Язык как среда и основание социального познания | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 351.

Язык как среда и основание социального познания

Выявляется значимость концепций языка, представленных в философской герменевтике Х.-Г. Гадамера, трансцендентальной прагматики К.-О. Апеля и универсальной прагматики Ю. Хабермаса, для понимания оснований современной социальной теории.

Language as environment and foundation of social cognition.pdf Радикальные трансформации, произошедшие вХХ в. в философии, кардинально изменили характерфилософского дискурса. Эти трансформации были свя-заны с изменением фундаментальных оснований онто-логии и получили название «герменевтический пово-рот». В рамках «поворота» произошло преодоление такназываемой модели сознания, выступавшей фундамен-том классических философских построений, а такжебыла выявлена сущностная ситуативность и фактич-ность любого мышления. Следствием этого стал кризисоснованного на данной модели типа рациональности,под вопросом оказались претензии философского ра-зума на универсальную значимость. В теории познанияутверждается положение о том, что любое наше знаниесущностно обусловлено историей и культурой. Этиизменения в отологии и теории познания имели по-следствия не только в философии, но также и во всемспектре социогуманитарного познания. Так, основопо-лагающие лейтмотивы, нашедшие свое выражение врамках «поворота» - ориентация на форму языка ипредставление о контекстуальности предпониманияфеноменов, - были восприняты социальной наукой ипривели к появлению нового типа социальной теории,который получил название «современная критическаятеория» [1] или «современная социальная теория» [2].«Герменевтический поворот» способствовал окон-чательному утверждению представления о том, чтологические и методологические принципы социальнойнауки принципиально отличны от принципов естест-венно-научного познания. В «науках об обществе»произошел отказ от положений натурализма и функ-ционализма, что привело к иному пониманию сущно-сти социального познания. Под воздействием феноме-нологии и герменевтики современная социальная тео-рия обращается к проблемам изучения человеческогодействия (в отличие от функционализма современнаясоциальная теория рассматривает человеческое пове-дение не как результат действия внешних сил, выявля-ется рефлексивный и активный характер человеческогоповедения), большая роль отводится языку и толкова-нию смыслового значения [3. С. 9].Однако «герменевтический поворот» поставил пе-ред современной социальной теорией целый ряд мето-дологических трудностей и проблем. Одна из главныхпроблем связана с кризисом «модели сознания» и ба-зовым принципом современной критической теории -«принципом случайности теории» [1. C. 21], суть кото-рого в утверждении контекстуализма в социальномпознании. Эту проблему можно сформулировать вформе следующего вопроса: совместимо ли представ-ление о сущностной ситуативности любого мышленияс универсалистскими притязаниями, которые свойст-венны теории? Применительно к современной соци-альной теории этот вопрос можно конкретизироватьтак: возможно ли преодоление тех локальных социо-культурных контекстов, в которые вписана деятель-ность социального ученого? Или результаты деятель-ности социальной теории ограничены только тем кон-текстом, в котором происходит деятельность социаль-ного теоретика?Данная проблема имеет несколько аспектов. Анализаспекта, связанного с декострукцией «модели созна-ния», мы уже предприняли в одной из своих статей [4].В данной работе мы рассмотрим аспект, связанный сориентацией современной социальной теории на формуязыка. Мы рассмотрим варианты решения этой про-блемы, которые предлагает современная коммуника-тивная философия. Наиболее репрезентативными нампредставляются концепции философской герменевтикиХанса-Георга Гадамера, трансцендентальной прагма-тики Карла-Отто Апеля и универсальной прагматикиЮргена Хабермаса.Философская герменевтика Х.-Г. Гадамера.С точки зрения философской герменевтики язык явля-ется онтологической величиной. Гадамер выявил ради-кальную историчность и языковое оформление всегочеловеческого мышления о мире. Любой опыт имеетязыковой характер, и эта «языковость» принципиальноне снимаема. Более того, она является необходимымусловием нашего опыта мира. Языковой характер но-сит вся совокупность наших взаимоотношений с дейст-вительностью. Опыт науки, философии, искусства -все это охвачено языковым горизонтом. Именно в язы-ке выражает себя мир. Языковой опыт мира «абсолю-тен». Языковая предоформленность мира предшествуетвсему, что мы познаем и воспринимаем в качестве су-щего. То, что является предметом познания и высказы-вания, всегда уже окружено мировым горизонтом язы-ка. По мысли Гадамера, «в языковом оформлении че-ловеческого мира происходит не измерение или учетналичествующего, но обретает голос само сущее в томвиде, в каком оно в качестве сущего и значимого явля-ет себя человеку» [5. С. 527].Следуя традиции философии языка, идущей отВ. фон Гумбольдта, Гадамер рассматривает язык какособенное мировидение, как целостную картину мира.Он выступает против редукции языка к функции обо-значения и передаче информации. Язык - это единствоспособа выражения и содержания этого выражения.«Если всякий язык есть мировидение, - пишет Гада-мер, - то он обязан этим не тому, что он являет собойопределенный тип языка (в каковом качестве его рас-сматривает ученый-лингвист), но потому что говоритсяили соответственно пере-дается на этом языке» [5.С. 510]. Так же, как и для Гумбольдта, язык для Гада-мера не есть совокупность грамматических структур иправил, сущность языка выражается в языковой дея-тельности, в речи. Такое понимание фиксирует моментвзаимосвязи между коммуникацией и языком. Языкесть «живая речь», т.е. коммуникация, а «живая речь»всегда окружена языковым горизонтом.По Гадамеру, «язык обретает свое подлинное бытиелишь в разговоре, т.е. при осуществлении взаимопони-мания» [5. С. 515]. Это не нужно понимать в том смыс-ле, что взаимопонимание является «целью» языка. Ононе является результатом целенаправленного поступка,подобно созданию знаков или символов. Взаимопони-мание не нуждается в определенных приемах и средст-вах для своего достижения. По мысли Гадамера, это«жизненный процесс», в котором выражается «самажизнь человеческого сообщества». «Все формы челове-ческого сообщества суть формы сообщества языкового,больше того: они образуют язык. Ведь язык в существесвоем есть язык разговора. Лишь благодаря процессувзаимопонимания он становится действительностью.Поэтому он не является простым средством для дости-жения взаимопонимания» [5. С. 516].Язык не является лишь средством для выражениянаблюдаемых явлений, «но на языке основано и в немвыражается то, что для человека есть мир» [5. С. 512].Язык выступает необходимым условием нашего мира.Гадамер поясняет свою точку зрения следующим обра-зом: «Для человека мир есть "тут" в качестве мира» [5.С. 512]. Это означает, что мир всегда преддан челове-ку. Ни одно другое живое существо не обладает подоб-ным «тут-бытием» мира. Это «тут-бытие» мира естьбытие языковое. Язык, по Гадамеру, имеет самостоя-тельное бытие по отношению к индивиду и благодаряязыку впервые конституируется то, что называется ми-ром. Гадамер фиксирует интересную взаимозависи-мость, существующую между языком и миром. Бытиемира есть бытие языковое. Но и язык, со своей сторо-ны, не обладает самостоятельным бытием по отноше-нию к тому миру, который получает благодаря языкусвое выражение. «Не только мир является миром лишьпостольку, поскольку он получает языковое выраже-ние, - но подлинное бытие языка в том только и состо-ит, что в нем выражается мир… искомая человечностьязыка означает вместе с тем исконно языковой харак-тер человеческого бытия - в-мире» [5. С. 513].Человек обладает миром, он имеет к нему опреде-ленное отношение. Возможность такого отношениятребует определенной свободы от это мира, «свободыот того, что встречается нам в мире, которая позволялабы нам ставить это встречающееся перед собою таким,каково оно есть» [5. С. 512]. Эта возможность ставитьперед собой сущее «таким, каково оно есть» и означаетобладание миром и языком. Гадамер противопоставля-ет свое понятие мира понятию окружающего мира, ко-торым, по мысли философа, обладают все живые суще-ства. В отличие от всего живого только человек имеет«мир», только он обладает специфическим отношениемк действительности. Это отношение характеризуетсясвободой от окружающего мира. Эта свобода включаетв себя языковое строение мира. Одно связано с другим.«Противостоять натиску встречающихся в мире вещей,возвыситься над ними - значит иметь язык и иметьмир» [5. С. 514]. Человек как бы «возвышается к ми-ру». Он не покидает окружающий его мир, но стано-вится к нему в другую позицию, обретает дистанциюпо отношению к миру; осуществление этого отношениявсегда является языковым. Эта свобода, по мысли Га-дамера, обеспечивается вариативностью человеческогоязыка. Вариативность фиксируется не только в сущест-вовании множества различных языков, но и в том, чтосам язык предлагает нам различные возможности длявысказывания одного и того же положения дел. Имен-но благодаря этой вариативности перед человекомвстает «мир», совокупность вещей и обстоятельств.Специфика связи межу миром и языком определяет итакую его характеристику, как фактичность. Язык вы-ражает определенные «дела и обстоятельства». Выра-жение определенного положения дел предполагает, помысли Гадамера, признание существования инобытия,т.е. бытия независимого от человека. На этом призна-нии и базируется дистанция между говорящим и делом,благодаря которой «нечто» может отделиться от всегоостального как специфическое положение дел и статьсодержанием высказывания, понятного также и другимлюдям. Таким образом, сущностными характеристика-ми языка являются его вариативность и фактичность.Таким образом, в философской герменевтике Гада-мера язык оказывается трансцендентальной величиной,если понимать под трансцендентальным то, что высту-пает в качестве необходимого условия возможности на-шего опыта сущего. Однако в качестве трансценден-тальной величины язык не является чем-то внешним поотношению к истории, он включен в историю и повсе-дневность. Язык фактичен по своей сущности. Фило-софская герменевтика выявляет универсальность языко-вого измерения. Язык оказывается универсальной сре-дой, в которой выражается взаимопринадлежность «Я»и «мира». Методологическое значение философскойгерменевтики состоит в том, что она выявляет сущност-ную обусловленность любого знания той языковой кар-тиной мира, в которую оно включено. Образование на-учных понятий не начинается с чистого листа, оно изна-чально фундировано повседневным языком.Трансцендентальная прагматика К.-О. Апеля.Так же как и философская герменевтика, трансценден-тальная прагматика, во-первых, рассматривает язык, втесной взаимосвязи с коммуникацией (эти понятия об-разуют некоторое единство, выражая разные аспектыцелого), во-вторых, придерживается положения обопосредованности мышления языком, т.е. постулирует-ся принципиальная коммуникативная природа разума,в-третьих, придерживается преставления о том, чтолюбой язык предполагает «живую» (коммуникатив-ную) общность. Однако, в отличие от Гадамера, пони-мающего свою герменевтику как «онтологический по-ворот на путеводной нити языка», Апель формулируетидею трансцендентальной прагматики в контекстетрансформации теории познания.Язык предстает как трансцендентальная величина вкантовском смысле, т.е. как условие возможности иобъективной значимости понятийного мышления,предметного познания и осмысленного действия. Неусловия субъективной очевидности познания, а усло-вия его интерсубъективной значимости становятся дляАпеля главной темой «семиотически трансформиро-ванной трансцендентальной философии». По Апелю,для конституирования факта познания необходимо,чтобы «очевидность моего созерцания была связана с"языковой игрой" посредством прагматически-семан-тических правил, т.е. в смысле позднего Витгенштейнавозвышалась до "парадигмы" языковой игры» [6.С. 195]. Только при этом условии субъективная оче-видность, доступная лишь индивидуальному сознанию,может быть преобразована в интерсубъективную апри-орную значимость высказываний и может иметь статус«априори обязательного познания».В философии позднего Витгенштейна понятие«языковая игра» является центральным. Именно «язы-ковая игра» выступает основанием значимости нашихпоступков, интерпретаций мира и языкового употреб-ления. Все они встроены в «языковую игру» как «ком-поненты социальной жизненной формы». СогласноВитгенштейну, не существует ни объективной, нисубъективной гарантии смысла знаков и даже значимо-сти правил языкового употребления. «Языковая игра» вкачестве горизонта всевозможных критериев смысла изначимости обладает трансцендентальным достоинст-вом. Существует множество «языковых игр», которыеимеют между собой лишь «семейные сходства» и ком-муникация между ними невозможна. Главная заслугаВитгенштейна, по мысли Апеля, состоит в радикаль-ном проведении в жизнь «принципа конвенционализ-ма». Суть этого принципа в том, что «не онтосеманти-ческая система идеального языка (в которой "опреде-ленность смысла" предложений установлена априори,через "логическое пространство" отображения воз-можных положений дел) "задним числом" вводится вупотребление людьми, а употребление знаков людьмивыносит решение о смысле этих знаков» [6. С. 218].Источником значения знаков, таким образом, не явля-ются ни внеположенные нашему миру идеи, ни психо-логические отпечатки вещей, но значение знаковыхвыражений определяется способом их употребления,значение знаков закрепляется в конвенциях. Радика-лизм Витгенштейна, по мнению Апеля, состоит в сле-дующем тезисе: «не только значение знаков становитсязависимым от правил их применения, но и смысл пра-вил применения как будто бы в каждый момент зависитот конвенций и их применения» [6. С. 218].Апель заимствует понятие языковой игры у Вит-генштейна и трансформирует его определенным обра-зом: множество конкретных языковых игр, о которыхидет речь у Витгенштейна, он рассматривает в качествепроявления единой универсальной трансцендентальнойязыковой игры. По его мнению, среди множества «язы-ковых игр» существует одна, которая является услови-ем всех «данных» языковых игр. Эта трансценденталь-ная языковая игра содержит правила, которые не могутустанавливаться с помощью «конвенций», а сами де-лают возможными эти «конвенции». Эта игра являетсяусловием, которое делает возможным идентификациюнекоторого предмета в качестве «языковой игры» ивыступает условием, делающим возможным взаимопо-нимание между представителями разных «языковыхигр». Апель аргументирует это положение следующимобразом: «Если (как то действительно виделось Витген-штейну) беспредельно многие, разнообразные языковыеигры или жизненные формы, будучи "данными" (изна-чальными) фактами, одновременно должны представ-лять собой предельные квазитрансцендентальные гори-зонты правил понимания смысла, то непонятно, как онисами смогли быть данными, как языковые игры, а этозначит - идентифицированы в качестве чего-то. Еслиречь идет о данных языковых играх как о квазитранс-цендентальных фактах (в духе релятивизма языковойигры), то из их числа исключается, по крайней мере,одна языковая игра, которая предполагается трансцен-дентальной. С другой же стороны, различные языковыеигры не только могу быть "данными" в качестве наблю-даемых феноменов для трансцендентальной языковойигры философии, но и, более того, эта последняя языко-вая игра должна быть принципиально способной к по-нимающему участию во всех "данных" языковых играх»[6. С. 228]. Эта игра образует «трансцендентальноеединство различных горизонтов правил», это единствоне может быть данным, но именно благодаря ему уста-навливается коммуникативная взаимосвязь между раз-личными конкретными языковыми играми.Универсальная прагматика Ю. Хабермаса. Ха-бермас - один из тех, кто способствовал утверждениюпонятий современной герменевтики в социальных нау-ках. Так же как Гадамер и Апель, он в рамках своегопроекта универсальной прагматики отказывается отмодели чистого сознания в пользу представления оязыке и коммуникации как фундаменте познавательнойдеятельности. Центральным элементом теории Хабер-маса является понятие коммуникативного действия,которое определяется им как «языковая ситуация, вкоторой говорящий, находясь в коммуникации со слу-шателем, говорит о чем-то и выражает то, что он самоб этом думает» [7. С. 39]. Коммуникативное действиесвязано с особым модусом употребления языка.В рамках своей концепции универсальной прагма-тики Хабермас различает два модуса языкового упот-ребления: коммуникативный и когнитивный (некомму-никативный). Когнитивный модус связан с выражени-ем некоторого положения вещей, которое имеет местов мире. Коммуникативный модус связан с сообщениемодного субъекта другому чего-либо так, что последнийпонимает то, что ему сообщается. По мнению Хабер-маса, только второй модус внутренне связан с усло-виями коммуникации. Когда мы говорим о некоторомположении дел, наблюдаемом нами в мире, мы не уча-ствует с необходимостью в коммуникации, мы не со-вершаем некий речевой акт. Коммуникативное дейст-вие реализуется тогда, когда мы нацелены на понима-ние сообщаемого нам языкового выражения. Дело втом, что понимание некоторого языкового выраженияподразумевает более сложную систему предпосылок,нежели простая фиксация факта в предложении. Не-коммуникативное употребления языка имплицируеттолько одно фундаментальное отношение - отношениемежду предложением и тем предметом в мире, о кото-ром данное предложением сообщает. В рамках жекоммуникативного употребления подразумеваются трифундаментальных отношения: во-первых, отношениемежду предложением и субъективным миром говоря-щего (так как сообщение выражает намерения говоря-щего), во-вторых, между предложением и объективныммиром (так как сообщение говорит о чем-то в мире),в-третьих, между предложением и социальным миром(так как сообщение устанавливает отношение междуговорящим и слушателем). Когнитивный модус языко-вого употребления реализуется прежде всего в объек-тивирующей установке естественно-научного позна-ния, направленного на наблюдение и описание собы-тий, происходящих в природе. Коммуникативный мо-дус находит свое воплощение в перформативной уста-новке социального познания, направленного на пони-мание объективированных значений. Его конечнойцелью является достижение коммуникативного взаи-мопонимания, в результате которого участники комму-никации должны прийти к согласию относительно не-которого положения дел, имеющего место в мире.Адаптация герменевтического измерения к соци-альному познанию ведет к ряду методологических за-труднений. Во-первых, занимая перформативную уста-новку, интерпретатор покидает привилегированнуюпозицию нейтрального наблюдателя и становится рав-ноправным участником коммуникации. Во-вторых,перед интерпретаторами встает все тот же вопрос оконтекстуальной зависимости своей интерпретации.Эти трудности также ставят под вопрос универсалист-ские притязания «наук об обществе».Хабермас решает эти трудности введением концеп-та коммуникативная рациональность. С его точки зре-ния, речи внутренне присущи универсальные стандар-ты рациональности, которые предполагаются каждымучастником коммуникативного процесса. Рациональ-ность коммуникации связана с теми притязаниями,которые имплицируются в рамках коммуникативногомодуса языкового употребления, а именно притязанияна пропозициональную истинность, субъективную ис-кренность и нормативную правильность. Выражениеимеет притязание на истинность, так как оно отобража-ет нечто в объективной реальности, оно притязает нато, чтобы быть правдивым, так как оно выражает наме-рения говорящего, и оно притязает на то, чтобы бытьправильным, так как оно соотносится с «общественнопризнанными ожиданиями». Эти притязания являютсянеобходимыми условиями рациональной коммуника-ции. Они могут подвергаться критике или быть полно-стью обоснованными, приниматься или отвергатьсяслушателем. Но тем не менее они с необходимостьюпредполагаются каждым участником осмысленнойкоммуникации. Действие структур коммуникативнойрациональности не ограничивается только локальнымиконтекстами, но обеспечивают выход за пределы тойязыковой ситуации, в которой реализуется коммуника-тивное действие. Таким образом, введением концепта«коммуникативная рациональность» Хабермас снимаетвопрос о том, как возможны универсалистские притя-зания «наук о духе» и представления о контекстуаль-ной обусловленности познавательной деятельности.В рамках его теории универсальной прагматики струк-туры повседневной коммуникации становятся фунда-ментом социальных наук.Таким образом, в современной коммуникативнойфилософии языку приписывается статус трансценден-тального основания. На место структур трансценден-тального сознания, обеспечивающих получение досто-верного знания, помещаются структуры коммуникации,задающие интерсубъективную значимость познания.Также язык оказывается универсальной средой любойтеоретической и практической деятельности. Мы видим,что кризис «модели сознания» и выявление сущностнойситуативности и фактичности мышления не ведет к от-казу от универсалистских притязаний, присущих какфилософии, так и современной социальной теории.Язык и коммуникация обладают структурами, которыеобеспечивают преодоление тех локальных социокуль-турных контекстов, в которые вписана деятельностьсоциального теоретика. Признание языка универсальнойсредой и основанием современной социальной теорииимеет далеко идущие последствия, которые, возможно,еще не до конца осмыслены социальными теоретиками иметодологами научного познания. Так, например, пере-осмысление оснований социальной науки привело к то-му, что парадигмальной для «наук об обществе» сталамыслиться не объективирующая, а перформативная ус-тановка. Социальный теоретик больше не нейтральныйнаблюдатель, имеющий привилегированный доступ кфактам социальной действительности. В связи с этимвстает вопрос: чем позиция ученого отличается от пози-ции тех, кого он изучает? Возникает необходимость пе-реосмысления критериев объективности и сущностисамой современной социальной теории.

Ключевые слова

социальная теория, язык, Х.-Г. Гадамер, К.-О. Апель, Ю. Хабермас, social theory, language, H.-G. Gadamer, K.-O. Apel, U. Habermas

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Гапонов Александр СергеевичНациональный исследовательский Томский государственный университетстарший преподаватель кафедры социальной философии, онтологии и теории познанияgaponov@sibmail.com
Всего: 1

Ссылки

Фурс В.Н. Контуры современной критической теории. Минск : ЕГУ, 2002. 164 с.
Леденева А. Тенденции изменения концепции социальных наук // Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. Новосибирск : Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. С. 4-15.
Гидденс Э. Устроение общества: Очерк теории структурации. М. : Академический Проект, 2005. 528 с.
Гапонов А.С. Социальная наука в контексте «герменевтического поворота» // Вестник Томского государственного университета. 2009. № 324. С. 71-74.
Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М. : Прогресс, 1988. 704 с.
Апель К.-О. Трансформация философии. М. : Логос, 2001. 344 с.
Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб. : Наука, 2006. 380 с.
 Язык как среда и основание социального познания | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 351.

Язык как среда и основание социального познания | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 351.

Полнотекстовая версия