Образ автора и авторское начало: разграничение и области применения понятий | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Образ автора и авторское начало: разграничение и области применения понятий

Термины-понятия «образ автора» и «авторское начало» разграничиваются для литературоведческого подхода анализа текста и лингвистического. Исходное понятие авторского начала расширяется до такого, которое бы отражало не только формальное присутствие реальное автора в тексте, но любые, включая скрытые, проявления авторской воли в тексте. В схему лингвистического анализа вводятся авторский потенциал и жанр.

The image of the author and the author's element: differentiation and scopes of concepts.pdf Термин-понятие образ автора, при всей своей рас-плывчатости, диффузности, возможности вольного толкования, пожалуй, один из самых известных и по-пулярных как в филологическом исследовании, так и в филологическом образовании. Термин-понятие автор-ское начало (и его синоним авторский узор) относи-тельно молод, но уже имеет присутствие как в научном дискурсе, так и в практике высшего филологического образования (см., например, [1. С. 55-57]).Для того чтобы сравнить эти понятия и явления, за ними стоящие, прежде всего их нужно разделить, по-скольку они, бывает, смешиваются. Для того чтобы их разделить, вначале подчеркнем простую мысль о том, что любой текст как результат - это лишь срединная точка между ассиметричными процессами текстообра-зования и текстовосприятия. Текстообразование ко-нечно: после того, как произведение написано, отре-дактировано, издано, ничего поправить нельзя. Тексто-восприятие бесконечно.«Образ автора» - термин В.В. Виноградова и в его понимании «концентрированное воплощение сути про-изведения, объединяющее всю систему речевых струк-тур персонажей в их соотношении с повествователем, рассказчиком или рассказчиками и через них являющее-ся идейно-стилистическим средоточием, фокусом цело-го» [2. С. 118]. По В.В. Виноградову, образ автора лежит на «трех китах» - особенностях стилистики, структуры и идеологии художественного литературного произведе-ния. Однако вычерпывает суть любого образа адресат, в данном случае читатель, сам и/или посредством интер-претатора, литературного критика, комментатора (кото-рые, впрочем, и сами являются не кем иным, как особо подготовленным читателем, адресатом). Образ автора -явление текстовосприятия многим более, чем явление текстообразования. Образ автора - явление художест-венного и только художественного текста (хотя в сего-дняшнем научном дискурсе немало работ типа «Образ автора в публицистике»). Подтвердить это на одном из уровней довольно просто: в авторском «я» художест-венного произведения проявляется не только личность автора, в структуру «я» художественного произведения в принципе входят три элемента, такие как «Я» автора во плоти, «я» автора-повествователя, «я» автора-персонажа (например, «Зона» Довлатова). В нехудоже-ственном тексте имеем дело только с автором во плоти. Да и сам автор концепции образа автора часто подчер-кивал, что эта концепция относится только к художест-венному произведению и есть некая интеграционная концепция: «В образе автора, как в фокусе, сходятся все структурные качества словесно-художественного целого» [2. С. 210].Актуальность концепции образа автора для эсте-тики состоит в том, что именно автор - центр и движи-тель своего произведения: именно его ценности, его мотивы и цели, с одной стороны, вербальный и инфор-мационный тезаурус, с другой стороны, семиотическое (создание образа), стилистическое и композиционное умение - с третьей, являются движущей силой созда-ния художественного литературного произведения как семиотической, эстетической и идеологической систе-мы.Актуальность концепции образа автора для лин-гвистики, на наш взгляд, прежде всего состоит в том, что она опередила и отчасти предопределила новую, антропоцентрическую, автороцентрическую, парадиг-му лингвистического мышления, когда предложение, фраза и текст рассматриваются не как бы сказанные сами по себе или никем не сказанные (как в старой, «чисто грамматической парадигме»), а сказанные именно «говорящим», а сегодня даже так - совершенно конкретной языковой личностью.Но всё-таки, как нам представляется, понятие об-раза автора, будучи генерированным из особенностей эстетического взгляда на мир, служит прежде всего эстетике: образ автора как термин и содержит в себе центральный эстетический термин - образ, и служит тому, чтобы глубже проникнуть в постижение системы образов (специфически эстетических атомов) литера-турного художественного целого.Пара синонимичных словосочетаний «авторское начало» и «авторский узор» - термины Т.В. Шмелёвой и исходят из предложенного ею понимания текста как метафоры тканья [3], когда любой текст состоит, по-добно ткани, породившей само слово «текст», из «двух обязательных составляющих - тематической основы и рематического утка, а также факультативного в плане выражения авторского узора» [4. С. 6].Авторское начало в работах Т.В. Шмелёвой, как сказано выше, синонимично авторскому узору, но мы, с согласия автора термина, придадим этому термину-понятию свое дополнение-расширение.Для авторского начала сохраним определение авто-ра термина, по Т.В. Шмелёвой: «Авторское начало -смысловая часть текста, в которой проявляется речевое поведение автора и его рефлексия по поводу своего текста» [3. С. 39]. Только в нашем понимании речевое поведение автора заключается не только в экспликации прямого авторского модуса: «я, мне, меня, по-моему…» и т.д., но может быть глубоко имплицитным, скрытым под множеством вещей от языковой игры и оригинальной метафоричности до свободы в располо-жении и перерасположении фактов (элементов дикту-11ма), от сознательного наделения персонажей художест-венного текста высказываниями, противоречащими кредо автора, до композиционных приемов. Для нас нет идеальных сущностей в понимании автора - авто-ров-повествователей, лирических героев, масок автора и т.п., - всё это лишь приемы, даже не автора, а жан-ра, - для нас существует только автор во плоти, реаль-ный автор, конкретная языковая личность. Авторское начало, по нашему убеждению, явление текстострои-тельства более, чем явление текстовосприятия (масок, героев и образов).Существует множество попыток обрисовать объем и содержание автора как «языковой личности» [4, 5].Исходя из таких работ, оказывается, что зависимость текста от автора определяется: 1) принадлежностью ав-тора к одному из типов речевой культуры (элитарной, средне-литературной, литературно-разговорной и др.); полу, возрасту, профессии; 2) психологическими харак-теристиками автора - его темпераментом, склонностью или не склонностью к рефлексии и т.д.Как нам представляется, при таком «социологиче-ски-психологическом» подходе к понятию языковой личности автора и в конечном итоге к глобальному понятию автор лингвисту придется вводить в качестве базовых данных еще немало не имеющих отношения собственно к лингвистике факторов: почему бы не до-полнить «анкетную» характеристику автора такими графами как женат (замужем)/холост (не замужем), ведь первый (первая) наверняка будет изначально иметь несколько иную систему принципов по многим социальным и моральным вопросам, а также иной пси-хотип, чем второй (вторая); не лишней окажется графа «национальность» - этническое начало как бы глубоко ни было спрятано в человеке, все равно будет так или иначе прорываться в его ментальной деятельности, оказывать влияние на систему оценок, тревожить эмо-циональную область и т.д. При таком подходе не по-мешают подразделы графы «образование»: если выс-шее - какое именно, ибо между, скажем, филфаком МГУ им. М.В. Ломоносова и филфаком Хабаровского пединститута есть существенная разница, нелишнейокажется графа «место проживания» (столи-ца/провинция; город/деревня), нужна будет даже графа «место рождения», поскольку формирование языковой личности носителя русского языка, проведшего детство и молодость в Туркмении, будет отличаться от форми-рования языковой личности прожившего всю жизнь в Санкт-Петербурге и т.д.Нам представляется, все же лучше иметь дело с ре-зультатом - текстом, и уже оттуда лингвистическими методами судить о категориальных составляющих та-ких явлений, как «языковая личность автора» и т.п. Но и не хотим сказать, что при лингвистическом анализе текста можно вовсе обойтись без учета набора объек-тивных возможностей создающего текст, а также его психологических и социальных особенностей.Предлагаем тип языковой личности автора (возмож-ности мимикрировать под различные языковые типы для автора художественных текстов) и его объективные психологические и социальные характеристики объеди-нить в область «авторский потенциал» и сделать эту об-ласть пред-областью лингвистического исследования, «сенями» перед входом в «избу-читальню». Итак, по нашему мнению, рассуждения об авторском потенциале (наборе характеристик-возможностей языковой лично-сти) одновременно выходят за пределы собственно лин-гвистического анализа и предваряют его.Набор всех, скрытых и явных, проявлений автора в тексте предлагаем назвать «авторским началом», а вер-бальное проявление автора (как художественного так и нехудожественного текста) - «прямым авторским на-чалом», синоним - «прямое проявление автора в тек-сте». Итак, «авторский потенциал» будет существовать как бы «до текста». В процессе создания, редактирова-ния и утверждения окончательной редакции текста «авторский потенциал» объективно преломится в «ав-торское начало» - любые, включая скрытые, импли-цитные, подтекстовые, логические, композиционные, стилистические и т.д. проявления автора в тексте, включая прямое авторское начало - только эксплика-ция авторского «я», только словесные проявления ав-тора в тексте. Схематически это будет выглядеть так:АВТОРСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ♦ tТЕКСТАВТОРСКОЕ НАЧАЛОДве стрелки от возможностей автора, авторского по-тенциала - его чисто филологический потенциал, или «ис-кусство слова», и нефилологический, т.е. «общекультур-ный» вкупе с «жизненным опытом», потенциал. Две про-тивоположно направленные стрелки от авторского начала к тексту - авторское начало как движущая сила текстострои-тельства и авторское начало в восприятии читателя (в том числе наиболее пристального - исследователя).12Но есть еще один элемент, объективно влияющий на то, как в конечном итоге будет построен тот или иной текст с точки зрения авторского модуса и, в ко-нечном счете, какой вообще модусный портрет будет иметь тот или иной текст. Между авторским потенциа-лом и текстом есть еще одна «линза», преломляющая силу авторских интенций, превращающая потенциал в кинетику - жанр. Под жанром мы понимаем вырабо-танную самой практикой коммуникации типизирован-ность текстов (не только письменных, но устной ре-чи), а именно - типичность в последовательности смы-словых элементов, композиционных схем, типичностьспособов изложения, типичность взаимообусловленно-сти самого явления действительности и его текстового отражения (в художественном тексте она условная, в нехудожественном - безусловная); большое значение в современности приобретает и так называемый «фор-мат», т.е. не только указанный объем, но и целый ре-естр предписаний, «каким должен быть текст», и фор-мальных и содержательных, исходящих из целей групп, контролирующих продуцирование публичных текстов.В наиболее полном и бездетальном (общем) виде наша схема будет выглядеть следующим образом:АВТОРСКИЙ ПОТЕНЦИАЛЖАНР (художественный текст/нехудожественный: публицистический/научный)ТЕКСТАВТОРСКОЕ НАЧАЛОКак видно, в наших схемах нет места образу автора. И это не случайно. Лингвисту имеет смысл интерпре-тировать текст (оставаясь лингвистом), только когда он выявляет из текста семантическую информацию, т.е. когда он работает в поле действительность - смысл -текст, при этом работает с эксплицитными или им-плицитными формами смысла, данными в этом тексте. Отличительной чертой художественного, да и некото-рых нехудожественных жанров (например, очерка и фельетона) является сосуществование в довольно сложных и запутанных отношениях семантической и эстетической информации, определенный хиазм фор-мул действительность - смысл - текст и действи-тельность - образ - текст. А.И. Домашнев, И.П. Шишкина, Е.А. Гончарова, с которыми трудно не согласиться, говорят и о полифункциональности худо-жественного текста, находя в нем функции эстетиче-ские, философские, этические, исторические и др. [7]. Как нам представляется, именно искусствоведческому (литературоведческому, культурологическому) анализу более всего релевантен образ автора как некий мен-тальный конструкт трех типов: а) сложившийся в соз-нании адресата художественного произведения (часто крайне субъективный, ведь рассуждения просто-читателя о произведении и его авторе редко идут дальше простых высказываний типа «понравилось/не понрави-лось», соответственно автор «понравился/не понравил-ся»); б) описанный в результате анализа исследователя,владеющего мультидисциплинарными методиками (эс-тетика, теория литературы, философия, история литера-туры, включая биографический метод литературоведе-ния); в) как атом определенной культурно-исторической молекулы (направления, течения, школы).Одна из главных задач лингвиста, изучающего текст, на наш взгляд - найти общее между художественными и нехудожественными жанровыми преломлениями автор-ского потенциала. Для этого корень «автор», содержа-щийся в производных терминах, думается, должен пони-маться только буквально. Другими словами, задача лин-гвиста, работающего с художественным текстом, не в том, чтобы своими специфическими методами выяснить, как автор создал образ, а в том, чтобы выяснить, какие идеи вложил автор в свою систему образов, в том числе где его голос прорвался чистым отношением к предмету мира. Тогда в том же художественном тексте мы четко разделим три типа «говорящего»: один будет естествен-ным - сам автор во плоти, а два - ментальными (идеаль-ными) - рассказчик и персонаж (первый - я-персональ-ность, второй - ты- и он-персональность). С определен-ным - довольно существенным - преломлением эта типи-зация будет работать и во многих нехудожественных жанрах, например очерке, зарисовке, репортаже. Тогда мы не будем выстраивать схемы и перспективы, смеши-вающие референтов и денотатов, как сплошь и рядом происходит в работах, посвященных интерпретации ху-дожественного текста, когда «точка зрения» реального13автора может совпадать, а может не совпадать с «точкой зрения» рассказчика [8. С. 18]. Когда автор, рассказчик и персонаж могут занимать разные позиции по отношению к изображаемому, когда реальное сознание спорит с во-ображаемым и т.п., т.е. когда наука об искусстве превра-щается в «искусство об искусстве».Как в крупной форме художественного текста, на-пример в романе, так и в крохотном жанре СМИ, на-пример заметке, автор, в конечном счете, преследует только одну цель - выразить определенную идею, т.е. взгляд на мир (часть этого мира). Причем как языковая личность автор не меняется, взялся ли он за заметку или за роман. Только инструменты автора в каждом жанре разные: в заметке это сами факты действитель-ности, которые автор волен отобрать, так или иначе расположить в тексте. А в художественном жанре, кроме элементов самого мира, это множество условно-стей и типизированностей, как-то: «роли» повествова-теля, персонажа-рассказчика, он-персонажа, понятия композиции и сюжета, обязанности давать «речевые характеристики» и в целом «характеры» и т.д. Из ут-верждения В.А. Кухаренко, что «образ автора, лич-ность автора раскрывается из его отношения к теме» [8. С. 15], извлекаем словосочетание «образ автора» и то-гда полностью соглашаемся. Да и в этой работе сказано ясно и почти правильно: «Образ автора - определенное отвлечение от биографической реальности, всегда не-сколько идеализирован» [Там же]. Уточним - всегда идеализирован. Понятие автора в нашем понимании всегда конкретно и относится собственно к личности.В литературе описаны три основных элемента про-явлений автора как языковой личности: Ю.Н. Карауло-вым как три уровня - вербально-семантический, когни-тивный, мотивационный [5]; другими исследователями -в иных терминах, но сравнимых концепциях, например, Н.С. Болотновой так: «За образом автора стоит автор-ская личность с присущим ей лексиконом, грамматико-ном, прагматиконом» [9. С. 314]. Наши будущие зада-чи - дать полный список имплицитных и эксплицитных, вербальных и логических, текстовых и подтекстовых проявлений автора как языковой личности в художест-венном и нехудожественном типах текста.Здесь крайне необходим пример, когда в области сложнейшей условности, выработанной всем человече-ством, объективированной историей, тысячелетиями, -художественной литературе, в сложнейшем из видов коммуникации - романе, мы встретили бы, во-первых, синжанровое понимание автора как естественно гово-рящего, когда бы сознание и кредо автора, преломив-шись о жанровую линзу, не перестали бы быть созна-нием и кредо подлинного автора, кроме того, когда понятие «авторское начало» выражалось бы прямо.Такие примеры у нас, конечно, есть. Один из них -это целый роман Милана Кундеры «Бессмертие», где автор реализует свое авторское начало через сложный вербальный авторский рисунок, где в некоторых главах выступает не только как типичный посредник между читателем и художественным миром своего произведе-ния, автор-демиург, всезнающий и вездесущий, но и как философ и публицист, а также как историк литера-туры, причем использует чуть ли не аппарат научного текста, со ссылками и точным цитированием - цитата 1; где он описывает свое отношение к собственным ментальным конструкциям - персонажам, причем как к живым людям; где он говорит о своем авторском за-мысле - цитата 2. Причем эти отрывки не лишены (помним о «линзе жанра») и некоторого стилистиче-ского налета беллетристики.Полужирным шрифтом в данных цитатах мы выде-лили прямое авторское присутствие в тексте (прямое авторское начало, эксплицированный авторский модус, модус я-авторизации).На этом цитировании пока и закончим.1..«Бессмертие. Гёте не боялся этого слова. В сво-ей книге «Из моей жизни», означенной известным под-заголовком «Поэзия и правда» (Dichtung und Wahrheit), он пишет о занавесе, на который жадно смотрел в новом лейпцигском театре, когда ему было девятнадцать лет. На занавесе вдали был изображен (привожу слова Гёте) der Tempel des Ruhmes, Храм Славы, а перед ним - великие драматурги всех времен. В свободном пространстве между ними, вовсе их не замечая, шел «прямо к ступеням храма человек в лег-кой куртке; он был виден со спины и ничем особенным не выделялся. Человек этот был, несомненно, Шек-спир: без предшественников и преемников, нимало не заботясь об образцах, своим путем двигался он на-встречу бессмертию» [10. С. 57-58].2.«Мостовая была забита непрерывно гудящими машинами. Мотоциклы въезжали на тротуары и про-бивались между пешеходами. Я думал об Аньес. Ровно два года, как я впервые представил ее себе, поджидая в шезлонге наверху в клубе Авенариуса. То была при-чина, по которой я заказал сегодня бутылку вина. Роман был закончен, и мне хотелось отметить это событие на том самом месте, где родилась первая идея замысла. Машины гудели, и слышны были крики разгневанных людей» [10. С. 373].

Ключевые слова

genre, modus, text, author, модус, жанр, текст, автор

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Копытов Олег НиколаевичХабаровский государственный институт искусств и культурыкандидат филологических наук, доцент кафедры филологии, психологии и педагогикиoleg_kopytov@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Кундера М. Бессмертие. СПб., 2008.
Кухаренко В.А. Интерпретация текста. Л., 1979.
Болотнова Н.С. Филологический анализ текста. М., 2007.
Домашнев А.И., Шишкина И.П., Гончарова Е.А. Интерпретация художественного текста. М., 1989.
Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987.
Беляева А.Ю., Нагорнова Е.В., Соколова О.И., Абаева Е.В. Зависимость текста от его автора // Вопросы стилистики. Вып. 27. Саратов, 1998. С. 3-9.
Шмелева Т.В. Текст как объект грамматического анализа. Красноярск, 2006.
Шмелева Т.В. Текст сквозь призму метафоры тканья // Вопросы стилистики. Саратов, 1998. Вып. 27. С. 68-74.
Виноградов В.В. О теории художественной речи. М., 1971.
Шевченко Н.В. Основы лингвистики текста. М., 2003.
 Образ автора и авторское начало: разграничение и области применения понятий | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Образ автора и авторское начало: разграничение и области применения понятий | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Полнотекстовая версия