Риторика как ценность | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 341.

Риторика как ценность

Проводится анализ позиций по отношению к риторике, к её ценностному содержанию, предложенных ещё в Античности (Платон, Аристотель, Цицерон). Сделана попытка определить наиболее значимые условия для выявления ценностного содержания риторической позиции.

RHETORIC AS A VALUE.pdf Прежде чем начать обсуждать проблему ценностно-шему благу, например помочь избежать справедливогого содержания риторики, необходимо ответить на во-наказания [1. C. 519-520]. Однако уже в этом диалоге впрос о том, есть ли предмет для обсуждения, т.е. пред-позиции Платона имеются достаточно серьёзные про-ставляет ли риторика как человеческая деятельностьтиворечия. Коренятся эти противоречия в жёстко мо-какую-нибудь ценность. Данный вопрос был, пожалуй,нистической эйдетической позиции Платона, для кото-центральным при обсуждении риторики в период еёрого Истина, Красота и Благо едины, нераздельны изарождения, в Античности. Впервые этот вопрос былединственны. Именно на этом основании базируютсяпоставлен Платоном в диалоге «Горгий», в которомдопущения о том, что знания о благе достаточно, чтобыизвестный софист Горгий определяет риторику каксделать человека благим, и о том, что знание обладает«способность убеждать словом и судей в суде, и совет-абсолютной достоверностью. Более того, будучи по-ников в Совете, и народ в Народном собрании, да и воследовательным, Платон устами Сократа отрицает на-всяком ином собрании граждан» [1. C. 484].личие различий в восприятии разными людьми одина-Однако Сократ, за образом которого в диалогахковых состояний [1. C. 521].Платона, как правило, скрывался сам Платон, не удов-Однако точка зрения Платона несколько видоизме-летворяется полученным ответом и верный своему ме-няется и смягчается в другом его диалоге, посвящённомтоду задаёт вопрос о том, в чём состоит убедительностьриторике, в «Федре»: «С о к р а т. Значит, всякому ясно,риторического убеждения: «С о к р а т. Ты говоришьчто писать речи само по себе не постыдно. Ф е д р. Аоб убеждении, которое создаётся красноречием, но чточто же тогда постыдно? С о к р а т. По-моему, постыд-это за убеждение и каких вещей оно касается» [1.но говорить и писать не так, как следует, а безобразноC. 484]. Далее Сократ, точнее говорящий от его имении злонамеренно» [2. C. 167]. Но в главном точка зренияПлатон, указывает на различия в убеждениях, возни-Платона остаётся неизменной: «С о к р а т. Чтобы речькающих на основе знания и на основе веры, и на воз-вышла хорошей, прекрасной, разве разум оратора неможность ложности вторых. Важно отметить, что длядолжен постичь истину того, о чём он собирается гово-Сократа (читай для Платона) знание коренным образомрить?» [2. C. 169]. Именно такой подход к ораторскомуотличается от веры тем, что не может быть ложным, аискусству Платон считает правильным и подтверждаетиначе это не знание.это, вкладывая в уста Сократу следующие слова «С о кОчевидно, что в свете современной философии нау-р а т. Впрочем, друг мой, не слишком ли резко мы на-ки это не совсем так. Однако продолжим следовать западаем на ораторское искусство? Оно, пожалуй, возра-логикой Платона.зило бы нам: «Что за вздор вы несёте, странные вы лю-Горгий легко соглашается с тезисом Сократа о том,ди! Никого, кто не знает истины, я не принуждаючто риторика создаёт убеждения, основанные на вере,учиться говорить, напротив, - если мой совет что-тем самым загоняя себя в подготовленную ловушку.нибудь значит, - пусть лишь обладающий истинойГоргий утверждает, что хороший оратор может убедитьприступает затем ко мне. Я притязаю вот на что: дажелюбого человека или группу людей в чём угодно, незнающий истину не найдёт помимо меня средства ис-являясь в этой сфере специалистом. Однако здесь вы-кусно убеждать» [2. C. 171]. Подобный вид речевойясняется, что сказанное, во-первых, не относится кдеятельности, неразрывно связанный с философскимспециалистам в той или иной сфере, а во-вторых, чтоанализом и синтезом, Платон в высказываниях Сократаоратор должен знать, «что такое добро, что зло, пре-именует диалектикой: «С о к р а т. Я, Федр, и сам по-красное или безобразное, справедливое или несправед-клонник такого различения и обобщения - это помога-ливое…» [1. C. 492]. Здесь Сократ (читай Платон) де-ет мне рассуждать и мыслить. …Правильно или нет ялает ещё одно серьёзное допущение, знание, что такоеобращаюсь к тем, кто это может делать, знает Бог, асправедливость, делает человека справедливым, чтоназываю я их и посейчас диалектиками» [2. C. 176].предполагает совершение лицом только справедливыхПри этом диалектика для Платона предполагает един-поступков [1. C. 493]. Данное допущение необходимоственно верную логику постижения истины.Платону, чтобы показать, что ритор, знающий справед-Риторике, подчинённой так понимаемой диалектикеливость, должен знать и другие предметы, по поводуи потому неотличимой от неё, Платон противопостав-которых он выступает, а иначе он не сможет всегдаляет иное понимание, которое вкладывает в уста собе-поступать справедливо!седнику Сократа - Федру: «Ф е д р. Об этом, милыйВ конце концов Сократ у Платона определяет крас-Сократ, я так слышал: тому, кто намеревается статьноречие как сноровку, суть которой постыдное угодни-оратором, нет необходимости понимать, что действи-чество перед людьми, «потому что оно устремлено ктельно справедливо, - достаточно знать то, что кажетсянаслаждению, а не к высшему благу» [1. C. 498]. Болеесправедливым большинству, которое будет судить. Тотого, оно вредно, поскольку способно повредить выс-же самое касается и того, что в самом деле хорошо и61прекрасно, - достаточно знать, что таковым представ-ляется. Именно так можно убедить, а не с помощью истины» [2. C. 169].Платон, разумеется, не согласен с таким подходом и вкладывает в уста Сократа следующее высказывание: «Так вот, когда оратор, не знающий, что такое добро, а что - зло, выступит перед такими же несведущими гражданами с целью их убедить, причём будет расхва-ливать …зло, выдавая его за добро, и учтя мнения тол-пы, убедит её сделать что-нибудь плохое вместо хоро-шего, какие, по-твоему, плоды принесёт впоследствии посев его красноречия? Ф е д р. Не очень-то подходя-щие» [2. C. 169-170].Таким образом, для Платона риторика - это всего лишь средство, причём не самое важное, а скорее вспомогательное и второстепенное, в распространении истины и блага. В зависимости от знания или незнания ритором истины и блага, его следования или неследо-вания им его риторика может оцениваться положи-тельно или отрицательно. Такая оценка риторики в це-лом тесно связано с тотально монистической интерпре-тацией Платоном Истины-Блага.Если оратор «постиг истину того, о чём он собира-ется говорить», тогда получают своё оправдание те риторические приёмы, которые разрабатывались древ-негреческими риторами и которые были хорошо извест-ны Платону. Подтверждением хорошего знакомства Платона с современной ему риторикой служат следую-щие слова Сократа из этого диалога: «С о к р а т. …По-моему, на первом месте, в начале речи, должно быть вступление. …На втором месте - изложение и сви-детельства, на третьем месте - доказательства, на четвёр-том - правдоподобные выводы. А настоящий Дедал ре-чей, тот, что родом из Византия, называет ещё подтвер-ждение и добавочное подтверждение» [2. C. 177].Однако и в вопросе о риторических приёмах Пла-тон остаётся верным себе. Для него не столь важна формальная структура речи и её соблюдение, сколько познание предмета речи (о чём говорилось выше), но и познание души слушателя и той ситуации, в которой речь произносится: «С о к р а т. …Ясно, что кто по правилам искусства наставляет другого в сочинении речей, тот в точности покажет сущность природы того, к чему обращена речь, - а это будет душа. …И все его усилия направлены на это, именно душу старается он убедить. …Поскольку сила речи заключается в воздей-ствии на душу».Таким образом, Платон периода написания «Федра» стал относиться к риторике сложнее и терпимее, одна-ко он по-прежнему уверен в существовании одной то-тальной истины, которую можно и нужно познать и донести до других, используя риторику. В отличие от Платона, его ученик Аристотель шёл не дедуктивным путём, выводя частные определения из неких универ-сальных понятий, а скорее индуктивным, обобщая те или иные частные аспекты. Это не могло не отразиться и на различиях в их взглядах на риторику.Главный труд Аристотеля, посвящённый риторике, так и называется - «Риторика», и основное место в нём занимает перечисление, определённое обобщение и некоторая классификация различных риторических ситуаций и приёмов, способов убеждения, доказывания62или оправдания. Аристотель, в отличие от Платона, не пытается рассматривать риторику с точки зрения того, насколько она способствует достижению абсолютного блага и абсолютной истины, по всей видимости, потому что абсолютность по Аристотелю скорее имманентна вещам, а не трансцендентна им, т.е. абсолютность в той или ной форме неотъемлемо присуща всем вещам, и выступает как их обобщение, абсолютизация, а не суще-ствует в качестве отдельной идеальной реальности.Таким образом, теряет смысл рассуждение о том, что какие-то классы вещей, какие-то виды человече-ской деятельности являются более или менее истинны-ми и благими, а вопрос ставится о том, какое место занимают те или иные вещи в единой и непрерывной иерархической системе бытия, о том как правильно человек должен осуществлять ту или иную деятель-ность, чтобы её осуществление одновременно было определённым движением к благу: «Риторика же по-лезна, потому что истинное и справедливое по своей природе сильнее своих противоположностей, так что если решения принимаются не должные, то говорящие неизбежно терпят поражение по своей же вине, а это достойно порицания. Кроме того, если бы мы распола-гали даже самой точной научной истиной (курсив и выделение наше. - О.Р.), вовсе не легко убеждать лю-дей составляя речь на её основании …Если же скажут, что несправедливо пользующийся силой слова может причинить много вреда, то таково общее свойство всех благ (исключая добродетель), и главным образом тех, которые наиболее полезны - таких как физическая си-ла, здоровье, богатство, обладание военной властью: применяя эти блага в согласии со справедливостью, можно принести много пользы, а вопреки справедливо-сти - много вреда» [3. C. 12].Таким образом, если по Платону риторика не нужна человеку, приобщающемуся к Истине и Благу, по-скольку не может повлиять ни на его к ним приобще-ние, ни на приобщение к ним других, что является сфе-рой диалектики, то по Аристотелю риторика необхо-дима человеку для привнесения благого и справедли-вого в сферу социальной реальности. Как известно, Аристотель считал невозможным существование идей отдельно от вещей и существование абстрактных идей «истины» и «блага», «красоты», а значит, тем более, их постижение в соответствии с неким единым алго-ритмом, единой логикой, на которую только нужно натолкнуть разум человека. Таким образом, благо и истина по Аристотелю более абстрактны, расплывчаты, сложны, даже более плюралистичны и уж, по крайней мере, менее монистичны, чем по Платону.Таким образом, если Платоном риторика оценива-ется скорее отрицательно, как в лучшем случае незна-чительная и лишняя, а в худшем случае вредная сно-ровка, то Аристотелем - нейтрально по отношению к Благу и Истине вообще, если можно говорить о нали-чии у Аристотеля этих понятий, и скорее положитель-но, как искусство, необходимое для распространения истинного, благого и справедливого в обществе, и про-сто как необходимое средство для достижения челове-ком своих целей, что для Аристотеля, признающего причастность абсолюту всего, гораздо важнее, чем для Платона, признающего абсолютность только идеальнойреальности. Отсюда вытекает следующее определение риторики Аристотелем: «…риторика - искусство нахо-дить возможные способы убеждения относительно лю-бого предмета. …Риторика же, в принципе, способна представить убедительным любой предмет» [3. C. 13].В этой связи Аристотель не противопоставляет ра-дикально, как Платон, диалектику, риторику и софис-тику, именуемую эристикой, а наоборот, указывает на общее между ними, состоящее в рассмотрении проти-воположностей, которые, однако, диалектика сводит к единому, эристика заостряет, упирая на их равную ве-роятность, а риторика должна соотнести с конкретны-ми обстоятельствами, доказывая ту, которая необходи-ма по соображениям истины, блага или пользы [3. C. 120]. Но и в этом доказательстве риторика, по Ари-стотелю, не свободна, поскольку убедительной может быть только речь, опирающаяся на «общие места», т.е. правдоподобные доводы, кажущиеся правильными всем людям или их большинству в силу традиции, обычаев, законов, авторитетного мнения.Таким образом, между Платоном и Аристотелем в отношении риторики усматривается ещё одно разно-гласие. Если для Платона первичным, основным в ри-торике выступает некая объективная истина, Логос, точнее, только такая речь, где Логос первичен, оправ-данна и носит гордое имя диалектики, то у Аристотеля не менее важное место в риторике занимает Этос ауди-тории, которому должен соответствовать ритор и его речь. Наконец, из Этоса аудитории должен исходить эмоциональный Пафос оратора и его речи, поскольку эмоции возникают там, где вопрос идёт о том, что за-трагивает фундаментальные ценности сообщества.Особое место в риторике Аристотеля занимает на-мерение или цель оратора. Когда Аристотель говорит о цели ритора, он заостряет внимание не на конкретной цели, а на тех ценностях, к которым апеллируют. Итак, Этос различного уровня занимает центральное место в риторике Аристотеля. Соотнесение с теми или иными ценностями определят цель речи, уже в соответствии с этой целью выстраивается логическая аргументация, но наиболее весомыми аргументами часто оказываются «общие места», апелляции к традициям и авторитетам, из Этоса аудитории должен вытекать и Пафос речи, если ритор хочет достичь своей цели.Итак, для Аристотеля риторика представляет собой ценностно мотивированное речевое средство для осу-ществления «благого», «прекрасного», «справедливо-го», «полезного» в социуме, тем более успешное, чем более оно опирается на этос сообщества, использует логическую аргументацию и вытекающий из этоса эмоциональный пафос.В Римской теоретической риторике, наиболее ярким представителем которой являлся Цицерон, вообще не поднимался вопрос о том, нужна ли риторика, полезна ли она. Для римской республиканской политической системы, для римского права, где абсолютно преобла-дало право гражданское с состязательностью сторон, где даже уголовные преступления рассматривались в форме искового производства, такие вопросы не имели смысла! Посему ключевым стал другой вопрос: какой должна быть эффективная риторика, каким должен быть оратор, что он должен знать и уметь? По сути, это-му вопросу и посвящён наиболее фундаментальный труд Цицерона о риторике - диалог «Об ораторе». Диалог в трёх книгах написан в форме беседы нескольких рим-ских граждан об ораторском искусстве, ключевую роль в которой играют римские ораторы Красс и Антоний, ко-торые излагают две ярко выраженные позиции.Позиция Красса состоит в том, что оратор должен знать как можно больше и, по крайней мере, не браться за составление и произнесение речей в тех сферах, в которых не разбирается: «…Без значительной опытно-сти в общественных делах всякого рода, без знакомства с законами, обычаем и правом, без знания человече-ской природы и характеров он не может действовать в этой области с достаточным чутьём и умением. …Красноречие немыслимо, если говорящий не усвоил себе вполне избранного содержания» [4. C. 172].Сказанное касается и философии. Красс как бы пе-реворачивает позицию Платона. Если, по Платону, ри-тор ничего не значит без философского постижения истины, то, по Крассу, любой философ вынужден быть ритором, когда он излагает свою философию. Более того, по Крассу, философия не может существовать без ораторов, поскольку только они делают её достоянием широкой аудитории: «Конечно, если по ходу речи по-надобятся так называемые общие места, что случается очень часто, и придётся говорить о бессмертных богах, о благочестии, о согласии, о дружбе, об общечеловече-ском праве, о справедливости, об умеренности, о вели-чии души и вообще о любых добродетелях, …то все училища философов, чего доброго, поднимут крик, что всё это их собственность, что ни до чего тут оратору нет дела. 57. Ну что ж, я не возражаю, пусть и они по своим углам толкуют об этих предметах ради препровождения времени; но зато уж оратору никак нельзя отказать в том преимуществе, что те самые вопросы, о которых фило-софы разглагольствуют бессильно и бледно, он умеет поставить и обсудить со всей возможной выразительно-стью и приятностью» [4. C. 175].Однако у этой позиции есть и вторая сторона, кото-рая состоит, по Крассу, в необходимости для ораторов учиться наукам у знатоков, в том числе и у философов: «Я спрашиваю, например, можно ли говорить против военноначальника или за военноначальника без опыт-ности в военном деле, а то и без сведений о дальних землях и морях? Можно ли говорить перед народом о принятии или отклонении предлагаемых законов в се-нате - обо всех государственных делах, не имея за со-бой глубокого знания и понимания политической нау-ки? Можно ли речью воспламенять и успокаивать ду-шевные порывы и чувства слушателей, не изучив спер-ва внимательнейшим образом всего, что говорят фило-софы о людских характерах» [4. C. 175].Прямо противоположную позицию, по крайней ме-ре в первой книге диалога, занимает друг и оппонент Красса Антоний. Он не только делает упор на природ-ном даровании оратора, необходимость которого ут-верждает и Красс, но и настаивает на том, что, кроме этого дарования и обычных знаний, оратору нужны только специальные знания в области риторики и ниче-го больше: «Оратор - это просто человек, который уме-ет пользоваться в делах судебных и общественных сло-вами, приятными для слуха и суждениями, убедитель-63ными для ума, …а кроме того, я желаю, чтобы он обла-но и о том, «что все без исключения спорные вопросыдал и голосом, и выразительностью, и некоторым ост-по природе их и существу могут быть рассмотрены вроумием» [4. C. 211]. Возражая Крассу по поводу обя-общем и целом» [4. C. 257]. Далее Антоний излагаетзательности знания ораторами философии, он замечает:основные риторические приёмы. В третьей книге Красс«Какой же крупный и серьёзный оратор, желая возбу-фактически продолжает речь Антония, сделав, однако,дить гнев… когда-нибудь растерялся от того, что неупор на необходимости для ораторов общего образова-знал, что такое гнев - горячность ли ума или жаждания, без которого им просто не понять сути обсуждае-наказать за обиду» [4. C. 212].мых проблем и не подготовить речи. Представляется,Касаясь необходимости для оратора знания права,что начиная с резкого перелома в позиции Антония, воАнтоний замечает, что оно мало может помочь, по-второй книге Цицерон устами своих героев излагаетскольку необходимо выступать по вопросам, которыесобственную точку зрения, которая представляет собойявляются спорными и для самих юристов [4. C. 217].несколько смягчённую изначальную позицию Красса!Таким образом, по Антонию, в качестве оратора «намИтак, здесь были рассмотрены взгляды виднейшихнужен человек от природы умный и в жизни бывалый,античных мыслителей на ценность риторики. Выявленкоторый видел бы насквозь, что думают, чувствуют,ряд позиций. Во-первых, подход Платона, отрицающийпредполагают и ожидают его сограждане и все люди,риторику, если она не направлена на постижение исти-которых он хочет в чём то убедить своей речью» [4.ны и не следует единой и единственной логике её дос-C. 213]. Наконец апофеозом этой позиции являются сле-тижения. Во-вторых, позиция Аристотеля, признающе-дующие слова Антония из второй книги диалога: «Крас-го важность риторики как необходимого средства дляноречие, по-моему, - это область, в которой способностьэтически правильного решения социальных вопросов.решает всё, а в науке почти ничего. Наука, ведь, занима-В-третьих, позиция Цицерона-Красса, признающихется только такими предметами, которые доступны зна-огромную значимость риторики для общественнойнию, оратор же имеет дело лишь с личным мнением а нежизни и необходимость для ораторов руководствовать-со знанием. Ибо мы, во-первых, говорим перед теми, ктося достижениями наук об обществе. Наконец, четвёр-знаний не имеет, а во-вторых, говорим о таких предме-тую позицию выражали оппоненты Платона в диало-тах, которые сами не знаем. Поэтому как они об одних игах «Горгий» и «Федр», а также Антоний в первой и втех же вещах в разные времена имеют различные пред-самом начале второй книги диалога Цицерона «Об ора-ставления и суждения, так и мы часто произносим речиторе». Согласно этой позиции риторика чрезвычайнопротиворечащие одна другой …Поэтому я буду гово-важна как способ обеспечить интересы гражданина врить вам о таком красноречии, которое основано на об-социуме, при этом не имеет значение истинность илимане, которое лишь изредка возвышается до истинногоэтичность риторических приёмов, а важна лишь их эф-знания, которое подлавливает предрассудки и даже за-фективность. Ценностное содержание этих и некото-блуждения людей» [4. C. 232].рых других подходов становится предметом рассмот-Таким образом, Антоний окончательно встаёт на по-рения другого исследования.зицию софистической эристики, в которой конкретнаяПроведённый анализ позиций по отношению к ри-цель достижения результата в конкретном деле оправ-торике, предложенных в Античности, позволяет сде-дывает любые риторические приёмы. Позиция Крассалать вывод, что наиболее важным для выявления цен-предстаёт как апология риторики, при этом он считает,ностного содержания риторической позиции являетсячто риторика должна основываться на знании, вместе срассмотрение намерений ритора. Вторым по важноститем речь идёт не о метафизическом знании, а о знаниипредставляется вопрос о том, что, по мнению оратора,социальном, и, следовательно, Красс занимает позициюдолжно в наибольшей степени обеспечить успех речи.между Платоном и Аристотелем.Наконец, третьим по важности аспектом для выявленияОднако в дальнейшем тексте второй книги позицияценностного содержания риторической позиции пред-Антония резко меняется! Он не только говорит о необ-ставляется оценка ценностной направленности кон-ходимости для оратора изучения сути дела [4. C. 249],кретных риторических приёмов.

Ключевые слова

rhetorical situations and receptions, rhetorical position, axiological content, риторические ситуации и приёмы, ценностное содержание, риторическая позиция

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Редько Ольга ВалерьевнаКемеровский государственный институт культуры и искусстваспирант, преподаватель кафедры культуры и искусства речиvaleeva77@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Цицерон. Эстетика: Трактаты. Речи. Письма. М.: Искусство, 1994.
Аристотель. Риторика (Перевод с древнегреческого и примечания О.П. Цыбенко, под ред. О.А. Сычёва и И.В. Пешкова). Поэтика (Перевод В.Г. Аппельрота, под ред. Ф.А. Петровского) / Комментирующая статья В.Н. Марова. М.: Лабиринт, 2007.
Платон. Собрание сочинений: В 4 т. М.: Мысль, 1993. Т. II.
Платон. Собрание сочинений: В 4 т. М.: Мысль, 1990. Т. I.
 Риторика как ценность | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 341.

Риторика как ценность | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 341.

Полнотекстовая версия