Документы бурятских степных дум как источник по изучению административной политики Российской империив Сибири в XIX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Документы бурятских степных дум как источник по изучению административной политики Российской империив Сибири в XIX в.

Исследуется проблема источниковедческой ценности архивных документов бурятских степных дум, органов самоуправления кочевых народов Сибири, созданных согласно «Уставу об управлении инородцев» 1822 г. Данная группа исторических источников рассматривается в контексте изучения административной политики Российской империи в Сибири. Автором проводится классификация документов этих органов и анализируется их место в административной структуре региона.

Documents of Buryat steppe Dumas as a historical source in investigation of administrative policy of Russian Empirein 19 century in Siberia.pdf В фондах Национального архива Республики Буря-делопроизводства. В 1812 г. иркутский гражданскийтия (НАРБ) содержатся несколько десятков тысяч до-губернатор Трескин попытался упорядочить управле-кументов бурятских степных дум. Степные думы былиние инородцами. Им было издано «Положение, учи-созданы у кочевых сибирских народов (бурят, хакасов,ненное господином Иркутским гражданским губерна-части якутов) согласно «Уставу об управлении ино-тором и кавалером в подтверждение и восстановлениеродцев» 1822 г. в 1820-е гг. и явили собой высшуюдействия узаконений и правил по предметам иноверче-ступень в «инородческом» управлении. Являясь поского и сельского управления». В этом положении бы-своей сути органами самоуправления, они фактическили собраны с соответствующими комментариями всебыли низовым уровнем административной системыинструкции, касающиеся инородческого управления.империи применительно к инородцам (у русских кре-Этот документ представляет собой первую попыткустьян аналогичную функцию выполняли волостныесоздания единого сводного акта по инородческомуорганы). На протяжении почти всего XIX в. посредст-управлению. В нем затрагивались практически все сто-вом степных дум осуществлялось управление абори-роны жизни инородцев. На первом месте стояли инст-генным населением Сибири. Наибольшее количестворукции о раскладке и сборе ясака и земских повинно-степных дум было создано у бурят - самого многочис-стей, об организации управления и судопроизводства.ленного из коренных сибирских народов. И именно наИменно в этом документе впервые были оговореныпримере бурятских степных дум наиболее нагляднонекоторые правила отчетности бурятских степных кон-можно проследить эволюцию «инородческого» само-тор [2]. Все административные распоряжения и указыуправления в XIX в. В 1880-1890-е гг. степные думыгубернской администрации и царского правительства,были упразднены: их сменили более гибкие на взглядпредписанные к обнародованию, направлялись и ввластей административные единицы: инородные упра-степные конторы, даже те, которые ни коим образом невы и родовые управления. Однако еще в XVIII в. поя-касались инородцев (например, объявление о созданиивились аналогичные степным думам органы - степные«Священного союза») [3]. Фактически, в начале XIX в.конторы, которые сложились в процессе администра-круг полномочий внутриродового управления был мак-тивной практики, но название «контора» не являлосьсимально ограничен.специальным обозначением особого органа самоуправ-Важной вехой в развитии административной систе-ления, будучи обобщающим названием для всякогомы Сибири явились преобразования графа Сперанско-рода официальных учреждений. Приставка «степная»го. Одним из важнейших законов «Сибирского учреж-лишь обозначала ее специфику.дения» был «Устав об управлении инородцев», издан-В процессе контактов с царской администрациейный в 1822 г. Всеми исследователями отмечается, чтобурятские родоначальники были вынуждены вести от-«Устав» утвердил и упорядочил систему взаимоотно-четность по ясаку, администрация в свою очередь нешений между царской администрацией и сибирскимиимела возможности управлять многочисленными бу-народами и закрепил юридический статус и права ино-рятскими родами непосредственно и была заинтересо-родческого населения Сибири. В системе инородческо-вана в организации степного самоуправления. Следуетго самоуправления были созданы три звена: родовыеотметить, что эти органы создавались на конкретнымуправления (объединяли жителей одного селения),актом властей, а медленно эволюционировали из лич-инородные управы (несколько окрестных селений) иных канцелярий бурятских родоначальников в офици-высшее звено - степные думы [4]. Степные конторыальный орган самоуправления. Изначально все про-были реорганизованы в степные думы. Интересно, чтоблемы решались устно, но впоследствии объем дело-в большинстве случаев среднее звено - инородныепроизводства рос, бурятские роды начинают вступать вуправы не создавались.торговые отношения с русским населением, усложня-«Устав» Сперанского максимально учитывал осо-ется делопроизводственная отчетность. Примерно вбенности хозяйственно-культурного типа инородческо-середине XVIII в. степные конторы начинают наниматьго населения Сибири. Очень важно, что впервые юри-русских писарей, которые вели все делопроизводство,дически были закреплены права и обязанности ино-выступая также в роли консультантов. Писарь подпи-родцев, фактически на правах особого сословия. Степ-сывал договор, в котором четко оговаривались обязан-ные думы, как уже говорилось, фактически становятсяности писаря, а также причитающееся ему жалованье.низовым уровнем административной системы империи.Все делопроизводство велось на русском языке [1].Несмотря на то, что согласно «Уставу» вмешательствоТаким образом, к концу XVIII в. во всех бурятскихцарской администрации во внутренние дела родовогостепных конторах становится обязательным ведение«инородческого» управления должно было быть мак-97симально ограничено, почти все стороны жизни «ино-родцев» регламентировались распоряжениями чиновни-ков окружного (окружные земские суды) и губернского уровня. Вполне естественно, что прежде всего государ-ство стремилось к закреплению определенной структу-ры органов управления, плотно интегрированной в ад-министративную систему Сибири, правил и порядка выборов родоначальников, основ их деятельности. Есте-ственно, что изначально администрация изъяла из веде-ния «инородческих» органов серьезные уголовные дела, оставив в ведении «устных судов» мелкие дела по пово-ду воровства, драк и прочих незначительных правона-рушений, за которые следовала лишь административная ответственность (арест в тюрьме при степной думе, на-казание розгами, устное порицание). Но наряду с этими вопросами, которые в любом государстве с развитой системой законодательства являются прерогативой го-сударства, сибирская генерал-губернаторская админист-рация уже в первой половине XIX в. (т.е. в тот период, когда положения «Устава об управлении инородцев» не вызывали серьезных претензий со стороны государст-венных деятелей и общественности, что в конце XIX в. и привело к пересмотру «Устава») пыталась регламенти-ровать даже те стороны жизни «инородцев», которые казалось бы ни коим образом не задевали интересов ад-министрации, например правила вступления в брак [2. Л. 37 об.], правила проведения шаманских обрядов [1. Л. 6], правила касающиеся рубки леса в бурятских ве-домствах [5]. Между тем в исторической литературе бытует мнение о том, что кроме вопросов управления и сбора ясака, царская администрация фактически не вмешивалась во внутриродовые дела сибирских наро-дов, предоставляя бурятским нойонам неограниченные права в управлении родовичами [6-8]. Более справедли-ва оценка положений «Устава», данная Л.М. Дамеше-ком: «Устав Сперанского регламентировал все стороны жизни коренного населения: экономическую, админист-ративную, судебно-правовую и культурно-бытовую» [9. С. 91]. То есть необходимо признать, что выстраивая новую административную схему управления «инород-цами», царская администрация стремилась к более плот-ному закреплению их в управленческой структуре си-бирских губерний, а значит и Российской империи. Это подтверждают и документы бурятских степных дум.В огромном массиве документов степных дум (куда частично вошли и документы предшествовавших степ-ных контор и более поздних инородных управ и инород-ческих волостей начала XX в.) можно изначально выде-лить две большие группы, работа с которыми требует дифференцированного подхода. Эти две группы выделя-ются по языку делопроизводства: большая часть дум ис-пользовала в делопроизводстве русский язык, а в Хорин-ской и Агинской степных думах почти все внутренние документы, регламентировавшие отношения на уровне степная дума - родовое управление, равно как и личные канцелярии должностных лиц - тайшей и зайсанов, ве-лись на старомонгольской письменности [10, 11].По всей видимости, в силу того, что ведомства хорин-ских бурят (территория современных Республики Бурятия и Забайкальского края) подверглись гораздо большему влиянию ламаизма, нежели остальные группы бурятского98населения Прибайкалья, старомонгольская письменность получила здесь широкое распространение.Учитывая сложившуюся у забайкальских бурят се-мейную традицию обучения одного из детей в дацанах, недостатка в людях, знакомых со старомонгольской грамотой, не возникало. Однако, наряду с внутренним делопроизводством, все бурятские ведомства должны были сноситься и с русской администрацией, и в этом случае обязательным было и знание русской грамоты. Но в плане изучения внутренней структуры степных дум, порядка деятельности и взаимодействия с низо-выми звеньями документы на старомонгольской пись-менности представляют несомненную ценность. Также необходимо отметить, что эти документы представля-ют особый интерес, поскольку в силу их специфики, к ним обращалось мало исследователей. Наиболее из-вестный - Р.Е. Пубаев, исследователь обычного права хоринских бурят [12].Большая часть дум использовала в делопроизводст-ве русский язык, для чего специальным приговором степной думы нанимался писарь (или, как его еще на-зывали, письмоводитель), как правило, русский: лишь в конце XIX в. появляются буряты, владевшие в должной степени русской грамотой. Фонды Кудинской, Верхо-ленской, Селенгинской, Балаганской, Кударинской, Аларской и Баргузинской содержат документы, состав-ленные на русском языке. Исключения составляют тек-сты клятв, которые давали шуленги и тайши при на-значении на должность: эти клятвы, графически вы-полненные кириллическим алфавитом, написаны на языке, который трудно определить. Некоторые фразы явно имеют бурятское происхождение, прочие же не-понятны и, возможно, имеют тюркское происхождение [13. Л. 50-51].Большинство исследователей работают именно с документами этих степных дум. В целом в этих фондах содержится информация, касающаяся всех сторон жиз-ни бурятского населения начиная с 20-х гг. XIX в. и заканчивая началом XX в. В общем виде документы бурятских степных дум можно разделить на несколько групп, которые, будучи выделены, несомненно, услов-но, позволят более наглядно отразить общий спектр делопроизводственных документов бурятских степных дум: в первую группу следует включить переписку с земским начальством по поводу раскладки и сбора по-датей, ясака и земских повинностей, а также отчеты по ним перед земскими судами. Поскольку всеми иссле-дователями признается тот факт, что изначально цар-ская администрация преследовала в Сибири исключи-тельно экономические интересы, то закономерно, что вопросы налогообложения традиционно ставились на первое место, но поскольку в XIX в. уплата ясака пуш-ниной в бурятских ведомствах фактически не практи-ковалась, то следует сделать вывод, что у власти в этот период появляется несколько иная мотивация, выра-жавшаяся в стремлении вовлечь «инородцев» в единую хозяйственную систему региона. Ко второй группе сле-дует отнести документы, фиксирующие раскладку зем-ских повинностей, податей и ясака внутри степной ду-мы по родам и родовым управлениям, т.е. фактически документы, принятые во исполнение предписаний вы-шестоящего начальства.В третью группу документов можно выделить кон-кретные предписания начальства, распоряжения по конкретным делам, не касающимся общего порядка выплаты ясака и повинностей. Сюда же необходимо отнести те резолюции и объявления властей, не отно-сящиеся напрямую к степному управлению, но предна-значенные к рассылке во все органы местного управле-ния империи (например, такие как разъяснения по по-воду вопроса наследования Николаем I престола: по-скольку официальным наследником был великий князь Константин, в степные думы изначально был разослан текст присяги Константину, которому буряты и при-сягнули, а впоследствии, после разъяснений, присягну-ли на верность уже императору Николаю I) [14. Л. 2-22]. То, что подобные объявления рассылались и в «инородческие» ведомства, подтверждает тот факт, что «инородцы», будучи подданными Российской империи, рассматривались властью фактически на тех же правах, что и русские крестьяне. Создание же особых органов управления «инородческим» населением отражало их специфику, но ни коим образом не ставило целью ад-министративную изоляцию сибирских инородцев -напротив, имперская административная практика XIX - начала XX в. проявляла тенденцию к унифика-ции административной системы и полного подчинения «инородцев» общеимперскому законодательству. К четвертой группе документов следует отнести те, ко-торые касались состояния и развития хозяйства степ-ных дум. Среди хозяйственных проблем «инородческо-го» управления на первом месте стояли вопросы разви-тия земледелия в инородческих ведомствах. Вообще, проблема развития земледелия среди «инородцев» рас-сматривалась как одна из стратегических задач госу-дарства, поскольку с переходом к оседлому образу жизни (наряду с принятием православия) связывалась русификация аборигенного населения Сибири [15]. Поскольку в XIX в. происходит интенсивное развитие земледелия в бурятских ведомствах [16], администра-ция прилагает большие усилия, поощрительными, а порой и принудительными мерами стимулируя этот процесс. Так, например, в 1817 г. Верхоленский тайша Имыев был награжден за усердное размножение зем-лепашества серебряным кортиком [1]. Подобных при-меров довольно много. Наряду с общими правилами развития земледелия в фондах степных дум также со-держатся подробные отчеты о размерах земельных на-делов и об урожаях в бурятских ведомствах, что позво-ляет представить полную картину состояния земле-дельческого хозяйства бурят в XIX в. Большое внима-ние уделяется также и развитию скотоводческого хо-зяйства, здесь на первом месте стоят вопросы борьбы с эпидемиями и падежами скота, а также учет поголовья [13. Л. 152-153]. В пятую группу следует отдельно вы-делить те документы, которые шли в обход «инородче-ского» начальства и возвращались вышестоящим на-чальством в степные думы с требованием подробных разъяснений по этим делам: это жалобы и прошения инородцев, связанные со злоупотреблением родовыми начальниками служебными полномочиями. К этой же группе следует отнести жалобы и прошения, исходив-шие от имени всего подведомственного степной думенаселения. Надо отметить, что подобные прошения имели место довольно часто. Поводом к жалобам ста-новились как злоупотребления властью со стороны чиновников земских судов, так и отдельные решения и акты властей, затрагивавшие интересы «инородцев». И, наконец, последнюю, шестую группу составляют до-кументы, касающиеся непосредственного процесса формирования органов «инородческого управления»: степных дум, инородных управ и родовых управлений. Как уже говорилось, «Устав» 1822 г. привнес новые принципы формирования органов самоуправления си-бирских народов: принцип выборности должностных лиц и принцип коллегиальности, который был призван ограничить единоличную власть тайшей в бурятских ведомствах. В степных думах велись обязательные протоколы выборов должностных лиц, которые скреп-лялись подписями присутствовавших на заседаниях в степной думе и инородных управах - представителей родов [17. Л. 5].Касательно достоверности этого рода источников у исследователей, как правило, сомнений не возникает. Между тем документы бурятских степных дум и степ-ных контор являются наиболее важным историческим источником истории аборигенного населения Прибай-калья (бурят и эвенков). Как уже говорилось, широкий диапазон проблем, которыми занимались органы степ-ного самоуправления вкупе с административной рег-ламентацией важнейших сторон жизни «инородцев», приводили к тому, что в делопроизводственных доку-ментах получили отражение все важнейшие процессы, протекавшие внутри «инородческих» ведомств на про-тяжении XIX в. С этой стороны документы бурятских степных дум представляют несомненную историче-скую и этнографическую ценность. Поскольку ясаком, податями и земскими повинностями все сибирские аборигены облагались в этот период подушно (т.е. ни состояние хозяйства, ни количество земли не влияло на размер установленных платежей), в целом не вызывает сомнений, что статистические данные о населении и хозяйстве бурят достоверны. Именно с этой стороны документы степных дум и вызывают интерес исследо-вателей. Однако особенный интерес представляет ад-министративная сторона их деятельности, прежде всего в контексте места и роли степных дум в системе адми-нистративных органов окружного, губернского и гене-рал-губернаторского уровня. Особенно важен тот факт, что анализ деятельности степных дум и их взаимоот-ношений с вышестоящими органами государственной власти позволяют проследить методы административ-ной политики в отношении «инородцев» на низовом уровне. При рассмотрении этой проблемы в более масштабном общегосударственном аспекте, прежде всего при изучении важнейших реформ и законода-тельства, регламентировавшего порядок управления и юридический статус «инородцев», из внимания часто упускается тот факт, что при реализации на местах по-ложений государственных узаконении административ-ная практика являла новые формы взаимоотношений, порой до неузнаваемости изменяя правила и установки данные законодателем. Между тем необходимо при-знать, что изучение административной политики Рос-сийской империи требует комплексного подхода, и,99вычленяя отдельно ее составляющие, невозможно од-представляет особый научный интерес. Учитывая спе-нозначно делать выводы о ее направленности и эффек-цифику прибайкальского региона, исторически разде-тивности. К сожалению, в большинстве исследованийляемого на Предбайкалье и Забайкалье, как регионаподобные подходы не имеют места. Вместе с тем упограничного (что нашло отражение и в некоторыхбольшинства исследователей не вызывает сомнений,законодательных актах [19-21]) и населенного самымчто при изучении истории Сибири большое значениемногочисленным среди народов Сибири - бурятами,имеет регионально-управленческий подход (впервыеможно проследить общие тенденции в административ-сформулированный А.В. Ремневым), в рамках которогоной политике государства практически во всех аспек-охватываются самые важные сферы имперской регио-тах. Несомненно, однако, и то, что в подобных иссле-нальной политики: имперская идеология и имперскаядованиях должны проводится сравнительные паралле-практика в региональном прочтении; установление какли, т.е. должно уделяться значительное место компара-внешних, так и внутренних (административных граництивному анализу.региона); динамика управленческой организации внут-Таким образом, документы бурятских степных думрирегионального пространства (властная администра-являются ценным историческим источником по изуче-тивно-территориальная и иерархическая структура ре-нию различных общественных отношений в бурятскомгионального пространства, административные центрыобществе XIX - начала XX в. В рамках управленческихи их миграция) [18. С. 8]. Действительно, Российскаязадач, получивших отражение в делопроизводственныхимперия в процессе своего исторического развитиядокументах степного управления, можно также про-явила многообразие правовых, государственных,следить закономерности и общую направленностьуправленческих форм, и изучение этого многообразияпрактической реализации административной и нацио-позволит глубже понять сущность российской государ-нальной политики Российской империи в отношенииственности. В изучении административной политики«инородческого» населения Сибири. Подобный под-государства в отношении сибирских народов (а значит,ход, акцентирующий внимание и на местном уровнеи практической реализации национальной политики)системы административного управления народами Си-также необходимо комплексное изучение отдельныхбири, в рамках системного регионально-управлен-вариантов, как конкретных региональных, так и имев-ческого подхода позволит выявить важнейшие направ-ших место в различные временные периоды. С этойления административной политики государства в Си-позиции изучение документов бурятских степных думбири в ее историческом развитии.ЛИТЕРАТУРА

Ключевые слова

native Siberians, administrative policy, steppe Dumas, инородцы, административная политика, архивы, степные думы

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Мунханов Владимир АлександровичИркутский государственный университетаспирант кафедры истории Россииbaraid@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

ПСЗРИ. Собрание I. СПб., 1830. Т. 4. № 1835 от 1 февраля 1701 г.
ПСЗРИ. Собрание I. СПб., 1830. Т. 3. № 1336 от 12 марта 1689 г.
ПСЗРИ. Собрание I. СПб., 1830. Т. 3. № 1474 от 30 августа 1693 г.
Ремнев А.В. Россия Дальнего Востока. Имперская география власти XIX - начала XX века. Омск: Изд-во Омского ун-та, 2004.
НАРБ. Ф.1. Оп. 1. Д. 20.
НАРБ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 571
НАРБ. Ф. 463. Оп. 1. Д. 125.
НАРБ. Ф. 463. Оп. 1. Д. 40.
НАРБ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 76.
Пубаев Р.Е. Обычное право хоринских бурят: Памятники старомонгольской письменности. Новосибирск, 1992.
НАРБ. Ф. 8.
НАРБ. Ф. 129.
Дамешек Л.М. Сибирские «инородцы» в имперской стратегии власти (XVIII - начало XX в.). Иркутск: Восточно-Сибирская издательская компания, 2007.
Бурятия: от степных дум к автономии / В.А. Демидов, В.В. Демидов. Новосибирск, 2001.
История БМАССР: В 2 т. / Под ред. А.П. Окладникова. Улан-Удэ, 1951. Т. 1.
НАРБ. Ф. 463. Оп. 1. Д. 127.
НАРБ. Ф. 463. Оп. 1. Д. 24.
Ядринцев Н.М. Сибирь как колония. СПб., 1882.
Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Собрание I. СПб., 1830. Т. 38, № 29126.
Национальный архив Республики Бурятия (НАРБ). Ф. 460. Оп. 1. Д. 11.
НАРБ. Ф. 460. Оп. 1. Д. 118.
 Документы бурятских степных дум как источник по изучению административной политики Российской империив Сибири в XIX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Документы бурятских степных дум как источник по изучению административной политики Российской империив Сибири в XIX в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 338.

Полнотекстовая версия