Метафизика интерпретации | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Метафизика интерпретации

интенция статьи направлена на выявление метафизических оснований процесса интерпретации и понимания. Обнаружение метафизики интерпретации идет путем реконструкции позиций онтологического, гносеологического, философско-антропологического и социально-философского подходов к данной проблеме. Автор показывает, что конституирование интерпретационных практик исходит из бытия человеческого рода как одной из сил сущего, стремящегося путем истолкования создать круг понимания, благодаря чему происходит фундирование человека в мире.

Metaphysics of interpretation.pdf Проблема интерпретации сегодня - это проблема, стя-гивающая вокруг себя целый комплекс вопросов, связан-ных с непосредственным бытием человеческого рода. Онтологический аспект, задающий проблематику заяв-ленной темы, фундирован пониманием онтических, бы-тийственных оснований всех вопросов теории познания, философской антропологии, социальной философии, ак-сиологии. Вопрос о бытии, о его смысле есть, в том числе, вопрос об интерпретации бытия. Вся история философии и науки есть вопрошание и смысловая реконструкция бытия, в рамках которого мы уже есть. Иными словами, история философии - это фундаментальная аналитика бытия, ее истолкование и освоение по «контур ам » обозна-ченных смыслов (устремлений). Более того, по М. Хай-деггеру, «философия есть универсальная феноменологи-ческая онтология, кото р ая , исходя из герменевтики при-сутствия, как аналитика экзистенции закрепила конец путеводной нити всякого философского вопрошания в том, из чего оно возникает и во что оно отдает» [1. С. 56].Гносеологический ракурс проблемы интерпретации определяется тем, что для современной философии все более насущным и значимым становится стремление соотнести абстракции, категории, систему рассуждений и обоснований с самим человеком - чувствующим, мыслящим, познающим, действующим - в целостности всех его ипостасей и проявлений. Гносеологи оказались в ситуации необходимости формирования целостной философии познания, с позиций которой субъект по-знавательной деятельности - «это субъект интерпрети-рующий, поскольку его существование и деятельность развертываются не просто в объективной действитель-ности, но в мире созданных им образов, знаков и сим-волических форм, присущих самой структуре человече-ской жизни». Очевидно, отмечает Л.А. Микешина, что сущность интерпретации не исчерпывается ее опера-ционально-методологической природой или истолко-вывающей тексты деятельностью, но выходит в сферу фундаментальных основ познания и бытия. Интерпре-тация, за которой всегда стоит субъект, задающий и считывающий смыслы, выдвигающий предметные ги-потезы, объединяет в себе элементы бытийно-экзистенциального подхода, предполагающего как об-ладание внутренней свободой, так и укоренность в культуре и социуме, а также собственно когнитивные -гносеологические, методологические и герменевтиче-ские - аспекты [2. С. 81].Однако, как правило, онтологический и гносеологи-ческий подходы игнорируют социальное бытие, бытие человеческого рода. Мотивы и способы аргументации подобной теоретико-методологической позиции разно-образны, но они все же образуют устойчивую тради-цию и связаны со следующими положениями, главное из которых состоит в том, что социальная философия антропоморфна и антропоцентрична, говорить всегда с позиций существования человеческого рода в про-странстве и времени. Но поскольку позиции человече-ства в сущем неопределенны и неустойчивы, то его существование не может выступить гарантом истины. Результатом вытеснения человеческого является рас-смотрение его как некоего фактора, «вводимого» в сис-тему физических, химических, биологических отноше-ний «из вне». Иными словами, сторонники борьбы с антропоморфизмом впадают в радикальный редукцио-низм, уничтожающий любое упоминание «о человече-ском, слишком человеческом». Устранение человече-ского рода, человечества ведет к натурализму, техно-кратизму, операционализму, структурализму и прочим антиантропологическим дискурсам.Наша позиция исходит из убеждения в том, что онто-логия и гносеология невозможны без признания челове-ческого рода одной из сил сущего, силы, изначально вхо-дящей в структуру бытия. Другое дело, что сила (мощь) человеческого рода разворачивается в пространстве-времени сущего, нуждается в конституировании и разви-тии. История человеческого рода - это история обрете-ния, созидания, трансляции и расширения (а иногда и горьких потерь, сужения) собственных сил и сил приро-ды. Подчиняя и подчиняясь, познавая и осваивая, углуб-ляясь и поднимаясь, распространяясь в сущем человече-ский род становится все более влиятельной силой бытия.Развертывание человеческим родом сил сущего (как своих, так и иных - божественной и природной) - факт, на наш взгляд, неоспоримый. Мыслить бытие без об-раза человечества как единого трансцендентального субъекта созидающего свои/иные силы нельзя. Мыс-лить иначе - значить сознательно редуцировать реаль-ность бытия до простейших элементов без надежды вновь обрести целостность и системность. Борьба, столкновение, игра сил, сложность и синергия бытия уступают в редукционизме место моделям и схемам. Бытие, главным феноменом (чудом) которого является жизнь (во всех ее ипостасях), в подобном деконструи-28рованном взгляде остается за кадром и воспринимается как симулякр, пустое и ненужное понятие. Таким обра-зом, главная опасность, существующая поныне в рам-ках позитивизма, состоит в «умалении» бытия. Но бы-тие обладает полнотой, данной как игра сил. Со-бытие бытия есть сингулярность, обладающая синергийной мощью, превосходящей силы отдельного рода сущего.Каждая из сил сущего в своей неоформленности есть стихия, образующая в совокупности хаос сущего. Между силами сущего есть игра/борьба за доминирование. Мы знаем и о натиске стихии жизни, способной, как кажется, проникать всюду, толща жизни потрясает воображение. Биосфера имеет большой пространственно-темпоральный и температурный диапазон (биогеоценозы). Мы также знаем и о многообразии косной материи, строении Все-ленной, и структура атома до ХХ в. казавшегося недели-мым поражают. Нельзя умалить и умолчать и мощь чело-веческого рода, способного осваивать и укрощать стихии в определенный космос. Однако все выявленные силы сущего несводимы друг другу, часто губительны друг для друга. Так, косная материя «пожирает» жизнь, жизнь пре-ображает материю, человеческий род осваивает и то, и другое, неся в себе оба начала и давая исток чему-то большему, несводимому ни к одному из начал.Указание на многообразие сил сущего образующего конфигурацию бытия, выводит нас на проблему Бога, божественного. Проигнорировать тему постановки участия/неучастия Божественной силы и воли невоз-можно, ибо само понимание бытия как сингулярности задает максимально широкое поле для своего осмысле-ния. Поэтому ресурс понимания, накопленный в кон-тексте религиозной рациональности постичь бытие Бога, должен быть нами раскрыт и реализован. Тем более, что религиозная традиция понимания Бога и экзегетического истолкования актов его воли нисколь-ко не умаляет развитие иных форм рациональности, скорее укореняет их, указуя на их подлинное значение, место и роль. Обращение к Богу требует от нас макси-мального внимания и осторожности, поскольку само постижение концепта Бога, его усвоение может быть пантеистическим, деистическим или христианским (живым). Наиболее полное раскрытие божественной природы, ее ипостасей дано, по нашему убеждению, в христианстве, где Бог предстает как жизнь, всё бытие которого есть общение. Греческий богослов-философ И. Зизиулас пишет, что святые отцы Православной церкви (святые Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский) соз-дали альтернативную античной онтологию, которую можно выразить следующим образом: «Бытие Бога может быть познано только через личные взаимоотно-шения и любовь к конкретному лицу, т.е. бытие озна-чает жизнь, а жизнь означает общение» [3. С. 10].Итак, многообразные силы сущего образуют круг бытия, где каждая из сил обретается в ритме общения, живет отдавая себя в другой, даруя и воспринимая, образуя синергию бытия. Круг бытия есть круг дарения и общения. Воплощаясь, друг в друге силы сущего со-зидают и умножают бытие, сообщают ему качество реальности, плотности (связи, отношения, иерархии).Сила человеческого рода аккумулируется вокруг и в смысле. Неслучайно сила и толк в русском языке сино-нимичны. В частности, в словаре В.И. Даля понятие толк/смысл определяется как 1) «способность понимания, постижения (мира); способность судить, делать заключе-ния; 2) толк, разум, польза, сила [4. С. 435]. Иными сло-вами, человек истолковывая/интерпретируя, придавая или открывая в чем-либо смысл, одновременно находит не-кую пользу и толк, обретает благодаря смыслу опреде-ленную силу, мощь, возможность. Сила человеческого рода воплощается в смысле, а следовательно, воплощает-ся через слово (языке). Думается, проделанный выше ана-лиз предубеждений, связанных с редукцией проблемы бытия к материи или исключением человеческого рода из сил сущего, дает нам возможность обратить пристальное внимание на сам феномен интерпретации.Признание человеческого рода в качестве одной из сил бытия ставит вопрос о целях его существования в круге бытия. Круг бытия благодаря присутствию чело-вечества обретает интеллигибельность. Человеческий род, его появление, есть, по нашему убеждению, та «молния смысла», о которой писал в работе «Самое само» русский философ А.Ф. Лосев. Безусловно, появ-ление человека на фоне мира есть «вспышка мысли на темном фоне абсолютной самости» [5. С. 519].Явление человека, мысли, слова - есть начало раз-личия, отличенности одного момента от другого, тре-бующего постоянного удостоверения в реальности мо-ментов, в факте их существования, т.е. требует, по мысли А.Ф. Лосева, категории бытия, являющеюся самой большой тайной, обоснованной всем нашим зна-нием и выступающей обоснованием, определяющим все наше понимание мира, места и роли в нем челове-ческого рода. Тайна бытия зашита в бытии человече-ского рода, поскольку благодаря вспышке смысла са-мое само сингулярности превращается «в живое и не-иссякаемое лоно бесчисленных смысловых возможно-стей, в ту бесконечно плодородную и тучную почву, в которую попадает первое зерно разума - категория бытия. Из взаимоотношений с этой бездной возможно-стей категория бытия породит и все прочие категории разума». Бытие оттеняет небытие, сознание высвечива-ет глубины бессознательного, порядок указует на хаос. Однако развитие бытия идет путем как трансценденции во вне, так и трансценденции во внутрь. «Бытие вечно раздваивается, дифференцируется, и оно же вечно пре-вращается в единство, интегрируется. В этой борьбе различений и отожествлений и состоит вся реальная жизнь разума и бытия», - пишет А.Ф. Лосев [5. С. 525]. Другой русский философ С.Л. Франк, размышляя о развёртывании бытия, указывает на трансцендирование вовнутрь, вглубь или к основе, через отношение к ко-торой непосредственное самобытие обретает недос-тающую ему как таковому объективность» [6. С. 556].Таким образом, круг бытия есть поле понимания, металогическая реальность, доступная нам только в истолкованиях. Реальность, перед которой человек мо-жет только предстоять, предпонимать, своим разумом предвосхищать ее смысл и значение. Именно поэтому наше, пусть частичное и ущербное, но все же «знание о незнании», есть предзнание целого, или антиципирую-щее, предваряющее обладание тем, что потом будет нам дано в развернутом (всегда, впрочем, только «по-луразвернутом») виде [6. С. 325].29Бытие как круг понимания допускает бесконечное количество модусов своей собственной данности, что естественно влечет за собой признания правомочности бесконечного количества интерпретаций. А.Ф. Лосев утверждал, что каждая интерпретация дает возмож-ность ощутить ритм бытия. Именно в интерпретации создается символическая реальность, соединяющая в одно целое множество пластов сущего, дающее им воз-можность показать себя, стать явленными, феноме-нальными. Представленность и показ, воплощенный образ мира - вот суть интерпретации, опираясь на ко-торую и конституируется взаимобытие людей, их кон-кретно-преобразовательная деятельность. Всякая ин-терпретация создает символ как актуальную бесконеч-ность, или размеренность, явленный как предел беско-нечного ряд последующих интерпретаций. Познавая мир, мы одновременно устанавливаем его в той конфи-гурации, которую затем и будем осваивать, опираясь на понимание, полученное в процессе интерпретирования, в процессе соотнесения в одно (символ - смысл), в процессе выявления единства или духа данной нам в эмпирии хаотической реальности.Итак, самоценность интерпретации состоит в мани-фестации бытия человеческого рода (в пределе), в ма-нифестации бытия каждой личности. Начать интерпре-тировать - подать заявку на личностное бытие. Смысл интерпретации состоит именно в факте ее наличия и развертывания, ибо для каждого из нас момент осозна-ния себя интерпретатором означает факт бытия в бы-тии и событие удостоверения собственной самости.Для нас принципиальным является тезис А.Ф. Лосе-ва о том, что «интерпретирующая деятельность чело-века условна, шатка, гипотетична, капризна, но она есть отражение абсолютных энергий самого самого. И в этом гарантия их осмысленности и правды» [5. С. 475]. Каждый аффект, каждая энергия, каждый мо-мент нашего бытия имеют значение, смысл и предмет-ность, несущие нам, открывающие нам мир и наше по-ложение в нем. Интерпретация, создавая символическую реальность, создает ситуацию двувекторного движе-ния - трансцендирования во вне и во внутрь, способст-вуя укоренению человека в круге бытия, обретению в нем более четкой позиции, идентичности. Образующие-ся в актах интерпретации структуры и модусы сознания, конфигурации социальных отношений определяют по-ведение человека как субъекта, задают характер взаимо-бытия людей, изменяют темп и ритм существования социальных институтов, способствуют изменению со-циокультурных ориентиров и ценностей. Истолковы-вающим, стремящемся понять предстает человек перед другими и самим собой.Интерпретация есть способ бытия интеллигенции, способ существования человеческого рода в модусе интеллигибельности или сознания, в модусе смысла (имени, слова). А.Ф. Лосев в своей фундаментальной работе «Философия имени» именно с понятием интел-лигенции/интеллигибельности связывает бытие чело-веческого рода в качестве субъекта истории, деятель-ности, культуры. Он убежден, что «субъект - сам нечто происшедшее и образовавшееся из другого, более уни-версального источника и ни как не может являться аб-солютной инстанцией и критерием» [5. С. 101].Человеческий род, каждый человек становятся субъектом только в плане отнесения к металогической реальности, отнесения к абсолютному, трансцендент-ному. Сама интеллигенция есть диалектическая реаль-ность, все бытие которой составляет становление жи-вой и самоощущающей, самосознающей сущности имени. В интеллигенции выделяет четыре момента: 1) сверхинтеллигентный, момент единства, являющей-ся «источником всякой и всяческой жизни изучаемой сущности и всех ее судеб, экстатическую сведенность всей интеллигенции в одну неразделимую точку;2))эйдетический или собственно интеллигентный, реализующий себя как абсолютное самосознание, вы-являющее и открывающее «первый момент, выражаю-щее всю его глубину и сущность»;3)момент, пневматический (самосознающую и са-моощущающую пневму), данный как абсолютная твор-чески-волевая жизненность, «ибо жизнь есть неумолч-ное, непрерывное становление и изменение, движение и обновление»;4)четвертый момент, меонально-сущностный, ин-теллигентно-соматический, софийный, или ещё кон-кретнее - личность;5)пятым моментом развития сущность является момент символический воплощающий себя через сло-во, в речи/языке, где символ становится живым суще-ством, действующим, говорящим, проявляющим себя во вне. Это демиургический момент имени, залог и основа всех возможных актов мысли, воли и чувства [5. С. 101-102].Столь сложная архитектоника интеллигенции, на-чертанная А.Ф. Лосевым, позволяет преодолеть раз-розненность ликов интерпретации в каждом из фило-софских учений, школ, направлений и движений, ибо при соотнесении с концепцией интеллигенции они по-казывают свою ограниченность. Иерархия интеллиген-ции есть, познавательная иерархия жизни, все станов-ление которой есть стремление «от жизненно-животного самоудовлетворения организмов в умно-сердечному и экстатическому самоутверждению себя и всего иного в одной сверхбытийственной точке». Сущность, ставшая символом (интеллигенцией), осу-ществляет себя как демиургийную энергию имени, пре-вращаясь в живое существо (миф), в силу чего станов-ление бытия есть диалектика мифа. Более того, мифи-ческий момент имени есть вершина (достигнутая экс-стазисом) «диалектической зрелости имени, с которой видны уже все отроги, расходящиеся отсюда по всем сторонам» [5. С. 104-105].В понимании сущности А.Ф. Лосев опирается на энергийную парадигму (паламизм), где методологиче-ски различают энергию сущности и саму сущность. Энергия сущности действует в «ином» по действию, а не по эссенции познается. Изучая действия энергии, мы изучаем ипостась сущности, которая именно через энергийные формы и становится интеллигибельной, принципиально познаваемой. Интерпретация «живёт» между моментами интеллигенции, устанавливая осо-бое пространство и время, где возможно усмотреть и воплотить смысл (по мере сил). Все что созидается во время интерпретационной деятельности (смысл, лич-ность, миф) также энергийно и требует всегда для сво-30его осуществления возобновления интерпретационных практик. Например, личность бытийствует энергийно-демиургически, создавая тем самым прецедент собы-тия сознания, стяжая вокруг себя силы сущего, преоб-разуя их в круг бытия, в определенную человекосораз-мерную форму, где становится возможной умопости-гаемая практика жизни, культура.В онтологическом плане интерпретация обретается между небытием и пребытием, где и небытие и пребы-тие обозначают металогическую реальность. Однако пребытие невозможно без действия интерпретации, ибо именно в многообразии интерпретационных практик конституируется бытие, оформляются субъекты разви-тия бытия, своими идеями и действиями по их претво-рению умножающими структуру бытии, делающими ее не просто к игре сил, их механическому изменению, а к имманентному развитию.В гносеологическом аспекте интерпретация образу-ет познавательную иерархию движения от точки ин-туиции до точки сверхинтеллигенции, представленной как развернутость, как пневмо-софийно-демиургичес-кий предел личности, (пред)стоящей перед металогиче-ской реальностью бытия как непосредственного само-бытия. Различие между точками кардинально и может быть выражено как отличие между предпониманием и пониманием.В философско-антропологическом смысле интер-претация составляет ход глобальной экзистенциальной трансценденции/трансгрессии человеческого рода, по-люсами которого являются до- и пост-история, где ис-тория есть, прежде всего, процесс становления и разви-тия интеллигенции, развития субъекта истории, всеми своими силами пытающегося установить себя в круге бытия, в круге общения.В аксиологическом формате интерпретация консти-туируется между ценностями различного порядка, ме-жду теоретическими, эстетическими и этическими ус-тановками сознания. Главная задача интерпретации в сфере культуры состоит в выявлении символа/смысла/ идеи культуры, определяющего развитие ее субъекта до более зрелых форм (цивилизация). Наиболее полно энергийная сторона интерпретации воплощается здесь в поступке, в жизни как по-ступлении, устанавливаю-щей иные формы бытия.Интерпретация в социально-философском плане предстает как воплощенная манифестация бытия лич-ности/бытия личностей, направленная на обретение идентичности, возникшей в результате игры сил суще-го сингулярности, создание более или менее опреде-ленного социума, формации.В метафизической ипостаси, вбирающей интенции онтологического, гносеологического, философско-ан-тропологического и социально-философского подхо-дов/подступов, интерпретация есть движение от немоты сущего до молчания бытия. Интерпретация есть разви-тие интеллигенции от точки своего зарождения до точки своего предела. В этом плане процесс интерпретации металогичен и апофатичен. Интерпретация идет от од-ной непостижимости к другой, от чувства абсолютно-сти/тотальности бытия к сознанию его абсолютно-сти/тотальности. Метафизика интерпретации, по нашему глубокому убеждению, образует вершину развития ин-терпретации, с высоты которой только и возможно уви-деть всю сложную архитектонику, произведенную де-лом интерпретации. В конечном итоге, сущность интер-претации состоит в процессе подготовки (предстояния) и вхождения/возвращения в круг богообщения, в круг спасения от смерти, одиночества, небытия.

Ключевые слова

person, intelligibility, circle of existence, interpretation, личность, интеллигибельность, круг понимания, круг бытия, интерпретация

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Агапов Олег ДмитриевичИнститут экономики, управления и права (г. Казань)кандидат философских наук, доцентagapov@nzh.ieml.ru
Всего: 1

Ссылки

Даль В.И. Словарь живого великорусского языка: В 4. т. М., 1998. Т. 2.
Лосев А.Ф. Самое само: Сочинения. М., 1999. 1024 с.
Франк С.Л. Сочинения. Минск, 2000. 756 с.
Зизиулас И. Бытие как общение: Очерки о личности и Церкви. М., 2006. 358 с.
Микешина Л.А. Философия познания: диалог и синтез подходов // Вопросы философии. 2001. № 4.
Хайдеггер М. Бытие и время. М., 2003.
 Метафизика интерпретации | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Метафизика интерпретации | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Полнотекстовая версия