Эволюция героев: от «палеовенер» к постчеловеку | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Эволюция героев: от «палеовенер» к постчеловеку

Исследуется эволюция героев как сверхзначимых образов различных культур, вбирающих в себя главные ценности этих культур. Обосновывается вывод о героическом как выходе за пределы человеческой природы, через соединение с абсолютным, сверхчеловеческим. Таким пределом во многих культурах выступает смерть.

Evolution of heroes: from paleovenusis to posthuman.pdf Рефлексия по поводу героев начинается, пожалуй, ссторической пластики женские фигурки подобногоДж. Вико, который впервые подошел к героям истори-рода составляют 90%.чески и выделил целую эпоху, назвав ее «век героев»,Удивительно, что в древнем изображении женщиныкогда герои «повсюду царствовали в Аристократиче-нет ничего привнесенного из звериной природы, как этоских Республиках на основе превосходства своей при-будет во всех последующих антропоморфных изобра-роды, которую они полагали отличающейся от приро-жениях палеолита. Её нагота подчеркивает подлинностьды плебеев» [1. С. 348]. Герои - это те, кто совершаетчеловеческой природы без всяких «побочных атрибу-великие подвиги. Вико отделил век героев от «векатов». Сделанная из праха (глины, камня) или из костибогов» и «века людей». Т. Карлейль положил опреде-(ребро Адама), приуготовленная для деторождения, оналенный тип героя в основание периодизации истории.скорее достойна называться Евой, а не Венерой.История есть смена типов героев: сначала - герой-Отражал ли образ «Ев» реальный облик женщин то-божество, потом пророк, поэт, пастырь и, наконец,го времени? На этот вопрос можно ответить положи-вождь [2]. В XIX в. в науке появилось понятие «куль-тельно. На скульптурах иногда улавливаются следытурных героев» - тех, кто основывал государства, спо-украшений в виде поясков, браслетов, а также деталисобствовал развитию земледелия, ремесел, чья воляпричесок. Хотя на большинстве статуэток лицо не пока-совпадала с высшими силами, направляющими ходзано, в палеолитических коллекциях есть образцы голо-истории [3. С. 175, 176]. Далее понятие «герой» быловок с индивидуальными чертами [6. С. 226].профанировано, стало прилагаться к любому дейст-Как указывают авторы многотомной «Историивующему лицу художественного произведения безот-Сибири», женщина (да и мужчина) внутри палеоли-носительно к его достоинствам. Произошло отождест-тического жилища выглядели именно так - нагимивление «героя» с «персонажем», «действующим ли-или в маленьких передниках. Одежда из шкур в ус-цом». Героев современности порождают уже не миф,ловиях тесноты, духоты и чада быстро промокала отписания или литература, а мультимедийная реальность.пота, и выйти в ней наружу было невозможно, т.к.В нашем исследовании мы отправимся на поискиона заледеневала. Сибирские народы находились безгероев - суггестивных сверхзначимых образов куль-одежды внутри жилищ подобных палеолитическимтурного пространства, которые концентрируют в себевплоть до XIX в. [5. С. 47]. Именно такой - с мини-главные ценности эпохи, представляют идеальную мо-мумом одежды или нагой женщину видели в повсе-дель жизни, являются объектами культа. Тип культурыдневности. Скорее всего, женщины верхнего палео-существует и длится вместе со своими героями, яв-лита не были худыми. Евразийцы последнего ледни-ляющимися живыми носителями ценностных качеств икового периода являлись активными и успешнымиустановок данного типа культуры. И вместе с уходомохотниками на мамонтов, который, очевидно, игралее героев культура подвергается эрозии, меняет свой со-значительную роль в культовых церемониях. На не-став и сущность. Новые герои творят новую культуру. Осо-которых стоянках кроманьонцев археологи находятбое внимание будет обращено на отношение героев костанки огромного количества мамонтов. Таким об-смерти, потому что смерть - это та предельность, котораяразом, род имел изобильные запасы мяса. Обладав-отчетливо высвечивает ценностный мир личности.шие детородной мощью, много рожавшие женщины,Доисторический герой. У самых истоков культу-которые в неограниченном количестве потреблялирогенеза нас встречает не герой, а героиня. Как свиде-мясо, выглядели тучными, как «палеолитическиетельствуют новейшие находки, самыми древними изо-венеры». Не исключено, что запечатленный в древ-бражениями человека являются скульптуры обнажен-нем искусстве образ воплощал и эстетический идеалных женщин с подчеркнутыми чертами пола, полу-охотников на мамонтов.чившие название «палеолитические венеры». В маеНесмотря на то что древние «Евы» несли в себе уз-2009 г. на юге Германии неподалеку от Штутгарта бы-наваемый облик женщин той поры, несомненно, онила найдена «венера», которую окрестили «Швабской».имели какое-то особенное назначение. Вопрос о назна-Анализ показал, что ей не менее 35, а может быть, ичении этих артефактов до сих пор является дискусси-40 тыс. лет. Более древнего изображения человека покаонным. В науке на этот счет существует множествоне обнаружено [4]. От Пиренеев до Байкала палеовене-мнений. Некоторые связывают их с древней порногра-ры воспроизводят почти канонический образ обнажен-фией [4].ной зрелой женщины, стоящей во весь рост со сложен-В этом контексте палеовенера признается первойными на груди руками с преувеличенными чертамисекс-бомбой.пола [5. С. 49]. О важности этих артефактов для древ-Как представляется, порнография может появитьсянего человека свидетельствует тот факт, что среди дои-в том обществе, где женщины ходят одетые, и нагота в76той или иной степени табуируется. В верхнем палеоли-те, как мы указывали, нагота женщины была повсе-дневной.Подавляющее большинство исследователей скло-няются к культовому назначению древних «Ев». Уже упоминавшаяся древнейшая «Швабская венера» имела вместо головы кольцо, что свидетельствует о том, что ее носили в качестве амулета. Фигурки украшены на-сечками, разнообразными геометрическими знаками (рунами?), среди прочих - свастикой. Чаще всего ис-следователи видят в этих фигурках мифическую пра-родительницу, праматерь, женское божество, храни-тельницу очага, которая защищает семьи и жилища своих потомков [7], либо изображение Матери-Земли, беременной умершими, которым надлежит еще ро-диться вновь к вечной жизни, Великую Мать, всегда производящую на свет жизнь [8. С. 91, 92].Непризнанный академическим сообществом архео-логов исследователь В.А. Чудинов интерпретирует геометрические символы на «венерах» как славянские руна (надписи) и прочитывает их как «Макошь». Он доказывает, что древние скульптуры представляют праславянскую богиню женского плодородия и любви, она же была богиней-матерью [9]. А.Д. Столяр считает, что геометризированность и «усеченность» древних статуэток (отсутствие кистей рук, ступней, лица) «сим-волизировали представления об абстрактном женском теле как естественном производителе жизни и, следо-вательно, первоисточнике вечности и единства родст-венного коллектива» [10. С. 243].Итак, первая героиня, воплощая в себе черты по-вседневного облика женщины палеолита, является од-новременно символом и залогом нескончаемости жиз-ни, неиссякающей плодоносящей силы человеческого рода. Этот древнейший палладиум представляет собой семя вечности, противостоящее смерти.В евразийской пещерной наскальной живописи эпохи верхнего палеолита (10-15 тыс. лет назад) перед нами предстает первый герой - зверочеловек: антро-поморфное изображение, наделенное чертами птицы и зверя. В пещерной живописи таких антропоморфных изображений, по сравнению с рисунками животных, немного. Особенно знамениты изображения так назы-ваемых «колдунов» в пещере «Трех братьев» во Фран-ции. Один из них изображен в звериной шкуре, набро-шенной на плечи, у него морда или личина быка с большими рогами. Можно заметить, что он играет на дудочке и изображен в танцевальном движении. У дру-гого - рога оленя, волчьи уши, хвост лошади, лапы льва; он тоже изображен в сложном движении, похо-жем на танцевальное.Возможно, изображенные священнодействуют. Этих полулюдей-полуживотных интерпретируют как шаманов, колдунов, духов. По многим признакам этих героев можно назвать шаманами, а значит и колдуна-ми. Изображение танцующих, имеющих на себе атри-буты разных животных, совершенно точно совпадают с образами шаманов. Классический шаманский костюм, как он известен по этнографическим материалам, включает в себя атрибуты многих зверей, украшается перьями, черепами, шкурами змей, когтями, зубами животных. Шаман использует музыкальные инстру-менты и прибегает к магическим танцам. Он, соединяя в себе силу и умение многих зверей, приобретя их ат-рибуты, на время перестает быть человеческим суще-ством, приобретая новое качество - сверхчеловеческое, т.е. он становится духом, а точнее - вместилищем духов. Не случайно многие боги более зрелых языческих рели-гий изображаются тоже в образе зверолюдей.Древние шаманы получали мистический импульс -откровения о душе, духах и потустороннем мире - и транслировали эти знания роду. В их сознании утвер-ждались те основы, духовные константы, из которых начала вырастать культура, возникли образы, ставшие базисом религиозных представлений и переживаний вплоть до нашей эпохи.Особенно интересны и загадочны изображения не-скольких антропоморфных фигур, которые наделяются чертами человека и птицы. Речь идет об изображении птицеголового и четырехпалого человека, лежащего рядом с бизоном из пещеры Ляско. При этом у стран-ного существа, производящего впечатление умираю-щего, фаллос находится в состоянии эрекции.Обращает на себя внимание и то, что бизон изобра-жен реалистически, с соблюдением пропорций, а странная фигура очерчена схематично. Это изображе-ние свидетельствует о существовании сложных пред-ставлений в палеомифе. Птица - древнейший универ-сальный символ души. Очевидно, мы видим мотив раз-лучения души с телом. «Живой» фаллос свидетельст-вует о некой, возможно, мистической трансформации -возрождении для новой, иной жизни. О том, что это не случайный образ говорит тот факт, что в Ляско есть изображение еще одного птицеголового человека, так-же запечатленного в предсмертном или посмертном состоянии.Интересно отметить, что женский образ древности -необыкновенно статичный, неизменный, близкий к реалистичности, тогда как мужской полон динамики, трансформации, фантастической эклектики. За исклю-чением изображения нескольких женщин в танцеваль-ных позах в пещере Ляско.Можно предположить, что древнейшие артефакты и наскальные рисунки представляют в образной форме некий уже существующий палеомиф, содержащий в себе узнаваемые черты, константы: идея мистической транс-формации, бессмертия, духовного двойника человека (души) сверхлюдей - духов и выдающихся посредников между ними (шаманов). Таким образом, в этот период произошло становление культурного кода человечества и возникли образы, транслирующие этот код.Герой Древней Месопотамии. На Древнем Востоке мы встречаемся с героями ранних цивилизаций. И пер-венство здесь, как представляется, принадлежит Гильга-мешу - персонажу эпоса Шумера и Вавилона.Самое раннее (письменное) упоминание о Гильгамеше старше 2500 г. до н.э. Гильгамеш уже свободен от звери-ной природы. В более древней шумерской версии он царь и жрец. А в вавилонской уже полубог, о нем сказано: «На две трети он бог, на одну - человек он» [11. С. 166]. Это утверждение выглядит декларацией, т.к., будучи полубо-гом, Гильгамеш смертен. Он часто находится в оппозиции к богам, все его поведение выказывает дерзость и непоч-тение к ним. Гильгамеш - герой, объятый страхом смер-77ти, и этот страх роднит его с людьми, а не с богами. И этим он очень близок нам, людям нынешней эпохи, не ведающим уже, что нас ждет за гранью жизни.Гильгамеш предстает в самом начале в момент его земного величия и благополучия, у него есть все, о чем только можно мечтать: он царь и жрец, а значит, обла-дает силой и благодатью, богатством и славой. Экспо-зиция поэмы больше тянет на эпилог - герой обладает всеми благами мира. У него неиссякаемая сила, кото-рую некуда девать, поэтому, как говорится в эпосе, он «буйствует плотью», вызывая неудовольствие окру-жающих. Это странное выражение передает какое-то экзистенциальное беспокойство, неудовлетворенность героя при всем его внешнем блеске.Боги создают для Гильгамеша друга-зверя - Энки-ду. Энкиду во время первой встречи с Гильгамешем плачет и жалуется ему: «Без дела сижу - пропадает сила», он тоже ощущает родственное Гильгамешу ме-тафизическое томление. Вместе друзья принимают ре-шение убить свирепого Хумбабу и таким образом: «Все, что есть злого изгоним из мира!» [11. С. 176]. Друзья идут на подвиг ради борьбы со злом. Есть и другой очень важный мотив у Гильгамеша - это боже-ственная слава: «Вечное имя себе создам я!» [11. С. 177]. Таким образом, обретение новых смыслов и ценностей начинается у Гильгамеша лишь вместе с Энкиду. Человеческая природа обретает некую цель-ность, дополняясь звериной. Этот мотив обращает нас к образам зверочеловека палеолита, к образам колду-нов и шаманов, которым впервые открывались высшие смыслы.Победа над Хумбабой дается друзьям очень тяжело. В их противоборстве нет ничего эпически величест-венного и легкого. По пути к Ливанским горам, где живет Хумбаба, герои не раз испытывают уныние, страх, их посещают дурные предчувствия, снятся страшные сны, они даже решают вернуться, отступить, но потом вновь отправляются к горам. Когда друзья одерживают победу над Хумбабой и над небесным бы-ком, боги, разгневавшись, решают уничтожить Энкиду. Гильгамеш теряет своего лучшего друга. И вот тогда все прежние смыслы и ценности - слава, героизм, вы-сокое положение - опадают, как прах. Герой осознает самое ужасное - он смертен. «Люди уходят - сердце сжимается… Разве не так уйду и я?» [11. С. 130]. «Куда взор я не брошу - смерть повсюду».Он начинает поиск бессмертия. Начиная этот поиск, Гильгамеш, скорее всего, понимал, что он обречен на поражение. В шумеро-вавилонской традиции были весьма мрачные представления о посмертной судьбе человека [12. С. 36, 37]. Сам Энкиду передал Гильга-мешу свое видение безрадостной жизни в «доме мрака» [11. С. 196]. Поэтому поиск героем бессмертия обрета-ет сверхсмысл: это не только он ищет, но каждый чело-век его эпохи вместе с ним взыскует бессмертия, это, может быть, даже культура через него ищет упования.В загадочном саду камней «хозяйка богов» Сидури говорит ему, что боги определили смерть человеку и предлагает ему есть, пить, веселиться, предаваться любви - «Только в этом дело человека». Но Гильгамеш не внимает ей, плоский гедонизм его не устраивает. Гильгамешу после долгих поисков удается добыть цве-78ток, который дает вечную молодость. Но этот цветок похищает змея. Гильгамеш плачет и возвращается в Урук. Он появился перед нами как сильный мира сего и в сплетениях тяжких событий становится просто че-ловеком, пережившим боль утраты, страх, мучение и поражение в поиске самого вожделенного. Он проявляет высшее мужество - признает собственное поражение.Гильгамеш - один из первых запечатленных в куль-туре героев, который потрясен смертью и задумывается о бессмертии, вожделеет о нем. Проблема бессмертия решается здесь пока еще наивно: его может дать некий ингредиент. Но надо сказать, что некоторые весьма умудренные культуры долго сохраняли эту наивность: например, даосизм с его поисками «элексира жизни» и различных диет, обеспечивающих бессмертие.В неудовлетворенности, равнодушии к земным благам и поиске чего-то высшего проглядывают черты будущих святых, подвижников (вспоминается Будда, который от рождения имел все, о чем может мечтать человек, но по-трясенный человеческими страданиями, оставил земные блага ради поиска пути спасения от страданий).Гильгамеш соединяет в себе черты и богатыря, и философа, и подвижника. Он не мирится с сущест-вующим в его мире порядком вещей, но не находит выхода, над ним довлеет трагизм человеческого суще-ствования. Гильгамеш - на удивление глубоко экзи-стенциальная личность, которая бросает вызов плоской очевидности смерти.Герой Древнего Египта. В Египте, кажется, нет ге-роев совсем, кроме одного - фараона. Он соединяет в себе божественную и человеческую природу, стяжает все атрибуты могущества, величия и отваги. Между великими богами и великими обожествленными фа-раонами нет места не то что простому человеку, а даже выдающемуся храбрецу. Личность фараона является мерилом для всех прочих людей. Вышей добродетелью вельмож были их заслуги перед фараоном и благо-склонность к нему последнего, о чем и сообщалось в автобиографических надписях на надгробных плитах [11. С. 25]. Близость к фараону и возвышала, и возве-личивала. «Бог обратился ко мне милостиво» [11. С. 48] - радостно сообщает вельможа о своем владыке. О фараоне говорится как о властелине дыхания всех.Именно в Древнем Египте начинает вызревать иде-ал святости, который достиг своего апогея в образе христианского святого. Чтобы сложился этот идеал, культура должна осознать и принять понятие греха и воздаяние. Это с абсолютной ясностью и отчетливо присутствует в египетской культуре. Во многих тек-стах содержатся призывы к добру: в «Поучении Птахо-тепа», относящемуся к Древнему царству, говорится; «Если ты начальник, отдающий распоряжение многим людям, стремись ко всякому добру, чтобы в распоряже-ниях твоих не было зла» [11. С. 26]. В «Поучении» неиз-вестного нам фараона, обращенного к своему наследни-ку Мерикара, есть слова: «Не будь злым, прекрасно са-мообладание, установи [себе] памятник расположением к себе [других] [11. С. 26]. Тексты пирамид показывают, что египтяне имели довольно ясное представление о грехе и праведности. В списке грехов «Книги мертвых» из 36 грехов «ритуальных» - только 7-8, а остальные грехи - против нравственности [11. С. 71].Египтянин, в отличие от Гильгамеша, твердо уверен в существовании бессмертия и бессмертной души и знает, как его достигнуть. Танаталогия египтян удиви-тельно оптимистична и демократична. В «Похвале смерти» сказано, что и предки, и все будущие поколе-ния окажутся в вечной обители «страны справедливой, блаженной» [11. С. 102]. Хотя заупокойный культ от-личался сложностью и «трудоемкостью», египтянин не упускал в нем главного: оправдания своих деяний пе-ред строгими судьями. Египтяне были доверчивы к своим богам, готовым простить и оправдать пришед-шего на суд.Герой Ветхозаветный. В иудейской культуре поя-вился новый тип героя - божий избранник, пророк, праведник, следующий воле Бога. Здесь не происходит смешение божественного и человеческого, нет полубо-гов наподобие героев языческих мифов или обожеств-ленных правителей, подобных египетским фараонам. Бог надмирен, трансцендентен.Ветхозаветный праведник в обыденной жизни мо-жет быть смирным, мягким, но как только дело касает-ся верности Бога - он не останавливается ни перед чем. Пример тому Авраам. Тот порой производит впечатле-ние «подкаблучника». Мы видим его в кругу семьи, занятого обыденными делами. Он слушается, конечно, голоса Бога, но так же послушен жестоким решениям Сары относительно Исмаила и Агари (Бытие, 20). Но когда речь идет о выполнении исключительно божест-венной воли, он готов принести в жертву своего един-ственного сына Авраама, не спросив об этом жену (Бы-тие, 22). Так же и дерзновенный, харизматичный про-рок Моисей не останавливается ни перед какими жерт-вами ради проведения воли Божьей. Образцом вели-чайшей преданности Богу и упования на него является псалмопевец Давид.Ветхий Завет дает не очень ясный, но в целом пес-симистический ответ относительно посмертной судьбы души: и праведники, и грешники пребывают безвид-ном, мрачном месте.А. Кураев пишет: «Древнейшие ветхозаветные кни-ги не знают идеи посмертной награды, не ожидают рая» [12. С. 105]. Но при этом редко какая культура демонстрирует такую преданность, любовь и упование на Бога, как иудейская. Бог требует от героя абсолют-ной преданности, но не обещает никакой награды за эту преданность за гранью жизни, он жестко обязывает соблюдать его заповеди, но не дает никакого упования.Чем же питается любовь и преданность Богу? Ко-нечно, праведник рассчитывает и получает награду в земной жизни - и это немаловажная мотивация соблю-дения заповедей. Но все-таки не только ради этого мо-лятся, каются, сражаются и претерпевают трудности ветхозаветные герои. Награда подвижнику в иудаиз-ме - это благополучие, нескончаемая жизнь и будущее величие всего народа. Праведность - не просто ответ-ственность перед Богом, она является ответственно-стью перед всем родом. В Ветхом Завете последствия греха поражают и самого грешника, и его род до десят-ков колена. Личный грех повреждает целостность и жизнеспособность рода. А личная праведность являет-ся духовным капиталом всего народа, ради праведни-ков Бог милует иудеев. Поэтому великие праведникиВетхого Завета так любимы и окружены необыкновен-ным почитанием.Герой Античности. Герои Античности - это полу-боги или любимчики богов, которым те составляли мощную протекцию в совершении подвигов. Прежде всего, они великие воины. Часто они являются царями или представителями царских родов (Тесей, Одиссей, Эдип, Агамемнон, Менелай, Медея) и всегда соприча-стны миру богов, откуда получают немедленную и по-стоянную помощь. Но при этом герои лишены величия и устойчивости, претерпевают все превратности и уда-ры судьбы и нередко трагически гибнут.Греческий герой не ищет бессмертия - он принима-ет смерть как неизбежность, неотвратимость. Бессмер-тие - редкий и уникальный дар богов, которого удо-стаивается разве что величайший герой Геракл. Более того, не для каждого оно является абсолютной ценно-стью. Одиссей отказывается от бессмертия, предло-женного нимфой Калипсо. Он предпочел этому воз-вращение на родину к своей жене, семье [13. С. 52-60]. Одиссей понимает, что если он обретет бессмертие, они с Пенелопой окажутся в разных мирах. Царь Итаки принимает другое - человеческое бессмертие через семью, своих детей и их потомков.Поскольку танатология греков не обещает ничего утешительного после смерти, вожделенной становится земная слава: стремление увековечить себя хотя бы в памяти потомков. Герой должен совершить великие дела и прославиться, до того как его поглотят мрачные глубины Аида. Там, в Аиде, даже величайшие герои влачили жалкое существование в виде теней. Ахилл при встрече с Одиссеем в Аиде сказал: «Лучше быть последним батраком на земле, чем царем в царстве душ». «Культ славы, желание сохранить свое имя в памяти поколений были для грека тем высшим спосо-бом жизни, который неподвластен закону смерти… Славное имя, считали они, превосходит всякую награ-ду» [14. С. 596]. «Бессмертия - вот чего они жаждут», -говорил Платон о своих согражданах [15. С. 208]. Сла-вы герои добиваются через великие подвиги, поэтому высшими добродетелями признавались сила, отвага, умение владеть оружием, верность воинскому долгу.Герои не помышляют сражаться со своими грехами. У греков нет понятия греха и праведности в иудео-христианском понимании. Позорной является только тру-сость. Герои могут совершать весьма низкие поступки. Так, благородный Одиссей оказывается способным на подлость: из зависти и мести он оклеветал Паламеда в измене (его греки слушали охотнее, чем Одиссея) и при-нудил убить камнями [13]. Честолюбивый Геракл готов убить своего воина Телемона за то, что тот мог опередить его при штурме Трои. Добыть силой и грабежом богатст-во - это тоже доблесть. Все герои охотно грабили безза-щитных жителей в окрестностях Трои.Исключительно редко мотивацией героического деяния является жертвенность и милосердие к людям. Так, Геракл все свои двенадцать подвигов совершает по поручению слабого и трусливого царя Эврисфея, которому он вынужден служить из-за олимпийских интриг. Лишь один подвиг, который не входит в число двенадцати, он совершает из сочувствия другу, царю Адмету - отбивает его жену у Танатоса и выводит ее из79Аида. Исключением является Прометей, пострадавший за людей, но он не человек, а титан.Герои могут побеждать чудовищ, совершать подви-ги, но они не могут жить простой обыденной жизнью, не могут вписаться в благополучные семейные отно-шения. Греческие герои не для повседневности. Когда Геракл становится царским тестем, мужем, отцом трех детей, т.е. совершенно благополучным греком, на него находит безумие (паранойя), он разрушает все это соб-ственными руками и отправляется совершать подвиги. После героической молодости герои никак не могут устроиться в обыденной жизни - она им тесна, они становятся поистине «лишними людьми». Тесей, Ясон, Агамемнон, Аякс, Ахилл, Эдип - все эти великие герои трагически заканчивают свою жизнь, теряя все.Полубог - вот высший герой, порожденный антич-ностью. Он - дитя суррогатного брака. Однако статус полубога не стяжается, никто по свой воле и жажде достигнуть его не может, он предопределен богами, дается по рождению избранным.Почему же античные герои, несмотря ни на что, так притягательны и симпатичны? Думается, потому, что они абсолютно лишены утилитаризма. Они не служат никакой идеологии, государственным интересам, не жаждут богатства, не ищут уютного личного счастья. Герой свободен, над ним властвуют только рок и воля богов. Если ему приходится служить сильным мира сего из-за каких-то интриг, он делает это. Все осталь-ное - счастье, любовь, семья, богатство, место в соци-альной иерархии - для героя эфемерно. Он легко обре-тает их и без сожаления теряет.Христианский герой. Герой христианской культу-ры - это святой. Идеал святости, как мы увидели, при-шел с Востока. Его отдельные черты проявляются в образе Гильгамеша, затем вызревают яснее в Древнем Египте, вспыхивают в образах ветхозаветных пророков и воссоздаются во всей полноте и величии в христиан-стве, запечатляясь в жизни подвижников. Идеал хри-стианской святости стал сияющей вершиной культур-ной вертикали.Христианский герой являет собой подвижника. Его подвиги - особого рода. Это борьба с грехами за вос-создание в себе образа божьего, достижения богоподо-бия. «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный» (от Матфея, 5, 48).С.Н. Булгаков пишет: «Христианское подвижниче-ство есть борьба с низшими, греховными сторонами своего «я», аскеза духа. Если для героизма характерны вспышки, искание великих деяний, то здесь нормой является мерность, неослабная самодисциплина, тер-пение и выносливость» [16. С. 54]. Любовь к Богу и любовь к человеку - главные христианские добродете-ли. Любовь обретается на пути смирения - полного отречения от себя. Христианское подвижничество со-вершается не во имя свое, но во имя Божье. Герой взы-скует самую великую ценность - бессмертие, но не как вечную молодость, чего искал Гильгамеш, а как вечное бытие с Богом.Христианский святой, богоподобный человек -высшая точка эволюции героя в культуре. Выше образа обоженного человека культура не выработала идеала. Человек дерзает уподобиться Абсолюту. В отличие от80античных героев-полубогов, которым бессмертие дару-ется свыше, этот идеал открыт для каждого и более того, достижение Царства Божьего - задание и урок для всякого христианина.Чем глубже, величественнее представление о Боге, тем более возвышенного героя вырабатывает культура. Языческие боги порождают полубогов, необузданных великих воинов. Представления о совершенном транс-цендентном Боге порождают великих праведников, святых и богочеловека как конечный проект христиан-ской культуры.Европейский герой Нового времени. Новое вре-мя - десакрализация человека, конец богочеловека. Как уже говорилось, в новое время произошло отождеств-ление «героя» с «персонажем», «действующим лицом». Герой формируется философией и литературой и ста-новится функцией стилистической моды. Чувственный и страстный герой барокко сменяется благородным служителем государству и высшему долгу, тот - чувст-вительным и романтическим героем, враждующим с пошлой окружающей действительностью. Ему на сме-ну приходит «типичный представитель»: реалистиче-ские герои обыденности. Герой стал обычным челове-ком. Жажда подвигов, мистического поиска и бессмер-тия угасли.Ницше взбунтовался против этих негероических ге-роев, вызывающих у него отвращение; «человеческое, слишком человеческое» его удручало. Действительно, как мы наблюдали, герой становится героем тогда, ко-гда он выходит за пределы человеческого и становится причастным миру богов или обретает звериную мощь. Ницше действует в точном соответствии с культурным кодом. Он объявляет героем «белокурую бестию», «сверхчеловека». Этот персонаж родствен, конечно, древнему зверочеловеку. Но в условиях зрелой цивили-зации освобожденный от нравственности сверхчеловек являет собой сомнительного брутального героя.Герой Постмодерна. Постмодернизм, «деконст-руируя» всё и вся, воюет с любой формой тотально-сти - со всякой теоретической системой, концепцией, религией, культом, идеалами, предлагающими себя в качестве истины. Но на выровненной постмодерниз-мом поверхности - «резоме» - тут же буйно прорастает новая тотальность - массовая культура со своими но-выми героями. «Звезды» массовой культуры также ста-новятся объектами культа, как великие воины антично-сти или христианские святые.Природа современного героя раскрывается через следующие атрибуты: «гламурность», сексуальность, «звездность». Иметь отношение к этим ценностям зна-чит обладать своего рода необлагодатью. Гламурность, сексуальность и звездность - трехголовый идол, кото-рому курит фимиам массовый человек. Можно с уве-ренностью говорить, что мы имеем дело с новыми культами современной цивилизации.Нынешний герой гламурен, он ведет роскошную жизнь, обладает множеством вожделенных дорогих вещей. Постмодернизм уничтожает смыслы, и на смену власти смыслов приходит власть вещи. Современный мир переполнен вещами, обладающими зловещей аг-рессивностью и властью над человеком, благодаря ус-тановке на безудержное потребление и рекламе. Чело-век становится функцией вещей. Не человек владеет вещью, а желание обладать вещами теперь владеет и управляет человеком. Как древний зверочеловек стяжает в себе атрибуты многих животных, аккумулируя их си-лу, так нынешний человек стяжает могущество через обладание вещами. Вещи воплощают в себе мощь со-временной цивилизации. Они все равно, что рога, хвост, клюв, с которыми изображался палеочеловек. Облада-тель модных фирменных дорогих, престижных вещей ощущает свое преимущество и величие.Более того, об эталонной фирменной вещи уже впрямую говорится, как об иконе: например, автомо-биль-икона. И даже столь вожделенная слава только тогда ценна, когда она функциональна, т.е. конверти-руется в вещи - дома, виллы, автомобили.Однако в эпоху постмодернизма жажда обладания распространяется не только на материальные вещи, но и на духовные. Постмодернисткая установка на унич-тожение Автора, законность плагиата есть реализация жажды обладания, как верно заметила О. Николаева: «То, что было произведено в культуре другими поэта-ми, прозаиками, драматургами, художниками и музы-кантами, раздирается на цитаты и присваивается все-ядными «текстами». Творчество подменяется конст-руированием» [17. С. 142].Неотъемлемой частью гламурной жизни являются сексапильные красавцы и красотки. В массовой куль-туре происходит гиперсексуализация смыслового про-странства. Сексуальность является теперь чуть ли не высшей оценкой женщин и мужчин, стандартом, заме-нивший женственность и мужественность. Приговор «не сексуален» равносилен смертному. Сексапильные герои и героини заполонили все сферы, которые имеют массовую аудиторию: реклама, шоу-бизнес, кино. Сек-суальность утратила связь с преодолением смерти, жа-ждой жизни, сохранив ценность как источник эфемер-ного удовольствия.Особое место в новой тотальности занимает культ «звезд» - великих героев современности. «Звезда» - это неоикона, о многих звездах говорят как об «иконах сти-ля», «иконах эпохи». И на самом деле культ звезд имеет много общего с православным культом икон [18].Семантика самого слова «звезда» указывает, что тот, кого называют «звездой», не вполне принадлежит обыденному миру, поскольку звёзды зажигаются на небеcах. В язычестве звёзды обожествлялись как само-стоятельные силы, стихии, влияющие на судьбы мира. На этом основана астрология. Тот, кого называют «звездой», становится персонажем сакральным, свя-щенным, принадлежащим не человеческому, но выс-шему миру, он - небожитель. Во всех представлениях, комментариях «звёзд» наделяют только превосходны-ми качествами: несравненный, обворожительный, пре-красный, любимый всеми, «солнце эстрады», конечно, «божественный» и т.д.Культ «звёзд» имеет своим источником и чисто ре-лигиозные переживания, связанные с языческими пред-ставлениями о роке, судьбе, удаче. В язычестве удача обожествлялась. Как указал А.Я. Гуревич, у древних скандинавов удача - это некоторое свойство, подобное благодати, которое присуще одним людям больше, а другим меньше [19. С. 217]. Понятно, что на место лю-бой «звезды» может претендовать не одна тысяча лю-дей с такими же исходными данными. Почему же именно этот человек стал «звездой»? Отвечая на этот вопрос, мы вступаем в сферу мистики: такова судьба этого человека, он таинственным образом, в силу рас-положения звёзд или рока стяжает удачу. Он «счаст-ливчик», «везунчик», на нём сошлись некие высшие силы судьбы, которые принесли удачу, успех, славу. «Звезда» несёт на себе печать этих высших, таинствен-ных сил, наделяющих благом. И этим чисто языческим переживанием объясняется благоговейное отношение к «звёздам» - то, что мы называем культом, поклонением.Культ «звёзд» поддерживается массовым производ-ством «икон». Их лица тиражируются на страницах мас-совых изданий, модных журналов, печатаются плакаты, постеры с их изображением. Постеры являются уже прямыми аналогами, заменителями икон. Они сопоста-вимы по размерам с иконами и предназначены для того, чтобы поклонники их развешивали в комнате для непре-рывного лицезрения. «Звезда» подобно сияющему не-тварным светом святому появляется перед зрителями в сиянии света, но света искусственного. Пучки света, идущие от софитов, концентрируют внимание на куми-ре, создают ощущение его сияния.«Звезду» звездой делает слава - непременный атри-бут «звезды». В наше время, может быть впервые за всю историю человечества, появились эффективные технологии достижения славы, создания имени - так называемая «раскрутка». Ее важнейшим средством становится телевидение. Система оплаченных раскру-ток через телевидение, газеты и т.д., может вознести на вершину славы любую посредственность.Если «звёзды» не особенно заботятся о своем ду-ховном, нравственном облике, то забота о «телесном» физическом облике становится преувеличенной. И здесь мы тоже вступаем в область очень интересных аналогий с иконописью. Персонажи иконописи - это люди, победившие в себе грех, уже приуготовленные к вечной жизни. Они победили смерть, а значит, их не касается тление, старение.В каком облике будет воскрешён человек, какова бу-дет его телесность? На этот вопрос отвечает иконопись, изображая прекрасные, одухотворённые лики, которых не коснулись старение, болезни. Святой на иконе представ-лен во всей полноте своих физических и духовных сил. Персонажи иконописи выглядят молодыми людьми три-дцати лет. Иконопись как бы указывает нам, что именно таким, прекрасным душевно, телесно преображённым будет выглядеть человек в Царстве божьем.Массовая культура, телереальность тоже тяготеют к красивым лицам и моложавому виду своих главных пер-сонажей. Молодость становится культовым возрастом, но отнюдь не потому, что в этом облике будет воскре-шён человек, согласно христианству. Молодость в со-временной культуре так притягательна потому, что она ещё очень далека от старости, тления, смерти. Для свет-ской нерелигиозной культуры смерть означает абсолют-ный конец, за которым ничего нет. Поэтому она отвра-тительна, страшна. Тогда как для христианского под-вижника смерть - это «момент истины», возможность перехода к бессмертию. «Звёзды» прибегают к пласти-ческой хирургии, сложному макияжу, услугам стили-81стов, компьютерным технологиям, чтобы выглядеть мо-Хотя манипулирование генным материалом можетлодыми, неотразимыми, чуть ли не ликами икон.породить не только сверхчеловека, но и мутанта-Нынешняя цивилизация разорвала пуповину, свя-химеру неопределенного биологического вида. Пред-зующую человека с сакральным миром сверхценно-полагается, что постчеловек победит старость, болезнистей, ради, как утверждают отцы постмодерна, свободыи даже смерть.и борьбы с тоталитаризмом. Однако в либеральномВ пылу борьбы с несовершенной человеческойобществе человек охотно и навсегда отдает себя в раб-природой сторонники радикальной антропологиче-ство условностям общества потребления.ской трансформации готовы распрощаться с самымиЗа всю историю человечества не было, кажется, бо-сущностными человеческими качествами: «И я ждулее ничтожных героев, чем нынешние.

Ключевые слова

post-human, present, Christianity, antiquity, ancient orient, paleolith, heroes, постчеловек, Новое время, «звезды» постмодерна, Античность, христианство, палеолит, Древний Восток, герои

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Правда Вера ЛеонидовнаКузбасский технический о государственный университеткандидат исторических наук, доцент кафедры отечественной истории, теории и истории культурыveralavrina@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Хоружий С.С. Проблема постчеловека или трансформативная антропология глазами синергийной антропологии. URL: www.isa.ru/lib/download/lib/fn2_2008/01_Horuzhy.doc
Вилайнен В. Манифест постчеловека. URL: www.chaosss.ru/xaoc/posthuman.html
Гуревич А.Я. Культура Cредневековья и история конца ХХ века // История мировой культуры. Наследие Запада. М., 1998.
Фромм Э. Душа человека. М., 1992.
Николаева О.М. Православие и современная культура. М., 1999.
Правда В.Л. Икона и телевидение // Вестник КузГТУ. 2005. № 5.
Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество // Вехи. М., 1909.
Платон. Пир. Собрание сочинений: В 4 т. М., 1993. Т. 2.
Поэзия и проза Древнего Востока. М., 1978.
Кураев А. Куда идет душа. Ростов н/Д, 2001.
Гомер. Одиссея. М., 1986.
Кессиди Ф. К проблеме «греческого чуда». Ростов н/Д, 1999.
Чудинов В.А. Венеры» палеолита и неолита. URL: http://chudinov.ru/veneryi-paleolita-i-eneolita
Столяр А.Д. Происхождение изобразительного искусства. М., 1985.
Зубов А.Б. История религий. Кн. 1: Доисторические и внеисторические религии. М., 1997.
Элиаде М. История веры и религиозных идей. Т. 1: От каменного века до элевсинских мистерий. М., 2002.
Литературная энциклопедия терминов и понятий. М., 2001.
www.membrana.ru/lenta/?9312
История Сибири. Л., 1968. Т. 1.
Деревянко А.П., Маркин С.В., Васильев С.А. Палеолитоведение: введение и основы. Новосибирск, 1994.
Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. М.; К., 1994.
Карлейль Т. Герой и героическое в истории. М., 2001.
 Эволюция героев: от «палеовенер» к постчеловеку | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Эволюция героев: от «палеовенер» к постчеловеку | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Полнотекстовая версия