Ядерная политика США и СССР в 1945-1954 гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Ядерная политика США и СССР в 1945-1954 гг.

Период 1945-1954 гг. представляет собой ключевой этап формирования ядерной политики США и СССР в годы холодной войны. Научная сторона атомных проектов двух сверхдержав относительно хорошо изучена, однако необходимо увязать вопросы науки с вопросами внешней политики и военной стратегии, чтобы восполнить пробелы в существующих исследованиях.

Nuclear Policies of the USA and the USSR in 1945-1954.pdf В данной статье ставится задача выделить ключе-вые аспекты ядерной политики США и СССР на ран-нем этапе холодной войны и подходы к их изучению, для того чтобы выявить пробелы в существующих ис-следованиях и определить собственный подход к изу-чению данной проблемы.С точки зрения формирования роли ядерного ору-жия в военной и политической стратегиях двух сверх-держав период 1945-1954 гг. имел основополагающее значение. Начальный рубеж этого этапа не вызывает сомнений, поскольку именно в 1945 г. Соединенные Штаты испытали атомную бомбу. Вторая дата этих временных рамок обоснована необходимостью вклю-чения в рассматриваемый период нескольких главных событий. В 1949 г. в СССР было испытано атомное оружие, а в 1953 г. испытанием водородной бомбы Со-ветский Союз окончательно разрушил американскую ядерную монополию, хотя до ядерного паритета было еще далеко. Смерть Иосифа Сталина в марте 1953 г. ознаменовала конец определенного этапа как во внут-риполитическом развитии СССР, так и во внешнеполи-тическом курсе советского руководства. В США в 1952 г. к власти пришла администрация президента Эйзенхауэра, а в 1954 г. ею была провозглашена док-трина массированного возмездия. Таким образом, именно период 1945-1954 гг. представляется наиболее логичным и завершенным этапом в развитии ядерной политики СССР и США. В этот период лидеры обоих государств рассматривали схожие вопросы в отноше-нии национальных атомных проектов, а именно: воз-можность применения ядерного оружия для достиже-ния внешнеполитических целей; роль ядерного оружия в новых военно-политических стратегиях; способы презентации обществу своих достижений в сфере ядер-ных технологий и достижений противника; организа-ция системы управления атомными проектами. Сопос-тавление подходов США и СССР к решению этих схо-жих задач представляет несомненный исследователь-ский интерес.Особого внимания требует вопрос об участии аме-риканских и советских ученых в формировании нацио-нальной политики в ядерной сфере. Именно они пер-выми обратили внимание политиков и чиновников на потенциал ядерной физики. Более того, ученые не ог-раничивались решением технических вопросов и ак-тивно давали свои прогнозы относительно роли атом-ной бомбы в международных отношениях. Уникаль-ность нового оружия состояла в том, что приходилось ограничиваться испытаниями без возможности провер-ки его характеристик на поле боя. Таким образом, только ученые обладали пониманием специфики ядер-ного оружия, необходимым для выработки новых под-ходов. В США в 1946 г. контроль над атомными техно-логиями перешел от военного ведомства к граждан-ским лицам, и были созданы Комиссия по атомной энергии (Atomic Energy Commission) и Главный кон-сультативный комитет (General Advisory Committee) под председательством научного руководителя Ман-хэттенского проекта Роберта Оппенгеймера. Любопыт-но, что, привлекая собственных ученых для регуляр-ных консультаций по вопросам атомного оружия, аме-риканское руководство было убеждено, что советские ученые подобного влияния на политику советских ли-деров не имеют. По крайней мере, посол США в СССР У.Б. Смит докладывал в 1946 г. в Вашингтон, что «это (советское. - Н.Р.) правительство держит своих уче-ных, как и всё остальное, под контролем» [1]. Есть сви-детельства, подтверждающие суждение Смита. Так, по словам А.А. Громыко, Сталин как-то заметил, что с Курчатовым проблему запрещения атомного оружия не обсуждал, поскольку это вопрос политики, а не науки и технологии [2. С. 166]. А член Специального Комитета при ГКО П.Л. Капица в письме на имя Сталина от 25 ноября 1945 г. сетовал: «Наше культурное воспита-ние еще недостаточно, чтобы поставить Капицу-ученого выше Капицы-начальника… Мнения ученых часто принимаются со скептицизмом, и за спиной де-лают по-своему» [3. С. 74]. Из-за разногласий с кури-ровавшим атомный проект Л.П. Берией Капица был отстранен от работы и посажен под домашний арест. Впрочем, утверждение о большом влиянии ученых на американскую ядерную политику также представляется спорным. Случай Капицы перекликается с другими. Так, венгерский ученый Лео Сцилард конфликтовал с административным руководителем Манхэттенского проекта Лесли Гровсом по поводу уровня секретности в рамках проекта, а между датским ученым Нильсом Бором и британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем возникло серьезное недопонимание по во-просу международного контроля над атомным оружи-ем. Во всех этих случаях политики и чиновники по су-ти использовали служебное положение для разрешения своих конфликтов с учеными. Это наводит на мысль о том, что к мнению ученых по вопросам политики мало прислушивались по обе стороны железного занавеса. Несмотря на это, мнения, высказывавшиеся учеными-атомщиками, не ограничивались вопросами науки и часто затрагивали политическую сферу. Например, Г.Н. Флёров, будущий сотрудник Лаборатории № 2 и начальник лаборатории научно-исследовательского сектора КБ-11, в 1942 г. отмечал, что «государство, первое осуществившее ядерную бомбу, сможет дикто-вать всему миру свои условия» [4]. А П.Л. Капица еще в 1941 г. предупреждал, что атомные бомбы сделают будущую войну «еще более нетерпимой», и подчерки-вал, что именно ученые «должны сейчас предупредить78людей об этой опасности» [4]. Похожие пророчества звучали и среди западных ученых. Так, датский ученый Нильс Бор предупреждал руководство США и Велико-британии о предстоящей гонке ядерных вооружений. Опираясь на мемуары и свидетельства очевидцев, а также на изучение системы взаимодействия различных ведомств в США и в СССР, можно сопоставить роли, которые играли американские и советские ученые в принятии политических решений относительно ядер-ного оружия в 1945-1954 гг., и сделать вывод о том, действительно ли влияние американских ученых было большим.Чрезвычайно важным является также вопрос о том, когда военные и политики сверхдержав осознали, что появление атомного оружия требует изменения воен-ной стратегии. Когда атомная бомба перестала воспри-ниматься как просто более мощный вид вооружений, а стала считаться «оружием геноцида»? В поисках ответа на этот вопрос важно иметь в виду, что официальные высказывания могут не отражать подлинную позицию руководства страны. Так, посол США У.Б. Смит ука-зывал в своих телеграммах госсекретарю, что, вероят-но, советское руководство минимизирует значение атомной бомбы только на словах и только потому, что СССР ею пока не обладает [5]. Об этом же в шутливой форме говорит один из откликов на новость о первом советском атомном испытании - карикатура в амери-канской газете со словами: «Теперь они, может быть, будут ее (атомную бомбу. - Н.Р.) больше уважать!» [3. С. 48]. В рамках советской тактики преуменьшения роли нового оружия Сталин в интервью газете «Санди Таймс» в сентябре 1946 г. заявил, что атомная бомба предназначена «для устрашения слабонервных» и не может «решать судьбы войны» [3. С. 86]. Между тем, по словам Ю.Б. Харитона, главного конструктора КБ-11, после успешного завершения советского атом-ного проекта Сталин заметил: «Если бы мы опоздали на один-полтора года, то, наверное, испробовали бы этот заряд на себе» [3. С. 40]. О том, что советское ру-ководство придавало большое значение своему атом-ному проекту, говорит, в частности, тот факт, что его реализацию курировал заместитель председателя Сове-та министров СССР Лаврентий Берия. Эта функция - а именно «наблюдение за развитием работ по урану» -была официально возложена на него в 1944 г., когда Сталин утвердил постановление ГКО «О неотложных мерах по обеспечению развертывания работ, проводи-мых Лабораторией № 2 АН СССР» [4].Для советского руководства опасна была именно монополия США, а не сам факт существования нового оружия. Неудивительно, что значение атомной бомбы советским руководством активно преуменьшалось, а советские наблюдатели, присутствовавшие на амери-канском атомном испытании на атолле Бикини в июле 1946 г., выразили свое разочарование разрушительным потенциалом этого оружия [6]. Противоречивость со-ветских высказываний касается не только значимости атомного оружия, но и даты его создания в СССР. Еще 6 ноября 1947 г. министр иностранных дел СССР В.М. Молотов сделал заявление о том, что «Советский Союз имеет в своем распоряжении атомное оружие» [7]. Для американских лидеров преуменьшение значе-ния атомного оружия было бы нецелесообразным, од-нако для них оставался открытым вопрос о возможно-сти его использования как военного и дипломатическо-го инструмента. Министр обороны США Джеймс Фор-рестол в 1947 г. говорил об оставшихся годах атомной монополии как «годах возможностей» (цит. по: [8]). Таким образом, некоторую агрессивность политики сдерживания можно объяснить тем, что американское руководство боялось упустить время и стремилось с помощью атомной дипломатии оказать влияние на Со-ветский Союз. При этом, с точки зрения исследователя Дэвида Холлоуэя, нет свидетельств прямого влияния американской атомной бомбы на советскую внешнюю политику того периода [2. С. 271].Появление ядерного оружия привело к настоящей революции во всех областях военной стратегии, при-чем об экспериментальной проверке новых концепций не могло быть и речи, поскольку применение атомных бомб было сопряжено с высокими рисками. Следова-тельно, основные компоненты «новой стратегии выра-батывались и утверждались преимущественно на базе умозрительных заключений и теоретических расчетов» [9. С. 376]. Одним из первых ученых, откликнувшихся на атомные бомбардировки Японии, стал американец Бернард Броди, редактор книги «Абсолютное оружие: атомная энергия и мировой порядок», который подчер-кивал, что «раньше основной целью военных было вы-игрывать войны. Теперь их основная цель - войн избе-гать» [10. С. 24]. В СССР период 1945-1954 гг. был связан с реорганизацией и модернизацией армии, а также переориентацией на новых противников - США и их европейских союзников. Однако стратегические установки руководства не подверглись еще коренному пересмотру [9. С. 378]. Появление ядерного оружия обусловливало следующие изменения в планировании и ведении военных действий: сокращение времени, необходимого для достижения целей войны, необхо-димость быстрого развертывания вооруженных сил, опасность сосредоточения крупных групп войск и т.п. Разработка и сведение воедино теоретических подходов к ведению ядерной войны с учетом указанных и других изменений начались в СССР только в 1960-е гг., и ос-новным изданием по этой теме стало «Военная страте-гия» под редакцией Маршала Советского Союза В.Д. Соколовского, опубликованное в 1961 г. Возможно, это связано с личностью Сталина, его восприятием атомной бомбы и ее значения или с тем, что серийно атомные бомбы Советский Союз стал выпускать только в 1954 г. В любом случае похоже, что сам факт появле-ния в СССР ядерного оружия еще не означал необходи-мости немедленного пересмотра военной стратегии.Несмотря на разные идеология и системы управле-ния, Соединенные Штаты и Советский Союз в период с 1945 по 1954 г. решали целый ряд схожих задач. Если рассматривать взаимодействие СССР и США с точки зрения «модели рационального актора» в ее классиче-ском варианте [11. С. 21], то различия между система-ми принятия решений не имеют принципиального зна-чения. Важно другое: действия одного государства влекут за собой реакцию другого, а международная система накладывает на них ограничения и предостав-ляет им возможности. Можно привести несколько79примеров таких действий и реакций (action-reaction). Постановление ГКО СССР о создании Лаборато-рии № 2 для изучения методов получения плутония и исследований в области разделения изотопов урана было принято 11 февраля 1943 г., после того как были получены сведения о ядерных разработках в США и Великобритании. Специальный Комитет по решению атомной проблемы был учрежден в СССР 20 августа 1945 г., т.е. вскоре после атомных бомбардировок Япо-нии. Выработка новых стратегических подходов в Со-ветском Союзе (например, теории поэтапной ядерной войны) произошла позже, чем в США, и начиналась с критики американских подходов [9. С. 407]. В свою очередь, американское решение создать водородную бомбу можно рассматривать как реакцию на приобре-тение СССР атомного оружия.Когда обсуждался вопрос о продолжении работ по созданию термоядерного оружия, госсекретарь США Дин Ачесон в споре с Оппенгеймером выразил сомне-ние, что можно «убедить параноидального противника разоружиться, показав ему пример» [2. С. 301]. Это показывает, что советское руководство не казалось американскому рациональным. Впрочем, как писал один из разработчиков первой советской водородной бомбы А.Д. Сахаров, «позиция Оппенгеймера была не бессмысленна», ведь если бы не американская инициа-тива в этой сфере, «то в СССР либо вообще не занима-лись бы военной термоядерной проблемой, либо нача-ли бы заниматься гораздо поздней» [12]. Действитель-но, несмотря на то, что работы по созданию термо-ядерного оружия в Советском Союзе были уже в разга-ре, американские действия могли послужить одним из факторов в принятии советским руководством решения об интенсификации усилий. Например, постановление Совета министров СССР о создании водородной бомбы было принято 26 февраля 1950 г., т.е. примерно через месяц после того, как 31 января 1950 г. Гарри Трумэн объявил о продолжении работы над так называемой «супербомбой». Уорнер Шиллинг указывает, что сло-жившуюся в результате ситуацию можно рассматривать как яркий пример дилеммы безопасности: оба государ-ства предпочли бы существовать в мире без термоядер-ной бомбы, но стремились избежать мира, в котором этим оружием владел бы только противник [13]. При этом, с точки зрения одного из участников Манхэттен-ского проекта Ганса Бете, СССР и США действительно могли пойти на соглашение об отказе от создания водо-родной бомбы, поскольку практическая возможность ее создания на тот момент не была доказана [14].Если все же уделить особое внимание не только действиям и реакциям государств, но и системе орга-низации власти, то следует учесть, что «в высоко цен-трализованном государстве предпочтения домини-рующего лица, принимающего решения, могут опреде-лять внешнюю политику государства, но в этом случае сам централизованный характер государства является частью объяснения» [15. С. 254]. То есть советская по-литика послевоенного периода не зря часто анализиру-ется на основе личных характеристик руководства СССР. Разработка советского ядерного и термоядерно-го оружия происходила в годы, когда посты секретаря ЦК ВКП(б)/КПСС и председателя Совета министровСССР занимал Иосиф Сталин. Впрочем, и в США, не-смотря на более регулярную смену руководства, в тот же период большую часть ключевых решений в ядер-ной сфере (за исключением запуска Манхэттенского проекта) принял один и тот же президент - Гарри Тру-мэн. В рассматриваемый период в США сформировал-ся механизм взаимодействия различных ведомств по вопросам ядерной политики. Ключевую роль в этом сыграл принятый в 1947 г. Закон о национальной безо-пасности (National Security Act), который предусматри-вал создание Совета национальной безопасности и Центрального разведывательного управления, которое должно было представлять ежегодный отчет о состоя-нии советских ядерных сил [16]. Советский Союз пред-ставлял собой высоко централизованное государство, а Сталин и Берия держали ядерные вопросы под своим личным контролем. Недаром на Пленуме ЦК в июле 1953 г. Берию критиковали, в частности, за то, что он единолично отдал распоряжение о проведении испыта-ния водородной бомбы [17]. Однако практика показы-вает, что выстроенная в США система оставляла воз-можности для маневрирования и нюансы ее функцио-нирования варьировались от президента к президенту, так что личности Трумэна и Эйзенхауэра не менее важны для анализа ядерной политики, чем, например, личность Сталина. А важны они прежде всего потому, что выбор из спектра вариантов, который предоставля-ет международная система, лидеры государств осуще-ствляют на основе субъективной оценки рисков и воз-можностей, а также на основе субъективно понимаемо-го ими национального интереса.Итак, годы атомной монополии воспринимались американской стороной как время возможностей, кото-рые нельзя упускать. Отсюда желание эту монополию продлить и попытки опереться на атомную диплома-тию в выстраивании отношений с СССР. Отсюда же и желание советского руководства положить конец аме-риканской монополии и пресечь попытки США из-влечь из нее политические выгоды. Взаимодействие сверхдержав можно рассматривать как совокупность действий и реакций. При этом нужно учитывать, что внешнеполитическое взаимодействие государств пред-ставляет собой проекцию внутриполитических процес-сов. Одним из способов гармонично связать эти про-цессы является модель «двухуровневой игры» Роберта Патнэма [18], принимающая во внимание, что руково-дство государства предпринимает действия на между-народной арене с оглядкой на свое население и оппо-зицию и с учетом необходимости поддерживать свою популярность среди сторонников.В американской и советской историографии первое десятилетие существования ядерного оружия занимает существенное место. Ключевой темой являются сами атомные проекты, и часто такие исследования рассмат-ривают не только хронологию научных изысканий, но и морально-этические аспекты работы над ядерным оружием. Здесь следует упомянуть книгу Ричарда Ро-удса «Создание атомной бомбы», получившую Пулит-церовскую премию и представляющую собой самое масштабное исследование американского атомного проекта: от открытия реакции деления до применения атомной бомбы против Японии. Отдельное место в80американской историографии занимает проблема при-менения атомного оружия в Хиросиме и Нагасаки. Од-ним из нашумевших исследований такого рода являет-ся книга Гара Альперовица «Решение о применении атомной бомбы и архитектура американского мифа», ее автор детально изучает процесс превращения нового оружия в инструмент послевоенной дипломатии. Нель-зя не упомянуть и книгу Дэвида Холлоуэя «Сталин и бомба», в которой особое внимание уделено роли ядерного оружия в советской внешней политике. В со-ветской и российской историографии не менее подроб-но освещается научно-технический прорыв, который представляло собой создание ядерного оружия [19]. Однако основную опору исследователя по-прежнему составляют мемуары и свидетельства участников атом-ного проекта, при этом ощущается нехватка рассекре-ченных документов по вопросам советской внешней политики. Чтобы преодолеть пробелы в существующих исследованиях, следует свести воедино и сопоставить различные аспекты ядерной политики СССР и США в 1945-1954 гг. Необходимо изучить вопросы науки, внешней политики и военной стратегии в их взаимо-связи, чтобы, несмотря на нехватку доступных источ-ников, сделать обоснованные выводы.В заключение, определяя место собственного ис-следования в историографии проблемы, хочется отме-тить, что необходимость изучения ядерной политикиСША и СССР в 1945-1954 гг. обусловлена нескольки-ми обстоятельствами. Во-первых, открылись новые возможности. Рассекреченные документы советской ядерной программы, и выложенные в сети Интернет архивы внешней политики США дают более полное представление о ситуации. Кроме того, в настоящее время можно применить новые подходы и теоретиче-ские парадигмы к анализу ядерной политики. При этом по-прежнему актуальной остается проблема преодоле-ния искаженных представлений о событиях, которые были сформированы в обоих государствах в годы би-полярного противостояния и продолжают оказывать влияние на общественное мнение и взгляды современных политиков. Во-вторых, в первое послевоенное десятиле-тие были сформированы основные стереотипы холодной войны и представления о намерениях противоположной стороны, заложены основы военной стратегии с учетом существования ядерного оружия, созданы механизмы принятия решений в сфере ядерной политики. Следова-тельно, период 1945-1954 гг. нужно всегда иметь в виду, изучая историю холодной войны. Более того, актуальный в настоящее время стратегический диалог России и США нельзя анализировать в отрыве от контекста. А этот кон-текст включает в себя эволюцию ядерных стратегий обо-их государств как после окончания холодной войны, так и в ходе биполярного противостояния, в том числе на са-мом раннем этапе.

Ключевые слова

USA, USSR, cold war, atomic monopoly, nuclear policy, СССР, США, холодная война, атомная монополия, ядерная политика

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Рожановская Нина КонстантиновнаТомский государственный университетЦентр стран Востока Томского государственного университетааспирантка кафедры мировой политики исторического факультетамладший научный сотрудникnina.rozhanovskaya@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Иойрыш А.И. и др. А-Бомба. М.: Наука, 1990. 423 с.
Putnam R.D. Diplomacy and domestic politics: the logic of two-level games // International Organization 42, 3, Summer 1988. P. 427-460.
Holloway D. Soviet Nuclear History: Sources for Stalin and the Bomb // Cold War International History Project Bulletin, Issue 4 (Fall 1994). URL: http://wilsoncenter.org/topics/pubs/ACF1B7.pdf
National Security Act of 1947. URL: http://www.nationalmuseum.af.mil/factsheets/factsheet.asp?id=1845
Bethe H. Comments on The History of the H-Bomb // Los Alamos Science (Fall 1982). URL: http://www.nuclearfiles.org/menu/key-issues/nuclear-weapons/history/cold-war/hydrogen-bomb/comments-bethe.htm
Levy J.S. Chapter 8 «Political Psychology and Foreign Policy» // Sears David O., et al. Oxford handbook of Political Psychology. Oxford: OUP, 2003. P. 253-283.
Schilling W.R. The H-Bomb Decision: How to Decide without Actually Choosing // Political Science Quarterly. 1961. Vol. 76, № 1. Р. 24-46. URL: http://www.jstor.org/stable/2145969
Model I: The Rational Actor // Allison Graham T., Zelikow P. Essence of Decision. N.Y.: Longman, 1991. P. 13-75.
Сахаров А.Д. Воспоминания. Глава 6 // Архив Сахарова. URL: http://www.sakharov-archive.ru
Baylis J., Garnett J. Makers of Nuclear Strategy. St. Martin's Press, Inc., 1991.
История военной стратегии России / Под ред. В.А. Золотарева. М.: Кучково поле; Полиграфресурсы, 2000. 592 с.
Renshon J. Why Leaders Choose War: The Psychology of Prevention. Praeger Security International, 1982. 240 p.
Первая советская атомная бомба // Архив Радио «Свобода». URL: http://archive.svoboda.org/programs/hd/2004/hd.072404.asp
United States Department of State, Foreign relations of the United States, 1946. Eastern Europe, the Soviet Union. Vol. VI. Р. 752. URL: http://digital.library.wisc.edu/1711.dl/FRUS.FRUS1946v06
The Ambassador in the Soviet Union (Smith) to the Secretary of State / Telegram, 7 June, 1946 // United States Department of State, Foreign relations of the United States, 1946. Eastern Europe, the Soviet Union. Vol. VI. Р. 760-761. URL: http://digital.library.wisc.edu/1711.dl/FRUS.FRUS1946v06
Гончаров Г.А., Рябев Л.Д. О создании первой отечественной атомной бомбы. URL: http://ruscience.newmail.ru/history/rds_1.html
Атомный проект СССР. К 60-летию создания ядерного щита России // Каталог выставки. 2009. 102 с.
Holloway David. Stalin and the Bomb: The Soviet Union and Atomic Energy 1939-156. New Haven; London: Yale University Press, 1994. 464 p.
The Ambassador in the Soviet Union (Smith) to the Secretary of State / Telegram, 28 April 1946 // United States Department of State, Foreign relations of the United States, 1946. Eastern Europe, the Soviet Union. Vol. VI. Р. 748-749. URL: http://digital.library.wisc.edu/1711.dl/FRUS.FRUS1946v06
 Ядерная политика США и СССР в 1945-1954 гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Ядерная политика США и СССР в 1945-1954 гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 333.

Полнотекстовая версия