Условие «мыслить мир»: эстетико-трансцендентальные начала феноменологического опыта(Кант - Шпет - Мамардашвили) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 337.

Условие «мыслить мир»: эстетико-трансцендентальные начала феноменологического опыта(Кант - Шпет - Мамардашвили)

На примерах философии И. Канта и феноменологической традиции исследуются топологические и антропологические аспекты феномена эстезиса как тотального состояния «я в сознании мира» - katharsis рефлексии, - в топосе которого выявляются условия осмысления «мира» в его границах

Condition «to think of the world»: aesthetic-transcendental the beginnings of phenomenological experience(the Kant - Shpet - Mamardashvili).pdf Для начала, вспомним место из Кантианских вариа-дение соотносит представление, посредством которогоций М. Мамардашвили: «…мир не есть то, что можнодан объект, только с субъектом и позволяет обнару-допустить, ввести предположением, измыслить. Мыжить не свойства предмета, а лишь целесообразнуючто-то начинаем говорить о мире, отсчитывая от точки,форму в определении способностей представления за-где мы в мире определились. Это точка уже мыслю,нимающихся этим предметом. Суждение именно пото-где фиксирована действительная связь, а не допусти-му и называется эстетическим, что его определяющиммая или воображаемая. И то, что мы определились воснованием служит не понятие, а чувство (внутреннеемире, замкнуто у Канта на допущении и ощущении су-чувство) упомянутой гармонии в игре душевных сил,ществования в мире особых явлений, предметов, су-которая может только ощущаться» [2. С. 66].ществ, которые содержат в себе интеллигибельнуюВ то же время он осознавал и внутреннюю противо-материю и которые являются как бы смесью, то естьречивость попытки определиться в таком состояниичем-то материально данным и одновременно дополни-посредством эмпирии «чувственности», инициирован-тельно не требующим понимания, но самим понима-ной расхожим ярлыком «эстетического чувства»:нием. …это явление, или процесс, у Канта я буду назы-«...если называть эстетическими смутные понятия ивать эстезисом. …Эстезисный процесс, или явлениеобъективное суждение, основанием которому они слу-эстезиса, и есть тот предмет, который Кант продумы-жат, мы имели бы рассудок, судящий чувственно, иливал. Это то, что он увидел и разворачивал через пред-чувство, представляющее свои объекты посредствомставление «я мыслю», то есть через введение коги-понятий, - то и другое внутренне противоречиво» [2.тального субъекта. Именно это свое видение он развер-С. 66-67]; «эстетическое суждение не есть объективноенул в трансцендентальный аппарат анализа, воспроиз-и познавательное суждение, эта необходимость не мо-водящий картину нашего познания и одновременножет быть выведена из определенных понятий, и, следо-дающий картину нашего места в мире» (курсив мой. -вательно, она не аподиктична. Тем более она не можетВ.К.) [1. С. 184-185]. Мыслитель опирается на видения,быть выведена из всеобщности опыта (из общего со-ощущения и допущения кенигсбергского философагласия в суждениях о красоте данного предмета). Иборазвернутые в его «Критиках», посредством «пред-дело не только в том, что опыт вряд ли дал бы нам дос-ставленного» и введенного в поле «я мыслю», или ина-таточное число подтверждений, но и в том, что на ос-че - в поле представления нашего места в мире.нове эмпирических суждений не может быть выведеноНесомненно, сам Кант полностью отдавал себе от-понятие необходимости этих суждений» [2. С. 75]. По-чет о методологической природе данной процедурыэтому, отличая природу воображения от эстетико-как методического усилия прояснения таких видений-поэтических фантазмов, Кант настаивал, что «и хотя мыдопущений; недаром он говорил об особом состоянииобычно называем это чувство (Gefuhl) (сообразно с этимдуши, в котором представление согласуется с самимназванием) также чувством в более широком смыслесобой как основанием [2. С. 363] и в поле которого(Sinn) (модификацией нашего состояния), так как у нассхватывание (apprehensio) и соединение (comprehensioнет другого выражения, оно все же не есть объективноеaesthetica) дополнены предельным усилием воображе-чувство, функция которого использовалась бы для позна-ния: «целесообразно лишь соединение, произведенноения предмета (ведь созерцать что-то с удовольствием,воображением» [2. С. 98], дословно - введением в «об-или, иначе, познавать, - это не просто отношение пред-раз», - и таким образом представленного нашему соз-ставления к объекту, а восприимчивость субъекта), инанию: «когда схватывание настолько продвинулось,оно ничего не дает для познания предметов. Именно по-что частичные представления чувственного созерца-тому, что все определения чувства имеют лишь субъек-ния, схваченные воображением вначале, уже начинаюттивный смысл, не может быть никакой эстетики чувствазатухать по мере того, как воображение продолжаеткак науки подобно, скажем, эстетике познавательной спо-этот процесс, оно теряет на одной стороне столько же,собности. Следовательно, всегда остается неизбежнаясколько выигрывает на другой, и тогда соединение ох-двусмысленность в выражении, эстетический способватило то наибольшее, за пределы которого воображе-представления, если под этим понимают то способ пред-ние выйти не может» [2. С. 90]. Несомненно и то, чтоставления, вызывающий чувство удовольствия и неудо-Кант осознавал невозможность вскрыть природу эсте-вольствия, то способ, касающийся лишь познавательнойтического состояния посредством предметно-способности, поскольку в нем имеет место чувственноепонятийных образов: «эстетическое суждение - един-созерцание, позволяющее нам познавать предметы толькоственное в своем роде и не дает никакого (даже смут-как явления» (курсив мой. - В.К.) [2. С. 354].ного) познания объекта, которое достигается толькоПозднее, уже в рамках феноменологической уста-посредством логического суждения; эстетическое суж-новки, такая двусмысленность «эстезиса», как предель-51ная игра познавательных усилий человека, станет пред-опыта как «точках интенсивностей»: «Вспомним о су-метом и эстетических размышлений Г. Шпета: «...соществовании в нашей психической и сознательнойстороны внутренней противопоставление терминиро-жизни некоторых фиксированных точек интенсивно-ванной и образной речи точно так же относительно.сти, которые переводят нас в другой режим. Без этихОно не означает вытеснения одного ряда форм дру-точек мы находились бы в природном режиме, а онигим - из предыдущего мы уже знаем, что внутренниепереводят нас в другой режим - сознательной жизни.поэтические формы надстраиваются на внутреннихИх конечное число. Я называл их, говоря о символелогических, - а лишь относительное развитие одного исмерти, символе Бога, а также о символе Я» [5. С. 82].относительное обеднение другого ряда. Взаимное от-Иначе, в эстезисе мы обнаруживаем и, определяясьношение их как необходимых членов словесной струк-в мире, фиксируем конечное число - не в математиче-туры принципиально не меняется. Следовательно, не-ском, а в метафизическом смысле «единицы качества»правильно мнение, будто в поэтической речи концептсостояний мира, - бесконечных «точек» интенсивности,заменяется образом и конципирование - фантазией. Этосовершенно не зависимых от наших «способностей», иопровергается и отношением образа к другим членамкак «предел того, что люди могут понимать», «пределструктуры слова: образ предицируется, что не естьфилософских и нравственных абстракций»: «можнофункция фантазии, и образ понимается, что также непроиграть битву мысли, но выиграть эстетическуюесть функция фантазии» [3. С. 445]. Таким образом,битву»! Конечных, потому что «на-» и «в-» пределе, впопытка определиться в точке эстезиса исходно обна-понимании грани, «конечности» мира, потому-то они ируживает себя лишь на уровне двусмысленных ощуще-всегда тождественны самим себе - места «страннойний, видимостей, допущений неопределенной природы,одинаковости», - и бесконечных как акт открытой ки первоначально в такой «точке неопределенности» мытворению перспективы мира - акт понимания «невоз-констатируем лишь странное, стремящееся к проясне-можного», не-из-мысленности, «бесконечности» ис-нию и пониманию состояние «ощущения и чувства»полнения и в то же время «конечного». Не о таком лиместа, в котором мы уже определились. И это ощу-неистовстве мысли и поэзии говорил Платон? Еще разщение-стояние не есть фантазм, или больное вообра-отметим, что такой акт питается не из сумрачных сти-жение, и это - именно таким образом представлено ихий иррационального и не есть результат некой про-понимается: понимается вне и до трансцендентальногоясняющей работы «рацио» - предметом эстезиса явля-опыта чувственности и категорий разума, а значит, ис-ется сам эстезис, и в этой «точке неопределенности»ключая из такого понимания телесно переживаемыенет никакого готового, данного мира, он воспроизво-«пространство» и «время». Странное место понимания,дится и длится именно потому, что воссоздается каж-интеллигибельная местность свернутого пространствадый раз заново (цит. по: [6. С. 238]). А значит, в этойи свернутого времени, - место «hic et nunc», - понима-точке нет и в принципе не может быть никаких кон-ния в точке «здесь и сейчас».стантных феноменов-очевидностей, возможных к про-Этот момент кантианской мысли и пытается до-яснению, и именно это предельно ясно, и здесь мы оп-строить, разгадать и варьировать М. Мамардашвили,ределены.тематизируя «эстезис» в горизонте размышлений оВ другом же месте, размышляя над проблемой «приместе человека - «месте человека во Вселенной» (изкаких условиях и как возможно состояние сознания?»О. Мандельштама), - и не переставая изумляться месту(курсив мой. - В.К.) и сталкивая в пространстве мыслистранствований своих обнаружений: «я все время ма-метафоры «естественного света» и «черного солнца»,ниакально выявляю одну и ту же структуру в совер-М. Мамардашвили вводит понятие организованного,шенно разнородных областях» [4]. Это и «место-миг» -или «собранного субъекта», отчасти проясняющегоредуцированного времени, - и «место-акт», и местоприроду определенности темного и «непроницаемогопоэтического «ощущения жизни», и «место-сознание»,элемента мысли», «невербального ядра» трансценден-и место странной одинаковости собственного «об-тальной стороны осуществляющегося в точках интен-раза»: «Наша душевная жизнь устроена таким стран-сивности мышления: «…при рефлексивном движенииным одинаковым образом в каком-то глубинном своеммысли и построении теории «естественный свет» неслое, что, как я уже не однажды говорил, когда мы вы-может в принципе получить выражения, потому чторажаем мысль, если это - мысль, то появляются те жеон-то как раз и непроницаем: он самый темный элементсамые слова» [4]. Эстезис как актуальная точка само-мысли, подобен «черному солнцу». Свет Солнца вы ви-созидающегося смысла - ощущения существенностидите, а внутрь заглянуть не можете - вы ослепли. Выпроисходящего, размыкания и созидания пространствавидите освещаемое Солнцем, но в Солнце заглянуть несамо-сознания, осознающего себя, сознания «способно-можете. У такого философа, как Декарт, - великого фи-го к суждению» - переводит нас в абсолютно другой,лософа, - всегда остаются следы или символы присутст-особый режим состояния в «мире»: акта понимающеговия такого «черного солнца». Например, такими симво-состояния вне сферы «данностей», за пределом артику-лами являются у него понятие «я», понятие «Бога», по-лированного пространства «мира и человека». Состоя-нятие дискретности жизненного времени, эквивалентноения, не отсчитывающего «от точки, где мы в мире оп-символу смерти - нашей «раскоряченности» между дву-ределились», но творческого, созидающего простран-мя моментами времени, которые не сами по себе связа-ства - акта нахождения, топоса стояния и размещенияны, а мы должны их связать, и эту связь надо дер-как некой точки занимания и расположения в мирежать!» (курсив мой. - В.К.) [5. С. 243-244].«места человека». Не случайно М. Мамардашвили го-Стало быть, учитывая предельную интенсивностьворит об особых, «бесконечных объектах» нашеготакого состояния, в эстезисе мы находим некий опыт52переживания акта-тотальности (от позднелатинскогособранной, сковывающей и охватывающей всё «то-totalis - весь, полный, целый) - некой полноты и из-тальности» топологически обнаруживает себя как си-бытка свершающегося, - и в то же время, как акта-туацию предельной ясности - акт прояснения, а пото-фиксации собранного, замкнутого на человека, втяги-му и предельной очевидности факта охвата позицио-вающего в свою орбиту и поглощающего всё, творяще-нирующим «центром» [«точки» зрения собранногогося свершения: эстезис как акт предельно-собранной,субъекта] перспективы всех возможных схватыванийсковывающей и охватывающей всё тотальности. В еготакой «данности» сознанием. В данном случае факти-«непроницаемой» стихии в принципе нет и не можетчески акт про-Я-снения и есть то единственное, чтобыть ничего интенционально-проявленного - феноме-остается в результате редукции - сведения пространст-нологической установке сознания «здесь» делать нече-ва ситуации к охватывающему её фокусу, - где тоталь-го, - в противном случае под маской феноменологиче-ность «я-в-со-знании-мира» обнаруживает и творческиского купирования непроницаемого «предмета» мыш-конституирует себя в качестве полагания «центра»ления сознание исследователя будет ввергнуто в беско-освоенного и про-ясненного к сознанию предельно-нечное ноэматически-ноэзисное шизофреническое раз-конечного «мира». Это то, что открыла и, благодарядвоение: от эмпирического субъекта к трансценден-гению Пифагора и Аристотеля, прочно связала, преждетальному, от трансцендентального к когитальному, отвсего, с поэтической стороной сущности эстезиса ещекогитального к интерсубъективному и т.д., пока «самаАнтичность, и то, что классическая эстетика предло-вещь» не исчезнет в горизонте «проясненного» мира.жила именовать как katharsis - очищением: «В старинуТак или иначе единственное, что может зафиксироватьвплоть до пифагорейцев музыке приписывали чудеснуюпоследовательный «феноменолог» в точке интенсивно-силу, называя её «очищением» …» [8. С. 493]; «Пифагорсти «эстезиса», а тем самым, отчасти, и честно завер-придавал большое значение «очищению»: так он назы-шить методическое прояснение на пределе такой стра-вал лечение музыкой» [8. С. 493]. Однако те же пифаго-тегии, так это выразить природу такого состояния какрейцы понимали katharsis и гораздо шире, нежели лишьнекие редуцированные в едином поле: «я» в «со-в рамках «переживания трагического», выявляя его какзнании» «мира».терапевтический: «Пифагорейцы, по словам Аристок-Недаром, именно на пределе попыток выразить исена, практиковали очищение (katharsis) тела - посред-прояснить и, в то же время, отчаянного усилия пре-ством медицины, а души - посредством музыки» [8.одолеть и сохранить ощущения «целого», у М. Мамар-С. 493-494], так и сакрально-ритуальный характер: «Ут-дашвили появляется парадоксальная, на первый взгляд,ренние прогулки пифагорейцы совершали в одиночест-аналогия таких состояний с «черной дырой»: «Когда вве, и причем в такие места, где были подходящий покойсписке глобальных катастроф, составленном знамени-и тишина, где храмы и священные рощи иль иная какаятым писателем-фантастом А. Азимовым, я нахожу,отрада. Ибо они считали, что не следует встречаться ссреди десятка катастроф возможное столкновение Зем-кем-либо, прежде чем они упорядочат и гармонизуютли с черной дырой, то невольно думаю, что подобнаясознание, а упорядочиванию сознания способствуетдыра уже существует, причем в весьма обыденном,именно такая тишина. …Вот почему все пифагорейцыхорошо известном нам смысле. Что мы довольно частовсегда выбирали наиболее священные места» (курсивв нее ныряем, и все, что, пройдя ее горизонт, попадаетмой. - В.К.) [8. С. 491].в нее, тут же исчезает, становится недоступным, как иВ то же время Платон в «Федоне», устами Сократа,полагается в случае встречи с черной дырой. Очевидно,рассуждая о природе истинно-философского размышле-существует какая-то фундаментальная структура соз-ния, - ноэзиса, раскрывающего перед душой «что-то отнания, в силу чего наблюдаемые разнородные, внешнеподлинного бытия», - также спрашивает: «Очищение жедруг с другом никак не связанные микроскопические,не состоит ли в том, чтобы, как об этом давно говорится вмакроскопические и космические явления предстаютнашем рассуждении, как можно более душу отделить откак далеко идущие аналогии. В каком-то смысле этитела, приучить ее собираться и сосредоточиваться са-явления можно рассматривать как метафоры свойствмой по себе, независимо от тела, и поселить ее, по мересознания» [7. С. 59]. Мыслитель прекрасно осознает,возможности, и в настоящей и в будущей жизни однучто сама природа эстетического состояния позволяетсамоё по себе, освобожденную от тела, будто от оков?»лишь зафиксировать себя либо неизбежно проваливает(курсив мой. - В.К.) [9. С. 16-19]. Как видим, katharsis каксознание в регресс бесконечности: «Завершающий об-процедура упорядочивания и гармонизации сознания нераз этого стихотворения и его внутренние связки вьют-только освобождает от душевных страстей и желанийся вокруг «целого» или ощущения «целого», пережи-телесности, но, прежде всего, творит особый ментальныйваемого поэтом как особое возвышенное умонастрое-строй - состояние внутренней собранности и чистоты, -ние и владение сутью мировой тайны, что я и называюочищает, упорядочивает сокровенное пространство чело-недоступным удаленному, внешнему наблюдателювека, культивируя и вычищая от наслоений, проясняя и«внутренним опытом» особого рода странных систем, ввысвобождая поле общения и общности «Я» и «мира»котором - и в этом все дело - человек, его носитель,человека. Мистериально-синкретический характер такогонедоступен и самому себе. Ибо, по существу, человексостояния обнаруживает в эстезисе культ особого рода -не весь внутри (в теле, мозге, мысли) и идет к самомукультуру рас-средо-точенного состояния сознания, - всебе издалека и в данном случае никогда не доходит»точке которого собраны, стяжены, находят исток и по-[7. С. 61].эзис, и ноэзис, и вера.«Что» же остается? Предельная фиксация «целого»,В Новое время наиболее полно эту античную ин-эстезис как акт конституирования предельно-туицию природы эстезиса возродила и свела в фокус53своей аналитики немецкая классика. В частности, Ге-зиса как акта сопричастности Красоте, или Абсолюту.гель уже в «Феноменологии», отслеживая в цепи диа-Отсюда и провокации наивной десакрализации «пустойлектических обращений Духа феномены религии, ху-чистоты» эстезиса - высокомерно вульгарного эсте-дожества и культа, пишет: «В культе самость сообщаеттизма, или же не менее пошлого «зрелищного попу-себе сознание нисхождения к ней божественной сущ-лизма». Так или иначе, но топос эстезиса принципи-ности из ее потусторонности, а эта сущность, котораяально ускользает и выводится из всего «мирского» исначала есть нечто недействительное и лишь предмет-сокрыт для «мира», а потому неизбежно и являет собойное, обретает тем самым подлинную действительностьлокус нечто противоположного и онтологически сте-самосознания. Это понятие культа уже в себе содер-рильного, не от мира сего - «священно-сокровенного»жится и наличествует в потоке песнопенья гимнов. Этодара миру, пространства под-ношения: в факте эстези-благоговение есть непосредственное чистое удовлетво-са «мир» открыт человеку, но сам акт такой открыто-рение самости благодаря себе самой и внутри себя са-сти сокрыт в мире и есть тайна. Но отсюда же и пара-мой. Она есть очищенная душа, которая в этой чис-доксальная особость эстетического действа, находяще-тоте непосредственно есть только сущность и со-гося в состоянии сознания, но сознания свернутого,ставляет одно с сущностью. В силу своей абстракцииили освобожденного от своих привычных «обязанно-эта душа не есть сознание, отличающее от себя свойстей» - не в модусе познания, естественно-интен-предмет, и, следовательно, она есть только ночнойциональной установки «сознания о…», взгляда «из ми-мрак наличного бытия предмета и уготованное местора» - и обращенного в сознание «Я» уже сцепленногодля его формы. Абстрактный культ поэтому возвышаетс «миром», т.е. сознания, положенного и рассредото-самость до того, что она есть эта чистая божественнаяченного в исходно негативной «данности», или жестихия. Душа совершает это очищение сознательно;предельной ясности соположенного есть и «Я», и…Сознание в собственном смысле возвышается бла-«мира». И в этом своем качестве эстезис обнаруживаетгодаря этому в свое чистое самосознание. Сущностьсебя как точка рефлексии, обращенная «к миру» (отимеет в нем значение свободного предмета; благодаряпозднелат. reflexio: обращение назад, поворачивание,действительному культу последний возвращается взагибание, возвращение, позднее - отражение), катар-самость, - и поскольку он в чистом сознании имеетсического раскрытия и отражения «подлинного бы-значение чистой сущности, живущей по ту сторонутия» (вспомним «Федон» Платона!), а не точка схва-действительности, эта сущность через это опосредст-тывания (apprehensio), а значит, и как предтеча ноэзи-вование нисходит из своей всеобщности к единичностиса. Совсем не случайно эстезис традиционно расшиф-и смыкается таким образом с действительностью»ровывался в поле парадоксальных, но вполне логичных(курсив мой. - В.К.) [10. С. 381].и последовательных отрицаний - как «местность»Характерно, что Гегель ведет речь о культе как окультуры, не имеющая вещности, предметности, по-«сообщении себе сознания», а не осознании «нисхож-знания, прагматичной интенции, - а значит, нечто бес-дения божественной сущности» - сообщении себе осо-полезное, бескорыстное, бесценное, но и истинное, ибого состояния некой общности и чистоты, «не отли-сверхценное!чающего от себя свой предмет» и «возвышающего вС другой стороны, возвращаясь к предельной оче-чистое самосознание». И это нахождение в сознаниивидности факта охвата позиционирующим «центром»самости «содержится и наличествует в потоке» эстези-[«точки» зрения собранного субъекта] перспективы всехса, и суть - «возвращение в самость» как «нисхождениевозможных схватываний, эстезис склоняет мысль нек единичности». Katharsis как мистериальный элементтолько к мистификации, но и к своеобразному форма-эстезиса собирает и сводит ментальную сферу сознаниялизму в анализе своей природы. Действительно, учиты-в точку нисхождения и созидания самосознания -вая полноту эстетического состояния - предельную рас-свершения «Я» в сознании очищенной и рассредото-средоточенность сознания, и в то же время конкретику иченной предметности «божественной сущности». Такохваченность «всего», что может быть осмыслено в пре-же и культ эстезиса в истории культуры неизбежноделах катарсической данности, - сам эстезис в качествеспровоцирован и сопричастен мистерии katharsis (от«центра» таких полаганий ускользает и редуцируетсягреч. mysterion - тайна, таинство), поскольку скрыто илишь к некому формующему началу, формальной «точ-сокровенно вершит таинство возрождающего возвра-ке зрения». И если мыслить такую точку пассивно-щения к её изначальному «центру»: инсценирует, от-статично, выискивая иллюзорные «чистые формы»крывает и вводит человека в очищенное пространствокакой-либо духовности, социальности, интерсубъектив-«творения» и «способности судить» о Мире.ности, или же «априоризмы» трансцендентализма, тоОтсюда эстезис как чистое действо, в первую оче-видимо, имеет смысл говорить о впадении в дурнуюредь, и позиционирует в спекулятивных образах «таин-«конечность» эстетического, что равнозначно забвениюства» и «священно-божественного» - акт обнаруженияего творческой природы и сущностной активности.и оголения предельно-конкретного и изначального, -Напротив, находясь в состоянии и сознании пре-поскольку действительно являет собой лишь отрица-дельно активной, формующей все проекции позициительное, сопротивляющееся к осознанию «чистое»центра, в фокусе и «в свете» эстезиса мы обнаружива-пространство бытия человека до-, или без- всякого по-ем актуализации условия мыслить «мир в границах» изнания предметности и вещности мира, сокрыто-на его пределе - т.е. определённым и в определенно-стяженное пространство вхождения в мир как топосформальном, «пустом» (чистом, бес-содержательном и,свершения-в-месте-совершенства. Отсюда и традици-потому лишь, вульгарно-«формальном») образе, - на-онно-привычное индексирование и сакрализация эсте-брасывая «горизонты» взгляда, которые в принципе не54выводимы из перспективы какой-либо интерсубъек-сии, в замкнуто-упорядоченной сфере катарсиса про-тивности, или трансцендентализма, но положены издуктивную способность воображения включает поэзис,предела и позиции эстезиса. И насколько мы способныфункцию удержания выполняет вера, а процедурув этом состоянии определиться, будет определять исхватывания-представления осуществляет ноэзис, т.е.«формы», и «грани» нашего о-смысления мира. В этомпоэзия выражает и воплощает, вводит в концептуаль-смысле можно определить эстезис и как состояние из-но-композиционный строй и мифообразы рефлексии,быточного акта «скованности схватываний», учитываяразум о-предмечивает и осмысляет, а вера охраняет,как динамическое, так и топологическое его свое-скрепляет и возвращает к истоку. Reflexio - суть обра-образие - как созерцательно-рефлексивное, так и про-щение назад: «эстетический опыт лежит в истоке, в тойективно-активное. И уже в замкнуто-охваченномточке, где человек заодно с вещами, где он испытывает(«скованном») негативном поле эстетической рефлек-свое сродство с миром» [11. С. 348].

Ключевые слова

aesthesis, katharsis, poiesis, noesis, cogito subject, эстезис, поэзис, катарсис, ноэзис, когитальный субъект

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Круглов Виктор ЛеонидовичКрасноярская государственная академия музыки и театракандидат философских наук, доцент, проректор по учебной работе, профессор кафедры гуманитарных и общих дисциплинvictor_leoni@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Дюфрен М. Вклад эстетики в философию // Феномен человека: Антология / Сост., вступ. ст. П.С. Гуревича. М.: Высш. шк., 1993. С. 341-348.
Платон. Собр. соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1993. Т. 2.
Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. СПб.: Наука, 1992.
Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I: От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Отв. ред. И.Д. Рожанский. М.: Наука, 1989.
Подорога В. Феноменология тела. Введение в философскую антропологию. М.: Ad Marginem, 1995.
Мамардашвили М.К. «Сознание и цивилизация»: Доклад на III Всесоюзной школе по проблеме сознания, Батуми, 1984 год // Природа. 1988. № 11. С. 57-65.
Мамардашвили М.К. Картезианские размышления. М.: Прогресс; Культура, 1993.
Мамардашвили М. Психологическая топология пути, цикл лекций 1984-1985 годов. Лекция 7. 17.04.1984 // Мамардашвили М.К. Психологическая топология пути, цикл лекций 1984-1985 годов. СПб.: Русский Христианский гуманитарный институт, 1997. URL: http://www.philosophy.ru/library/mmk/topology.html
Мамардашвили М.К. Кантианские вариации. М.: Аграф, 2000.
Кант И. Сочинения: В 8 т. М.: ЧОРО, 1994. Т. 5.
Шпет Г.Г. Сочинения. М.: Правда, 1989.
 Условие «мыслить мир»: эстетико-трансцендентальные начала феноменологического опыта(Кант - Шпет - Мамардашвили) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 337.

Условие «мыслить мир»: эстетико-трансцендентальные начала феноменологического опыта(Кант - Шпет - Мамардашвили) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 337.

Полнотекстовая версия