Концепт Культурного героя как универсалия культуры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Концепт Культурного героя как универсалия культуры

В настоящем исследовании рассмотрено понятие Культурный герой, а также выявлен специфический историко-культурный контекст, в условиях которого эволюционирует Культурный герой. В результате была выработана оригинальная модель эволюции Культурного героя (Трикстер-Подвижник-Сверхчеловек). Кроме того, детализировано понятие универсалии в её возможностном отношении к действительности.

The concept of a Cultural hero as a universal phenomenon of culture.pdf Концепт Культурного героя, опосредуя отношениястракцию, в устойчивый образ, имеющий богатый по-человека с окружающим миром, неизменно стимулиру-тенциал для развития. Универсалии не имеют реальнойет, программирует и реализует адаптивную и преобра-субстанциональной основы и не могут существоватьзующую деятельность людей (оба рода деятельностивне ума. Они не принадлежат ни языку, ни действи-суть культура). Продуктивнее рассматривать заявлен-тельности, но самому мышлению, концептуальной дея-ный концепт в симбиотическом единстве с такой фило-тельности: универсалии суть потенции. По мнениюсофской категорией, как универсалия. Речь идёт об уни-Б. Рассела, универсалии, в отличие от конкретных ве-версалиях культуры, под которыми условимся пониматьщей, не существуют, а имеют бытие, причём бытиесвоеобразные столпы, вечные онтологические и экзи-противоположно существованию. «...Мир бытия неиз-стенциальные константы человеческого бытия. В со-менен, строг, точен, восхищает строителя метафизиче-держательном смысле это такие нормы, ценности, пра-ских систем и всех тех, кто любит совершенство боль-вила, традиции и аспекты культуры, которые носят все-ше, чем жизнь» [2. С. 113]. Подобная характеристикаобщий характер, присутствуя на всех этапах развитияимманентна Культурному герою, само понимание ко-человеческого рода, вне зависимости от географическо-торого сложилось в зоне пересечения искусствоведче-го положения, исторического времени и социальногоских, филологических и культурологических исследо-устройства того или иного общества. Следует также от-ваний; сегодня оно востребовано в гуманитаристике иметить, что мы не берёмся рассуждать о том, как, какимсмысл его сводится к следующему: это есть философ-образом субъективно важное для одной культуры стано-ско-мифологическая персонификация, моделирующаявилось столь же ценным для той, что находится по дру-сакрального субъекта, воплощающего определённыегую сторону океана - происходило ли это синхронночерты национального характера, востребованные куль-или же в результате «диффузии». Мы лишь констатиру-турой, его породившей, и принявшие «адекватные» ейем, что культурные универсалии (в данном случае -формы. «Образ Культурного героя - необходимыйКультурный герой) камертоном звучали в разное времясмысловой центр любой культуры, поэтому процессв местах географически и геополитически индиффе-формирования культур всегда сопровождался выдви-рентных - их охват поистине поражает воображение. Нажением персонажей-символов - «Культурных героев»вездесущесть универсалий указывает и этимология сло-[3. С. 28]. Последние образуют неукротимое племя пас-ва: от лат. «universalis» - всеобъемлющий.сионариев культурно-исторического процесса станов-Сфера бытования культурных универсалий очерчи-ления человечества. Между тем фиксация отдельныхвается весьма широко, но по преимуществу их можнопаттернов осуществлялась уникальными путями, нара-встретить в творчестве и бытовых отношениях. «Что доботанными в ходе культурной практики: Культурныйтворчества, то здесь эти общечеловеческие репрезента-герой являет собой скорее величину переменную, не-ции культурного опыта проявились в эйдетическойжели константу, причём меняется не только габитус, нопамяти, образно-мировоззренческих конструкциях,и естество. Речь пойдёт о партикуляриях объёмной,этимологических ценностях языка, имажах искусствавневременной и вечноактуальной универсалии «Куль-и словесности» [1. С. 276]. В этом определении важнотурный герой»: Трикстер, Подвижник, Сверхчеловек.положение о символьном содержании универсалий,Этот «героический» ряд, с одной стороны, условен игенезис которых связан с первоначальным опытомпотому не претендует на универсальность. С другойструктурирования Космоса, с ритуально-магическойстороны, он является красноречивым свидетельствомпрактикой, с априорными табу (на инцест, на сыроеде-того, как эволюционировал Культурный герой: от ге-ние) и первыми трофеями культуры (дары Прометея:роя, явленного в мифологии (Трикстер и Подвижник),огонь, число). То есть, с одной стороны, культурныедо бихевиористской метафоры, которой являетсяуниверсалии имеют под собой фактическое основание,Сверхчеловек.а с другой - весь комплекс абстрактного информаци-Изначально роль «первой скрипки» в культурно-онного материала, аккумулированного человечеством иисторическом процессе играет Трикстер. Он выступаетвоплощённого в культуре. Таким образом, культурныепособником примирения следующих бинарных оппо-универсалии основаны на осмыслении человеком себя,зиций в культуре: Ум-«Дурость», Жизнь-Смерть,окружающего мира и переводе этого осмысления в аб-Верх-Низ, Мужское-Женское, Человек-Животное,68Хаос-Космос, Сакральное-Профанное и т.д. [4. С. 39]. Сообразно этой установке Трикстер призван воплотить собой единство в многообразии. Его образ предельно обобщён, подобно лоскутному одеялу. Вот почему Трикстеру надлежит актуализировать свою самость посредством таких качеств, как синкретизм; зооморф-ность; оборотничество; естественность; алогичность поведения и т.д.Трикстер - персонаж, который занимается активным жизнетворчеством в профанное время, когда человек нерасторжимо связан с миром природы, а в обществе царят анимистические настроения наряду с верой в тотемных предков. Образ Трикстера - следствие этих верований, их обобщение и логическое завершение. Отсюда звериные имена и релевантный облик (Ворон, Норка, Койот, «Клинохвостый орёл» и др.) Зооморфные черты, как правило, синкретически едины с антропоморфными. Пример тому - египетский Сет, скандинавский Локи и т.п. Таким образом, тело Трикстера хтонично - руки враждуют друг с другом, голова вовсе необязательно находится во взаимном приятии с туло-вом, пол сомнителен, ситуативен. Это существо наподобие гермафродита или андрогина. Половая траверсия в одних культурах трактуется как символ постыдного пассивного мужеложества, в других оценивается как высшее достижение существ мужского пола. Способность к перемене пола у Трикстера во многом объясняет другие его качества - непристойность поведения и похоть. Трикстер подчёркнуто телесен, порой нарочито наг, а если и одет, то одежда его всегда эпатирует. Это связано с тем, что Трикстер, как вопиющая несоизмеримость с миром, хочет быть замеченным, пусть даже только на визуальном уровне. Все устремления Трикстера направлены на удовлетворение таких первичных витальных потребностей, как голод и совокупление -всё, что кроме - суть побочный эффект. Ворон повсеместно отличается чревоугодием (он либо укрывает провизию от остальных, либо с помощью коварного обмана завлекает свою жертву и убивает её, не гнушается даже вчерашними партнёрами, либо же притворяется мёртвым и поедает ритуальную еду), он уличается в адюльтере и инцестуальных связях. Эту тенденцию продолжает Иолофат; развратник-Легба. Не случайно среди многочисленных примет Трикстера - толстый живот и мощный фаллос [5. С. 35]. М. Бахтин объясняет столь настойчивый физиологизм «телесным трансцензусом»: «Тело раскрывает свою сущность как растущее и выходящее за свои пределы начало, только в таких актах, как совокупление, беременность, роды, агония, еда, питьё, испражнение» [6. С. 265]. Всем своим поведением Трикстер приглашает понять тривиальный, в сущности, факт: «что естественно, то не безобразно». Вот почему «Трикстер не эротичен, даже когда галантен» [5. С. 34]. Он источает не человеческий - животный магнетизм. Не будучи скован нюансами куртуазного поведения, экзальтированной любви, Трикстер не обязан узреть в женщине Даму.Путь у Трикстера - это всегда уход от ответственности, и в мифологии отчётливо прослеживается такой мотив. Хрестоматийный пример - Культурный герой ацтеков Кетцелькоатль: совершив великие дела, он уплывает прочь на плоту из монструозных существ.Трикстер не возвращается в деревню, где однажды же-нился, потому что брак для него не более чем фикция, заключаемая в целях достижения хозяйственного бла-гополучия. Трикстер не ведает привязанности даже в том, что касается его собственных отпрысков, оседлый образ жизни противоречит его сущностным потребно-стям. Отсюда эта «охота к перемене мест» и скепсис в отношении общественного долга. Пути Трикстера не-исповедимы. Он одиноко «дрейфует» по миру. По пу-ти, методом проб и ошибок, Трикстер творит, экспери-ментирует, шокирует. Задачу «творения» облегчает «вхожесть» Трикстера в различные сферы, как бытия, так и небытия - для Трикстера не существует границы между потусторонним и посюсторонним. В свою оче-редь, бесстрашие Трикстера перед миром хтонических, инфернальных сил исследователи связывают с его су-масшествием. Однако, по мнению Ю. Чернявской, «бе-зумие безумного относительно» [5. С. 35]. В этом смысле Трикстер бунтует против сложившихся правил, предлагая взамен иные альтернативы, высвобождая новые смыслы. Задача Трикстера не разрушить, а вы-звать ответную реакцию, которая обернётся созидани-ем. Пока в мире идёт подобный диалог, пульсация -мир живёт и развивается [5. С. 29]. Есть все основания утверждать, что Трикстер - это выразитель глубинных интенций культуры, аккумулирующий в себе типичные для мифологического времени характеристики. Этим он укладывается в «матрицу», обнаруживающую сущ-ность универсалии и суть культуры Архаики.Впоследствии на культурно-историческую авансце-ну выходит красивый и статный Герой-Подвижник. Он являет собой промежуточное звено между богом и че-ловеком, обычно подчинённое богу, и не сакрализо-ванное. Налицо связь с его историческим предшест-венником - Трикстером, но в отличие от Трикстера, который не имеет «ни рода, ни племени», хотя и явля-ется сам впоследствии прародителем людей, генеало-гическое древо Подвижника более или менее оформле-но. Убедиться в этом помогает пример Прометея - сын титана Иапета и океаниды Климены, брат Атланта, Эпиметея, «кузен» Зевса, отец Девкалиона. Как видим, имя Подвижника конкретизировано, уникально в своём роде, в то время как имя Трикстера табуировано. В тек-стах он именуется стариком, внуком, именами живот-ных, даже «глупцом». И действительно, Трикстер дей-ствует интуитивно, а иногда и откровенно глупо, пре-небрегая здравым смыслом, ведь его поступками дви-жут примитивные инстинктивные пружины, противо-речащие законам формальной логики. Эти, в общем, не лестные характеристики дают основания трактовать Трикстера как эгоиста. Не таков «наш» Подвижник: его деяния, наряду с пафосом, не лишены этоса и логоса. В мифе о Прометее можно увидеть, что он фигурирует в нём как филантроп и альтруист, в отличие от Зевса. Мотив личной выгоды также присутствует: Подвижник потому и вступает в конфликт с существами, стоящими иерархически выше, что по определению одержим не-уёмной жаждой приключений. Тяга к путешествиям -неотъемлемая черта Подвижника, придающая ему флёр романтизма. Достаточно вспомнить Илью Муромца -героя русского былинного эпоса: обретя силушку бога-тырскую, он отправляется «мир посмотреть и себя по-69казать». Любопытно, что при всей своей мобильности Культурный герой всегда статичен. Меняются декора-ции, в которых он действует, меняются монстры, кото-рых он побеждает, только реальность не оставляет в жизни Подвижника следа, «как вода на песке». Причём каждый раз, как бы далеко не уводил Подвижника путь служения, он триумфально возвращается в сакральный центр. Пространство Культурного героя централизова-но, объёмно и неоднородно. Центростремительные тенденции, желание упрочить это пространство, со-пряжено с мотивами борения. Иными словами, здесь явственно прослеживается персонифицированная идея извечной вражды между Космосом и Хаосом. Вспом-ним Геракла, который одолел таких хтонических су-ществ, как немейский лев, лернейская гидра, стимфа-лийские птицы и даже вступил в борьбу с Аидом. Куда более серьёзным противником Подвижника выступает Судьба. Злой рок довлеет над ним. Он либо наделён даром ясновидения, как Прометей, либо на его пути встречается некто, открывающий грядущее. Так прояв-ляется истинно героический характер Подвижника: зная о возможности «полной гибели всерьёз», он не пытается избежать того, что «написано на роду», но стремится стяжать посмертную славу (Ахиллес, Си-гурд). Они наделены сверхчеловеческими возможно-стями, но им отказано в бессмертии (прерогатива бо-гов). Подвижник отнюдь не всемогущ (феномен «Ахиллесовой пяты»). Трикстер же чрезвычайно виру-лентен и обладает «кошачьей» живучестью. Там, где Подвижник беззащитен перед лицом опасности, его охраняет и спасает Трикстер - профанный персонаж, «задача которого, его «хлеб» - в профанировании и комментировании Героя» [5. С. 34].Выходит, Трикстер и Подвижник равновелики в своих заслугах перед культурой, каждый их них свое-временно и по-своему полезен для неё (Трикстер как медиатор, «дублёр-каскадёр»; Подвижник как воитель, борец с хаосом и демиург). Трикстер и Подвижник -две стороны одной медали под названием «Культурный герой» (аллегория универсалии). Ввиду того, что Трик-стер всегда находится «вокруг да около» Подвижника, эти образы нередко накладываются друг на друга (Прометей «трикстерным» образом похищает огонь). Нередко случается так, что Подвижник и Трикстер свя-заны узами кровного родства (Один и Локи, например). Первый - серьёзный бог войны, хозяин Вальхаллы, второй - зачинщик раздоров среди богов, не гнушается воровством и грабежом (отнимает сокровища у карлика Андвари, крадёт пояс Брисингов у Фрейи). В других мифологических системах Трикстер и Подвижник -братья-близнецы, причём один с необходимостью яв-ляется антиподом другого. Известно, что у Прометея был близнец Эпиметей, «крепкий задним умом».Итак, пресловутая «смерть субъекта» не случи-лась - напротив, облик Культурного героя на «стадии Подвижника» существенно стандартизируется и эсте-тизируется. Наряду с характеристиками, свидетельст-вующими о Герое-Подвижнике как о партикулярии (наличие имени, альтруизм, беззаветное мужество и, наконец, уязвимость), угадываются «универсальные» критерии: как и Трикстер он даётся в пути (способ представления хронотопа). Не случайно порой эти двое70путешествуют синхронно. Исходя из обобщений, при-ведённых выше, следует, что образ Героя-Подвижника не противоречит, а, напротив, подтверждает неисчер-паемо-глубинную природу универсалии «Культурный герой». Впоследствии Культурный Герой распадается на множество «симулякров» или «кажимостей». Под-вижники, заслуживающие упоминания в рамках поп-культуры, - это герои комиксов (Бетмен, Женщина-Кошка, Человек-Паук). В этих образах преломляются универсалистские интенции: от Трикстера унаследован антропо-зооморфный облик, от классического Под-вижника - жажда справедливости и одержимость под-вигами, только действуют герои не на фоне первоздан-ной природы, но в плоскости ночного городского пей-зажа. В остальном же массовая поп-культура возводит в ранг Культурного героя политиков, звёзд шоу-бизнеса и т.д. Трикстеру становится некого оттенять. Тем не менее, по мысли А. Косарева, «именно в это время зарождается основополагающий для новой куль-туры миф» [7. С. 76]. Таким образом, Культурный ге-рой так и не смог окончательно отделиться от материн-ского лона мифологии. С этой точки зрения, Сверхче-ловек Ф. Ницше может быть осмыслен как «новый миф», наделённый, подобно традиционным, теми же свойствами «всеобщности», универсальности и беско-нечной повторяемости или, по выражению М. Элиаде, «вечного возвращения».Слово «Übermensch» Ницше, по его же признанию, «подобрал на дороге». Вероятно, он заимствовал его из «Фауста» Гёте, где дух земли произносит: «Какой жал-кий страх овладевает тобою, сверхчеловеком» [8. С. 132]. Примечательно, что слово, которое Гёте упоми-нает вскользь и с сарказмом, Ницше наделяет ориги-нальным содержанием, легализует, превращая в само-стоятельную дефиницию. Для Ницше слово «Über-mensch», по значению префикса Über, означало, глав-ным образом, «человека преодолённого». Поэтому Сверхчеловек - скорее регулятивная идея «для всех и для никого», нежели конкретный образ. «Это и мистиче-ская интуиция, и апокалиптическое предчувствие, и не-отвратимая перспектива» [9. С. 134]. Ещё В. Соловьёв отмечал, что его современниками «владеет три идеи: экономический материализм, отвлечённый морализм и демонизм «сверхчеловека». Всякая идея, - продолжает рассуждать В. Соловьёв, - есть ведь только умственное окошко. В окошко экономического материализма виден задний двор истории и современности; окно отвлечённо-го материализма выходит на чистый, но слишком чис-тый двор бесстрастия, опрощения, непротивления, неде-лания и прочих без и не; ну а из окна ницшеанского «сверхчеловека» открывается необъятный простор для всяких жизненных дорог, и всякий волен выбрать вер-ную и прекрасную горную дорожку, на конце которой уже издалека сияют средь тумана озарённые вечным солнцем надземные вершины» [10. С. 361].В тексте Ницше отсутствует сколько-нибудь ясное определение «Сверхчеловека»: «Я учу вас о сверхчело-веке; он - это море, в нём может утонуть и ваше вели-кое презрение» [11. C. 10]. Это сравнимо с «сократиче-ским методом» - майевтикой, суть которого в том, чтобы будировать мысль, стимулировать образное мышление. Однако «уже сам факт, что на роль главно-го героя своей философской поэмы Ницше выбираетмизма, для Ницше не принципиально, достигнет лимистагога огня Заратуштру (Зороастра), позволяетчеловек конечного пункта, коим является Сверхчело-многим исследователям говорить о мифологическомвек. Достаточно того, что он отважился пуститься вхарактере его философии и связывать идею сверхчело-путь. По мнению В. Соловьёва, «изо всех земных су-века с архетипом героя» [12. С. 45]. Легендарный Зоро-ществ человеку одному свойственно относиться к себеастр был великим культурным реформатором и про-самому критически - в смысле сознательной отрица-возвестником новой веры, спасителем заблудшего че-тельной оценки самого способа своего бытия и основ-ловечества. Есть в его образе и нечто от Гермеса - по-ных путей своей жизни как не соответствующих тому,средника между богами и людьми, и от Прометея, при-что должно бы быть» [10. С. 415]. Абсолютизациейнесшего людям олимпийский огонь. Известно, что Зо-идеи возвышения человека является концепт Сверхче-роастр уделял большое внимание индивидуальномуловека. Эта идея стала мировоззренческой сенсацией,выбору человека, способному сыграть важную роль воведь если Трикстер - это полу- и недогерой, а в от-вселенском противостоянии добра и зла, но в роднойдельных случаях он обнаруживает себя и как антиге-общине его откровение отвергли. Он стал изгнанникомрой; если Подвижник - это полубог, то Сверхчеловек -и пал от рук врага, преследовавшего его на протяженииэто бог и даже более.жизни. Та же участь, что и языческого Зороастра, по-Таким образом, идея Культурного героя переживаетстигла Христа: «нет пророка в своём отечестве». Всё«реннесанс»: Сверхчеловек Ф. Ницше несёт в себе какэто по-своему преломилось в сочинении Ф. Ницше«трикстерные» черты (нестандартное отношение к«Так говорил Заратустра». Не случайно герой Ницшежизни, эгоизм, здоровое самолюбие, дерзость), так иснизошёл до людей в тридцать лет - почти возрастсоматическую красивость Подвижника. ПримечательноХриста. Сама форма притчи заимствована из Библии.и то, что он так же, как и предыдущие «образцы» вОб этом говорит и сам Ницше: «Кто пишет кровью икультуре, даётся в момент пути, но если Трикстер на-притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивалиходится в вечном движении без цели, если путешествиенаизусть» [11. С. 27]. К тому же символический образПодвижника имеет цель, но узконаправленную, то цельоказывается более ёмким, нежели логические построе-Сверхчеловека поистине космических масштабов.ния. Образами, коррелирующими идею Сверхчеловека,Главной позитивной ценностью нравственного ученияявляются: солнечное светило, грозовая туча, гром иНицше является идея возвышения человека, причёммолния, бушующее море, орлиный полёт, винограднаясам индивид рассматривается как потенциальный «по-лоза наряду с высококонтекстуальной метафоройкидатель личности».«мост». Об этом говорит и сам Заратустра: «Человек -Возможно, концепт Сверхчеловека - апогей эволюцииэто канат, натянутый между животным и сверхчелове-Культурного героя. Однако лишь вкупе все три героя об-ком, - канат над пропастью. Опасно прохождение,разуют своеобразный триэдр. Выходит, Культурный ге-опасно быть в пути, опасен взор, обращённый назад,рой, будучи фундаментальной универсалией, сохраняетопасны страх и остановка» [11. С. 11]. Однако, несмот-смысловую устойчивость и являет собой парадоксальноеря на наличествующий момент эволюционного опти-единство вариативности и инвариантности.

Ключевые слова

Devotee, "Übermensch", Trickster, universal phenomenon, Cultural hero, culture, Сверхчеловек, Подвижник, Трикстер, универсалия, Культурный герой

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Березовская Софья СергеевнаИнститут искусств и культуры Томского государственного университетастудентка 5-го курсаsofber@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М.: Мартин, 2007. 416 с.
Веряскина В.П. Концепт «образцового человека» // Человек. 2004. № 4. С. 49-63.
Соловьёв В.С. Смысл любви. М.: Современник, 1991. 525 с.
Гёте И. Фауст. М.: Худ. лит., 1989. 240 с.
Знаменский С. Ницше: pro et contra. СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 2001. 229 с.
Косарев А.Ф. Философия мифа: мифология и её эвристическая значимость. М.: ПЕРСЭ, 2000. 160 с.
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М.: Ермак, 1990. 301 с.
Мелетинский Е.М. Палеоазиатский мифологический эпос: цикл Ворона. М.: Наука, 1993. 229 с.
Чернявская Ю.В. Трикстер, или Путешествие в хаос // Человек. 2004. № 3. С. 37-52.
Рассел Б. Мир универсалий. Одесса, 1996. 51 с.
Найдорф М.И. Введение в теорию культуры: основные понятия культурологии. М., 2006. Гл. 2: Основные универсалии культуры. С. 27-30.
Культурология. XX век. Энциклопедия. СПб., 1998. Т. 2. 280 с.
 Концепт Культурного героя как универсалия культуры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Концепт Культурного героя как универсалия культуры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Полнотекстовая версия