Особенности самосознания и проблема взаимоперехода ментальности и этничности у населения Среднего Поволжьяна рубеже 1990-х - начала 2000-х гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Особенности самосознания и проблема взаимоперехода ментальности и этничности у населения Среднего Поволжьяна рубеже 1990-х - начала 2000-х гг.

С научных позиций исследуется проблема формирования этнического самосознания населения одного из самых полиэтничных регионов страны - Среднего Поволжья; рассматриваются аспекты этнической идентификации шести наций Волжского речного бассейна как составной части социальной идентичности.

Features of consciousness and the problem of mentality and ethnicity intertransition of the Volga Region population in1990s-2000s.pdf В период социально-политического возрождения России и повсеместной демократизации всех сфер жизни российского общества социальная стабильность является тем важным фактором, который непосредст-венно определяет успех проводимых реформ. Этниче-ский аспект данной проблемы особенно актуален в Среднем Поволжье - регионе с богатой историей взаи-моотношений между многочисленными населяющими его этническими образованиями. Этап становления и совершенствования правового государства характери-зуется наличием достаточно четко обозначенных об-щественных тенденций, аккумулирующих в себе ста-новление и развитие национальных культурных цен-тров, движение за этнокультурное возрождение наро-дов Поволжья и других этносов. В этой связи любые предпринимаемые здесь политические шаги, затраги-вающие межэтнические отношения, должны быть бо-лее чем обоснованными и корректными. Осуществле-нию на практике данного основополагающего условия должно способствовать глубокое понимание ответст-венными лицами социальных процессов в этнической сфере, невозможное без проведения всесторонних эт-нопсихологических исследований.Изучение проблемы этнической идентификации яв-ляется частью более широкой исследовательской рабо-ты, которая связана с изучением социальной идентич-ности. Этот термин, имеющий междисциплинарные корни, как социально-психологические, так и социоло-гические, отражает представление о стремлении инди-вида идентифицировать себя с тем или иным сообще-ством. Оно обостряется при определенных обстоятель-ствах в исторический период, когда разрушается тра-диционный уклад, при котором «потребность самооп-ределения в системе социальных связей не актуализи-рована» [3. С. 48]. Групповой социальный статус задан в этом укладе жесткими критериями принадлежности к общине, сословию, а также половозрастными функ-циями [1].Развитие современных индустриальных обществ принципиально изменяет условия жизни людей, форми-рует потребность в самоопределении относительно раз-нообразных групп и общностей, а динамизм и много-слойность социальных взаимосвязей так или иначе вы-зывают необходимость упорядочения и доминирующих, и периферийных «солидарностей».Ге н е з и с идентификации приводит к смещению представлений о группах, с которыми каждый конкрет-ный человек себя соотносит. В том типе общества (его иногда называют постмодернистским), которое сейчас находится в центре внимания психологов, независимоот национальной принадлежности, человек включается в систему все более глобальных отношений, выходя-щих за рамки местной локальности и данного времен-ного промежутка.Изменения, которые происходят в наши дни в Рос-сии, по мнению В.А. Ядова, напоминают по своему характеру «...культурно-исторический переход от за-стойного, "традиционного" общества к современному, т.е. динамичному. Происходит сдвиг от прозрачной ясности социальных идентификаций советского типа ("мы - это народ, открывающий миру новые перспек-тивы братства и солидарности всех трудящихся") к групповым солидарностям "постмодернистского" типа, где практически все амбивалентно, неустойчиво, ли-шено какого-либо вектора, называемого социальным прогрессом» [3].Одним из стержневых элементов системы идентич-ностей «советского» типа было представление о «наро-дов семье единой», о преодолении национальных границ в сознании каждого гражданина. «Человек советский» в том виде, в каком он являлся конструктом официальной идеологии, находился вне национальных рамок [2]. Идеи, которые получили распространение в конце 1970-х гг. (о допустимости и даже необходимости ут-верждения представлений о так называемой «малой ро-дине»), при некоторой их оппозиционности не являлись чем-то радикально противоположным официальной идеологии. Они приглашали лишь к некой корректиров-ке официальной модели. Вместе с тем легко обнаружи-валось различие между социально одобряемым и декла-рируемым подходом к межнациональным отношениям как к предмету интернациональной солидарности и по-степенному уходу от национального во всех областях жизни, с одной стороны, и тем, что имело место в реаль-ной жизни на бытовом уровне, - с другой. В бытовых отношениях и представлениях отмечались и достаточно высокий уровень национальной солидарности внутри отдельных этнических групп, и элементы межнацио-нальной нетерпимости и напряженности.Становление новой социальной субъективности в России характеризуется противоречивыми процессами в формировании представлений об общности интере-сов. С одной стороны, велико недоверие к любым ука-заниям на общность интересов [3], которое особенно ярко проявляется в отсутствии гражданского общества, с другой - в сознании современников сохраняются представления о себе как части в прошлом советского народа, в настоящем - российского.В научном изыскании использовался метод сравни-тельного анализа данных по различным этническим153группам. В соответствии с подходом, разработанным В.А. Ядовым, в ходе проводимого исследования рес-пондентам задавался следующий вопрос: «Встречая в своей жизни разных людей, с одними мы легко нахо-дим общий язык, духовную близость, понимаем их. Иные же, хоть и живут рядом, всегда остаются чужи-ми. Если говорить о вас, как часто вы ощущаете бли-зость с разными группами людей - с теми, о ком вы могли бы сказать «это мы»?Концепция анализа данных предполагала предвари-тельное распределение объектов идентификации по следующим категориям:а)идентификация с сообществами различного масштаба - от первичных до самых крупных: семьей и близкими друзьями, жителями данного города (поселка), людьми той же национальности, всеми людьми на планете;б)возрастная идентификация;в)идентификация по профессиональному, производственно-организационному и материально-имущественному критериям: с людьми той же профессии, товарищами по работе (учебе), с теми, кто имеет такой же достаток;г)гражданская идентичность: ощущение близости с россиянами, гражданами СНГ, общностью «советский народ»;д)политико-идеологические ценностные идентификации: с разделяющими убеждения человека и его взгляды на жизнь; с близкими по политическим позициям; с теми, кто не интересуется политикой;е) идентификации, формируемые на основе поведен-ческих стратегий: с теми, кто не любит «высовываться», предпочитает жить, «как большинство других»; с теми, кто не ждет «манны небесной», сам делает свою судьбу и жизнь; с теми, кто не утратил веру в будущее.В процессе анализа ответы респондента «часто» или «иногда» интерпретировались как свидетельство пози-тивной идентичности, а «практически никогда» и «трудно сказать» - с негативной.Для того чтобы региональные процессы проявились в своем своеобразии, была предпринята попытка срав-нить данные исследования населения Волжского реч-ного бассейна с данными российского опроса [3]. Сле-дует отметить, что, к сожалению, сравнение результа-тов этнопсихологических исследований в этом случае ограничивается их методическими параметрами. В ос-нове каждого из опросов лежат различные концепции выборки, ее объем, композиция инструментария, где располагается блок вопросов по идентификации. Раз-личается и время опроса. Однако представляется воз-можным обсудить общие тенденции как в одном, так в другом случае, оставаясь в границах допустимости при применении статистических процедур.Итак, идентичности, как предполагалось, были раз-делены на позитивные и негативные. Ранжирование позитивных идентичностей волжан показывает, что порядок их следования по ведущим показателям не отличается от общероссийского (таблица).Динамика позитивной идентичности, % опрошенныхПоказательСр. ПоволжьеРоссияРазницаСемья, близкие друзья92,9(1)85,9,(1)+7,0Люди того же поколения81,1 (2)77,1 (2)+4,0Люди, разделяющие те же убеждения и взгляды на жизнь72,7 (3)71,6 (4)+1,1Товарищи по работе, учебе70,8 (4)77,2,(2)-6,4Россияне63,3 (5)64,9 (6)-1,5Люди той же национальности62,3 (6)73,6(3)-10,3Представители той же профессии62,2 (6)71,6 (4)-9,4Люди, живущие в том же городе, поселке61,1 (6)70,0 (5)-8,9Люди того же достатка52,9 (7)64,9 (6)-12,0Те, кто не утратил веры в будущее47,1 (8)61,9 (7)-14,8Те, кто не ждет манны небесной44,6 (9)60,5 (8)-15,9Люди, близкие по политическим взглядам, позициям40,6 (10)52,6 (10)-12,0Те, кто не любит высовываться38,7 (11)54,3 (9)-15,6Граждане СНГ35,7 (12)38,1 (14)-2,4Все люди на планете33,0 (13)35,5 (15)-2,5Советский народ32,1 (13)43,8 (13)-11,7Те, кто уверен, что главное везенье32,0 (13)46,5 (12)-14,5Те, кто не интересуется политикой31,8 (13)49,0 (11)-17,2Итого (абсолют.)17502000Более двух третей опрошенных респондентов-волжан так же, как и все россияне, в первую очередь идентифи-цируют себя с группами ближайшего окружения (семья, близкие, сверстники, товарищи по работе). Крупные общности («российский народ», «советский народ», «граждане СНГ» и т.п.) располагаются в конце перечня.Как нам представляется, последние группы, хотя и яв-ляются значимыми элементами социального пространст-ва, формируются, главным образом, под воздействием средств массовой информации, порождают символиче-ские идентичности. Различия в рангах практически отсут-ствуют. Вместе с тем можно отметить некоторые регио-нальные различия. Так, идентификация с семьей, близки-ми, друзьями в Поволжье сильнее, а с российским наро-дом значительно слабее, чем в России в целом.Анализ результатов исследования по следующему блоку параметров, определяемых социальной дифферен-циацией (профессией, местом жительства, уровнем мате-риального достатка, национальностью), показывает, что сила идентификации по этим индикаторам равномерно различается в сторону уменьшения по всему списку. Од-нако они являются довольно сильными, как и идентифи-кации по национальной принадлежности и мировоззре-нию («те же взгляды на жизнь»). Наиболее заметны раз-личия по ключевым направлениям - этническому (с 73,6 до 62,3%), профессионально-производственному (с 71,6 до 62,2%), достатку (с 52,9 до 64,9%) и месту жительства (с 70 до 61,1%). Данный блок исследования, проведенно-го в Волжском речном бассейне, как и в российском ис-следовании, показывает высокую степень интенсивности154идентичности: доля позитивных ответов достигает по некоторым позициям 70%.Другой блок - идентификации по поведенческим стратегиям и политико-идеологическим ориентациям (интенсивность идентичности - до 50%) - можно интер-претировать как совокупность инструментов, помогаю-щих индивиду описывать социальное пространство и свое место, поведение в нем. По сравнению с результатами российского исследования практически по всем солидар-ностям этого блока процент ответов на 10-15% снижен.На наш взгляд, в объяснении выявленных различий наибольшее значение имеют в порядке убывания про-странственный, социально-профессиональный, территори-ально-административный факторы и те общенациональные социально-экономические процессы, которыми был отме-чен период второй половины 90-х гг. прошлого столетия. Кризис, охвативший все стороны общества, инфляция, рост цен, снижение доходов большей части населения привёли к снижению уровня широкого спектра идентификаций. У волжан ослабевает идентификация, имеющая отношение к идеологии, к сходным моделям поведения; зато крепнет связь с ближайшим окружением - семьей, близкими, кру-гом профессионального общения.Обращает на себя внимание этнопсихологический аспект обсуждаемой проблемы. Многие из представ-ленных в выборке национальных групп продемонстри-ровали определенные отличия в силе идентификаций по отношению к различным социальным группам. Напри-мер, у русских выше других идентификация с поколени-ем - всего 12,2% отрицательных ответов на вопрос о со-лидарности с «людьми того же возраста, поколения», при этом самая высокая позитивная идентификация с «то-варищами по работе» (83,6%); с «людьми, придержи-вающимися тех же убеждений» (81,6%); «россияна-ми» (71,7%), «людьми того же достатка» (60,8%), теми, «...кто не утратил веры в будущее» (58,8%), «...кто не ждет манны небесной» (64,6%), «...кто не интересуетсяполитикой» (40,5%), «...кто считает, что главное - везе-нье» (40,0%).У другой национальной группы с выраженной на-циональной спецификой - чувашей - выявилась наи-более низкая идентификация по ряду признаков. На-пример, больше, чем в других этнических группах, получено отрицательных ответов по поводу солидарно-сти с «людьми того же возраста, поколения» (28,3%), «людьми той же профессии» (45,5%). Позитивная идентификация наиболее низка по отношению к «людям, придерживающимся тех же убеждений» (всего 62,2%), «товарищам по работе» (63,6%).Ответы мордвы демонстрируют наиболее низкую идентификацию по отношению к тем, «...кто не любит высовываться» (34,7%), «...кто близок по политическим взглядам» (27,6%), «...кто не интересуется политикой» (23,5%), «...кто считает, что главное - везенье» (25,8%). Отмечается низкая идентификация по отношению к «людям той же национальности» (49,5% отрицатель-ных ответов).У татар наиболее низка негативная идентификация с «людьми той же национальности» (21,9%), а позитив-ная - с теми, «кто верит в будущее» (41,7%).Евреи проявляют самый высокий уровень позитивной идентификации с «придерживающимися тех же полити-ческих взглядов» (50,5%), а наиболее низкий - с «това-рищами по работе» (61,6%), «теми, кто не ждет манны небесной» (34,7%) У них наиболее высока негативная идентификация с «людьми того же возраста, поколения» (25,3%), «россиянами» (48,1%), «людьми, проживающи-ми в той же местности» (50,5%), «людьми того же дос-татка» (61,2%).Итак, национальная идентичность по-разному про-является в различных этнических группах. Анализ данных позволяет увидеть, что наиболее высока она среди татар, русских и евреев, а наиболее низка - среди украинцев и мордвы (рис. 1).53. ~61русские чуваши мордва татарыевреи украинцы(в % выражении)позитивная негативнаяРис. 1. Показатель негативной и позитивной идентификации различных этнических групп Поволжья по отношению к «россиянам»Гражданская идентичность (т.е. с россиянами) зна-чимо не различается по большинству национальностей, несколько ниже она у евреев.Формирование социальных идентичностей в различ-ных этнических группах - предмет отдельного анализа. Для целей исследования необходимо было выяснить, ка-ким образом и под воздействием каких факторов проис-ходит идентификация индивида с людьми той же нацио-нальности и есть ли различия в этом процессе для пред-ставителей разных этносов. Решить поставленную задачу возможно, используя процедуры факторного анализа, группирующего сложные корреляционные модели. Фак-торный анализ позволяет проследить степень связи раз-личных переменных: например, показывает, какие ещеидентификации свойственны людям с более сильной или более слабой национальной идентичностью. В этом плане не ставится целью рассмотрение всего комплекса соци-альных идентификаций населения (это тема отдельного анализа), поскольку основная проблема данного аспекта исследования - характерные черты самосознания волжан в определенный временной период.В связи с вышесказанным необходимо отметить оп-ределяющее обстоятельство: если не дифференцировать группы по этническому признаку и рассматривать все имеющиеся данные в комплексе, то в фактор идентифи-кации со своей национальностью войдут еще четыре признака: солидарность с семьей, близкими и друзьями; людьми того же возраста, поколения; теми, кто живет в том же городе, поселке; россиянами, т.е. фактор соли-дарности с различными локальностями. Аналогичные показатели можно отметить и в общероссийском иссле-довании, проведенном В.А. Ядовым [3].В этнических группах сходную между собой струк-туру фактора (имеются в виду вошедшие в него показа-тели) имеют такие национальности, как русские, чува-ши, мордва и украинцы. У представителей мордвы, впрочем, более четко прослеживается географический аспект за счет сокращения составляющих фактор при-знаков (в него вошли лишь идентификации с россияна-ми, жителями того же населенного пункта и представи-телями той же национальности); у русских фактор расширился за счет солидарностей с ближайшим окру-жением и людьми сходного мировоззрения; а в украин-ском массовом сознании представление об идентифи-кации со своей национальностью тесно сплетено с по-нятиями идеологическими и высокого уровня абстрак-циями - идентификацией с российским народом, граж-данами СНГ и всеми людьми на планете.В представлении членов татарской общины солидар-ность с представителями собственной национальности в целом так же актуальна, как и идентификация с теми, кто проживает в той же местности, и с теми, кто близок по политическим взглядам, позициям. С полным основанием можно утверждать, что для татарского этноса вопрос на-циональной идентификации имеет не только и не столько бытовой, сколько политический оттенок.Массовое сознание евреев в этом отношении харак-теризуется слабой связью с россиянами, с националь-ной идентичностью, в гораздо большей степени про-слеживается идентификация со своими близкими, семьей и людьми того же возраста, поколения.Итак, на основании полученных результатов иссле-дования данного аспекта можно констатировать, что в сложившейся этнопсихологической ситуации наиболее значимы идентификации индивида с его ближайшим окружением - семьей, близкими, друзьями. Солидар-ности по идеологическому, имущественному, поведен-ческому признакам выражены слабее.Этническая идентификация в Поволжье в целом за-нимает не третье место, как это можно констатироватьна основании результатов общероссийских исследований, а шестое. Данный феномен объясняется тем, что в резуль-тате многовекового межэтнического и межкультурного взаимодействия волжан представления об этнической идентичности имеют тенденцию к распаду, все менее и менее актуализируются, уступая место наднациональным, личностным идентичностям, т.е. ментальности. Однако необходимо отметить, что вышеобозначенные процессы проявляются неравномерно в различных национальных группах и регионах Волжского речного бассейна. Наибо-лее интенсивен и последователен взаимопереход этнич-ности и ментальности у населения г. Самары и Самарской области, региона, одного из самых урбанизированных, социально и экономически развитых, высококультурных, а следовательно, этнически толерантных в Поволжье. В наименьшей степени данная тенденция прослеживается в Республике Татарстан.Идентификации представителей разных этносов Поволжья также имеют свою специфику, которая наи-более ярко выражена среди представителей русских и татар. Для русских характерно сочетание этнической идентичности с солидарностью со своим ближайшим окружением и близкими по мировоззрению людьми. Особенность самосознания татар заключается в том, что у них отчетливо представлен политический аспект идентификации.Анализируя характерные черты самосознания насе-ления Волжского речного бассейна, необходимо отме-тить, что обнаружено большое сходство у русских, ук-раинцев, чувашей и мордвы. Этническая идентифика-ция последних связана с представлениями о россий-ском государстве, территориальной принадлежности и близком окружении. Можно предположить, что укра-инцы, мордва и чуваши, проживающие в Поволжье, -это национальные группы, образ мышления которых подвергается наибольшему влиянию со стороны ло-кальной «практической» культуры.У евреев, в отличие от других этносов, в этнической идентификации нет ничего территориального, связан-ного с данной локальностью. Национальные чувства у них носят наиболее интимный характер, коррелирую-щий с солидарностью со своей семьей, друзьями, а также с людьми того же возраста и поколения.Таким образом, подытоживая результаты данного на-учного наблюдения, можно с полным основанием отме-тить наличие в самосознании волжан конца 1990-х - на-чала 2000-х гг. четко обозначенной тенденции взаимопе-рехода ментальности и этничности, что в исследуемом регионе имеет более высокие темпы, чем в целом по стране. Данный факт, бесспорно, является важнейшим критерием поступательного развития межэтнических и межкультурных взаимоотношений не только этносов По-волжья, но и страны в целом, завершающим этапом кото-рого станет формирование у населения «гражданской» российской идентичности и дальнейшее совершенствова-ние демократических основ общества.

Ключевые слова

этническое самосознание, этнические образования, этническая идентификация, социальная и позитивная идентичность, ментальность, ethnic consciousness, ethnic formations, ethnic identification, social and positive identity, mentality

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шарапов Вячеслав ВикторовичПоволжская государственная социально-гуманитарная академия (г. Самара)доцент, кандидат исторических наук, доцент кафедры общей и прикладной психологииSharapov61@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Ядов В.А. Социальная идентификация в кризисном обществе // Социологический журнал. 1994. № 1. С. 35-52.
Советский простой человек: опыт социального портрета на рубеже 90-х / Под. ред. Ю.А. Левады. М.: Мировой океан, 1993.
Кон И.С. В поисках себя: Личность и ее самосознание. М.: Политиздат, 1984.
 Особенности самосознания и проблема взаимоперехода ментальности и этничности у населения Среднего Поволжьяна рубеже 1990-х - начала 2000-х гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Особенности самосознания и проблема взаимоперехода ментальности и этничности у населения Среднего Поволжьяна рубеже 1990-х - начала 2000-х гг. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 334.

Полнотекстовая версия