возможности.Мнимая парадоксальность логики развития фено-менологического движения преодолевается в случае принятия идеи вышеупомянутого двойственного, или двухуровневого, характера феноменологии, соответст-венно, феноменологизации. В чем заключается и на чем основывается предлагаемое разделение двух уров-ней? Как эти уровни соотносятся друг с другом?Первый уровень мы бы предложили именовать ме-тодической феноменологизацией. Под этим подразуме-вается процесс раскрытия первичных феноменов (или модификации производных феноменов в первичные), при котором решающую роль играет применение осо-бого метода. Таким по преимуществу было понимание «феноменологизации» на начальном этапе феномено-логического движения - в рефлексивной феноменоло-гии Гуссерля. Гуссерль, как известно, хотя и говорит о «феноменологическом опыте», однако этот опыт пони-мает как рефлексивный, т.е. имеющий постоянное ме-тодическое сопровождение. На этом основании кон-цепция Гуссерля служит наиболее ярким примером феноменологизации первого уровня. Этот уровень ха-рактеризуется известной степенью производности или даже амбивалентностью. С одной стороны, разработка специального метода составляет ключевую предпосыл-ку для раскрытия области первичных феноменов, а с другой - экспликативный, т.е. собственно «раскры-вающий» потенциал феноменологии здесь реализуется только отчасти. Основной - если не единственный -эффект методической феноменологизации состоит в том, чтобы раскрывать области спонтанной феномено-логизации, в которых только и доступны вышеупомя-нутые феноменологические, или первичные, содержа-ния, т.е. первичная феноменальность.Таким образом, второй уровень - это уровень спон-танной феноменологизации. Здесь методическая экс-пликация наталкивается на свои границы, что не следу-ет рассматривать как негативную характеристику. На-против, это следует понимать как указание на позитив-ную черту сферы первичных содержаний. Присущий ей характер события коррелирует с ее изначальностью, одним из аспектов которой, на наш взгляд, является «деструкция» субъекта опыта этой сферы. Изначальное как событие «по определению» уклоняется от всякого контроля со стороны субъекта, как бы этот последний ни понимался. При этом как устранение инстанции субъекта, так и генерирование разнообразных первич-ных содержаний, или первичной феноменальности, имеют спонтанный и перформативный характер. «Спонтанность» здесь означает невозможность полно-го предвидения того момента (при всех методических усилиях, нацеленных на его организацию), когда имен-но будет инициирован процесс формирования первич-ных содержаний нашего опыта, а также того, какое направление он примет. «Перформативность» служит обозначением автономии этого процесса: генерируе-мые им содержания структурно и, если угодно, онтоло-гически связаны с его осуществлением. При этом - в силу того, что речь идет о первичных содержаниях (см. выше), - данный процесс не может быть сведен к чему-то другому. Он имеет характер «трансформативного события», не оставляющего без изменений ничего из того, что оказывается в него вовлеченным.Таким образом, феноменологизация второго уровня «снимает» феноменологизацию первого уровня. Одна-ко ее перформативный и спонтанный (а стало быть, временный, нестабильный) характер вынуждает посто-янно возвращаться к исходным установкам методиче-ской феноменологии.В итоге для феноменологической философии ока-зывается характерной известная «диалектичность». Речь идет о диалектике, или динамической взаимосвя-зи, аспектов опыта, которые, как правило, считаются противоположными друг другу. Например, таких, как теоретическое и практическое, рефлексивное и пер-формативное. Эта «диалектичность», или парадоксаль-ность, феноменологии находит свое выражение, на-пример, в неопределенности статуса герменевтики у Хайдеггера и Гадамера. И один и другой размещают ее где-то между теорией понимания и исполнением ин-терпретативного опыта.И тем не менее, несмотря на динамическое равнове-сие этих двух измерений, феноменологизация второго уровня имеет приоритет по отношению к феноменоло-гизации первого уровня. Внешне этот приоритет выра-жается в тенденции, характерной для многих из позд-них версий феноменологии: в попытках растворить философию в повседневности или, по меньшей мере, в некоторых событиях и процессах, которые хотя и ред-ки, тем не менее составляют неотъемлемую часть са-мой повседневности. С этой точки зрения мы можем говорить о своеобразной экстраординарности, хорошо вписывающейся в порядок нашего дотеоретического жизненного мира.И если за методической феноменологизацией и мо-гут быть признаны какие-либо права на статус «кон-ститутивной» основы, то под конституированием те-перь едва ли может подразумеваться «учреждение смысла» трансцендентальным субъектом. И все же то,33что остается на долю методической феноменологии, признающей принципиально двухуровневый характер феноменологизации, представляется важной задачей, которую в известном смысле можно признать онтоло-гической, или - в терминологии Гуссерля - «конститу-тивной». Эта задача, или функция, имеет как минимум три аспекта.Во-первых, методическая феноменологизация обес-печивает доступ к разнообразным областям, или во-площениям, первичной феноменальности посредством феноменологической критики научного и повседневно-го самосознания современности. Эта критика имеет как синхронический, так и диахронический срез. Она, с одной стороны, посредством дескрипции (а именно дескриптивный метод подходит для этого лучше дру-гих) производит селекцию различных форм опыта. Цель этой «селекции» - обнаружить среди них такие разновидности опыта, которые характеризуются спо-собностью учреждения новых смысловых структур и новых форм общности. К числу таких опытов относят-ся: религиозные и общественные ритуалы, искусство, определенные типы речевого общения и многие дру-гие. С другой стороны, посредством дискурсивной ис-торической «деструкции» феноменологическая критика блокирует латентное и неконтролируемое воздействие традиционных философских понятий, заранее конфигу-рирующих все наши представления о том, что и как именно может быть обнаружено и испытано. Обобщая многосложный эффект этой функции методической фе-номенологизации, ее можно охарактеризовать как дейк-тическую. Она состоит не столько в экспликации первич-ной феноменальности, сколько в методически обеспечен-ном указании на сферы, где первичная феноменальность формируется спонтанно, где генерируются конститутив-ные для опыта мира смысловые взаимосвязи.Во-вторых, одним из эффектов методической фено-менологизации оказывается артикуляция смысловых взаимосвязей, сгенерированных в контексте методиче-ски неконтролируемых процессов спонтанной феноме-нологизации. Эта рефлексивная артикуляция является вторичной по отношению к той, что осуществляется в рамках спонтанной феноменологизации. Однако, как уже говорилось, это не исключает ее позитивной - да-же конститутивной - функции. Эта позитивная функ-ция - следствие того, что рефлексивность и теоретич-ность здесь - особого рода. Она не стремится раство-рить интуитивные содержания в понятии. Напротив, она сохраняет и целенаправленно поддерживает дис-танцию по отношению к ним. Эта дистанция сохраня-ется благодаря тому, что медиумом артикуляции здесь служит форма письма, близкая к художественной про-зе, одним из ключевых эффектов которой является не подведение частного под общее, а активация созерца-ния индивидуальных содержаний: эвокация, или вызов, к присутствию индивидуальных смысловых и перцеп-тивных комплексов2. Артикуляция здесь - в отличие от понятийной артикуляции - ведет не к упрощению (и в этом смысле прояснению) структуры, а, напротив, к ее усложнению, - к интенсификации ее многосложности.В-третьих, «методическая феноменология» осуще-ствляет интеграцию опыта спонтанной феноменологи-зации во взаимосвязь повседневного самосознания,структурированного языком. Осуществляется эта инте-грация если и не методическими, то, во всяком случае, рефлексивными, соответственно, дискурсивными сред-ствами. Это связано с тем, что действующие ныне пат-терны перцептивного опыта представляют собой асси-милированные повседневностью теоретико-дискур-сивные конструкции. Кроме того, любая интеграция предполагает наличие известной дистанции по отно-шению к интегрируемым компонентам и содержаниям, которая достигается и сохраняется благодаря рефлек-сивному характеру артикуляции. Таким образом, речь идет о функции выработки понятийного аппарата, по-зволяющего детривиализировать сферу обыденного, дискредитированную философским и религиозным мышлением прошлых эпох. В этом аспекте «конститу-тивного» характера методической феноменологизации дает о себе знать некоторая самостоятельность гори-зонтального, или дискурсивно-коммуникативного, из-мерения феноменологии по отношению к вертикаль-ному, или дескриптивно-экспликативному, измерению.Каково же место философской/феноменологической герменевтики в контексте охарактеризованной выше логики развития феноменологического движения?Это место определяется, прежде всего, тем обстоя-тельством, что герменевтика признает вышеупомянутую диалектику методического и перформативного и, более того, воспринимает ее как одну из ключевых проблем феноменологии. Как в феноменологической герменев-тике Хайдеггера, так и в философской герменевтике Га-дамера отстаивается идея не только методической, но и спонтанной, имплицитной, феноменологии.Хайдеггер, в частности, настойчиво разрабатывал в своих работах философский, т.е. экспликативный, по-тенциал определенных эмоциональных состояний, или «настроений». При этом настроения (онтологически: расположенность), как известно, трактуются им «транссубъективно», или, вернее, медиалистски. Они не могут быть локализованы ни в сфере психического, ни, тем более, в области внешнего мира. «Фундамен-тально-онтологически» интерпретированные настрое-ния «всегда уже» предпосланы любой теоретико-когнитивной и практико-конструктивной деятельности. В них «размыкается» первичная (ни к чему иному не сводимая, но весь наш дальнейший опыт фундирую-щая) понятность мира и человеческой самости. Фено-менологически-герменевтический метод, как его пони-мал ранний Хайдеггер, призван помочь разглядеть в онтическом настроении онтологически значимую рас-положенность. В своих поздних (начиная с 30-х гг.) работах и лекциях Хайдеггер еще больше ограничивает методические притязания феноменологии и при этом делает акцент на ее спонтанном и перформативном аспекте. Теперь уже не феноменологический анализ на-строения, а само настроение инициирует процесс фено-менологизации в вышеозначенном смысле. Другими словами, повседневность - более не объект философ-ской критики. Она, скорее, ресурс самого философство-вания. Обыденность сама становится философской. Од-нако такая точка зрения была бы невозможна без мето-дической составляющей феноменологической герменев-тики, без методического «высвобождения» мирораскры-вающего потенциала отдельных форм опыта.34Эту линию в творчестве позднего Хайдеггера про-должает Гадамер. При этом он усиливает мотив посю-сторонности того, что Гуссерль называл конститутив-ным и располагал за пределами «мира естественной установки». Говоря иначе, Гадамер раскрывает фило-софский («конститутивный») потенциал таких повсе-дневных опытов, как опыт искусства, общественный и религиозный ритуал, архитектура и т.д. Его цель - не преодоление естественной установки, а ее детривиали-зация, что, на наш взгляд, составляет важнейший ре-зультат изложенной выше логики развития феномено-логического движения.В заключение кратко охарактеризуем две стадии в развитии герменевтического проекта Гадамера, завер-шающего логику развития феноменологического дви-жения: этап философской герменевтики, с одной сто-роны, и герменевтической философии - с другой. Это различение «авторизовано» самим Гадамером, напри-мер, в рубрикации 8-го тома собрания его сочинений, последний раздел которого озаглавлен «На пути к гер-меневтической философии».Как одна из финальных стадий истории феномено-логического движения философская герменевтика, на наш взгляд, обладает следующими чертами.Во-первых, она вносит существенный вклад в детрансцендентализацию феноменологической фило-софии. При этом Гадамер ориентируется на «герменев-тику фактичности» Хайдеггера, представленную в ран-них лекционных курсах последнего в качестве феноме-нологического проекта, альтернативного гуссерлев-скому [2. С. 314]. Ключевую особенность этого проекта составляют его медиалистские импликации: истолко-вание как медиум, в котором осуществляется диффе-ренциация предметных областей и формируются соз-нающий себя индивид и социальная интеракция.Во-вторых, в философской герменевтике происхо-дит своего рода «натурализирование» концепции Хай-деггера. Гадамер - в отличие от Хайдеггера - обраща-ется к эксплицитным и обыденным формам опыта, ко-торые рассматриваются не как отправная точка фено-менологических экспликаций, а как среда, способная самостоятельно и спонтанно генерировать первичные смысловые комплексы.В-третьих, «модус подлинности» в философской герменевтике трактуется весьма либерально. Во всяком случае, не столь драматично, как в «фундаментальной онтологии» Хайдеггера, в которой, как известно, «под-линный модус» человеческого существования дости-жим лишь через опыт собственной конечности, пред-ставляющий собой эксплицитную форму «бытия к смерти». В отличие от Хайдеггера, Гадамер не ставит перед собой задачу экспликации универсальных струк-тур экзистенции. Именно в этой - «структуралист-ской» - ориентации Хайдеггера дает о себе знать руди-ментарный трансцендентализм его ранней философии. Поскольку все же в этом случае речь идет о всеобщих структурах экзистенции как источнике субъективности и объективности, этот трансцендентализм уместно назы-вать медиальным трансцендентализмом. В этой связи задача философской герменевтики состоит не столько в структурном анализе, сколько в практическом освоении ряда повседневных опытов, причастность к исполнению которых служит «онтологическим» основанием нашей способности ориентации в мире. Единство интеграции, коммуникации и конституции характерно для таких, например, опытов, как восприятие повседневных и ху-дожественных образов, участие в общественных ритуа-лах, чтение литературы. Эти опыты можно было бы оха-рактеризовать как формы поддержания «бодрствования действенно-историчного сознания» [2. С. 312].Специфика герменевтической философии состоит, во-первых, в дальнейшем сокращении масштабов в постановке вопросов; ослаблении аналитической и усилении дейктической составляющей герменевтиче-ской теории. Философская проза Гадамера не анализи-рует феномены на предмет обнаружения универсаль-ных структурных элементов, а изображает (эвоцирует) эффекты, этими феноменами производимые. Во-вторых, для герменевтической философии характерна более широкая реабилитация повседневности как об-ласти первичной, или спонтанной, феноменологизации. В-третьих, «поздний» проект Гадамера еще в большей степени, чем «ранний», демонстрирует склонность к трансформации в практическую философию, нескован-ную дисциплинарными рамками и выходящую за пре-делы компетенции экспертных культур. В-четвертых, все более заметную роль играет тема материального присутствия, в то время как проблематика языкового смысла отходит на второй план. В этом отношении герменевтическая философия хорошо вписывается в современную постлингвистическую философию, пред-ставители которой - от Людвига Витгенштейна до Ро-берта Брендома - стремятся к преодолению односто-ронней ориентации философии на языковые феномены, в результате которой сами эти феномены трактуются односторонне.ПРИМЕЧАНИЯ1В этом отношении показателен заголовок ключевого раздела программного труда Гадамера «Истина и метод»: «Основные черты герменевтического опыта».2На наш взгляд, такова функция герменевтических понятий Хайдеггера - того, что он называл «формальным указанием».

Ключевые слова

methodological and spontaneous phenomenologising, hermeneutics, phenomenology, методическая и спонтанная феноменологизация, герменевтика, феноменология

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Инишев Илья НиколаевичГУ-ВШЭ (г. Москва)кандидат философских наук, доцент кафедры наук о культуре отделения культурологии философского факультетаinishev@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Gadamer H.-G. Gesammelte Werke. Tьbingen: Mohr, 1999. Bd. 1.
Heidegger M. Gesamtausgabe. Frankfurt am Main: Vittorio Klostermann, 1987. Bd. 56-57.
 Событие и метод: философская герменевтика в контексте феноменологического движения | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Событие и метод: философская герменевтика в контексте феноменологического движения | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Полнотекстовая версия