Особенности советской системы обеспечения безопасности производственных ядерных объектов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 336.

Особенности советской системы обеспечения безопасности производственных ядерных объектов

Исследуются основные особенности советской системы обеспечения безопасности производственных ядерных объектов на примере Сибирского химического комбината: особый режим закрытой территории, жесткая кадровая политика, вооруженная охрана объектов и технические средства охраны.

Basic features of Soviet nuclear industrial objects security system.pdf Ядерное оружие и его научно-производственнаяи пр. За период реализации оборонных программ наинфраструктура относятся к одной из наиболее чувст-СХК, по различным оценкам, было произведено околовительных сфер национальной безопасности. Не будет70 т оружейного плутония (больше, чем на каком-либопреувеличением сказать, что обеспечение безопасностиином ядерном предприятии), что составляет порядкаобъектов ядерно-оружейной инфраструктуры в услови-50% всего оружейного плутония, произведенного вях холодной войны представляло собой приоритетнуюСССР [4, 5]. Научная и производственная деятельностьзадачу не только уполномоченных государственныхСХК, как и любого из вновь создаваемых объектоворганов, но и высшего руководства страны в целом.ЯОК, подлежала строжайшей секретности. Само суще-Американские специалисты самого различного уровняствование объекта, цели и характер его деятельностинеоднократно признавали, что в Советском Союзе ме-были высшей государственной тайной. Вопросы обес-ры безопасности в отношении ядерных материалов,печения безопасности с первых дней находились в цен-оборудования и технической информации были чрез-тре внимания всех органов государственной власти.вычайно жесткими. Самые строгие меры принималисьЗаместитель директора по научной работе Институтадаже для охраны гражданского транспорта и оборудо-проблем безопасного использования ядерной энергии ввания связи, чему на Западе никогда не придавали осо-Курчатовском институте А. Калугин в ходе празднова-бого значения [1. С. 75]. Однако с распадом СССР мирния 50-летнего юбилея первой Сибирской атомнойстал свидетелем появления большого количества вы-электростанции в ЗАТО Северск, подчеркнул:ступлений западных политиков и исследователей, по-«…атомный проект начался в ведомстве Берия, гдестоянно подчеркивающих многочисленные и серьезныеслово безопасность было не просто словом» [6].недостатки в организации обеспечения безопасностиС учетом реалий послевоенной международной об-объектов ядерного комплекса в странах бывшего СССРстановки и особого уровня секретности всех работ, свя-и особенно России [2, 3].занных с советским «атомным проектом», руководствомХарактерным является мнение главы американскогоСоветского Союза изначально была принята практикаразведсообщества Д. Дейча, который в своем докладепревращения территорий размещения объектов ЯОК вперед Сенатом США в марте 1996 г. утверждал сле-закрытые режимные зоны с системой инженерных загра-дующее: «Всестороннее исследование показало, что ниждений и войсковой охраной по периметру. Существова-на одном из этих предприятий [системы Минатомание «атомградов» было засекречено для широкой обще-РФ]… не существует соответствующих международнымственности. Любая статистическая информация (числен-стандартам гарантий или мер безопасности, обеспечи-ность населения, социально-экономические показатели ивающих содержание ядерных материалов, пригодныхдр.), равномерно распределялась на соседние регионы.для производства ядерного оружия…» [3. С. 2]. ИмелаЗакрытые поселения «не показывались на географическихли место в действительности столь стремительная де-картах, не давались в справочниках и энциклопедиях,градация прежде эффективной системы национальнойпочти не было никакого намека на их присутствие и наядерной безопасности? Если да, то какие причины этомуместности: названия ЗАТО не подписывались на дорож-послужили? Если нет, то в чем причина появления по-ных указателях, маршрутных табличках автобусов» [7].добных высказываний? Ответы на эти вопросы можноПо периметру города были окружены системой инженер-найти только в истории создания системы безопасностиных заграждений, контрольных и запретных зон. Доступ впредприятий отечественного «атомного проекта». Рас-«закрытые» города осуществлялся через контрольно-смотрим эту проблему на примере крупнейшего объектапропускные пункты по специальным пропускам.ядерно-оружейного комплекса (ЯОК) - Сибирского хи-Важно, что создание подобных зон не является изо-мического комбината (СХК).бретением И. Сталина, продолжением системыПостановление о строительстве первого комбинатаГУЛАГ, или чисто советской государственной практи-за Уралом было принято в марте 1949 г., а к 1961 г.кой. Создание государством специальных зон с особымСХК уже был сформирован как целостное оборонноережимом доступа, включающим специальную провер-предприятие с полным ядерным циклом по плутонию,ку и отбор персонала, а также граждан, посещающихприступив к серийному производству компонентових, является признанной во всем мире эффективнойядерного оружия, регенерации отработанного топливамерой создания условий для обеспечения безопасности72объектов ядерной инфраструктуры [8]. Как отмечает ряд зарубежных исследований, советская система ядерной безопасности базировалась на трех ключевых компонентах - охрана, вооружение и физические за-граждения (3G model-guns, guards, gates) [9]. Данная система, безусловно, сочетая использование людской силы и технических средств физической защиты объ-ектов, отдавала предпочтение вооруженной охране.Минимизация недостатков, присущих созданной таким образом человеко-ориентированной системе безопасности, достигалась советским руководством за счет тщательного отбора и контроля органов МГБ-КГБ, установленными жесткими регламентами и правилами безопасности, воспитанием соответствующей «культу-ры безопасности». Здесь сложно не согласиться с мне-нием американских парламентариев, отмечавших, что советская система безопасности опиралась на «закры-тые границы, закрытые города, контролируемое обще-ство и постоянное наблюдение за персоналом со сто-роны КГБ» [10. С. 3].Несмотря на объективное отсутствие в те годы об-щесоюзной законодательной базы, касающейся исполь-зования атомной энергии, ядерного оружия и обеспе-чения его безопасности, аппарат Министерства (Коми-тета) государственной безопасности служил средством сохранения абсолютной секретности всех работ и обеспечения неукоснительного выполнения всех нор-мативных документов как отраслевого, так и объекто-вого характера. Кадровый костяк руководителей под-разделений режимно-секретной службы также состав-ляли прикомандированные офицеры госбезопасности и МВД. Что касается технических систем физической защиты, контроля и учета ядерных материалов на ком-бинате, то они формировались одновременно со строи-тельством и запуском в промышленную эксплуатацию заводов СХК. Таким образом, становление этих систем в организационном и материально-техническом отно-шении относится в основном к периоду 30-40-летней давности. Как констатирует сегодняшнее поколение специалистов СХК, часто указанные системы «созда-вались без проектов, по одному приказу воинского ко-мандира, в крайне сжатые сроки» [11. С. 2].Недостатки и простоту технических средств как раз и компенсировали тщательно отобранными и подго-товленными кадрами, что в совокупности формировало весьма надежные системы безопасности. «Неслож-ность» систем охраны и безопасности можно проиллю-стрировать следующими выдержками из архивных до-кументов комбината: «К августу 1965 г. ограждение локальных зон объектов Т, И-1, складов 8-а, 5/25, 163, 164, 187, 9-10 было выполнено сплошным дере-вянным забором на бетонных столбах, объекта С -сплошным забором на деревянных столбах. Перечис-ленные площадки и ТЭЦ были обеспечены охранным освещением и связью, спецсигнализацией типа Гра-фит и ТЛО» [12. С. 18-19].Наконец, с точки зрения так называемой модели «базовой угрозы», принципиальным аспектом совет-ской системы была практически полная нацеленность на «внешнего нарушителя». Имела место общая идео-логизация понятия «противник» («нарушитель») и на-правленность на борьбу с внешним врагом. Показа-тельно, что в Советском Союзе не использовался тер-мин «физическая защита», вместо него существовало понятие «режим и охрана», подразумевавшее защиту секретов и охрану объектов от посягательств спец-служб и диверсионных групп стран НАТО. Для срав-нения, сущностью американского подхода к созданию системы ФЗУиК является ограждение материалов от хищения или утери в результате незаконных операций.В январе 2002 г. на СХК состоялся первый откры-тый региональный семинар по обмену опытом в облас-ти модернизации систем физзащиты ядерно-опасных объектов, в котором приняли участие представители Минатома РФ, МЭ и НЛ США, специалисты по безо-пасности с аналогичных предприятий системы Мина-тома. В ходе семинара специалисты СХК признавали, что национальные лаборатории США уже давно начали работать над проблемой внутренней опасности и «внутреннего нарушителя» и достигли больших успе-хов, в то время как в Советском Союзе этому не уделя-лось должного внимания. Причина - жесткий отбор и контроль за сотрудниками и силами охраны во времена СССР, подкрепленный системой идеологического вос-питания. Указанная система минимизировала риски осознанных «внутренних нарушений», объективно снижая необходимость масштабного использования технических средств [13-15].Им вторили и американские коллеги. В частности, Ш. Родригез на пресс-конференции было заявлено на этот счет, что «у нас различается общий подход к физ-защите. Основное различие - пожалуй то, что в США различные работы по модернизации ФЗ ведутся уже 20 лет. То есть мы уже тогда были ориентированы в большей степени на различные технические средства, в то время как СССР полагался в большей степени на свой персонал» [16].Тщательность подбора кадров в советскую атомную отрасль определялась не только профессиональной пригодностью, но и оценкой их по политическим каче-ствам. Режимно-секретные органы в обязательном по-рядке инструктировали о правилах личной переписки, о неразглашении места дислокации комбината, об ус-тановленном режиме и секретных данных, с которыми они ознакомятся в процессе работы или при общении с проживающими [12. С. 13]. Каждый заполнял подписку о неразглашении государственной тайны, которая со-держала предупреждение о возможности привлечения к уголовной ответственности в случае разглашения секретных сведений согласно Указу Президиума Вер-ховного Совета СССР от 9 июня 1947 г., предусматри-вающему наказание в виде лишения свободы сроком от 4 до 15 лет [17. С. 225].Режимно-секретными органами и командованием войсковой части, обеспечивавшей охрану комбината, предъявлялись чрезвычайно высокие и жесткие требо-вания к организации и соблюдению объектового режи-ма всеми сторонами. Так, в архивах СХК зафиксирова-ны следующие случаи, наглядно иллюстрирующие серьезность контроля и отсутствие исключений: «…старший лейтенант Завьялов Г.Г., пропустивший через КПП жилпоселка свою знакомую, бывшую жи-тельницу этого же жилпоселка и работницу МВД Пет-рову, был арестован на 10 суток и уволен в запас ВС73СССР. Рядовые Пугачев и Кузнецов, пропустившие бывшего сотрудника военной контрразведки, которого они знали в лицо, старшего инспектора РСО объекта С Филиппова на объект Т, были арестованы на 15 суток каждый» [12. С. 17]. Нельзя также не упомя-нуть то обстоятельство, что власти удалось заинтересо-вать население работой и образом жизни в закрытых городах не только репрессивными мерами или патрио-тическими лозунгами, но и с помощью значительных привилегий и льгот.Как отмечают многие исследователи, закрытые го-рода развивались как элитные поселения, где наблюда-лись высокий уровень жилищной обеспеченности, раз-витая социальная инфраструктура, значительно более высокая заработная плата, чем в стране в целом [18, 19]. Такие города «строились по индивидуальным, спе-циально разработанным планам и характеризовались четкой планировочной структурой и высоким уровнем благоустройства, …поддерживался повышенный уро-вень товарного снабжения, что, в условиях планово-распределительной системы и повсеместного дефици-та, имело первостепенное значение» [19. С. 44]. Таким образом, можно констатировать, что в Советском Сою-зе действительно была создана эффективная много-уровневая система обеспечения безопасности ядерного оружия в целом и объектов ядерно-оружейного ком-плекса в частности. Основу системы составляли осо-бый режим ЗАТО, жесткая кадровая политика, воору-женные силы охраны объектов плюс ТСО, в соотноше-нии, обеспечивавшем превосходство человека над тех-никой. В более широком плане система поддержива-лась существовавшим авторитарным режимом, тоталь-ным контролем органов госбезопасности и внешней закрытостью страны. Вкупе все эти условия создавали чрезвычайно эффективную (с точки зрения выполнения своей основной функции) систему обеспечения безо-пасности объектов ядерно-оружейного комплекса, по-зволившую избежать сколь-нибудь значительных ин-цидентов. Так, за десятилетия функционирования про-изводств СХК было зафиксировано немало аномалий в системах ФЗУиК ЯМ, однако не выявлено ни одного факта хищения ЯМ оружейного качества [11].С распадом Союза существенные изменения, кото-рые претерпели как внутренние, так и внешние условия существования ЯОК, привели к возникновению целого ряда новых вызовов и возможностей. В первую очередь роль кадров претерпела существенные изменения, при-чем это верно как для сотрудников, так и для сил охра-ны и спецслужб, чей аппарат был существенно ослаб-лен и дезорганизован. Как писал ветеран северского подразделения Управления МГБ-КГБ СССР по Том-ской области полковник в отставке М. Портный, «…в шумных словесах перестроечных реформ утонули главные человеческие ценности: совесть, разборчи-вость в средствах достижения целей, чистота помыслов и действий, и, наконец, главное - забота об интересах России» [20]. Экономические трудности, кризис идео-логии, рост социальных проблем в обществе (кримина-лизация, наркомания) привели к снижению производ-ственной дисциплины среди персонала и служебной дисциплины войсковой охраны. Указанные тенденции, в сочетании с формированием мотивации на соверше-74ние хищений и снижением влияния режимных ограни-чений и правоохранительных мер, изменили роль чело-веческого фактора, сделав его «весьма уязвимым ас-пектом проблемы обеспечения сохранности ядерных материалов» [21].С другой стороны, существующая система ТСО уже не была адекватна складывающимся угрозам, по-скольку морально и физически устарела, а средства на модернизацию отсутствовали. Сложилась ситуация, когда «строительные конструкции [атомных объек-тов] вполне соответствуют современным требованиям к физической защите подобных объектов, а здания просто не успели обветшать, поскольку их возраст не превышает тридцати, в крайнем случае - сорока лет», но технические и инженерные средства защиты и кон-троля «устарели безнадежно» [22]. Для примера: толь-ко в 1985 г. в НИКИ СХК была разработана, смонти-рована и внедрена установка Калитка для контроля наличия ЯМ у персонала, выходящего с ХМЗ. При этом Калитка была первой и долгое время единст-венной установкой подобного рода на предприятиях Министерства [23].Ситуация дополнительно осложнялась тем, что в соответствии с международными договоренностями по сокращению ядерных вооружений Министерство обороны СССР активно начало возвращать на пред-приятия, производившие компоненты ядерного ору-жия, десятки тысяч специальных изделий. В этой свя-зи возникла проблема обеспечения безопасного хра-нения данных изделий на территориях объектов. В частности, на СХК ввиду отсутствия специальных хранилищ ЯМ, долговременное хранение последних было организовано в приспособленных (переоборудо-ванных под хранилища) зданиях и помещениях [24]. Нужно учитывать, что указанные события произошли в достаточно короткий промежуток времени и, безус-ловно, не могли быть заранее прогнозируемы. Вслед-ствие этого проблема модернизации систем физиче-ской защиты, контроля и учета ЯМ встала особенно остро. Вместе с тем вышеперечисленные проблемы также продемонстрировали жизнеспособность и ус-тойчивость созданной в Советском Союзе системы, которая даже в самых критических условиях не дала сбой, сохранив в безопасности мощнейший ядерный арсенал в мире. В этих условиях скорее можно было говорить о потенциальной угрозе в связи с тяжелым экономическим положением атомной отрасли. Когда речь шла об элементарном выживании предприятия, как никогда актуальным стало известное выражение о том, что «меры безопасности не производят киловат-ты» («safeguards don't make kilowatts»).Возвращаясь к аргументации американских партне-ров, можно ответить словами официального представи-теля МИД России А. Нестеренко, отреагировавшего на очередное обвинение на сей счет министра обороны США Р. Гейтса, который в октябре 2008 г., выступая в Фонде Карнеги, выразил озабоченность сохранностью российских ядерных арсеналов: «Уже не в первый раз американская сторона публично заявляет о том, что в 1990-х годах значительные запасы российского ядерно-го оружия были якобы утеряны или расхищены. По-добные инсинуации не имеют под собой абсолютноникаких оснований. Несмотря на все те трудности, сДумается, что состояние режима нераспространениякоторыми столкнулась наша страна в началеи мировой террористической угрозы в настоящее время1990-х годов, стандарты обеспечения безопасности и фи-также доказывают беспочвенность обвинений России взической защиты российских арсеналов ядерного оружия«гуляющих» ядерных материалах. Иначе мир бы ужеоставались на весьма высоком уровне. Никаких утечекстал свидетелем появления новых ядерных государствядерных вооружений допущено не было» [25].или масштабных актов радиологического терроризма.

Ключевые слова

nuclear security, Siberian Chemical Combine, Сибирский химический комбинат, ядерная безопасность

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Анохин Виктор АлександровичТомский атомный центрТомский государственный университетсотрудниксоискатель исторического факультетаavatsu@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Ответ официального представителя МИД России А.А. Нестеренко на вопрос СМИ в связи с высказываниями Министра обороны США Р. Гейтса о сохранности ядерного оружия в России. 31.10.2008 г. Режим доступа: http://www.mid.ru/Brp_4.nsf/arh/ 44CF96E3F69DA51DC32574F30032F5D4?OpenDocument
Голоскоков И.В., Ярыгин А.П. Комплексная защита ядерных материалов на крупном промышленном ядерно-оружейном предприятии // Материалы 2-й Российской международной конференции «Учет, контроль и физическая защита ядерных материалов». Обнинск: ФЭИ, 2000.
Сильников М. К вопросу об инженерной защите ядерных объектов. Режим доступа: http://www.npo-sm.ru/mag/yader.html
Игнатова М. 7-й отдел в зеркале истории // Новое время. 2002. 17 окт.
Голоскоков И.В. Проблемы создания эффективной системы безопасности крупного ядерного предприятия. Возможности российско-американского сотрудничества в условиях ограничения доступа. Проблемы самостоятельного поддержания модернизированных систем ФЗУиК // Доклад на заседании рабочей группы по выработке рекомендаций для повышения эффективности российско-американского сотрудничества. М.: Атомэнерго, 2000.
Портный М. Записки контрразведчика (продолжение) // Новое время. 1999. 15 июля.
Тихонов В. Ракетно-ядерный комплекс России: мобильность кадров и безопасность. М., 2000. № 1. Режим доступа: http://pubs.carnegie.ru
Лаппо Г.М., Полян П.М. Закрытые города // Социологические исследования. 1998. № 2.
Толстиков В. Ядерно-оружейный комплекс Урала: цена и последствия // Вестник Челябинского университета. Сер. 10. Востоковедение. Евразийство. Геополитика. 2003. № 2 (1).
Андрейчикова Ю. Крепче брони // Томская неделя. 2002. 17 янв.
Мифтахова М., Мишанов Н. Броня крепка? // Новое время. 2002. 17 янв.
Илиенко И. СХК искал защиты на семинаре // Томский вестник. 2002. 17 янв.
Косяков С. Надежно ли защищен СХК? // Томские новости. 2002. 24 янв.
Голоскоков И.В. Образование и становление режимно-секретной службы Сибирского химического комбината Минатома России. 1950-1965 гг. Северск, 2003.
Goloskokov I.V., Petrushev V.I., Yarygin A.P. (Siberian Chemical Combine), R. Logsdon (LLNL), R. Morgado, Ch. Rodriguez (LANL). Structure of the Management of the MPC&A Program at the Siberian Chemical Combine / Report on the 41st annual conference of the Institute for Nuclear Materials Management, New Orleans, USA. 16-20 July. 2000.
Nuclear Security Culture: The Case Of Russia // Center for International Trade and Security, University of Georgia, Athens. 2004. December. URL: http://www.uga.edu/cits
John P. Holdren, Chairman, Panel on U.S.-F.S.U. Cooperation to Protect, Control and Account for Weapons-Usable Nuclear Materials. Testimony to a joint hearing of the Permanent Subcommittee on Investigations, Senate Committee on Governmental Affairs and Subcommittee on Europe, Senate Foreign Relations Committee, August 23, 1995.
Информационный циркуляр Международного агентства по атомной энергии «Физическая защита ядерного материала» // INFCIRC/225. Rev. 2. 1989. December.
General Accounting Office, «Nuclear Proliferation: Status of US Efforts to Improve Nuclear Material Controls in Newly Independent States». Washington D.C., March 1996.
Рябов П. Сибирская АЭС - прикосновение к истории // Томские новости. 2008. 2 окт.
Заяц Д.В. Закрытая Россия: Что такое ЗАТО. Режим доступа: http://geo.1september.ru/2004/07/3.htm
Allison G., Cote Jr.O., Falkenrath R., Miller S. Avoiding nuclear anarchy: Containing the Threat of Loose Russian Weapons and Fissile Material. Cambridge, Mass, 1996.
John Deutch, Director of Central Intelligence, «The Threat of Nuclear Diversion», testimony to the Permanent Subcommittee on Investigations, Senate Committee on Governmental Affairs, March 20, 1996.
Голоскоков И.В., Жмакин В.Г. Гособоронзаказ // Новое время, 2003. 20 октября.
Проблемы распространения. Анализ деятельности Соединенных Штатов по обеспечению безопасности ядерных и других высокоопасных материалов и технологий в странах бывшего СССР. Национальный исследовательский совет, США: Пер. с англ. Киров, 1998.
 Особенности советской системы обеспечения безопасности производственных ядерных объектов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 336.

Особенности советской системы обеспечения безопасности производственных ядерных объектов | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 336.

Полнотекстовая версия