Материальный достаток профессоров и преподавателей университетов России в конце XIX - начале ХХ в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 349.

Материальный достаток профессоров и преподавателей университетов России в конце XIX - начале ХХ в.

Рассматривается проблема материального обеспечения профессорско-преподавательского корпуса отечественных университетов в конце XIX - начале XX в. Затрагивается вопрос источников доходов, способов и форм его пополнения; анализируется профессорский бюджет. Прослеживается политика властей в отношении материального обеспечения университетских профессоров и преподавателей в конце XIX - начале XX в.

Russian universities professors financial prosperity in late 19th - early 20th centuries.pdf Большие возможности для изучения отечественнойвысшей школы предоставляет такое направление исто-рической науки, как социальная история. В рамках со-циально-исторического исследования научный интересвызывают различные аспекты жизнедеятельности тойили иной социальной группы. При анализе профессор-ско-преподавательского корпуса дореволюционнойРоссии обращение к заявленной теме имеет непрехо-дящее значение, так как материальная сторона предо-пределяет качество жизни, круг возможностей челове-ка, оказывает влияние на образ жизни и даже на миро-воззрение.Материальный достаток человека может опреде-ляться как получаемыми доходами от результатов дея-тельности, так и «стартовыми позициями» - наличи-ем/отсутствием приносящего доход имущества, дос-тавшегося по наследству. Вопреки расхожему мнению,в рассматриваемый период (который, естественно, дляизучаемого вопроса ограничивается, с одной стороны,последним университетским уставом, а с другой - ре-волюцией 1917 г.) среди профессоров и преподавате-лей вовсе не преобладали выходцы из потомственногодворянства: удельный вес таковых лиц с серединыXIX в. неизменно падал и дошел к 1917 г. до 33%.Впрочем, и принадлежность к потомственному дворян-ству в начале XX в. уже вовсе не означала обладаниязначительным состоянием. По подсчетам А.Е. Иванова,основанным на анализе «Списка лиц, служащих по ве-домству Министерства народного просвещения на1917 г.», накануне революции лишь 12,6% штатныхпреподавателей университетов обладали земельнойсобственностью и домами. Землевладельцев было6,3%. Этот процент складывался из 3,8% мелких исредних и 2,5% крупных (свыше 500 десятин) земле-владельцев. Только один профессор владел имением в6 тысяч десятин [1. С. 224]. Таким образом, можно ут-верждать, что для большинства профессоров и препо-давателей основным источником благосостояния явля-лись чиновничье жалованье, получаемое по линии ми-нистерства народного просвещения (МНП), а такжедоходы от иной профессиональной деятельности.Раскрывая тему источников доходов профессоров ипреподавателей, в первую очередь необходимо остано-виться на анализе размера и покупательной способно-сти жалованья. Как известно, размер преподаватель-ского жалованья фиксировался в университетских ус-тавах, которые четырежды принимались на протяже-нии XIX в. Любопытно, что после 31 года действияУстава 1804 г. содержание профессоров и преподавате-лей по Уставу 1835 г. было увеличено в 2,25 раза.Спустя 28 лет содержание выросло еще в 2,3 раза, чтонашло отражение в третьем уставе (1863 г.), но четвер-тый университетский устав (1884 г.), принятый спустя21 год после третьего, оставил размер жалованья безизменений.В 1884 г. Соединенные Департаменты Законов иЭкономии Государственного Совета, обсудив проектуниверситетского устава, признали, что «материальноеположение профессорской коллегии должно было ос-таться и на будущее время почти столь же мало обес-печенным. Если Департаменты остановились на ис-прашиваемых по упомянутым предметам кредитах, тотолько ввиду неблагоприятного положения финансо-вых средств государства. Такая причина, быть может,по прошествии некоторого времени устранится, явитсяи возможность удовлетворить потребности универси-тетов в полной мере. В надежде на это нельзя не при-знать предпочтительным утверждение проектирован-ных штатов лишь временно, на три года, с тем, чтобыпо истечении сего срока министр народного просвеще-ния, основываясь на указаниях опыта, представил науважение Государственного Совета окончательныепредложения об устройстве материального положенияуниверситетов» [2. С. 295]. Однако признанные «вре-менными» штаты российских университетов не пре-терпели изменений вплоть до кануна Февральской ре-волюции 1917 г., когда было принято «Временное рас-писание окладов содержания лицам, состоящим поучебной части Императорских российских университе-тов» (1916 г.). Таким образом, бо́ льшую часть рассмат-риваемого периода фиксированное жалованье профес-соров и преподавателей российских университетов былоследующим: ординарный профессор получал от МНП3000 рублей, экстраординарный - 2000 рублей, лектор -1000 рублей в год. Профессора, занимавшие админист-ративные должности в университете, имели доплату кпрофессорскому содержанию: ректор - 1500 рублей,декан факультета - 600 рублей в год [3. С. 53-54].Вместе с тем масштабы Российской империи учи-тывали некоторые региональные особенности. Так,профессора и преподаватели Томского университетапользовались льготами, установленными «Положениемо заработной плате и льготах в Сибири»: они получалиполуторное содержание. Кроме того, к основному со-держанию ординарных и экстраординарных профессо-ров по истечении 5 и 10 лет службы были положеныприбавки в размере 20 и 40% жалованья [4. С. 102].Особая система расчета окладов существовала и вВаршавском университете. Профессорам и преподава-телям, служившим в самом западном университете им-перии, полагалась 20-процентная прибавка к штатнымокладам, что увеличивало их до 3600 (у ординарныхпрофессоров), 2400 (у экстраординарных профессоров)и 1440 (у доцентов, сохраненных в штате Варшавскогоуниверситета) рублей. Кроме того, после первых пятилет службы делалась прибавка в 25% к тому окладу,который получал преподаватель; по выслуге следую-щих пяти лет делалась вторая 25%-ная прибавка, нопри этом отменялась указанная выше 20%-ная прибав-ка [5. Л. 5-8об.]. Таким образом, преподавательскийкорпус Варшавского университета имел оклады от 1440до 4500 рублей в год. Эта цифра увеличивалась для пре-подавателей, в чьих семьях воспитывались дети в возрас-те от 9 до 17 лет, максимум на 450 рублей в год.Помимо основного оклада доходы профессоров ипреподавателей большинства университетов пополня-лись за счет так называемой «гонорарной системы»,введенной уставом 1884 г. Суть гонорарной системысводилась к тому, что студенты вносили в универси-тетскую казну дополнительные средства за слушаниелекций. Считалось, что тот преподаватель, которыйлучше преподает, будет иметь больше слушателей ибольший гонорар. Суммы, получаемые профессорами сгонорара, были весьма разнообразны. Например, вТомском университете в 1895/96 учебном году общийразмер сбора со студентов за слушание лекций в пользупрофессоров составил 13 215 рублей. Эта сумма былараспределена между 26 профессорами и преподавате-лями. Выплаты были весьма неравномерными. 17 че-ловек получили сумму, не превышавшую 500 рублей.Самые же большие выплаты пришлись на профессоровН.М. Малиева (1988 рублей 25 копеек), Е.В. Вернера(1420 рублей 50 копеек), Н.Ф. Кащенко (1040 рублей25 копеек) [6. С. 113]. На следующий год лидерамибыли Ф.Я. Капустин (1712 рублей 39 копеек),Е.В. Вернер (1494 рубля 97 копеек), И.С. Павловский(1335 рублей 30 копеек), А.Е. Смирнов (1025 рублей20 копеек), получившие свыше 1000 рублей за учебныйгод, средняя же выплата составила 596 рублей (получа-телей - 24) [7. С. 139]. Как видно, профессора Томско-го университета, в котором обучалось небольшое числостудентов, не могли рассчитывать на солидную при-бавку к окладу за счет гонорара; примерно такой жеуровень гонорарных выплат получали профессора изЮрьевского университета [8. Л. 19-22].Самые большие гонорары, доходящие до несколь-ких тысяч рублей в год и потому сопоставимые с раз-мером оклада, были у профессоров Московского иСанкт-Петербургского университетов в силу большогочисла студентов. Редкими, но все же не уникальнымибыли случаи, когда гонорар отдельных профессоровпревышал 10000 рублей [8. Л. 36]. Однако и в столич-ных вузах наблюдалась серьезная разница в размерахгонораров отдельных преподавателей, вытекавшая изналичия «многолюдных» (в первую очередь, юридиче-ский) и «малолюдных» (историко-филологический)факультетов. Действовало правило, согласно которомупрофессора, получающие гонорар в сумме менее1000 рублей в год, имели 20-процентную прибавку кжалованью. Это правило не распространялось на про-фессоров и преподавателей Томского и Варшавскогоуниверситетов, так как в них существовали иные прин-ципы увеличения базовой суммы жалованья [9. Л. 91-91об.]. Впрочем, судя по обнаруженным архивным до-кументам (а именно конфиденциальной переписке рек-тора Варшавского университета с Министерством на-родного просвещения), в Варшавском университетесами не хотели распространения на университет обще-российских правил начисления гонорара. Вот что писал16 декабря 1884 г. ректор Н.А. Лавровский Министрународного просвещения: «Система же гонорара и тесносвязанный с ней институт приват-доцентов, по сообра-жению местных условий, решительно не применимы кВаршавскому университету. Нет сомнения, что вследза открытием свободного доступа к приват-доцентуредля окончивших курс в Варшавском университете этотинститут будет переполнен лицами польского проис-хождения, которые откроют всевозможные курсы, па-раллельные курсам русских профессоров, - и можно срешительною уверенностью утверждать, что аудито-рии польских приват-доцентов и профессоров будутпереполнены, а русских профессоров пусты, как бы ниничтожны были курсы первых и как бы ни высоко бы-ло научное достоинство последних. Кроме того, едвали желательно устанавливать здесь денежную зависи-мость русского преподавателя от польско-еврейскойаудитории» [10. Л. 5].Гонорарная система вызывала много споров. Так,при обсуждении в 1901 г. возможной реформы высше-го образования гонорарную систему университетскиесоветы отнесли к числу черт университетского строя,«которые вызывают или поддерживают разъединениемежду профессорами и студентами». Гонорарной сис-теме давалась такая характеристика: «...1) в среду про-фессоров гонорар внес чувства розни, взаимного отчу-ждения, зависти, недоброжелательности, а иногда ивраждебности; вместе с сим в редких случаях профес-сорской конкуренции он вовлекал и студентов в борьбуконкурирующих друг с другом профессоров, делая ихсудьями в этой борьбе и подрывая в них должное ува-жение к нравственному авторитету своих учителей;2) слагаясь в весьма значительной своей части из сумм,уплачиваемых благотворительными учреждениями иливносимых отдельными жертвователями, гонорар ставитпрофессора в унизительное положение в глазах обще-ства и студентов» [11. С. 295]. Но, понимая, что иныхисточников пополнения преподавательских доходов унего нет, правительство не спешило отказываться отгонорарной системы. Наконец, регулярные, хотя и не-большие доходы в виде ежегодных пенсий предоставлялообладание орденами. Размер пенсии зависел от ордена иего степени и варьировался от 86 (орден Св. Станислава3-й степени) до 600 (орден Св. Владимира 1-й степени)рублей. Стоит отметить, что обладание орденами не явля-лось редким. Например, из 500 штатных профессоров ипреподавателей, служивших в отечественных универси-тетах в 1887/88 учебном году, те или иные ордена име-лись у 399 человек [12].Суммируя все постоянные (оклад) и вероятные (го-норар, региональные прибавки, «орденские» пенсии)доходы, получаемые профессорами и преподавателямииз государственной казны вследствие их профессио-нальной деятельности, можно сделать вывод о доста-точно большом разбросе итоговых цифр: от сумм, едвапревышающих 1000 рублей в год у доцентов и до7000-8000 у профессоров-юристов столичных универ-ситетов. Для более адекватного представления о «каче-стве» профессорских окладов необходимо сопоставитьих с размером содержания иных чиновников империи.В разных ведомствах Российской империи оклады,присвоенные должностям одного класса, были различ-ны. Для сравнения: по Высочайше утвержденному3 мая 1899 г. временному штату центральных установ-лений Министерства путей сообщения 75 должностейбыли отнесены к V классу (как и ординарные профес-сора по ведомству МНП), и только по одной из нихоклад равнялся 3000 в год. Остальным 74 должностямV класса присвоены оклады от 4500 до 8000 рублей (изних 67% - от 6000 до 8000 руб.) [11. С. 214-215].«Лицо, оставленное при университете, написавшееи защитившее диссертацию, на что им потрачено,примерно около 5 лет, - говорилось в начале века вматериалах Комиссии по преобразованию высшихучебных заведений, - может рассчитывать при совре-менных условиях лишь на 1200 р. содержания, междутем как его товарищ по университету, по окончаниикурса поступивший на государственную службу изанимающий, положим, должность помощника акциз-ного надзирателя, получает более 2000 р.; столона-чальник Министерства финансов, занимающий долж-ность VII класса, получает в общем до 3000 р., на-чальник отделения в Департаменте общих дел полу-чает до 7000 р., а начальники отделений Министерст-ва финансов, зачастую состоящие представителямиминистерства в частных коммерческих учреждениях,доводят свое содержание до значительно большихразмеров» [13. С. 124].Сетуя на небольшие, в сравнении с другими чинов-никами, оклады университетских преподавателей, нестоит забывать, что многие из них имели дополнитель-ный заработок путем преподавания в других учебныхзаведениях (институтах, высших женских курсах, гимна-зиях), через медицинскую и юридическую практику.Находились среди профессуры и весьма состоятельныелюди. О материальном благополучии отдельных про-фессоров можно судить по их благотворительной дея-тельности и по духовным завещаниям. Например, со-гласно духовному завещанию профессора Московскогоуниверситета Н.В. Воронцовского, после его кончиныследовало 24000 рублей обратить в капитал, на процен-ты с которого создать 4 стипендии, 10000 рублей - научреждение медицинской библиотеки при факультет-ских клиниках и еще 3000 рублей - на университетскуюцерковь, итого Н.В. Воронцовский завещал на универси-тетские нужды 37000 рублей [14. Л. 6]. Приведенныйпример, будучи иллюстрацией наиболее крупного по-жертвования, был далеко не единственным.Для того чтобы судить о качестве жизни университет-ских преподавателей, нужно учитывать покупательнуюспособность рубля в конце XIX - начале XX в. и иметьпредставление о расходной части бюджета семьи средне-статистического профессора. Ориентировочную инфор-мацию о последнем дает доклад профессора Г.Ф. Воро-ного «Об окладах и пенсиях профессоров университета»,подготовленный им во время работы Высочайше утвер-жденной комиссии по преобразованию высших учебныхзаведений. В докладе приведена таблица, составленная наосновании записей, ведшихся в 1892-1896 гг. одним изпрофессоров Харьковского университета. В таблице от-ражены среднемесячные расходы профессорской семьи,состоявшей из четырех человек (профессор, его жена,двое детей - мальчик 13 лет и девочка 11 лет).Расходы семьи профессора Харьковского университета [11. С. 212][Категория расходов] [Стоимость, руб.]На наем помещения 58,33Отопление 10Освещение 3,36Прислуга 35,7Пища 94,17Одежда и обувь 40Обучение детей и книги 22,92Удовольствия и лакомства 12,37Лечение и лекарства 9,88Курение 3,42Извозчики 5,01Благотворительность 7,67Ремонт хозяйственного инвентаря, мойка белья, починка мебели, раздача «на водку»и другие случайные расходы 44,88Итого в месяц 347,71Итак, семья неназванного профессора из Харькова,месячные расходы которой приводятся в докладеГ.Ф. Вороного в качестве типового примера, тратила вконце XIX в. около 350 рублей в месяц или порядка4200 рублей в год. Заметим, что в приведенном приме-ре расходы профессорской семьи включали в себялишь текущие бытовые траты, но не учитывали, на-пример, расходы профессора на научные книги, посо-бия. Рассуждая о семейном бюджете университетскихпреподавателей, необходимо отметить, что с 1908 г.дети профессоров и преподавателей, обучавшиеся вуниверситете, были освобождены от взноса платы заобучение [15. Л. 5; 16. С. 15].Что касается цен в дореволюционной России, тоэтот вопрос неоднократно поднимался в историческойлитературе [4. С. 112-114], что избавляет нас от необ-ходимости подробно останавливаться на данном сюже-те. Обратим внимание лишь на некоторые принципи-альные аспекты. Во-первых, уровень цен в огромнойРоссийской империи, безусловно, имел региональныеособенности: жизнь в столицах и крупных городах бы-ла дороже, чем, например, в Юрьеве или Томске. Этоможно проследить по самой большой статье расходовсемей университетских преподавателей - аренде жи-лья. В приведенном выше примере аренда квартиры начетырех человек в Харькове в конце XIX в. обходиласьв 700 рублей в год. Примерно за такую же сумму -720 рублей в год - можно было снять квартиру в Том-ске в начале XX в., правда, квартира из 6 комнат с кух-ней в центре города обошлась бы примерно в 960 рублейв год [4. С. 114]. В Киеве в те же годы наем квартиры в5-6 комнат стоил уже 1200 руб. в год [11. С. 213], а вВаршаве аренда аналогичной квартиры могла обойтисьв 1500 рублей в год [5. Л. 7об.]. Во-вторых, в начале векаинфляция, которая вызывала уменьшение покупатель-ной способности рубля, была небольшой. Серьезныйрост цен и, следовательно, удорожание жизни было свя-зано с периодом Первой мировой войны.В архивах сохранилось немало свидетельств, отра-жающих материальные сложности университетскихпреподавателей. 29 мая 1905 г. ординарный профессорКазанского университета Н.П. Загоскин обратился вСовет со следующем письмом: «26-го числа насту-пающего июня исполняется 30 лет моей преподава-тельской деятельности в Казанском университете ивместе с тем с этого дня я буду считаться уже перечис-ленным с штатного оклада жалованья на государствен-ную пенсию. Производство по назначению пенсий за-тягивается, как известно, месяца на 2-3, ввиду чего втечение этого промежутка времени мне предстоит ос-таваться без всяких материальных ресурсов, что грозитмне весьма существенными осложнениями. Вышеиз-ложенное побуждает меня к крайне тяжелой и щекот-ливой необходимости […] ходатайствовать перед Со-ветом относительно назначения мне временного посо-бия из средств университета в размере не свыше300 рублей. Сознавая затруднительное положение уни-верситетского бюджета, я называю испрашиваемоепособие временным в том смысле, что я даю нравст-венное обязательство возместить его университету непозже окончания текущего гражданского года» [17.Л. 1]. Совет и попечитель (утвердивший решение Сове-та) удовлетворили просьбу Н.П. Загоскина [17. Л. 3, 4].Приведенный пример примечателен тем, что указываетна невозможность за счет профессорского оклада нако-пить за время службы сколько-нибудь серьезные сбе-режения.О гораздо более сложном положении находящихсяза штатом приват-доцентов говорит хранящееся в фон-дах РГИА анонимное письмо, написанное летом 1916 г.от имени «матери приват-доцента» и адресованное ми-нистру народного просвещения. В письме говорилось:«Я осмеливаюсь […] описать, как пример, положениесына моего: окончив классическую гимназию с золотоймедалью, он поступил в университет, по окончаниикоторого был удостоен так же золотой медали за пред-ставленное им сочинение и был оставлен при Москов-ском университете для подготовки к профессорскомузванию. Через три года он выдержал магистерский эк-замен и получил звание приват-доцента. В следующемгоду был командирован от министерства заграницу дляподготовления магистерской диссертации, на что емубыла назначена стипендия - 2000 р. в год. Побыв там1. года, он был застигнут в Германии войной, прину-жден был бежать, причем потерял все свое имущество:книг на 500 р., весь багаж, даже ручной, и билеты напроезд. На возвращение употребил 18 дней, истратив350 р. По приезде в Россию стипендия от Министерст-ва была прекращена, но несмотря на свое трудное ма-териальное положение, он продолжил заниматьсяокончанием диссертации, читая вместе с тем лекции вуниверситете безо всякого определенного вознаграж-дения, так как лекции его считались необязательными.Со слушателей получал 22 р. за полугодие. В настоя-щее время диссертация его окончена, уже напечатана,частично на счет университета, частично на собствен-ные средства. Войдите, Ваше Высокопревосходитель-ство, в положение такого лица, подумайте, чем емусуществовать в таких тяжелых условиях, не имея лич-ных средств, и в такое исключительное время? Послезащиты магист[ерской] диссертации ему предстоитписать еще докторскую, снова покупать и выписыватькниги. Неужели за недостатком средств ему броситьлюбимую ученую карьеру и заниматься другим делом?Вероятно, не один мой сын находится в подобных не-возможных условиях, потому я, слыша и читая о том,сколько Вы заботитесь о положении учащих и учащих-ся, надеюсь, что Вы обратите Ваше благосклонноевнимание и не забудете таких приват-доцентов, какмой сын, улучшите их положение, назначив опреде-ленное вознаграждение за чтение лекций как обяза-тельных, так и необязательных, дав им тем возмож-ность добраться до профессуры» [9. Л. 131-132].Тема повышения окладов профессоров и преподава-телей поднималась неоднократно. Обсуждалась она и в1901 г. во время работы упомянутой выше Высочайшеутвержденной комиссии по преобразованию высшихучебных заведений. Однако ощутимых плодов работакомиссии не принесла. Всерьез российские власти воз-намерились повысить преподавательское жалованиетолько в условиях заметного удорожания жизни в годыПервой мировой войны. В декабре 1915 г. министр на-родного просвещения П.Н. Игнатьев разослал ректорамуниверситетов письмо, в котором просил университет-ские власти «ввиду общей дороговизны, вызванной ис-ключительными обстоятельствами военного времени»представить свои соображения о размере «пособий, ко-торые могли бы быть выданы единовременно лицампреподавательского персонала» [9. Л. 5-5об.].Советы университетов в качестве минимальной не-обходимой доплаты к ежегодному жалованью называ-ли сумму в 2000 рублей [9. Л. 19-19об.]. Первые реаль-ные доплаты последовали только весной 1916 г. Тогдалицам, получающим содержание по службе в размерене выше 2400 рублей в год, была установлена процент-ная добавка к содержанию «по случаю вызванноговойной вздорожания жизни». В зависимости от местаслужбы и размера жалования она составила от 12,5 до30% [18. Ст. 990].Летом 1916 г. были, наконец, увеличены штатныеоклады профессоров и преподавателей. Согласно зако-ну «О временном улучшении материального положе-ния профессоров Императорских российских универ-ситетов и Демидовского юридического лицея, а такжедоцентов Императорских Варшавского и Юрьевскогоуниверситетов и названного лицея и об изменении не-которых постановлений Устава Императорских рос-сийских университетов» новые оклады выглядели сле-дующим образом: ординарный профессор - 4500 руб-лей, экстраординарный профессор - 3000 рублей, до-цент (в Варшавском и Юрьевском университетах) -2400 рублей, лектор - 1500 рублей. Кроме того, новыеоклады предусматривали две прибавки - по выслугепяти и десяти лет - по 750, 500, 350 и 250 рублей соот-ветственно для профессоров, доцентов и лекторов [19.Ст. 1662]. Впрочем, сделанные повышения едва лимогли покрыть все расходы, которые неизменно росливследствие инфляции.Подведем некоторые итоги. В профессорско-преподавательской среде материальный достаток в ос-новном определялся теми доходами, которые получалиуниверситетские преподаватели в результате профес-сиональной деятельности. Как в любой иерархизиро-ванной системе, дифференциация доходов представи-телей профессорско-преподавательского корпуса быладовольно велика. Если доходы многих профессоровпозволяли им вести образ жизни зажиточного горожа-нина, то доходы младших преподавателей - доцентов(в Варшавском и Юрьевском университетах), лекторови приват-доцентов - не могли обеспечить жизненныепотребности семейного человека. Впрочем, часто ипрофессорского содержания не хватало для того, чтобысделать долгосрочные сбережения, «сколотить капи-тал». Недостаточность содержания профессорско-преподавательского корпуса, с одной стороны, вызы-вала проблемы с комплектованием университетскихкадров, и, с другой стороны, формировала критицизмпо отношению к властям в преподавательской среде.

Ключевые слова

университет, профессора, преподаватели, доходы, расходы, материально-бытовое положение, university, professorate, revenues, expenses, material and domestic situation

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Грибовский Михаил ВикторовичТомский государственный университеткандидат исторических наук, доцент кафедры современной отечественной историиmgrib@mail2000.ru
Всего: 1

Ссылки

Иванов А.Е. Высшая школа России в конце XIX - начале XX века. М., 1991.
Отчет по Государственному Совету за 1884 год. СПб., 1886.
Общий устав и временный штат Императорских российских университетов, а также расписание должностей и окладов содержания по инспекции в университетах. СПб., 1884.
Некрылов С.А. Профессорско-преподавательский корпус Императорского Томского университета (1888 - февраль 1917 г.): Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 1999.
Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 733. Оп. 155. Д. 530.
Отчет о состоянии Императорского Томского университета за 1895 год. Томск, 1896.
Отчет о состоянии Императорского Томского университета за 1896 год. Томск, 1897.
РГИА. Ф. 733. Оп. 155. Д. 603.
РГИА. Ф. 733. Оп. 156. Д. 338.
РГИА. Ф. 733. Оп. 149. Д. 882.
Труды Высочайше утвержденной комиссии по преобразованию высших учебных заведений. СПб., 1903. Вып. 4.
Список лицам, служащим по ведомству Министерства народного просвещения. 1887/8 учебный год. СПб., 1887.
Труды Высочайше утвержденной комиссии по преобразованию высших учебных заведений. СПб., 1903. Вып. 2.
РГИА. Ф. 733. Оп. 150. Д. 92.
Национальный архив Республики Татарстан (НАРТ). Ф. 977. Оп. «Совет». Д. 11232.
Отчет о состоянии и деятельности Саратовского университета за 1914 год. Саратов, 1917.
НАРТ. Ф. 977. Оп. «Совет». Д. 11141.
Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. 1916. 14 мая. № 129.
Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. 1916. 3 июля. № 197.
 Материальный достаток профессоров и преподавателей университетов России в конце XIX - начале ХХ в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 349.

Материальный достаток профессоров и преподавателей университетов России в конце XIX - начале ХХ в. | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 349.

Полнотекстовая версия