Смеховые архетипы французского и русского субстандарта | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Смеховые архетипы французского и русского субстандарта

Освещается проблема языкового выражения смеховых архетипов в субстандартной лексике французского и русского языков. Автор рассматривает типичные семантические поля, специфику синонимики, а также характерные метафорические образы в плане соотношения универсального/национального в семантике данной лексики.

Laugh archetypes of French and Russian substandard.pdf Интерес к изучению субстандартных идиомов - язы-ковых подсистем, не обладающих признаком норматив-ности, характерен для современной лингвистической парадигмы. Многие исследователи нередко рассматри-вают просторечие, арго, жаргоны, сленг и их различные промежуточные варианты как некий языковой гетеро-генный конгломерат, имеющий более или менее систем-ный характер, что, по-видимому, связано с целым рядом причин. Во-первых, в исследовании социальных диалек-тов в последние годы наметилась общая тенденция - от «диастратии» к «синстратии» [1. С. 62], т.е. в сторону упрощения дробности лингвистического объекта. Во-вторых, социолингвистическая реальность современного города характеризуется усилением диффузных тенден-ций, «размывающих» границы между нормативным и ненормативным, делая социальные признаки носителей конкретных идиомов нечеткими. Наконец, ненорматив-ные идиомы на практике обнаруживают целый ряд об-щих черт, что делает их рассмотрение в совокупности методологически оправданным.Вместе с тем для разработки проблем функциональ-ной и социальной дифференциации языка характерен интерес к различного рода промежуточным идиомам -полудиалектам, интерлектам, интердиалектам, интер-жаргонам, койне и т.п., которые формируются во многих современных языках и имеют социально-лингви-стическую природу. Так, в современном русском языке в качестве промежуточных образований обычно называют такие идиомы, как просторечие, региолект и общий жар-гон. Последний промежуточный идиом может быть со-поставлен, например, с общим арго (argot commun) в современном французском языке.Французское общее арго и русский общий жаргон составили материал исследования, данные которого могут быть в известной мере экстраполированы на об-щую характеристику субстандартной лексики француз-ского и русского языков.Традиционно говорят о сниженности субстандарт-ной лексики, о ее пейоративном, а иногда и вульгарном характере, но при этом, по сути, рассматривают ее как бы «извне», безотносительно ее внутренней «филосо-фии», ее общекультурной и национально-культурной специфики.Обычно «волны» жаргонизации/арготизации языка рас-сматриваются либо в лингвистическом плане (интенси-фикация перемещения языковых средств по оси «центр -периферия», что является естественным процессом в кон-тексте общего сближения литературных и нелитературных сфер в большинстве современных языков), либо в форме социологической интерпретации данного лингвистическо-го явления (следствие социальных потрясений, резкого ослабления цензуры, коренных изменений в составе участ-ников массовой коммуникации и т.п.).Однако не менее важным является то, что общий жаргон/общее арго, будучи органичной частью языка города, естественно вливаются в «философию» народ-ного здравого смысла, выражаемую в смехе, в «рабле-зианстве». Обилие «телесных», «низких», «вульгар-ных» образов в данной лексике (как, впрочем, и в лек-сике просторечия) не есть проявление особой развра-щенности, испорченности той среды, которая ее поро-ждает и культивирует. Карнавальный смех, издревле лежащий в природе «низкой» лексики, амбивалентен: в низком в известной мере присутствует высокое, в смерти - рождение и т.д. Истинно карнавальный смех, гротескный, амбивалентный, пережил эпоху расцвета в Средневековье, но «пережитки этой амбивалентности можно наблюдать даже в фамильярной речи культур-ных людей нашего времени» [2. С. 458].В общем жаргоне/общем арго также в известной ме-ре присутствует элемент «раблезианства», карнавально-сти, поскольку большая часть этой лексики сводится к ограниченному числу смеховых архетипов. По всей ви-димости, данные смеховые архетипы универсальны для субстандарта разных языков: человеческое тело, его фи-зиология, пейоративные действия, быт, названия и ха-рактеристики людей, эмоции, общение и т.п. Как след-ствие этой тенденции количество означающих в изучае-мом нами материале намного превосходит количество означаемых - в 2,9 раза в русском общем жаргоне и в 3,5 раза во французском общем арго.Исходя из бахтинской концепции карнавальности «низкой», неофициальной городской культуры и языка, мы, вслед за В.С. Елистратовым, не склонны видеть в лексике арго и жаргонов только примитивное низведе-ние абстрактного к конкретному, высокого к низкому. Смеховые наименования, например, частей тела через вещи мира амбивалентно «очеловечивают» этот мир. Таким образом, через призму арготической/жаргонной лексики можно наблюдать микрокосм носителей этой лексики. При этом данный микрокосм будет непремен-но иметь, помимо общечеловеческих, и национально-культурные черты [3].Для анализа смеховых архетипов в семантике изу-чаемой лексики двух языков были поставлены сле-дующие задачи: 1) выявление и сопоставление типич-ных семантических полей; 2) выявление и сопоставле-ние синонимики и центров синонимической аттракции; 3) выявление и сопоставление типичных метафориче-ских образов.При анализе семантики общего жаргона/общего ар-го четко прослеживается универсальность наиболее крупных семантических полей. Расхождения обнару-живаются при сопоставлении более частных семанти-ческих полей, где наблюдаются следующие варианты несоответствий: а) представленность в одном язы-22ке/отсутствие (лакуна) в другом языке (привативный признак); б) развернутое семантическое поле в одном языке/единичная представленность в другом (граду-альный признак).Очевидно, что в лексике как русского общего жар-гона, так и французского общего арго преобладают единицы, своей семантикой относящиеся к бытовой сфере (78% в русском общем жаргоне и 81% во фран-цузском общем арго). Это закономерно, поскольку данные языковые образования - продукт повседневно-сти, обиходной жизни, неофициальности, стихии го-родских субкультур. Можно с уверенностью предпо-ложить, что такая картина может наблюдаться и в лек-сическом субстандарте других языков.Народная смеховая культура обусловливает типич-ный набор смеховых архетипов в разговорной речи, который образует наиболее универсальные семантиче-ские поля внутри бытовой семантической сферы.В русском общем жаргоне самыми развернутыми являются такие семантические поля, как «нейтральные и мелиоративные действия» (39%), «пейоративные действия» (21%), «наименования и характеристики человека» (15%), «быт» (15%), «физиология» (6%), «преступный мир» (2,5%), «части тела» (1,5%). Данные семантические поля выделяются и в лексике француз-ского общего арго, однако их количественная пред-ставленность (развернутость) иная: «быт» (31,8%), «нейтральные и мелиоративные действия» (25%), «пейоративные действия» (14,4%), «части тела» (10%), «наименования и характеристики человека» (7,3%), «преступный мир» (4%).Результаты лексико-семантического анализа свиде-тельствуют, что общий жаргон/общее арго, подобно жаргонам и арго, не отличаются большим разнообрази-ем означаемых. Однако ранговое распределение основ-ных семантических полей в изучаемых промежуточных языковых образованиях иное, чем в социальных диа-лектах.Исследователи как русского молодежного жаргона, так и уголовных арго отмечали, что данной лексике русского языка, несмотря на ее гетерогенную природу, присуща общая черта - широкая представленность в них глаголов, объединенных общим значением «пейо-ративные действия» [4. С. 21]. Общеязыковой узус «от-вергает» единицы, выражающие в яркой форме чуж-дую большинству населения циничную мораль деклас-сированных элементов или нигилистическую, эпати-рующую мораль молодежных группировок, а «отбира-ет» единицы, органично входящие в народную город-скую смеховую культуру. Неслучайно эти единицы достаточно быстро утрачивают жаргонный «ореол» и воспринимаются как естественная часть экспрессивной лексики и фразеологии разговорного употребления.Интересно, что по сравнению с русским общим жаргоном во французском арго семантическое поле «человеческое тело» почти в семь раз более развернуто (соответственно 1,5 и 10%). Именно данное семантиче-ское поле, на наш взгляд, концентрированно выражает смеховое, карнавальное начало, присущее французско-му общему арго. Смеховые арготические номинации во французском общем арго получают не только традици-онные «раблезианские» объекты (живот/грудь: bide,bidon, buffet, brioche, caisse, coco, coffre, fusil, paillasse, placard, tiroir; зад: fesse, foiron, miches, lune, oignon, popotin; гениталии: braque, braquemard, baba, bite, con, couille, gland и т.п.), но и практически все наиболее портретно значимые части тела (голова и лицо: bille, bobиche, bobine, boule, cabиche, carafe, cafetiиre, citron, chou, cassis, cerise, citrouille, coloquinte, fiole, frime, gueule, hure, pomme, poire, pкche, portrait, mufle, nйnette, tirelire, trognon, trompette, tronc, tronche, trombine; гла-за: chвsses, lampions, mirettes, quinquets; зубы: osselets; усы: bacchantes; рот/глотка: avaloir, clapet, goulot, gargamelle, bec, margoulette; шея: kiki; губы: babines, badigoinces; нос: blase, blaire, pif, tarin, truffe; язык: tapette; уши: esgourdes, feuilles, portugaises; спина: alpague; конечности: abattis, arpion, fumerons, jambons, guibolles, nougats, pattes, pinces, paluches, patoches, panards, pinceaux, quilles, pognes, ripatons; кожа: couenne и т.п.).Человеческое тело, получая в арго самые разные метафорические наименования, как бы создает центро-стремительное движение: мир становится большим человеческим телом, антропоморфируется. В этом мы видим большое отличие французского общего арго от русского общего жаргона. Мы предполагаем, что веро-ятной причиной такого расхождения являются, с одной стороны, более сильные традиции народной карна-вальной смеховой культуры во Франции, своего рода атавизмом которой является антропоцентричность се-мантической сферы в общем арго. С другой стороны, подобная архаичная тенденция к анимизации окру-жающего материального мира является, по всей види-мости, универсальной для языковой модели мира де-классированных элементов разных стран. Однако в русской городской разговорной речи такие единицы не становятся распространенными в силу социокультур-ных и нормативно-речевых причин. Третий круг при-чин связан с особенностями структуры французского и русского языка.Национально-культурную основу имеют, на наш взгляд, расхождения в представленности в изучаемом материале двух языков более частных семантических полей.Так, в русском общем жаргоне, в отличие от фран-цузского общего арго, представлены такие семантиче-ские поля, как «безделье, праздность», «лениться, без-дельничать», «человек ленивый»: раздолбай, сачок, филон; сачковать, филонить, балдеть, загорать, кай-фовать; кайф, халява (холява) и др. О важности лекси-ко-семантической группы «человек ленивый» в составе экспрессивного лексического фонда русского языка писала Н.А. Лукьянова. По ее мнению, это связано «...с актуальностью семантического признака отношение человека к труду на уровне языковой системы, а это, в свою очередь, обусловлено социальной значимостью его на экстралингвистическом уровне: общеизвестно, что трудолюбие - одно из непременных мерил досто-инства человека, критерий нравственной оценки лич-ности» [5. С. 108].Семантическое поле «быт» во французском общем арго имеет более сложную структуру, чем аналогичное семантическое поле в русском общем жаргоне. В обоих объектах изучения представлены такие частные семан-23тические поля, как «предметы обихода» (бычок, видик, шмотки, корочки, ящик; godet, banniиre, brыme, capote, canon, froc, fringues, grimpant, harnais, jus, bafouille, babillard и т.п.), «деньги» (бабки, баксы, зелень, шту-ка; blй, braise, galette, fric, grisbi, oseille, pognon, thune, bifteck и т.п.), «беспорядок - шум - ссора» (базар, буча, беспредел, бардак; bazar, bastringue, barouf, bousin, cafouillage и т.п.).Однако во французском общем арго находят выра-жение понятия «время» (aprиme, berge, une paye, plombe, sorgue) и «пространство» (bled, cambrouse, borne, zone). Практически отсутствующее в русском общем жаргоне семантическое поле «природа» развер-нуто во французском общем арго, где арготическую номинацию имеют понятия «вода» и «водоемы» (baille, flotte, bouillon, jus; la grande bleue), «погодные явления (дождь, туман, холод)» (mйlasse, baille, rincйe, flotter, lancer, vaser, il pleut comme une vache pisse, il tombe des cordes, frigo), «животные» (bourrin, canasson, carcan, carne, tocard, cabot, cleb, clйbard, greffier, mistigri, piaf, poiscaille и т.п.) и др. В такой близости к природным началам просматриваются своего рода «атавизмы бы-тийного архаического арго» [3. С. 115].В то же время изучаемые объекты во французском и русском языках - явления урбанистические, где полу-чают выражение различные городские объекты. Одна-ко в русском общем жаргоне такие единицы немного-численны (толчок, толкучка, тачка). Французское общее арго дает смеховую, сниженную номинацию понятиям «улица» и «тротуар» (trimarde, bitume, macadam, rade), «вывеска» (carotte), «транспортные средства» - «автомобиль» (bahut, bagnole, caisse, chignole, chiotte, guimbarde, guinde, hotte, tacot, teuf-teuf, tire, trotinette, veau), «велосипед» (bйcane, clou) и даже «самолет» (coucou).Только во французском общем арго представлено семантическое поле «дом (как место жительства)» (bahut, cabane, cagna, creche, piaule, taule, turne), что, вероятно, отражает социальную значимость соответст-вующего концепта во французской лингвокультуре.Сопоставительный анализ позволил выявить в се-мантике русского общего жаргона преимущественное отражение деятельностного аспекта человеческого бы-тия, а во французском общем арго - антропо- и пред-метоцентричность.В классе «Социально-государственное» в обоих языках присутствуют семантические поля «армия», «дифференциация лиц по роду деятельности», «соци-альная дифференциация», «органы правопорядка».В русском общем жаргоне и во французском общем арго семантическое поле «органы правопорядка» весь-ма развернуто и выражает социальную антипатию к представителям власти, которая предстает, прежде все-го, как карающий институт. В советской научной лите-ратуре о социальных диалектах было распространено мнение о том, что в жаргонах и арго выражается таким образом социальный протест против антинародного, несправедливого политического режима, они предста-ют как форма «социального бунта» [6. С. 98; 7. С. 330]. Однако, по всей видимости, дистанцирование от офи-циальной власти, выражающееся в пейоративной но-минации ее представителей в субстандартной лекси-ке, - общая черта для многих национальных культур, ко-торая, возможно, имеет более глубокие корни, чем реак-ция на конкретные социально-политические условия.В русском общем жаргоне единицы со значением «работник милиции» имеют резко пейоративную кон-нотацию (мент, мусор), соответствующую социальной непрестижности данной профессии в современном об-ществе. Во французском общем арго единицы с дан-ным значением менее пейоративны (в словарях они нередко имеют помету «fam.»): flic, flicaille, flicard, poulet, cipal, cogne, rousse, roussin. Если принять граду-альный ряд эмоций «фамильярность - пренебрежение -презрение», где эмоции располагаются по степени уси-ления отрицательного содержания эмоции, то в рус-ском общем жаргоне единицы со значением «работник милиции» выражают презрение, а во французском об-щем арго - фамильярность и пренебрежение.Единицы семантического класса «Социально-государственное» являются яркими примерами «экс-прессивных историзмов». Таковы, например, жарго-низмы совок, совковый, характеризующие один из важ-нейших культурных концептов современного россий-ского общества, - неприятие официальной советской идеологии, тоталитарного государства. Кризис армии породил такие жаргонизмы, распространившиеся, во многом благодаря средствам массовой информации, в городской разговорной речи, как дед, дедовщина, ко-сить (от армии). Развернутым в русском общем жар-гоне является семантическое поле «опустившийся че-ловек, ведущий маргинальный образ жизни»: бомж, бомжиха, бомжевать, бич, бичевать, бичевка, ханыга. Если фарцовщик - жаргонизм эпохи застоя, то постпе-рестроечный жаргон ввел в общий язык слово челнок, зачастую функционирующее как нейтрально-номина-тивное даже в сферах, далеких от обиходных.Во французском общем арго примерами такого рода являются bat'd'Af' «unitйs spйciales de l'Afrique du Nord, qui recevaient des recrues ayant subi une ou plusieurs condamnations avant le service militaire», biribi «compagnies disciplinaires d'Afrique», collabo «se dit d'un Franзais partisan, entre 1940 et 1944, de la collaboration avec l'occupant allemand», affreux «mercenaire europйen qui a participй а des conflits localisйs, dans certains pays (notamment d'anciennes colonies)», joyeux «surnom donnй naguиre aux soldats des bataillons d'infanterie lйgиre d'Afrique» и др.Специфической чертой французского общего арго является наличие развернутого семантического поля «социальная дифференциация», где арготическую но-минацию получают целые социальные классы и слои (cloche «existence des clochards», gratin «la partie la plus distinguйe d'une sociйtй», haute «les gens de hautes classes de la sociйtй, les gens riches et puissants», milieu «groupe social vivant de la prostitution et de trafics illicites») и представители различных социально-професси-ональных классов (aristo, bouif, bouseux, cambrousard, clodo, cloporte, croquant, cureton, corbeau, gnaf, huile, margis, marron и др.).Арготическую номинацию получает и понятие «ли-ца разных национальностей» (angliche, fridolin, fritz, boche, chinetoc, macaroni). При этом наряду с явно ра-систскими наименованиями (bicot, bougnoul) есть еди-24ницы-универбы, ставшие нейтральными в стилистиче-ском плане и фиксируемые словарями литературного языка без всяких помет. Такова история арготизма beur (арготическая трансформация arabe), обозначающего так называемых иммигрантов второго поколения, т.е. детей арабов-иммигрантов из Северной Африки, ро-дившихся во Франции. Первоначальный пейоративный оттенок практически полностью утрачен, поскольку единица выполняет номинативную функцию, заполняя лакуну в литературном языке.Присутствует во французском общем арго и «ауто-национальная» тема. Уничижительным наименованием «среднего француза» - обывателя, ограниченного, са-моуверенного и агрессивного человека - стала усечен-ная форма beauf (от beau-frиre).Как выражение смеховых архетипов народной го-родской культуры могут быть рассмотрены центры синонимической аттракции в общем жаргоне/общем арго. При этом мы принимаем во внимание структур-ные расхождения в русском и французском языках, накладывающие отпечаток на характер синонимии в арго и в жаргонах. «Ложная» суффиксация, распро-страненная во французском арго, формирует тождест-венные в семантико-стилистическом плане единицы, коэффициент близости каждой пары из них равен ну-лю. Метафорическая «радиация синонимов» по прин-ципу семантических матриц (см. ниже) делает синони-мические ряды во французском общем арго потенци-ально открытыми.Микрокосм носителей общего жаргона существенно отличается от мировидения носителей конкретных со-циальных диалектов. Так, в русском уголовном арго наиболее объемными являются синонимические ряды, связанные с понятиями «убить», «украсть», «огра-бить», «вор», «заключенный», «избить», «обмануть», «проститутка», «спиртное», «деньги», «донести», «фи-зически и психически ущербный человек» [4. С. 21].В русском общем жаргоне синонимические ряды не только много короче, чем в социальных диалектах, но и соотнесены с другими денотатами. При этом члены синонимических рядов имеют, как правило, одну и ту же равномерную экспрессивно-эмоциональную окра-ску и являются частичными семантическими синони-мами, т.е. оттеняют разные стороны обозначаемого объекта (нагреть - наколоть - охмурить - кинуть -обуть (на обе ноги); балдеть - сачковать - фило-нить - кантоваться - кайфовать - тащиться - заго-рать; борзеть - буреть - выступать - возникать -выделываться - выпендриваться - наезжать); указы-вают на различную степень проявления признака, дей-ствия (бардак - беспредел), а также на другое смысло-вое своеобразие слов (варганить - вкалывать - горба-тить - пахать - упираться; вешать лапшу на уши -пудрить мозги - заливать - травить; базарить - бух-теть - разводить бодягу - вякать - звонить - высту-пать - загибать). Наиболее развернутыми в русском общем жаргоне являются синонимические ряды, соот-носящиеся с денотатами «идти, уходить», «вызывающе себя вести», «говорить», «говорить неправду», «вы-дать, донести», «дурак, сумасшедший», «пить спирт-ное», «обмануть, провести», «беспорядок», «пони-мать», «надоедать». Очевидно, что в общий жаргон непроникают синонимические ряды, отражающие специ-фику преступного мира. Центры синонимической ат-тракции общего жаргона выражают, прежде всего, са-мые общие эмоциогенные понятия, связанные с быто-вой сферой общения, преимущественно действия.В целом сходная картина наблюдается и во фран-цузском общем арго, где самые длинные синонимиче-ские ряды связаны с такими денотатами, как «tкte», «fou», «s'enivrer», «parler», «argent», «manger», «tromper», «voiture», «voler», «donner des coups», «ventre», «pied/jambe», «ivre» и т.п.Таким образом, анализ изучаемых объектов двух языков выявил, что русский общий жаргон и француз-ское общее арго имеют иную - количественно и каче-ственно - синонимику, чем в жаргонах и арго. Для данных объектов не характерна синонимическая гипер-трофированность, свойственная корпоративным соци-альным диалектам. Значительно редуцированные, по сравнению с синонимическими рядами в жаргонах и арго, синонимические ряды в изучаемых нами объектах соотносятся с денотатами бытовой сферы.Одной из существенных черт жаргонной/арготи-ческой лексики является словесный образ, реализуе-мый через метафорический или метонимический пере-нос значения слова или одного из его лексико-семантических вариантов. По мнению многих исследо-вателей, специфика субстандартной лексики вообще обусловлена субъективным, конкретным и эмоцио-нальным характером выражаемой ею мысли. Высказы-валось мнение, что «рядовому носителю языка чужда абстракция» [8. С. 327]. Причину обилия образных средств в «нижних ярусах» разговорной речи лингвис-ты видят, с одной стороны, в «тенденции к повышению экспрессивности знака как общем явлении, связанном с потребностью выразить в языке личностное начало», и, с другой стороны, эта тенденция («стремление к образ-ности») рассматривается как свойство эмоциональной речи [7. С. 327]. На зависимость переносного значения слова не от логического, а от комплексного мышления, особенность которого заключается в ориентации чело-века на личный опыт, указывал еще Л.С. Выготский [9]. Возникающие на базе комплексного мышления ассоциативные связи и приводят к образованию слов, семантически мотивированных и стилистически мар-кированных.В русском общем жаргоне имеется около 27% об-разных единиц (преимущественно метафор и метафо-рических перифраз), во французском общем арго -около 30%. Именно образные единицы ярко демонст-рируют национальную специфику речевого мышления, являясь носителями «национальных смыслов» - на-циональной формы вербализованного общечеловече-ского содержания.Для единиц русского общего жаргона, образован-ных путем метафорического переноса, характерно «снижение» абстрактного понятия через его конкрет-ное обозначение. Поскольку в семантике общего жар-гона доминируют единицы, обозначающие различного рода действия, наиболее распространенной является модель переноса «абстрактное действие - физическое действие» (как правило, это действие резкое, интенсив-ное, требующее известных физических усилий). Харак-25терным примером в русском общем жаргоне является семантическое поле с денотатом «понимать, соображать, разбираться»: волочь, врубаться, сечь, усечь, просечь. Другие примеры: выбить «с трудом добиться, получить что-л. у кого-л.», выдать «сказать что-л. неожиданное или резкое, неприятное, неуместное», гонять «экзаме-новать строго, с пристрастием», долбать (задолбать) «беспрестанно напоминать о чем-л., повторяя одно и то же; твердить», завалиться «потерпеть неудачу», загнать «продать», загреметь «сразу лишиться высокого поло-жения, должности», закачаться (закачаешься!) «выра-жение высокой оценки чего-л.», зашибить «добыть, за-работать в большом количестве», колоться «сознавать-ся», наезжать «провоцировать, быть в претензии к ко-му-л.», обломиться «достаться, перепасть (о чем-н. хо-рошем)», раскалывать «добиваться признания вины», упираться «упорно работать, делать что-л.» и т.п.По всей видимости, эта тенденция обозначения аб-страктного через конкретное является общей для суб-стандартной экспрессивной лексики. Жаргоны (осо-бенно молодежные) гипертрофируют эту тенденцию, а общий жаргон естественно вбирает в себя подобные единицы, которые затем органично входят в экспрес-сивный лексический фонд разговорного употребления.Специфика образной лексики в составе французско-го общего арго во многом определяется своеобразным преломлением во французском языке одной из универ-сальных тенденций в области метафорического пере-носа - так называемого «закона Шпербера».Согласно «закону Шпербера» [10] если в данное время какой-либо комплекс идей имеет большое значе-ние в жизни данного общества и одно слово из этого круга идей изменило значение, то и другие слова того же семантического поля последуют за этим словом. С другой стороны, понятия этого комплекса идей посто-янно притягивают к себе новые наименования.«Закон Шпербера» чрезвычайно характерен для французского языка. Неслучайно он был установлен Шпербером на материале французского военного арго. Специфика проявления «закона Шпербера» во фран-цузском языке обусловлена тем, что этому языку в высшей степени свойственна метафорическая «радиа-ция синонимов», групповой перенос значений слов по принципу «семантических матриц» [11. С. 35].Вслед за одним словом аналогичное значение начи-нают приобретать и другие слова той же лексико-семантической группы. В итоге выстраиваются длин-ные синонимические ряды. Легкость такой синоними-ческой «радиации» свидетельствует об отсутствии чет-ких семантических границ между членами лексико-семантической группы, о менее прочной связи сем в семантической структуре французского языка. Данная закономерность иллюстрируется примерами из фран-цузского общего арго: «ventre, poitrine» - buffet, coffre, bureau, caisse, crйdence, placard, tiroir (уподобление предмету мебели); «argent» - blй, bifteck, beurre, galette, fric, gвteau, radis (метонимический перенос «продукт питания» - «средство к существованию»); «tкte» -carafe, cafetiиre, fiole, bouillote, tirelire (уподобление сосуду); cerise, ciboulot, citrouille, citron, coloquinte, pкche, pomme, poire, chou, coco, cassis, trognon (уподоб-ление фрукту) и т.п.В лексике французского общего арго представлен почти весь «набор» наиболее распространенных сель-скохозяйственных культур (фрукты, овощи и даже зла-ки): их образы легко «иррадиируют» из одного семан-тического ряда в другой вслед за каким-нибудь из них, принявшим новое, арготическое значение. Например, «coup de poing»: chвtaigne - marron - castagne -mandarine - orange - prune - mыre.В большей степени, чем в русском общем жаргоне, во французском общем арго распространены зоомор-физмы: «proxйnиte»: maquereau, maquerelle, barbeau, hareng, marlou, poisson, dos vert, dos d'azur, а также brиme - «carte а jouer», corbeau - «prкtre», coucou -«avion», crabe - «individu ridicule», crapaud - «gamin, enfant; petit homme laid», gorille - «garde du corps», huоtre - «personne stupide», (se) montrer la bourriche -«se faire des illusions, s'exalter jusqu'а perdre la tкte», chien du commissaire - «son secrйtaire, son remplaзant», manger la grenouille - «voler de l'argent а un groupe de personnes dont on fait partie», coller, poser un lapin - «ne pas tenir une promesse; s'en aller sans payer» и т.п.Безусловно, функционирование фито- и зоомор-физмов в составе экспрессивной лексики - проблема интересная и малоизученная. Их распространение во французской городской речи свидетельствует, на наш взгляд, о древней, архаичной природе данного явления.Яркой национально-культурной чертой изучаемой субстандартной лексики в двух языках является специ-фическая ориентация образных единиц на их соотне-сенность с теми или иными органами чувств.Примером данной тенденции является единица bazar (базар), встречающаяся в обеих изучаемых под-системах. Если значение слова базар в русском общем жаргоне связано со слуховым образом - «шум, крик», то во французском общем арго - с визуальным: «ensemble d'objets divers, en dйsordre, souvent mal dйfinis» («беспорядок, нагромождение вещей»). Харак-терно наблюдение, сделанное еще А.А. Потебней: «В славянских языках, как и во многих других, вполне обыкновенны сближения восприятий... зрения и слуха» [12. С. 77].В целом образы русского общего жаргона часто апеллируют к слуху, к слуховым ассоциациям: гудеть, дать шороху, долбать, загреметь, обломиться, раска-лывать, свистнуть, трахнуть и т.п. Во французском общем арго метафорический перенос зачастую основан на зрительных ассоциациях: bыche - «chute lourde» (от ramasser une bыche, ср. в русском языке - «шлепнуть-ся»), corrida - «querelle, dispute bruyante», (se) dйboutonner - «dire tout ce que l'on pense», йtriller -«battre, malmener, rйprimender» и т.п. и даже обонятель-ных - fumant - «extraordinaire, sensationnel», faisandй -«se dit d'une personne, d'une sociйtй dont la morale est relвchйe», кtre, mettre au parfum - «кtre au courant, mettre au courant».Среди метафорических и метонимических перифраз во французском языке часто встречаются яркие, не ли-шенные даже определенного остроумия, а порой и не-которой поэтичности: avoir l'araignйe dans le plafond -«avoir l'esprit dйrangй; кtre un peu fou»; avaler son acte de naissance - «mourir»; croire au barbu - «croire au Pиre Noлl, кtre trиs naпf»; mettre du beurre dans les йpinards -26«cela amйliore beaucoup la situation»; кtre dans le brouillard - «кtre un peu ivre»; claquer du bec - «кtre affamй»; lever le coude - «boire copieusement, кtre portй а la boisson»; кtre а ramasser а la (petite) cuillиre - «кtre en pitieux йtat ou brisй de fatigue»»; faire le pied de grue -«attendre longtemps debout, au mкme endroit»; manger des pissenlits par des racines - «mourir»; fricassйe de museaux - «gros baisers»; panier de crabes - «ensemble d'individus aux relations complexes ou hostiles» и т.п.В русском общем жаргоне метафорические пери-фразы относительно менее многочисленны и основаны, как правило, на сниженном, зачастую грубом, образе: вешать лапшу на уши, откинуть копыта, рвать ког-ти, разводить бодягу, травить баланду, крыша поеха-ла, пудрить мозги и т.п.Итак, общие черты в семантике изучаемых объек-тов в русском и французском языках (архетипич-ность семантической сферы, эмоциональность, об-разность) обусловлены принадлежностью общего жаргона/общего арго в составе субстандартной лек-сики к народной смеховой культуре. Промежуточ-ный статус данных языковых образований выражает-ся в отличной от социальных диалектов денотатив-ной референци-рованности (преимущественно быто-вая сфера) и отсутствии синонимической гипертро-фированности.Национально-культурная специфика складывается из различной представленности и степени развернуто-сти семантических полей в русском общем жаргоне и французском общем арго. В семантическом плане рус-ский общий жаргон характеризуется широкой соотне-сенностью с деятельностно-бытийным аспектом, тогда как французское общее арго проявляет антропо- и предметоцентричность и характеризуется более явно выраженным наличием элементов природно-бытийного начала.

Ключевые слова

semantics, culture, jargon, argot, substandard, семантика, культура, жаргон, арго, субстандарт

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Хорошева Наталья ВладимировнаПермский государственный университеткандидат филологических наук, доцент, зав. кафедрой романской филологии факультета современных иностранных языков и литературromanphil@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Выготский Л.С. Мышление и речь. М.; Л.: Соцэкгиз, 1934. 318 с.
Ullmann S. Semantic Universals // Universals of Language / Ed. by J. Greenberg. M&T. Cambridge (Mass.), 1963.
Calvet L.-J. L'Argot. PUF, collection «Que sais-je?». 1994. 127 с.
Потебня А.А. Мысль и язык. Киев: СИНТО, 1993. 192 с.
Балли Ш. Французская стилистика: Пер. с фр. М.: Изд-во иностр. лит., 1961. 394 с.
Долинин К.А. Стилистика французского языка. Л.: Просвещение, 1978. 343 с.
Береговская Э.М. Социальные диалекты и язык современной французской прозы. Смоленск: Изд-во Смолен. пед. ин-та, 1975. 120 с.
Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления. Новосибирск: Наука, 1986. 230 с.
Елистратов В.С. Арго и культура. М.: Изд-во МГУ, 1995. 231 с.
Грачев М.А. Происхождение и функционирование русского арго: Автореф. дис. … д-ра филол. наук. СПб., 1995. 35 с.
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М.: Худ. лит., 1990. 541 с.
Степанов Г.В. Типология языковых состояний и ситуаций в странах романской речи. М.: Наука, 1976. 224 с.
 Смеховые архетипы французского и русского субстандарта | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Смеховые архетипы французского и русского субстандарта | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Полнотекстовая версия