Жестокое отношение к детям в эпоху Средневековья | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 350.

Жестокое отношение к детям в эпоху Средневековья

Рассматривается жестокое отношение к детям в эпоху Средневековья в Западной Европе и на Руси. В означенный период сложился определенный стереотип отношения к ребенку, который можно определить как «небрежение», в семье царили деспотические порядки, жестокие методы воспитания считались нормой. Автор предпринял попытку реконструировать изменения поведенческого кода средневековых людей в отношении жестокости

Cruel attitude to children in the Middle Ages.pdf Детство - традиционный и один из наиболее важ-ных предметов социально-антропологического изуче-ния культур прошлого и настоящего. Оно представляетсобой проблему, решение которой лежит в сфере меж-дисциплинарных исследований. Современное отноше-ние к детям и потомству со стороны взрослых деклари-руется как отношение, пронизанное любовью и беско-рыстием. Прецеденты, противоречащие этому, вызы-вают недоумение, неодобрение и осуждение социума.В современном обществе господствуют идеи детоцен-тризма и индивидуализма, ценности и неповторимостикаждой детской души. Но всегда ли было так? Всегдали понятия «ребенок» и «детство» имели тот смысл,который мы вкладываем в них сегодня? Как свидетель-ствуют исследования антропологов и археологов, упервобытного человека и у современных людей отсут-ствуют отличия биологического характера. Различия вжизни древних и современных людей наблюдаются насоциальном уровне.Детство - это период жизни человека, продолжаю-щийся от рождения до начала активного полового со-зревания, формирования мировоззрения и появлениявозможностей выполнения общественно необходимойдеятельности, подверженной самоконтролю и ответст-венности [1. C. 100]. Для историков очевидно, что фе-номен детства в разных культурах имел различное ис-торико-психологическое содержание. В данной статьепредпринята попытка рассмотреть отношение к детям вЗападной Европе и выявить причины историческогосвоеобразия отношения взрослых к своим чадам, кото-рое мы постараемся обозначить в ходе сравнения дет-ства в Западной Европе и в России.Рассмотрим понятие «жестокость». Во-первых, егоиспользуют при описании и определении таких дейст-вий и поступков, которые с точки зрения современногочеловека считаются негативными, т.е. грубыми, негу-манными, противоестественными. В повседневнойжизни они ассоциируются с примитивными религиоз-ными культами, проявлением необузданных страстей,состояниями «затмения рассудка», с насильственнымибеззаконными действиями властей или людей, с попра-нием правосудия. Во-вторых, понятие «жестокость»выступает как этическая и социальная характеристикав ситуации, когда обвиняют одних, оправдывают дру-гих, оскорбляют третьих [2. C. 238].В эпоху варварства и рыцарства жестокость былаорганично присуща членам общества. Для зулуса снятьскальп с врага и съесть его голову - высшая доблесть.Отголоски архаической жестокости можно обнаружитьв западноевропейской средневековой литературе.В «Песни о Нибелунгах» описан архаический ритуал,когда победитель пьет кровь противника: «Поняв, чтобыл их другу совет разумный дан, / Пить кровь бургун-ды стали у мертвецов из ран, / И это столько силы при-бавило бойцам, / Что отняли они потом друзей у мно-гих дам» [3. C. 233]. Впрочем, Фрезер в ставшей клас-сической «Золотой ветви» приводит множество анало-гичных примеров. В данной работе мы будем исходитьиз того, что жестокость - это поведение, переходящееза рамки применения силы в тех масштабах, которыеставят под вопрос жизнеспособность социальной сис-темы.Чтобы понять поведение взрослых по отношению кребенку в Средние века, попробуем для начала разо-браться во взглядах средневекового человека на детст-во. Средневековье унаследовало весьма противоречи-вые установки в отношении детства. Как пишетД. Хёркли в работе «Средневековые дети», все народы,входившие в Римскую империю, исключая евреев, до-пускали детоубийство в случаях рождения больныхили излишних детей. Отец в римской семье имел правоотказать новорожденному в акте susceptio, принятияего в семью, и тем самым обрекал его на смерть. Одна-ко автор отмечает, что древние заботились о воспита-нии детей, которое было очень суровым [4. С. 259].Установки варваров в отношении детства, казалосьбы, были иными. Германцы, по словам Тацита, детейне умерщвляют; они любят, чтобы их было много, ноне уделяют внимания их воспитанию, и лишь на порогевозмужания мальчик приобретал ценность для общест-ва воинов. Тарифы вергельдов в варварских «правдах»свидетельствуют о том, что жизнь взрослого человека,в особенности мужчины, ценилась несравненно вышежизни ребенка или старика. В Скандинавии был широ-ко известен обычай, когда всякий желающий мог сде-лать с ребенком, вынесенным бондом (хозяином) издома, все, что хочет. Это судьба детей, «обреченных намогилу». Большая бедность скандинавского мира вы-звала к жизни традицию, которую не упоминают авто-ры в отношении германцев.В Средние века к детям относились иначе, чем вНовое время, что, как читаем в статье «Ребенок в ран-нее Средневековье» Пьера Рише, характеризовалосьобщей нелюбовью к ним (хотя это утверждение пред-ставляется автору данной статьи спорным). В подтвер-ждение этого тезиса П. Рише приводит данные о том,что многие мужчины и женщины отказывались иметьдетей, видя в них лишь обузу. В этой связи автор об-ращает внимание на многочисленные указания ранне-средневековых памятников об использовании противо-зачаточных средств (например, «дурного питья», пре-дотвращавшего беременность), об абортах, убийствах иподкидывании новорожденных [3. C. 284].В период Средневековья присутствовал определен-ный стереотип отношения к ребенку. Своеобразие по-веденческой модели взрослых того времени состоялоне в том, что люди были лишены родительских чувств,но в их специфике: пылкая любовь к детям совмеща-лась с фатализмом, смирением перед судьбой, пассив-ностью в преодолении беды, грозившей ребенку. Вомногом это было связано с неразвитостью рациональ-но-интеллектуального инструментария сознания чело-века Средневековья, с узостью духовного мира, обу-словивших непонимание специфики детского поведе-ния, в частности физических и психологических осо-бенностей детства и отрочества. Известное значениеимело также то обстоятельство, что при частых родах ине менее частых детских смертях родители не всегдауспевали привязаться к новорожденному, ощутить егопродолжением собственного «Я». Так, Трувер Маре-шаль пишет, что «у него хватит сил «напечь» еще сы-новей, если кто-либо из них падет жертвой вероломст-ва» [5. C. 78], т.е. смерть ребенка не была бы большимгорем в жизни автора.Описание детства мало занимало русских летопис-цев. Слова, обозначающие подрастающее поколение,встречаются в «Повести временных лет» в десять разреже, чем существительные, относящиеся к взрослыммужчинам. Термины, которые употребляли взрослыепо отношению к детям, выявляют стилистику сознания.«Отрок» буквально значило «неговорящий», т.е. «неимеющий права речи, права голоса в жизни рода илиплемени».О «небрежении» к детям в средневековой Руси сви-детельствуют предписания священнослужителей («не-долго плакати по мертвым» детям), а также законы, вкоторых приводятся факты продажи детей в «одерень»(в полное бессрочное пользование) приезжим гостям.Еще один пример - продажа детей, о которой расска-зывается в «Молении Данила Заточника»: на вопрос опричине такого поступка отец ответил: «Если родилисьони в мать, то, как подрастут, меня самого продадут»[6. С. 112].Одним из первых историко-психологическую при-роду такого небрежения к детям отметил Ллойд Демоз,который в работе «Психоистория» приводит периоди-зацию типов отношения родителей и детей в истории.Отметим, что его теория не работает вне широкого со-циокультурного контекста, учитывающего спецификуисторического и экономического развития, географи-ческий фактор, исторически наработанные ценностныеориентации культуры. Исходя их этого, данную перио-дизацию вряд ли можно применить с одинаковым ус-пехом и к Западной Европе, и к России. Возможностиисторико-культурного редактирования инструментарияДемоза дает разработанная в рамках томской методо-лого-историографической школы технология анализабессознательного [7. С. 184-193; 8].Накопленный наукой материал историко-культур-ного характера позволяет говорить о том, что социаль-но-психологическая структура личности Средневеко-вья носила авторитарный характер с выраженныминевротичными чертами, что прозрачно выявляет кар-тина тогдашних воспитательных практик. Побои, при-чинение боли - главные элементы жестоких, по меркамнашего представления, практик воспитания. Так, на-пример, в «Счете жизни» Дж. Конверсини да Равеннаможно найти множество описаний жестокого методаобучения детей. Джованни проходил обучение в школеФилиппино да Луга, в которую его отправил отец. Ав-тор с содроганием вспоминает случай с восьмилетниммальчиком, который учился вместе с ним: «Молчу отом, как учитель бил и пинал малыша. Когда однаждытот не сумел рассказать стих псалма, Филиппино высекего так, что потекла кровь, и между тем, как мальчикотчаянно вопил, он его со связанными ногами, гологоподвесил до уровня воды в колодце… Хотя прибли-жался праздник блаженного Мартина, он [Филиппино]упорно не желал отменить наказание вплоть до окон-чания завтрака». В итоге мальчик был извлечен из ко-лодца полуживой от ран и холода, «бледный перед ли-цом близкой смерти» [9. C. 103]. А в «Домострое» ре-комендовали делать так: «…не ослабляй, бия младенца:аще бо жезлом биеши его, не умрет, но здравие бу-дет… Любя же сына своего, учащай ему раны…» [10.C. 267].Деспотические порядки, царившие в семье, не мог-ли не сказаться на положении детей. Мать ФеодосияПечерского, как неоднократно подчеркивал автор «Жи-тия», именно насильственными методами пыталасьвлиять на сына. Она избивала его (даже ногами) до техпор, пока буквально не падала от усталости, заковыва-ла его в кандалы и т.д. Психология «Домостроя» проч-но укоренилась в быту широких масс и отразилась вбольшом числе русских поговорок и пословиц: «Хто неслухае тата, той послухае ката (т.е. кнута)»; «Дытынулюби, якъ душу, а тряси якъ грушу»; «Родительскиепобои даютъ здоровье» и др. [11. C. 8-13].Родительская суровость была не равнодушием и непренебрежением, как считает Р. Фосье, она имела ис-торико-психологический характер, рационализирован-ный в религиозных терминах. Если ребенок провинил-ся, его нужно наказать, часто жестоко; если он плачет,значит, в него вселился злой дух - ребенок будет бит.Такая строгость была отнюдь не пережитком отцовско-го всемогущества древних времен, а формой служенияГосподу [12. С. 54].Отец в средневековой семье обладал широкими пра-вами, например, правом продавать и закладывать детей.Исторические памятники немецкого средневекового за-конодательства утверждают за отцами право продаватьдетей в крайних случаях, во время голода, лишь с некото-рыми ограничениями в пользу продаваемых. «Швабскоезерцало» говорит, что отец во время нужды может по пра-ву продать своих детей, но не в дом публичных женщин ине для убийства. В саксонских городах закон предостав-лял отцу право во время голода продавать и закладыватьдетей, но так, чтобы не было при этом опасности для ихжизни и притеснения религиозных верований.Славянские памятники тоже свидетельствуют, что вовремя голода 1230 и1231 гг. родители продавали детей врабство: «и даяху отцы дети своих одьрень, изъ хлеба,гостьмъ» [13. C. 168]. Другие памятники древнего русско-го права свидетельствуют о том, что отец (родители) сво-бодно распоряжался свободой своих детей не только вовремя голода. По Уложению родители могли отдаватьдетей в работу, на урочные годы, а по Судебнику ИванаIV - и в холопство.Итак, период детства у средневекового человека врядли вызывал приятные воспоминания. То, что подчас ре-бенка рано отрывали от семьи и воспитывали довольножесткими методами, не могло не отразиться на его пси-хике. В период детства у ребенка в большинстве случаевне формировалось чувство базисного доверия, котороеявляется основополагающей предпосылкой ментальнойустойчивости. Такова одна из центральных идей концеп-ции идентичности Э. Эриксона. Лишение материнскойзаботы, отлучение от близких фигур, равно как и обде-ленность родительской любовью, не могут не сказатьсяна «радикальном снижении чувства базисного доверия» ине отразиться на характере отношений с миром ужевзрослой личности [14. С. 106-114].Порог доверительной интимности отношений близ-ких в семье в ту эпоху был значительно ниже, чем се-годня. Это формировало психологическую почву длявоспроизводства самой структуры авторитарного ха-рактера Средневековья, где отношения строились надолженствовании, безоговорочности авторитета стар-шего в роде, семье. Параллель подобному коду поведе-ния ребенка - родителя весьма аргументированно по-казал П. Киньяр на античном материале, что свидетель-ствует о его укорененности в древних обществах. Привсей схожести данных практик в древних обществах ихпоследующая эволюция в разных условиях историче-ского бытования, как представляется, обусловливаларазличия на последующих этапах исторического роста.Обращает на себя внимание факт, что картина от-ношения к детям в Западной Европе была иной. Еслина ранних этапах в некоторых странах (например,Скандинавии) существовали дети, «обреченные на мо-гилу», и были распространенны примеры небрежениявзрослых по отношению к детям, то позже мы видимростки интимности в разных срезах. К примеру, в со-чинении Гвиберта Ножанского «Монодии» автор рас-сказывает про свое обучение: «…он [учитель] осыпалменя почти каждый день градом пощечин и пинков,чтобы заставить силою понять то, что он никак не мограстолковать сам». Примечателен факт осознания Гви-бертом Ножанским несправедливости и бесполезноститакого поведения учителя, хотя автор считает, чтопольза от занятий была. И если далее прочертить опор-ную линию макроисторического рисунка феноменадетства в Западной Европе, то косвенными признака-ми, свидетельствующими об изменении эмоциональ-ной атмосферы в семье, можно считать обилие найден-ного при археологических раскопках детских игрушек,использование с XII-XIII вв. специальных детских лю-лек [15. C. 91]. Монтень в очерке о детях пишет, чтоего отец так был добр, что нанял музыканта, каждоеутро будившего его звуками музыки, чтобы услаждатьнежный детский слух [16. C. 204].Так в Европе появляются новые практики поведенияпо отношению к ребенку (причем в России мы не на-блюдаем таких изменений). Как объяснить этот особыйдинамизм изменения отношения к детству, равно как исамой авторитарной структуры сознания личности назападноевропейской почве? Чем было обусловлено бо-лее архаичное отношение к ребенку в средневековойРуси? Можно предположить, что более ранняя транс-формация авторитарной структуры сознания связана сболее динамичным развитием Западной Европы, котораяполучила «античную прививку». Достаточно быстрыйрост товарно-денежных отношений способствовал рас-цвету городов, укреплению бюргерства. Произошел ростиндивидуального самосознания человека, изменилисьэмоциональная атмосфера в семье и поведение взрослыхпо отношению к ребенку. Следовательно, произошлопостепенное изживание жестокого отношения к детям.

Ключевые слова

жестокость, дети, Средневековье, cruelty, children, the Middle Ages

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Гулик Зоя НиколаевнаНациональный исследовательский Томский государственный университетаспирантка кафедры истории Древнего мира, Средних веков и методологии истории исторического факультетаvpz@tsu.ru
Всего: 1

Ссылки

Бесчастная А.А. Детство: история и современность. СПб. : Нестор-История, 2007.
Уварова Т.Б., Эман И.Е. Жестокость. Политика жестокости в Античность и Средневековье (Реферативный обзор) // Культура и общество в Средние века - раннее Новое время. Методика и методология современных историко-антропологических и социокультурных исследова
Песнь о Нибелунгах. Л. : Наука, 1972.
Хёркли Д. Средневековые дети // Культура и общество в Средние века: методология и методика зарубежных исследований : реферативный сборник. М., 1982.
Бессмертный Ю.Л. Риторика рыцарской скорби по данным англо-французской литературы XII-XIII вв. // Человек и его близкие на Западе и Востоке Европы (до начала Нового времени) / под общ. ред. Ю. Бессмертного, О.Г. Эксле. М., 2000.
Древнерусские повести. Пермь : Кн. изд-во, 1991.
Могильницкий Б.Г. История исторической мысли XX века : курс лекций. Вып. 3 : Историографическая революция. Томск : Изд-во Том. ун- та, 2008.
Николаева И.Ю. Полидисциплинарный синтез и верификации в истории. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010.
Память детства. Западноевропейские воспоминания о детстве от поздней античности до раннего Нового времени (III-XVI вв.). М. : Изд-во УРАО, 2001.
Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.). М. : Аспект-Пресс, 1998.
Кузнецов Я.О. Родители и дети по народным пословицам и поговоркам. М., 1911.
Фосье Р. Люди Средневековья / пер. с фр. А.Ю. Карачинского, М.Ю. Некрасова, И.А. Эгипти. СПб. : Евразия, 2010.
Шпилевский С. Семейные власти у древних славян и германцев. Казань, 1869.
Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996.
Бессмертный Ю.Л. Жизнь и смерть в Средние века. Очерки демографической истории Франции. М. : Наука, 1991.
Монтень М. Опыты. Избранные главы. М. : Правда, 1991.
 Жестокое отношение к детям в эпоху Средневековья | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 350.

Жестокое отношение к детям в эпоху Средневековья | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 350.

Полнотекстовая версия