Дискурсивный анализ публикаций У. Дюранти о Советском Союзе | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 347.

Дискурсивный анализ публикаций У. Дюранти о Советском Союзе

Рассматриваются методики дискурс-анализа публицистического текста. Описываются особенности геополитического советского дискурса на примере репортажей У. Дюранти, характеризуются его компоненты: хронотоп, ценностно-идеологическая ориентация, агенты и клиенты, структура текста, стратегии и риторические приемы.

Discourse analysis of reports by Walter Duranty on the Soviet Union.pdf Данная статья посвящена рассмотрению дискурсив-ной модели публикаций У. Дюранти (1884-1957) о Со-ветском Союзе. Это журналист британского происхож-дения, который в 1932 г. получил Пулицеровскую пре-мию за серию статей о Советском Союзе, опублико-ванную в газете The New York Times в 1931 г. Главнаятема этих публикаций - СССР в период индустриали-зации страны. В Советский Союз журналист приехал в1921 г. В общей сложности У. Дюранти пробыл вСССР 13 лет, вплоть до отъезда в США в 1934 г.В рассматриваемый период времени газетой TheNew York Times руководил А. Окс. Адольф Саймон Окс(1858-1935) - американский журналист и издатель,руководивший газетой The New York Times в течениепочти сорока лет - с 1896 по 1935 г. Под его руково-дством газета приобрела репутацию объективного иправдивого источника новостей.Статьи У. Дюранти отличаются просоветской на-правленностью. Несколько общественных организацийобращались в Пулицеровский комитет с просьбой ото-звать награду У. Дюранти за явно выраженное в егостатьях уважение к И.В. Сталину, за его отрицание го-лода на Украине. В 2003 г. редакция The Times нанялаэксперта, профессора Марка фон Хагена, для проведе-ния экспертизы работ Дюранти. Марк фон Хаген объя-вил, что работы Дюранти несбалансированны и некри-тичны, содержат признаки просоветской пропаганды.Он заявил, что для сохранения чести и достоинствагазета The New York Times должна просить Пулицеров-ский комитет отозвать свою премию. Комитет объявило своем решении не отзывать премию, хотя и указал нато, что «работы У. Дюранти 1931 г. не соответствуютсовременным стандартам международного репортажа»,«но в них нет признаков намеренной лжи» [1]. Однаков 1932 г. статьи Дюранти о Советском Союзе вызывалираздражение у американских читателей. Они шли враз-рез с официальной редакционной политикой The NewYork Times.Таким образом, посредством восстановления неко-торых экстратекстуальных элементов, контекстно-ситуативной обусловленности (исторического фона,идеологической направленности публикаций, контра-стирующей с идеологией издания), мы можем охарак-теризовать одну из категорий дискурса - хронотоп.Современная лингвистика разрабатывает различныеметодики анализа дискурса. Учёные дают определениядискурсу, в которых подчеркивается роль внеязыковойдействительности для интерпретации текста: «дис-курс = подъязык + текст + контекст» [2. C. 16], «дис-курс - это речь, погруженная в жизнь» [3. C. 137],«текст в его становлении перед мысленным взороминтерпретатора» [4. С. 116]. Основные направленияэтих разработок обусловлены двумя не противореча-щими, но ставящими во главу угла разные аспектыдискурса пониманиями термина. Первое определениеможет быть сформулировано следующим образом:«дискурс - это коммуникативное событие, зафиксиро-ванное в письменном тексте или устной речи, осущест-вляемое в типологически обусловленном коммуника-тивном пространстве» [5. C. 75]. Это понимание идетот определения дискурса Н.Д. Арутюновой. Дискурс-анализ призван определить степень влияния экстралин-гвистического фона (определенной ментальной сферы)на формирование языковых закономерностей текста(как представителя определенного типа текстов). Дру-гое понимание термина - «совокупность тематическисоотнесенных текстов: тексты, объединяемые в дис-курс, обращены так или иначе к одной общей теме.Содержание (тема) дискурса раскрывается не однимотдельным текстом, но интертекстуально, в комплекс-ном взаимодействии многих отдельных текстов» [Тамже. C. 76]. Дискурсивные формации предлагается рас-сматривать в качестве специальных дискурсов (типовдискурса): выделяются медицинский, юридический,политический, рекламный и т.д. дискурсы. Направле-ние исследований - какие элементы отдельных текстовявляются общими, типичными, какие типы текстоврепрезентируют дискурс, какие разные типы текстовмогут конструировать дискурс.Современные дискурсивные исследования предо-пределены более ранними исследованиями, например,великая роль Женевской лингвистической школы встановлении дискурс-анализа [6. C. 31-32]. Француз-ская школа дискурс-анализа начинает складываться в60-70-е годы ХХ в. как интегративное учение из со-единения истории, философии, психоанализа, лингвис-тики. Дискурсивный анализ, по М. Фуко, ищет ответ навопрос «Почему имеет место данное высказывание иникакое другое на его месте?». При таком подходе, вцентре которого стоит задача исторической реконст-рукции условий возникновения высказывания, лин-гвистический анализ оказывается второстепенным [5.C. 70]. П. Серио основной составляющей анализа дис-курса считает восстановление идеологии, под которойпонимается не «организованная система идей», а «лю-бой языковой и еще шире - семиотический факт, кото-рый интерпретируется в свете социальных интересов и вкотором узакониваются социальные значимости в ихисторической обусловленности» [Там же. C. 73]. Немец-кая школа дискурсивного анализа (У. Маас, Ю. Линк,Ю. Хабермас) продолжает принципы французских ис-следователей. «Любой текст является частью и выраже-нием общественной практики, которая уже определяетмассу других возможных текстов» [Там же. C. 72].В концепции голландского ученого Т.А. ван Дейкадискурс - это одна из форм легитимизации социально-го неравенства. В его концепции дискурс воспроизво-дит социальную иерархию и призван оправдывать изакреплять социальное неравенство. Акцент в теорииван Дейка ставится на исследовании и нахождении вдискурсе когнитивных структур общественного созна-ния [7. С. 375-404]. «Ключевым понятием, связанным ссоциокогнитивной теорией контроля над умами, явля-ется ментальная модель, представляющая собой репре-зентацию приобретенного опыта в долгосрочной памя-ти. Эти "предпочтительные модели" образуютсяот конкретных дискурсивных структур в индивидуаль-ных коммуникативных контекстах (ситуациях). Дляконструирования и навязывания таких предпочтитель-ных моделей используются дискурсивные стратегии. Однако понимание событий или им посвященныхдискурсов - это не просто индивидуальный процесс, ибоон также требует интеграции релевантных (соответст-вующих и значимых) мнений, представлений и убежде-ний, связанных с "социально-общими" ("социально раз-делёнными") смыслами, характерными для этой модели.Следовательно, модели являются ключевым интерфей-сом между индивидуальным и общим, между личным иобщественным. Влияние медиадискурса, таким образом,заключается прежде всего в контроле над моделямипользователей медиа медиа выполняют функциюсоциального регулирования индивидуальных моделей»[8. C. 60-61]. Итак, основное внимание Т.А. ван Дейкуделяет дискурсу масс-медиа: именно доминирующиемедийные тексты являются источником для формирова-ния общих идеологических моделей и установок.В теории критического дискурс-анализа Н. Фэрклоу(который основное внимание уделяет также дискурсумасс-медиа) акцент ставится на интертекстуальных иинтердискурсивных связях дискурсов, на различии ввосприятии одной и той же информации различнымиаудиториями. Важное значение для Н. Фэрклоу при ха-рактеристике типа дискурса имеют такие категории, какжанр (в дискурсе может наблюдаться взаимодействиеразных жанров), тип актуализации, стиль, модус, голоса(genre, activity type - the compositional structure of a discoursetype, its organization as a structured sequence of parts(activities), style, mode, voices) [9. С. 76-77].Некоторые работы российских исследователей по-священы дискурсу масс-медиа. Так, Т.Г. Добросклон-ская пишет: «В самом общем виде медиадискурс - этосовокупность процессов и продуктов речевой деятель-ности в сфере массовой коммуникации во всем богат-стве и сложности их взаимодействия» [10. C. 21]. В еёконцепции центральное место занимает понятие ме-диатекста как «объемного многоуровневого явления».Целая система устойчивых параметров позволяет опи-сывать медиатексты как типы текстов медиадискурса.Это следующие параметры: «1) способ производстватекста (авторский - коллегиальный); 2) форма создания(устная - письменная); 3) форма воспроизведения (уст-ная - письменная); 4) канал распространения (средствомассовой информации - носитель: печать, радио, теле-видение, Интернет); 5) функционально-жанровый типтекста (новости, комментарии, публицистика (features),реклама); 6) тематическая доминанта или принадлеж-ность к тому или иному устойчивому медиатопику.Значение данных параметров состоит в том, что онислужат основой для лингвистического анализа медиа-дискурса» [Там же. C. 25]. Основными характеристи-ками медиатекста автор называет динамичность (по-вышается значимость глагольной синтагматики), сжа-тость (повышается общее количество лексических со-единений), деперсонифицированность (насыщенностьпассивными, безличными конструкциями и цитатами).Е.О. Менджерицкая предлагает в качестве главнойкатегории дискурса (и дискурса масс-медиа в том чис-ле) считать категорию адресата/адресанта: «Будучикогнитивным процессом, дискурс включает в себя осо-бенности представления и подачи информации, а такжеособенности её восприятия. Руководствуясь этимпринципом при анализе печатных изданий, можно го-ворить о следующих типах дискурса: дискурс качест-венной прессы; дискурс популярной прессы (причемследует отдельно рассмотреть дискурс "желтой прес-сы" и дискурс глянцевых журналов); дискурс специа-лизированных изданий, таких как научные и научно-популярные журналы» [11. C. 54-55]. В определениидискурса, которое даёт автор, эта категория подана какключевая: «…дискурс - это передача когнитивногосодержания, вкладываемого адресантом, адресату черезпосредство текста в его лингвистическом воплощениии заложенных в нем определённых стратегий подачиинформации» [Там же. C. 55].Вслед за Н.И. Клушиной мы употребляем терминпублицистический дискурс. Центральной единицейанализа является публицистический текст, за которымпризнаётся высокая насыщенность авторской оценкой.«В новой стилистической системе координат публици-стический текст, являясь высшим уровнем языковойиерархии, предстает как результат целенаправленногосоциального действия, призванный реализовать гло-бальную авторскую стратегию - убеждение» [12. C. 9].Наличие в тексте авторской позиции и обоснования её спомощью стратегий и тактик аргументации позволяет сточки зрения прагматики охарактеризовать дискурс какаргументативный. Аргументация определяется учёнымикак «речевой акт, состоящий из ряда высказываний, ко-торые предназначены для того, чтобы обосновывать илиопровергать выраженное мнение, и направлены на то,чтобы убедить рационального судью в правильностиопределённой точки зрения, приемлемости или непри-емлемости этого выраженного мнения» [13. С. 299-320].Отсюда, аргументативный дискурс предназначен для«обоснования или опровержения некоторого положения(точки зрения) для восприятия и принятия его индиви-дуальным или коллективным реципиентом» [14].Итак, учитывая описанные подходы к дискурс-анализу, определим характеристики изучаемых текстовкак особого дискурса. Безусловно, тексты, являющиесяпродуктом речевой деятельности публициста и опуб-ликованные в том или ином СМИ (в нашем случае -печатное СМИ, газета The New York Times), располага-ются в области медиадискурса. С другой стороны, та-кая характеристика текстов У. Дюранти, как высокаянасыщенность авторской оценкой, позволяет интерпре-тировать этот дискурс как публицистический и аргу-ментативный. В данном случае можно говорить об ие-рархических отношениях, складывающихся междудвумя дискурсами, а также и о взаимном влиянии иобмене качественными характеристиками. В-третьих,различные области жизни страны, рассматриваемыежурналистами в их публикациях, которые в результатеформируют контент газеты или журнала, могут счи-таться основанием для выделения в рамках публици-стического дискурса различных поддискурсов - геопо-литического, политического, бытового и др.Геополитика понимается как наука и практика изу-чения явлений с точки зрения их значимости для суще-ствующего положения различных государств и народови их взаимодействия. «Таким образом, интересы госу-дарств, баланс сил, военные приоритеты, экономиче-ские и природные ресурсы, географическое положениестран, информационные потоки, национальные идеи, атакже образы государств, система самоопределенияобщества, характер цивилизации, наличие и особенно-сти международных конфликтов, как и многое другое,становится совокупностью тем для геополитическогодискурса» [15]. Еще до зарождения геополитики какнауки существовали идеи взаимоотношений междугосударствами, некоторые из которых и сейчас остают-ся значимыми. Одна из таких идей - «превосходствоевропеизма». Возможно, эти ранние идеи предвосхити-ли и главные вопросы ранней русской геополитики:«Является ли Россия частью Европы, западной стра-ной? Или она - не Европа, не Азия, а своеобразныймир? Как определяют судьбу страны ее территория игеографическое положение? Что России нужно делатьдля того, чтобы укреплять свою огромную террито-рию?» [Там же]. Таким образом, отталкиваясь от ос-новной темы публикаций У. Дюранти, можно назватьэтот дискурс геополитическим.С точки зрения social effect (Fairclough [9] - конеч-ной цели и результата анализа дискурса) это советскийдискурс. На содержательно-тематическом уровне,уровне анализа макротем дискурса, можно обнаружитьлексемы-маркеры, отражающие специфику тематиче-ского репертуара геополитического советского дискур-са, актуализирующие советские ценности. Это концеп-ты-идеологемы, репрезентируемые словами Stalinism,Leninism, Marxism, five-year plan, socialism, Communists,proletarian revolution, Communist Youth, the Bolsheviki,«Red propaganda», Communist League of Youth, Communist«Young Pioneers», Octabryats, Intelligentsia (whichmeans what the West would call professional men, includingscientists and artists and actors and reporters), «workersand peasants of the world», the Red Army, ThchekaBattalions, Kulaks (the richer peasants who opposed thecollective farm movement) и др. Обилие лексем, отра-жающих советские идеологемы, их редкое объяснениена английском языке можно интерпретировать каквключенность автора в советский контекст и исклю-ченность его из идеологического «лагеря» оппонента.Автор не использует «обратную» пропагандистскуютерминологию (например, «красная пропаганда»): ка-вычки подчеркивают отрицательное отношение авторак ней. Дюранти предпочитает использовать, даже приналичии английских эквивалентов, русские слова, от-ражающие концепт наиболее полно: Intelligentsia.Традиционное для данного дискурса противопос-тавление России и Запада наблюдается и в публикаци-ях У. Дюранти. «Stalinism, too, has done what Lenin onlyattempted. It has re-established the semi-divine, supremeautocracy of the imperial idea and has placed itself on theKremlin throne as a ruler whose lightest word is all in alland whose frown spells death. Try that on free-born Americansor the British with their tough loyalty to old things, oron France's consciousness of self. But it suits the Russiansand is as familiar, natural and right to the Russian mind asit is abominable and wrong to Western nations» (NYT.1931. June, 14) (NYT - The New York Times). В связи сэтим контраст [7] - наиболее частотная стратегия Дю-ранти. Оппозиция касается, конечно, главного противо-поставления всей публицистики данного периода: наодной чаше весов - капиталистический лагерь, на дру-гой - социалистический. «Lenin, too, in his early beliefthat the World War would end in a stalemate from which aproletarian revolution would be the only issue, was reluctantto admit that a single Socialist State could flourish in a capitalist- therefore hostile - world» (NYT. 1931. June, 18).Эти миры враждебны друг другу и отличаются помногим признакам: «Russia is not static the way Westernsociety is static, but is fizzing and bubbling and fermenting- not fixed but fluid - and moving» (NYT. 1931. June,27). Представители враждебно настроенных по отно-шению друг к другу сообществ автоматически стано-вятся врагами. «"We don't want bourgeois reporters -they are spies or enemies or both"» (NYT. 1931. June, 23).Однако Дюранти склонен к использованию стратегийсотрудничества, а не редукционизма: с помощью по-правок, уступок, а также в общем аналитического икритически-исторического подхода объяснить сутьтаких явлений, как марксизм, коллективизация и т.д.Основные портретные черты России, стереотипноповторяющиеся в разных публикациях о России, явля-ются для У. Дюранти аргументами для своей идеи,оригинально переинтерпретируемыми. Например, Дю-ранти воспроизводит стереотип об азиатском происхо-ждении русского человека, но он трансформирует его спомощью образа (метафора north European blood mixtureподразумевает европейское происхождение княже-ского рода Рюриковичей): «The last three words give afiery glimpse of the Asian fanaticism that is Russia's heritage- tempered flow by icy winters and a cold, northEuropean blood mixture to less violent if no less ruthlessaction» (NYT. 1931. June, 24). Стереотип об огромныхресурсах страны неизменно сопровождается сожале-ниями о невозможности использовать их в полном объ-ёме и эффективно. Дюранти же пишет о том, что имен-но «девственность» человеческих и природных ресур-сов может стать основой невиданного индустриальногоподъема. «Stalin had a clearer perception of Russia's possibilitiesand the reserves of untapped energy in her people,barely less "virgin" than her soil» (NYT. 1931. June, 18).В своем стремлении понять и объяснить необходи-мость пятилетки Дюранти обращается к характеру рус-ского народа и создаёт в его портрете такую черту, каклюбовь к планам и необходимость иметь завышенныецели. Только тогда, когда русскому говорят прыгнутьна стол, он может запрыгнуть на стул. «Russians ignorantor wise, have a positive passion for plans. They almostworship a plan, and the first thing any one, two or moreRussians ever do about anything is make a plan for it. Everyone who has employed Russians or workedwith Russians or knows Russians finds that if he wantsthem to jump on a chair, he must tell them to jump on atable, and aiming at the table they will reach the chair. What matters is that they keep on trying, and that iswhat Stalinism and its five-year plan is set to make themdo. In others words, the five-year plan is something for theRussians to measure at, not for the rest of the world tomeasure Russians by. This sounds confusing, but it is true,and if you cannot understand it you cannot understandRussia» (NYT. 1931. June, 14).«Уровень текстовой организации аргументативногодискурса располагает приёмами пространственноголинейного выдвижения наиболее информативно зна-чимых и ценностно-важных с точки зрения определен-ной идеологии элементов языковой структуры либо вначальную позицию, либо в конечную позицию пред-ложения - высказывания, текста» [16. C. 22]. И то идругое, т.е. выдвижение ценностно-важной информа-ции в начало и конец текста, характерно для дискур-сивной модели публикаций У. Дюранти. Начальныйабзац текста всегда тематически соотносим с заголов-ком и подзаголовком. «Trade Equilibrium is New SovietGoal. Moscow seeks to Equalize Sales and Purchases inDealings with Each Country» (NYT. 1931. June, 20). Ав-тор указывает на серийность своей публикации. «This isthe fifth of a Series of articles on Russia today by The YorkTimes Moscow correspondent, who is at present in Paris».Указание на авторство (категория дискурса - агент)сопровождается упоминанием средства передачи ин-формации. «By WALTER DURANTY. Special Cable toThe New York Times». Указание на хронотоп дублирует-ся в первых словах публикации - это традиционноеначало американского репортажа в газете The New YorkTimes. «PARIS June 19. - The Soviet for foreign tradepolicy is now undergoing an evolution which perhaps hasescaped the notice of Americans in the uproar about 'Sovietdumping' and the "Red trade menace," but, nevertheless,is of considerable importance» (Ibid). Репортаж за-канчивается выводом. «The depression had the effect,too, of reinforcing the Kremlin's self-confidence, which isan important factor in view of the criticism within theCommunist party against Stalinism and the five-year planfrom the Left and the Right. The world depression thus hasplayed the role of informing and directing Soviet publicopinion, which is not the least part of the Stalinism program,as will be described in a following article» (Ibid).Так как последнее предложение еще раз подчеркиваетсерийность публикации, то роль заключительного, вкотором делается вывод, отводится предпоследнемупредложению.На уровне структуры текста обращает на себя вни-мание обилие повторов, используемых для акцентуа-ции главной идеи или для привлечения внимания чита-теля. «Every one who has employed Russians or workedwith Russians or knows Russians finds that if he wantsthem to jump on a chair, he must tell them to jump on atable, and aiming at the table they will reach the chair»(NYT. 1931. June, 14). «Communists of any age are requiredto think, and try to think, and generally do think,alike» (NYT. 1931. March, 29). «The average (non-Communist) Russian immensely admires America andAmericans, likes America and Americans, envies Americaand Americans, and hopes, with a great and, in the presentcircumstances, a rather pathetic hope, that one fine day hewill be able to live in the way he believes the averageAmerican lives now» (Ibid). «But truth it is - ant-heap system,ant-heap morality - each for all and all for each, noteach for self and the devil take the hindmost» (NYT. 1931.June, 24). Повтор также может выполнять функциюкогезии.Автор путем стратегий поправки и уступки [7] в со-четании с эвфемизмами, признаком новояза (newspeak- Orwell), пытается создать альтернативную вер-сию стереотипов (по отношению к тем, которые харак-теризуют американское общество) о современной емусоветской действительности: «Stalin's opponents accusehim of absolutism, and it is true and false» (NYT. 1931.June, 27); «The "average Russian" is a meek and longsufferingcreature, but it cannot be denied that he is disturbedand distressed by the present violent change of hishabits and life-ways. This violent change of his habits disturbsand distresses the "average Russian" must be understoodthat I am now speaking of the non-Communist Russian» (NYT. 1931. March, 29); «For that matter, too,Lenin's new economic policy was a flagrant retreat fromorthodox Marxism, and if Stalin has had the will andstrength to correct that change of the compass and bringback the Soviet ship back to the Marxist course he maysurely be pardoned for a doctrinal adjustment required andjustified by circumstances» (NYT. 1931. June, 18). «Thecensorship, though strict in a certain direction, is usuallyapplied with intelligence and moderation. Unlike most censorswhom the writer has known in the past seventeenyears, the Bolsheviki are always willing to discuss matterswith a correspondent before a cable message is sent andmeet him half way in modifying a sentence so not to breakthe thread of his message or even to convey in more moderateform the item disapproved» (NYT. 1931. June, 23).Такие довольно частотные стратегии медиадискурса,как приведение примера и сравнение [7], также исполь-зуются Дюранти. «The Roman Emperor Constantinemade Christianity the State religion under an absoluteruler who's changed. Lenin made Marxism the State religionof Russia, with a change no less inevitable» (NYT.1931. June, 27).С точки зрения традиционной для анализа медиади-скурса методики - риторической - автор - наследникораторского искусства древних. Он активно используетметафору, и не только как средство создания дополни-тельной образности. «The Soviet's garden is big enoughand rich enough in all conscience to be worth cultivating»(NYT. 1931. June, 25). Основная метафора текстов Дю-ранти - советская, но используется она как объектразъяснения, как деталь советской идеологической ри-торики, которую следует объяснить. «Self-criticism isthe salt in the Soviet home propaganda pie» (NYT. 1931.June, 22); «Must all of them and their families be physicallyabolished? Of course not - they must be "liquidated"or melted in the hot fire of exile and labor into the proletarianmass» (NYT. 1931. June, 24); «…in the U. S. S. R.the Communist party acts as a cement to bind the wholemass together and permit the facile exercise of central control» (NYT. 1931. June, 26); «The purpose of the propaganda- and the achievement of it - was to divert andmerge the fresh, strong currents of minor nationalisminto a mighty river of Pan-Sovietism» (Ibid).Градация используется как прием, усиливающий на-пряжение: «All follow the same line, obey the same controland preach the same gospel» (NYT. 1931. June, 22).Аллитерация для англоязычной риторики - один издейственных инструментов акцентуации смысла:«Hence Foreign Commissar Litvinoff's surprising speechat Geneva and the negotiations now proceeding withFrance, which both France and the Soviet Union are tryingto depreciate, disguise and almost disavow» (NYT. 1931.June, 19); «1,000, 000 families of the best and most energeticfarmers are to be dispossessed, dispersed, demolished,to be literally melted or "liquidated" into the risingflood of classless proletarians» (NYT. 1931. June, 24).В одной из статей У. Дюранти размышляет о «сред-нем русском» человеке. «What does the average Russianthink? It is a question to which the world is seeking an answer.In previous issues of the Times Magazine Mr PhilipGibbs, Andre Maurois, Emil Ludwig, William Allen WhitePresented the points of view of the average Englishman,Frenchman German, American and Italian. In the followingarticle the Moscow correspondent of The New YorkTimes analyzes the outlook of the average Russian underSoviet rule» (NYT. 1931. March, 29). Верный своемустилю, Дюранти начинает с сильного зачина: он объяв-ляет о парадоксе русского человека (это, как правило,противоречивая личность) и начинает с парадоксально-го заявления о том, что «среднего» русского человекане существует. «In this vast, amorphous, fluid country,whose very name - Union of Socialist Soviet Republics - isdeliberatively vague and un-national, all old values wereupset by this revolution and the new society has not yet hastime to "set"» (Ibid). В своей оценке России как протя-женной в пространстве и аморфной страны Дюранти невыходит за рамки принятых стереотипов: это стерео-типные признаки России, распространенные в амери-канской публицистике. Собственно, поиску образа такназываемого среднего русского и посвящена статья.Дюранти говорит о том, что, конечно, недооцени-вать влияние КПСС на умы советских людей нельзя,хотя членов партии - всего 10% населения страны.Всему остальному населению (рабочих, крестьян, ин-теллигенции) свойственно сомневаться в правильностидороги, которой ведет их партия, пишет Дюранти.«They share, it may as well be admitted from the outset, ageneral doubt of the new and untried road along which theKremlin is leading them» (Ibid).Дюранти использует риторику древнегреческих ри-торических школ: это сложные периоды, единоначалие,сравнение, аллитерация. «Or whether they thrill withenthusiasm at the thought of "Socialist construction" andthe slogan, "We must equal arid surpass America." Orwhether the suppression of small home craft and peasantproduction of food and commodities - which played a fargreater role in Russia's economic life than is generallyrealized, and is the cause of no small part of the presentshortage from which they suffer greatly - is not distastefulto them like soap in the mouth instead of butter. Or, finally,whether they really enjoy being herded into collectivefarms. The "average Russian" is a meek andlong-suffering creature, but it cannot be denied that he isdisturbed and distressed by the present violent change ofhis habits and life-ways» (Ibid). Для связи синтаксиче-ских единиц в целое используется повтор лексем.Дюранти воспроизводит стереотипные картинки(длинные очереди за продовольствием) и стереотипныепризнаки русского человека (несчастные, покорные).Конечно, русские люди встревожены и подавлены же-стким нарушением их привычного образа жизни. «InRussia universal preoccupations, so near and urgent as totake men's minds off the larger problems of foreign or evenhome politics. The "average Russian" thinks first and mostabout food and clothing. The commodity shortage is soacute nowadays that what to eat and wear counts morethan the fate, of nations» (Ibid). Автор использует кон-траст: он сравнивает американца и русского, и оказы-вается, что русский человек, хотя часто даже не можетнаписать свое имя и больше озабочен проблемамиwishes to destroy the Communist regime in Russia; second,that the rest of the world for that reason is watching himlike a hawk, eager to pounce, and is intensely interested inall his doings. Both these thoughts are in a sense unction tothe Communist's soul, but they keep him awake at nightand frequently mislead him in the daytime» (Ibid).Подведем итоги. Дискурсивная модель складываетсяиз совокупности характеристик нескольких категорийдискурса: хронотоп, агенты и клиенты дискурса, кон-цепты (ценностная составляющая дискурса), жанр, стра-тегии и риторические приемы. Для текстов изучаемогоавтора характерна следующая временная и пространст-венная отнесенность: автор пишет о Советском Союзе впериод индустриализации и коллективизации, т.е. в 20-30 гг. ХХ в., находясь в Советском Союзе. Следующаякатегория изучаемого дискурса (агенты и клиенты)складывается из специфической позиции автора по от-ношению к своему читателю: будучи американскимпублицистом, корреспондентом американской газеты,У. Дюранти пишет для американских читателей, однакоидет вразрез с идеологией «капиталистического лагеря».Он создаёт образ государства, протяженного в простран-стве, отсталого по сравнению с цивилизованной Евро-пой, но переживающей кардинальные политико-социальные изменения, русских людей - покорных, за-мученных, но воодушевленных коммунистической иде-ей. Отсюда набор основных идиологем - концептов,реализующих советский дискурс - five-year plan, proletarianrevolution и т.д. Жанр публикаций - features - по-зволяет в полной мере реализовать интенции автора.Автор, с одной стороны, является носителем всех техстереотипов о СССР, которые характеризовали амери-канское общество в рассматриваемый период времени, сдругой стороны, он пытается их трансформировать.В дискурсе это выражается в следующих стратегиях итактиках: уступках и поправках, ярких авторских мета-форах и эвфемизмах. Состав стереотипных представле-ний о других странах неизбежно подвергается влияниямсо стороны различных факторов: с одной стороны, исто-рические условия развития международных отношенийдают новые представления о нациях-партнерах, с другойстороны, тексты СМИ подвергают различным транс-формациям старые мнения или, наоборот, способствуютих укреплению. Средствами когнитивно-дискурсивногоанализа можно

Ключевые слова

дискурс, публицистика, категории дискурса, political journalism, media discourse, discourse categories

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Орлова Олеся ГеннадьевнаКемеровский государственный университеткандидат филологических наук, заместитель декана по отделению журналистики факультета филологии и журналистики, старший преподаватель кафедры журналистики и русской литературы ХХ векаorlovaog@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Walter Duranty. URL: http://www.en.wikipedia.org/wiki/Walter_Duranty.
Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. Волгоград: Перемена, 2004. 368 с.
Арутюнова Н.Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М.: Сов. энциклопедия, 1990.
Демьянков В.З. Интерпретация политического дискурса в СМИ // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования: Учеб. пособие / Отв. ред. М.Н. Володина. М.: Изд-во Моск. гос. ун-та им. М.В. Ломоносова, 2003.
Чернявская В.Е. Дискурс власти и власть дискурса. Проблемы речевого воздействия. М.: Флинта; Наука, 2006.
Кузнецов В.Г. Исследование дискурса в Женевской лингвистической школе // Вопросы когнитивной лингвистики. 2010. № 1.
Dijk van T.A. Cognitive and conversational strategies in the expression of ethnic prejudice. Amsterdam: Mouton Publishers, 1983.
Зайцев Е.Б. Т.А. ван Дейк о роли критического дискурс-анализа в изучении СМИ // Вестник Московского университета. Сер. 10. Журналистика. 2006. № 2.
Fairclough N. Media Discourse. London: Edward Arnold, 1995. 214 p.
Добросклонская Т.Г. Медиадискурс как объект лингвистики и межкультурной коммуникации // Вестник Московского университета. Сер. 10. Журналистика. 2006. № 2. С. 20-33.
Менджерицкая Е.О. Термин «дискурс» и типология медиадискурса // Вестник Московского университета. Сер. 10. Журналистика. 2006. № 2.
Клушина Н.И. Стилистика публицистического текста. М.: МедиаМир, 2008. 244 с.
Третьякова Т.П. Опыт лингвистического анализа аргументации в политическом диалоге // Коммуникация и образование: Сб. ст. / Под ред. С.И. Дудника. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2004.
Гурочкина А.Г. Аргументативный дискурс парламентских дебатов. URL: http://www.russian.slavica.org/article2277.html
Луна Моралес Х. Геополитические учения и геополитический дискурс в журналистике (на материале публикаций в газетах «Время новостей», «Коммерсантъ», «Нью-Йорк Таймс» и «Эль Паис»): Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2008.
Рябова М.Ю. Лингвистические категории идеологического анализа медиа-дискурса: Учеб. пособие. Томск, 2008.
 Дискурсивный анализ публикаций У. Дюранти о Советском Союзе | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 347.

Дискурсивный анализ публикаций У. Дюранти о Советском Союзе | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 347.

Полнотекстовая версия