Топология городской жизни | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Топология городской жизни

Статья посвящена проблеме определения сущности города. На город предлагается посмотреть с точки зрения феноменологической парадигмы. Городская среда представляет собой качественное единство разнородных локусов жизнедеятельности городских сообществ. Каждый город является уникальной системой локальных социальных порядков - топосов. В статье указываются необходимые аналитические процедуры топологического анализа и выделяются топосы как структурные элементы городской жизни.

Topology of city life.pdf Давно известно, что то, что нам является в своей ре-альности, может являться в трех видах: материальной, идеальной, реляционно-отношенческой. Город - не ис-ключение. Поэтому минимальное число исходных дефи-ниций города (три) отражает его тройственную природу: естественную, метафизическую и реляционную. Как ма-териально-предметная форма социальной жизни (объек-тивная реальность) город есть функциональная система для удовлетворения потребностей. Содержанием истори-ческих изменений в этом плане является дифференциация социально-экономических функций города, что приводит к появлению новых типов городов. Как идеально-символическая форма социальной жизни (субъективная реальности) город - социокультурная система. Как пред-мет отношения жителей, как континуум повседневных действий город - среда обитания, неделимая на матери-альные и идеальные компоненты и переживаемая в виде феноменов городской жизни. Различия в природе реаль-ности города предполагают различия в методах их изуче-ния и системе понятий, что в совокупности составляет парадигму изучения. В урбанологии просматриваются как минимум три основные парадигмы: структурно-функиональная, базирующаяся на позитивистском мето-де; социокультурная, предполагающая использование герменевтического метода; относительно недавно поя-вившаяся средовая парадигма, основанная на феномено-логическом методе. Существует много текстов о городе, выполненных в рамках структурно-функциональной и социокультурной парадигм. Методологический потенци-ал средовой парадигмы и феноменологического метода еще нуждается в осмыслении.Как объективная реальность, данная нам в ощущени-ях, город существует как материально-предметная оформленность социальной жизни в виде функционально организованной системы удовлетворения потребностей или, более метафорически, - в виде некоторой социаль-ной машины (социального организма), обеспечивающей жизнедеятельность людей, их безопасность и комфорт. Как субъективная реальность, как реальность наших представлений о возможных и желательных формах и способах жизнедеятельности город существует как иде-альный проект жизни в виде знаково-символической сис-темы мировоззренческих ориентиров (ценностей, соци-ально-групповых интересов, политико-идеологических программ, эстетических предпочтений и др.). Как идеаль-ная социально-смысловая конструкция город представля-ет собой воплощение мечты, смыслов существования, реализацию жизненных планов человеческих сообществ, бесконечный социокультурный проект желательного со-стояния - то, чем надлежит быть реальности. Здесь мы имеем такую парадигмальную ситуацию, о которой писал П. Бурдьё: «В самом общем виде социальная наука - ан-тропология, социология или история - колеблется междудвумя с виду несовместимыми точками зрения: объекти-визмом и субъективизмом или, если угодно, между физи-кализмом и психологизмом (который может принимать различные окраски: феноменологические, семиологиче-ские и т.п.). С одной стороны, согласно старой дюркгей-мовской максиме, она [социальная наука] может рас-сматривать социальные факты как вещи …С другой сто-роны, она может сводить социальный мир к представле-ниям о нем, конструируемым самими агентами…» [1. С. 182-183]. Однако субъективная реальность наших представлений и бесконечность жизненных планов воз-никают не самопроизвольно, а как результат нашего от-ношения к тому, что мы имеем, к тому, что нас окружает, в процессе о-своения, о-владения нами имеющихся воз-можностей удовлетворения потребностей и реализации желаний и целей. Наше сознание (осознание чего-либо) носит реляционный характер. Из окружающей реальности мы выделяем значимые и актуальные для нас фрагмен-ты - релевантные тому жизненному миру и той жизнен-ной ситуации, в которых находимся мы сами и который мы разделяем с некоторыми другими или они разделяют с нами. Город - это всегда «мой город» и «наш город», а не город вообще. Таким образом, город как феномен облада-ет не только объективными характеристиками, но и ин-терсубъективной значимостью и интрасубъективным смыслом. Чтобы понять поведение горожан, надо понять, представить себе, сконструировать тот континуум жизне-деятельности, в котором реально протекает их жизнь. «Социология должна включать в себя социологию вос-приятия социального мира, т.е. социологию конструиро-вания воззрений на мир, которые в свою очередь участ-вуют в конструировании этого мира» [1. С. 192]. Город -это предмет нашего сознания-о-нем и нашего отношения-к-нему. И в этом плане его природа (происхождение об-раза) носит реляционный (отношенческий) характер. «Чтобы действительно преодолеть искусственную оппо-зицию, установившуюся между структурами и представ-лениями, нужно порвать со способом мышления, который Кассирер называет субстанциалистским…». Это можно сделать путем применения «к социальному миру реляци-онного способа мышления, способа современной матема-тики или физики, который идентифицирует реальность не с субстанциями, а со связями» [1. С. 185]. Город в нашем отношении к нему существует как интенционально-смысловая конструкция - система жизненных миров; по-скольку наше отношение меняется, то и перманентная деконструкция - континуум феноменов городской жизни, существующих в форме высказываний о том, что есть, -«на самом деле» и что происходит - какие со-бытия «имели место быть». «Таким образом, восприятие соци-ального мира есть продукт двойного структурирования. Со стороны объективной оно социально структурировано. …Со стороны субъективной оно структурировано в силу44того, что схемы восприятия и оценивания… вписаны в язык…» [1. С. 196]. Новым, по сравнению с традицион-ным (классическим) пониманием природы города, явлет-ся реляционный взгляд на пространство городской жизни, согласно которому основой поведения является личност-ный смысл, формирующийся в конкретной ситуации. Трактовка природы социальной реальности как ситуаци-онно-смысловой согласуется с феноменологическим по-ниманием социального действия как интенционального переживания реальности. Поведение, понимаемое А. Щюцем как опыт сознания, наделяющий значением спонтанную активность, основывается на личном опыте и личных интересах человека. «В каждый момент своей сознательной жизни я нахожусь в мире, и мое положение в нем - во времени, пространстве, природе и, как мы об-судим далее, как человека среди людей - то, каким оно мне представляется, - я называю моей ситуацией в мире. Следовательно, я всегда нахожусь, как любят выражаться французские экзистенциалисты, «в ситуации» [2. С. 371]. Поскольку в феноменологической парадигме смысловая структура мира есть одновременно конституция и конст-рукция, то при исследованиях необходимо отчетливо осознавать тот факт, что каждый индивид формирует свою особую социальную и физическую среду и именно на нее реагирует. Адекватное объяснение поведения в опреде-ленной среде должно исходить из представления о среде как единстве морфологических и смысловых структур, а поведение представляться как взаимообусловленный про-цесс действия и результата. Личный опыт смысловой ори-ентации в пространстве превращается в естественный по-рядок его восприятия и становится естественной установ-кой, порождающей различения локусов среды.Итак, город - это одновременно и место жизни людей, и определенная структура отношений между ними, одно-временно физическое и социальное пространство. Есть два подхода к пониманию социального пространства: субстан-циалистский и структуралистский. В первой трактовке оно состоит из субстанций, т.е. индивидов, их групп и органи-заций. Социальное пространство обладает материальной субстанцией - людьми. Во второй трактовке социальное пространство - это надындивидуальная реальность, со-стоящая из структурированных социальных отношений. П. Бурдьё, стремясь преодолеть противопоставление суб-станционалистского и структуралистского понимания про-странства, писал о том, что физическое и социальное про-странство в реальности существуют в единстве - в одном и том же «месте»: «...люди, сильно удаленные в социальном пространстве, могут встречаться, вступать во взаимодейст-вия в физическом пространстве…» [1. С. 187]. Бурдье ис-ходит из того, что человеческие существа являются в одно и то же время биологическими индивидами и социальными агентами. Как биологические индивиды человеческие су-щества локализуются в физическом пространстве: занима-ют определенные места территории. Однако они не сидят постоянно на одном месте, а перемещаются в физическом пространстве (по территории, по месту жительства и т.п.), попадая при этом в различные социокультурные простран-ства: отношения разного типа и ценностно-мировоз-зренческие миры городских сообществ. Как социальные агенты люди всегда занимают определенную социальную позицию, реализация которой также предполагает опреде-ленное физическое пространство. В обоих случаях имеетместо интерференция территории и пространства, устойчи-вая практика которой и порождает топос как населенное пространство, отношения между живыми, физически су-ществующими людьми на конкретной территории. По-скольку местоположение человека как в физическом, так и социальном пространстве постоянно меняется, но при этом сам человек остается целостным, интегральным носителем некоторого субстанционального качества своей личности, то местоописание положения человека «является социаль-ной топологией, analysis situs, как называли эту новую об-ласть математики во времена Лейбница, анализом относи-тельных позиций и объективных связей между позициями» [1. С. 185-186]. Как раздел математики топология изучает наиболее общие свойства геометрических фигур, не изме-няющиеся при любых преобразованиях. Социальная топо-логия, на наш взгляд, призвана изучать инверсию физиче-ского и социокультурного пространств как механизм освоения человеком окружающей его среды в результате чего образуются топосы городской жизни как «место», где физическое встречается с символическим и приобретает форму устойчивых социальных отношений. Топос также можно представить как механизм формирования социаль-ности, возникающей в результате соединения людей в ду-ховное сообщество в определенной местности - «дух мес-та» (о чем писал Парк). Вслед за С.А. Азаренко мы также полагаем, что «проблему (социальной топологии. - С.П.) необходимо увидеть в способах размещения человеческих тел, при которых места только и образуются в качестве мест социальности в ходе опространствливания взаимо-действующих тел» [3].Социальная топология как способ описания социаль-ного бытия начинается с акцентуации двух моментов жизни: телесности ее акторов и их социальной позицио-нальности. В основе социальной топологии П. Бурдьё лежит идея взаимообусловленности отношений и тел. В реальной жизни каждого человека это два взаимообу-словленных момента. «Место», которое занимает человек в жизни - это одновременно и то, где размещено его тело, и то, где осуществляются его отношения с другими лич-ностями. Попадая в ситуацию, мы попадаем одновремен-но и в физические и в социокультурные обстоятельства. И тело и социальная позиция принадлежат, конечно, кон-кретному человеку, однако имеют реляционную природу: они приобретаются человеком по мере освоения и усвое-ния им окружающей среды - физической, социально-функциональной, символической. Тело человека в про-цессе социализации «путешествует» по «местам» локали-зации разного типа социально-институциональных отно-шений (дом, производство, кладбище и др.), «впитывая» в себя различные модели институционально-ролевого пове-дения. Происходит интерференция социальных навыков телесного поведения (психо-соматических ролей) и закре-пленной за определенной социально-функциональной зо-ной институциональной нормативности (социофункцио-нальных ролей). В результате формируются «матрицы со-пряжения материализованных социальных структур и под-строенных к ним телесных навыков», поскольку «любое надолго присвоенное место, в свою очередь, присваивают тела своих обитателей и формируют в них специфические навыки овладения пространством и естественный порядок его восприятия, которые становятся инерционной системой отсчета, порождающей спонтанные различения на уровне45чувства уместности/неудобства, спокойствия/бурления, комфорта/тревоги и т.д.» [4]. Это, на наш взгляд, объясняет феномены «дух места» и «дух города» - конкретное для какого-либо района и какого-либо города социокультурное своеобразие системы топосов городской жизни, возни-кающее как закрепление на конкретной территории прак-тических схем повседневной жизни, берущих свое начало в истории освоения мест проживания: заселения, формиро-вания архитектоники среды (архитектуры, инфраструкту-ры, благоустройства и др.), закрепления функциональной специализации, формирования ментальности (умонастрое-ния) их жителей.Использование понятия «топос», позволяет, на наш взгляд, подчеркнуть это единство духа и тела, преодолеть свойственное классической традиции противопоставление духа и тела. Топос, с одной стороны, - это место нахожде-ния действующего человека, а с другой - место концентра-ции отношений определенного типа и «духовной энергии» (Зиммель). Топос - качественная определенность террито-рии и пространства, достигаемая за счет присутствия чело-века. Примером может служить публичное пространство города. В то же время в одном и том же физическом про-странстве (на одной территории) может находиться неко-торое множество социальных пространств как различных типов отношений. Находясь на одной территории, люди могут находиться в разных пространствах, и наоборот - про-странство отношений может существовать между людьми, не находящимися на одной территории. Одновременно гра-ницы физического пространства задаются локализацией социальных отношений. Наиболее очевидна эта ситуация в церкви (топос сакрального). В то же время человеческое тело - это всегда социальное тело: физическая субстанция, реализующая социальные модели и социально-практические схемы поведения, так же как физическое тело города, - оп-редмеченные, овеществленные отношения как социально-функционального, так и символического плана. Описание топоса городской жизни представляет собой изображение территории города как системы объективированных соци-альных различий. Более сложным вариантом интерферен-ции архитектоники территории и символического простран-ства является ситуация палимпсеста текстов города, когда на материале одной и той же архитектоники сосуществуют различные символические пространства. Так, например, как пишет А.Н. Попадин, в материальном теле Калининграда живет символическое тело Кёнигсберга [5].Существование топосов является онтологической основой анизотропности городской среды. Анизотропи-ей в физике называют неодинаковость проявления фи-зических свойств в разной физической среде, напримерскорость распространения света может быть различной в зависимости от свойств того тела, в котором распро-страняется свет. Анизотропность городской среды про-является в том, что поведение одних и тех же людей различно в отдельных местах «тела города»: трудовое, досугово-бытовое, рекреационное. Топосы городской жизни - «места» различного «протекания жизни». «Раз-ноликость» горожанина - демонстрация различных мо-делей поведения и различных качеств личности одного и того же человека, обусловлена тем, что горожанин по своей жизненной траектории попадает в различные то-посы, структура и качественная определенность которых и детерминирует актуальное поведение. Эксперименты Милграма, демонстрирующие феномен невмешательст-ва субъектов публичного пространства в «частную жизнь» других субъектов, свидетельствуют о существо-вании особых (неписанных) правил организации отно-шений, например в публичном пространстве все равны и каждый волен вести себя как хочет (в разумных преде-лах) [6]. Степень сформированности публичного про-странства в разных городах может быть различна, раз-лична и степень городской свободы. Анизотропность означает качественную разнородность жизнедеятельно-сти, качественную дифференцированность образов жиз-ни и, в конечном счете, фрагментов городской среды. Попросту говоря, анизотропность ландшафта означает, что человеку не все равно, где жить, куда перемещаться, что и как там делать.Существование различных топосов в городской среде является также основой ее полиморфизма: каж-дое из мест города имеет множество разных функций, используется в разных целях, служит разным группам для решения разных задач. Одно и то же место, напри-мер парки, рестораны, театры и т.п., для одних горожан означает место работы, а для других - место отдыха или общения. И, соответственно, жизнь одних и других различна в одном и том же месте.Подводя итог и намечая перспективы изучения то-посов городской среды, можно опять вернуться к П. Бурдьё, который одним из первых стал трактовать социологию как социальную топологию жизни. Вслед за ним можно структурировать топос как двуединство ансамбля отношений, производящего социальные со-бытия и схемы повседневной телесно-поведенческой практики. Эти две стороны топоса жизни объединяет габитус акторов социального действия: очевидные принципы жизнеустройства, работающие одновремен-но и как схемы восприятия реальности, и как схемы практического поведения. Но это уже другая тема.

Ключевые слова

topos city life, loci abilities to live, топосы городской жизни, локусы жизнедеятельности

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Пирогов Сергей ВладимировичТомский государственный университетстарший преподаватель кафедры социологии философского факультетаPirogoff@ngs.ru
Всего: 1

Ссылки

Милграм С. Эксперимент в социальной психологии. Ч. 1: Человек в большом городе. СПб., 2000.
Попадин А.Н. Символическое и материальное тело Калининграда и Кёнигсберга. URL: http://www.a4plus.ru/club/texts/telo.html
Бикбов А. Москва/Париж: пространственные структуры и телесные схемы // Логос. Журнал по философии и прагматике культуры. 2002. № 3, 4. URL: http://www.ruthenia.ru/logos/number/2002_03-04_34.htm
Азаренко С.А. Перспективы социально-топологического способа описания в современном обществознании // Социемы. № 8. Режим доступа: www2.usu.ru/soc_phil/rus/texts/sociemy/8/azarenko.htm
Бурдьё П. Социальное пространство и символическая власть // П. Бурдьё. Начала. Choses dites. M., 1994.
Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом. Раздел «Размышления о проблеме релевантности». Глава 7: Биографическая ситуация. М.: РОССПЭН, 2004.
 Топология городской жизни | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Топология городской жизни | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Полнотекстовая версия