Традиции паломнической литературы в творчестве А.Н. Муравьева | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 356.

Традиции паломнической литературы в творчестве А.Н. Муравьева

Анализируется проблема преемственности паломнического сюжета на материале творчества А.Н. Муравьева. В «Обзоре русских путешествий в Святую землю» писатель дает аналитическое осмысление паломнической традиции начиная с Древней Руси и вплоть до начала XIX в., создавая своеобразную модель паломнического сюжета, которая станет основой художественного осмысления этой темы. Рассмотрение «Путешествия ко Святым местам в 1830 году» в контексте «Обзора...» позволяет проследить возникновение и развитие сюжета литературного паломничества и обозначить положение произведения Муравьева в контексте православной путевой литературы и светских «путешествий» начала XIX в.

Traditions of pilgrim literature in works of A.N. Muravyov.pdf Паломническая литература как явление русскойкультуры появилась одновременно с самим религиоз-ным феноменом, который лежит в ее основе. И этовполне объяснимо. Одной из причин, побуждавшейпаломников описать свое странствие, на протяжениивсего времени существования этой традиции оказыва-лось стремление вновь ощутить благоговение передсакрализованным объектом, еще раз приобщиться кнебесной гармонии, которой пронизаны святые места.С другой стороны, поклонниками руководило желаниеоткрыть эту благодать перед теми, кто не видел святыхмест, не имел возможности соприкоснуться с ними.В древнерусской литературе паломнические сочи-нения изначально создавались на основе переводныхобразцов (среди которых исследователями указывают-ся проскинитарии, итинерарии, диэгисисы). К XII в.формируется особый жанр «хожение», который современем претерпевает изменения, связанные с раз-личными историко-культурными процессами, с влия-нием светских «путешествий» (что особенно заметно вXVIII в.) и другими факторами, приведшими к появле-нию в начале XIX в. особой синтетической литератур-ной формы «путешествия ко Святым местам», вопло-тившейся в творчестве А.Н. Муравьева. На основе этойжанровой модели Муравьев создал несколько произве-дений. В центре нашего внимания оказалось «Путеше-ствие ко Святым местам в 1830 году», тематически ипредметно близкое классическим образцам жанра.При создании этого произведения Муравьев созна-тельно обращается к литературной традиции паломни-ческих текстов, формировавшейся на протяжении не-скольких веков. Третье издание «Путешествия...» писа-тель дополняет «Обзором русских путешествий в Свя-тую землю», где дает аналитическое осмысление раз-вития русской паломнической литературы начиная сДревней Руси и вплоть до начала ХIХ в. Муравьев под-ходит к этому вопросу с научной точностью - сличаетразные списки древнерусских текстов (из Император-ской и Синодальной библиотек), выверяет цитаты,комментирует ошибки современных издателей. Сим-птоматично, что, имея доступ к большинству древне-русских памятников путевой литературы, а также кпаломническим сочинениям, написанным духовнымилицами в XVIII в. (в то время это было доступно некаждому), Муравьев строго ограничивает круг анали-зируемых текстов. Он не ставит перед собой задачуописать как можно большее количество текстов, егоцель - отобрать знаковые произведения, отражающиединамику развития паломнической литературы и само-го феномена паломничества. В этой выборке можнотакже проследить логику авторской мысли Муравьева,выделить основные ориентиры, на которые он опирал-ся, создавая свои произведения. Внимательно изучивключевые тексты, Муравьев создает в «Обзоре...» свое-образную модель паломнического сюжета, котораястановится основой художественного осмысления этойтемы в «Путешествии...».«Обзор...» начинается с первого из дошедших донас описаний странствия в Святую землю - «Жития ихожения Даниила Русьскыя Земли игумена», которое всвое время стало каноном жанра. Муравьев детальноразбирает текст «Хожения», выявляя наиболее значи-мые для игумена моменты и сопоставляя их со своимивпечатлениями. Первое, на что он обращает внимание, -это характерное для древнерусского литературногоэтикета самоуничижение автора: «Се азъ недостойныйигумен Данил русския земли, хужши во всех мнисех,смиренный грехи многими, недоволен сый во всякомделе блазе, понужен мыслию своею и нетерпением мо-им, похотех видети святый град Иерусалим и землюобетованную . Братиа и отци, господие мои, про-стите мя грешнаго и не зазрите худоумью моему и гро-бости, еже писах о святом граде Иерусалиме, и о землитой блазей, и о пути еже к святым местом» [1. С. 27].Создавая собственное описание святых мест, Муравьевбезоговорочно принимает этот элемент, переосмысляяего согласно мировоззренческим основам Нового вре-мени, и уже в «Обзоре...» замечает: «и благо бы мне,позднейшему поклоннику, если бы, повторяя устамиего скромное моление, в том же смиренном духе посе-тил я Святые места» [2. С. 29]. В «Путешествии...» онписал: «Наконец, после жестокой длительной борьбыгреков с империею Оттоманскою, привел и меня Гос-подь посетить живописный искупительный гроб его,видеть бедствия и упадок сей великой святыни и опи-сать ее по мере слабых сил моих» [2. С. 60].Принципиально важным моментом Муравьев счи-тает создание Даниилом в его произведении образавыделенного, сакрализованного пространства пале-стинской земли, приобщение к которому открываетвозможность духовного совершенствования человека.В этом, отчасти, Муравьев видит смысл создания па-ломнических произведений. Обращает он внимание ина другую мотивировку описания странствия у Дании-ла: «Да кто убо, слышав мест сих святых, поскорбл быся душею и мыслию къ святым сим местом и равнумзду приимут отъ бога съ теми, иже будутъ доходилисвятых сих мест» [1. С. 28]. Такая позиция Даниилабыла связана с тем, что в XII в. паломничество сталонастолько распространенным явлением среди русскихлюдей, что Русская православная церковь начала об-ращаться к верующим с призывами оставить стремле-ние посетить христианский Восток. Христианство про-поведовало необходимость самоуглубления и сосредо-точенности, которой мешает смена впечатлений вовремя путешествий. В Евангелии от Марка сказано:«Что пользы человеку, если он приобретет весь мир, адуше своей повредит?» [3. С. 93]. Как указывает архи-мандрит Никифор, автор «Полного православного бо-гослужебного энциклопедического словаря», одним изнаиболее активных противников дальних поездок сталименно игумен Даниил, на своем опыте ощутивший всеположительные и отрицательные стороны паломниче-ского пути в Святую землю и пришедший к выводу,что обрести духовное умиротворение можно и в преде-лах родного пространства [4. С. 1751].Немалую роль в таком отношении к хожениям сыг-рал и тот факт, что вместе с рассказами о святынях па-ломники привносили в народ легенды и предания, ко-торые могли противоречить догматам официальногоправославия из-за включенных в них апокрифическихи языческих мотивов. Именно размышления об искуси-тельных опасностях пути и привели игумена Даниила кмысли о том, что «мнози бо дома суще, въ местех сво-их добрии человеци мыслию своею и милостынею убо-гых, добрыми своими делы, достигают мест сих свя-тых, иже болшую мзду приимут от бога спаса нашегоИисуса Христа. Мнози бо доходивше святых мест сихмест и святый град Иерусалим, и възнесшеся умомъсвоим, яко нечто добро сътворивше, и погубляютъмзду труда своего» [1. С. 28]. Муравьев в «Обзоре...»,акцентируя внимание на данной позиции Даниила, под-черкивает одновременное согласие, приятие этих мыс-лей и в то же время их временнỳю и, как следствие,мировоззренческую трансформацию в его сознании.Для него как «позднейшего поклонника» важно нетолько передать сложившуюся в культуре традициювосприятия собственно паломничеств и роли паломни-ческих сочинений, но и воплотить в литературном про-изведении свои впечатления от соприкосновения сосвятыней: «Довольно путешественников прежде меняуже описали остатки Византии, но я не умолчу о техвпечатлътаях, которые произвели на мое сердце знаме-нитые развалины . У каждого свои чувства, свойобраз мыслей, и потому может встретиться что-нибудьновое и занимательное в их излиянии при зрелище па-мятников великих» [2. С. 34].Не меньшее значение в этом контексте Муравьевпридает создаваемому им «Обзору...»: «Ныне же, по-елику далеко отстал я по чувствам от сего и другихмоих предшественников в Палестине, постараюсь хотявозобновить соотечественникам память их благогоподвига и в одном кратком обзоре соединю все именатех русских паломников, которые оставили по себеописание посещенной ими святыни в назидание гря-дущих по их следам» [2. С. 29]. Стремясь создать наи-более полную, исчерпывающую картину святых мест,Муравьев восстанавливает по произведениям своихпредшественников образы тех пространственных реа-лий, которые по разным причинам не смог описать сам(например, изображения разрушенных к XIX в. пале-стинских монастырей). Причем он старается макси-мально точно передать не только пространственныедетали, но и эмоциональную сторону - для этого писа-тель вводит в «Обзор...» подробные цитаты самих па-ломников. Желание Муравьева создать своего родахудожественную энциклопедию святых мест в какой-томере оправдалось - его книга стала первым сочинени-ем религиозного содержания, написанным легким сло-гом и ориентированным на дворянское сословие. ГрафМ.В. Толстой писал о книге Муравьева: «Она перваяознакомила современных русских читателей с святы-нями палестинскими; своим чистым, живым увлека-тельным словом она возбудила в нашем, т.н., образо-ванном обществе охоту к духовному чтению» (курсивмой. - Е.С.) [5. C. 2]. Подобного рода воспоминания о«Путешествии...» оставил П.С. Казанский: «Живо пом-ню я, какое громадное впечатление произвела на нас этакнига. Живость языка, картинность образов, горячилчувства благочестия и самый внешний вид книги, напе-чатанной на хорошей бумаге и хорошим шрифтом, -были чем-то новым, небывалым до того времени .Зная понятия, степень образования, предрассудки выс-шего общества, он писал так, что его слова могли дей-ствовать на этот круг» (курсив мой. - Е.С.) [6. С. 3].После «Хожения» Даниила Муравьев обращается в«Обзоре...» к житийному тексту, который был опубли-кован им в знаменитом двенадцатитомнике «Житиясвятых российской церкви, также Иверских и славян-ских и местночтимых подвижников благочестия», -«Житию» Евфросинии Полоцкой, в 1173 г. совершив-шей паломничество в Святую землю. При рассмотре-нии этого текста он делает акцент на том, что русскаяпаломница была погребена на Святой земле и позднееканонизирована. Это включает в контекст паломниче-ской традиции идею Святой Руси. Идея святости род-ной земли, актуализированная в первом «Путешест-вии...» Муравьева, окажется основной в «Путешествиипо Святым местам русским». Утверждение сакральнойзначимости отечественного пространства стало прин-ципиально важным моментом в произведениях писате-ля. Образы «двух священных граней» (Палестины иРоссии), ставших объектами духовного стремления«путешественника ко Святым местам», позволили чи-тателям Муравьева приобщиться к сакральным идеям,заложенным в событиях библейской истории, и откры-ли для русских людей Нового времени те ценности,которым долго не придавалось должного значения всилу их близости и кажущейся обыденности. Речь идето святости отечественного пространства, которая, под-спудно осознаваясь каждым православным человеком,тем не менее долгое время оставалась на периферииэстетического восприятия.Обращаясь к литературному изображению палом-ничеств XV-XVI вв., Муравьев в «Обзоре...» акценти-рует внимание на произведении иеродьякона Зосимы(«Странник о хождении и бытии моем»), изданномГ. Строевым и потому отчасти уже знакомом совре-менникам Муравьева. В «Страннике...» Зосимы, позамечанию Муравьева, преобладает лаконичная мане-ра описания, по сути, сводящаяся к перечислениюувиденных памятников христианской истории. Мно-гие из них к XIX в. уже утрачены, поэтому Муравьевсчитает ценными любые, даже краткие сведения оних. С особым вниманием он вчитывается в фрагмен-ты, посвященные описанию конной статуи Юстиниа-на перед воротами Св. Софии и скульптурной компо-зиции напротив церкви Апостолов - Ангела со ски-петром Царьграда и императора Константина, держа-щего в руках Царьград. Большое значение Муравьевпридает воссозданному Зосимой христианскому об-лику Храма Воскресения, поскольку во время его соб-ственного посещения Иерусалима эта святыня ужебыла во власти мусульман, с куполов Храма былисняты кресты, а церкви Вознесения и Св. Сиона былиобращены в мечети.Специфичным представлется и то, как Зосима мо-тивирует собственное стремление изложить события ивпечатления своего странствия: «Понеже глаголет пи-сание: тайну цареву хранити добро есть, а дела божиапроповедати преславно есть; да еже не хранити царевытайны не праведно есть и се блазнено, а еже молчатидела божиа, а преславная, беду наносить души» [2.С. 120]. Здесь уже актуализируется не столько желаниедонести до своих соотечественников благодать святыхмест, что мы можем видеть у игумена Даниила, сколь-ко нежелание умолчать о том божественном открове-нии, которое он обрел в ходе поклонения святыням.Греховность бездействия - это то, чего желает избе-жать Зосима, то, что он подчеркивает, вводя в контекстсвоего повествования притчу о талантах.Особое внимание в «Обзоре...» уделено «ХождениюТрифона Коробейникова» В. Позднякова, созданномуво времена Ивана Грозного. Для Муравьева знаковойоказывается цель его странствия - отнести на Святуюземлю милостыню и помолиться за душу сына ИванаГрозного (в 1582 г. он был в составе посольства купцаИ.М. Мишенина, отправленного в Царьград, на Афон ина Синай с милостыней на помин души убитого Ива-ном Грозным сына). С одной стороны, здесь актуали-зируется одна из основных причин, по которой людиотправлялись к Святым местам, - представление о том,что молитва более действенна в местах, отмеченныхособой сакральной значимостью. С другой стороны,подчеркивается механизация процесса - молитву мо-жет «передать» другой человек.Подобная ситуация была более характерна для за-падной традиции, где духовенство создало особуюформу епитимьи, обязывающую посетить в определен-ный срок Святую землю (с XIII в. к этой форме наказа-ния стали обращаться и светские суды, приговаривая кпаломничеству убийц). Специфично, что спустя неко-торое время в дальний путь к христианскому Востокуотправлялся не осужденный, а его слуга или даже спе-циально нанятый человек. Как указывается в энцикло-педических источниках, в результате стали возникатьцелые «цеха» паломников, называемых в ГерманииSonnweger. Для того чтобы совершить за определеннуюплату странствие в Палестина необходимо было полу-чить разрешение церковных властей, а с конца XV в.требовалось уплатить и налог на выезд. Тем самымпаломничество приобретало статус своего рода про-фессии, прагматического, а не собственно религиозно-го действа. Муравьев приводит еще один примечатель-ный с его точки зрения факт: помимо милостыни, от-правленной на Синай для строительства церкви Вели-комученицы Екатерины на поминовение погибшегосына, Иван Грозный построил на Белом озере синодикза убиенных там новогородцев - «на таком расстояниивторят друг другу молитвы за упокой жертв того жегрозного мужа!» [2. С. 41].Подчеркнуть еще одну из особенностей паломниче-ского пути призвано введение Муравьевым в «Обзор...»«Хождения» Василия Гагары. Здесь автор обращаетвнимание на образ паломнического пути, на семантикупреодоления пространства в паломнических текстах:«Сие путешествие, равно как и другие современныеему, дают понятие, с каким неимоверным трудом со-вершались тогда странствия в Иерусалим, где дивилисьпришествию Гагары, как бы некоему чуду, а потомупоклонники сии заслуживают уважение, как лица, со-единявшие своими путевыми трудами отечество наше сотдаленным востоком» [2. С. 47-48]. Путь паломникавсегда нелегок: совершать его, преодолевать трудностиуже есть подвиг, подвижничество со стороны идущего.Вслед за средневековым паломником для «путешест-венника ко Святым местам» идея пути предстает какмиссия, религиозный акт преодоления реального про-странства с целью духовного очищения через приобще-ние к святыням. Для повествующего героя произведенийМуравьева важным является не только и не столькодвижение в зримом пространстве, сколько труд души,преодоление ее греховности на пути к совершенствова-нию. Поэтому перемещение по святым местам видитсяне только и не столько движением в горизонтальнойплоскости, сколько постепенным восхождением по ду-ховной вертикали. Реальное перемещение, таким обра-зом, оказывается материально выраженной проекциейдуховного пути.«Проскинитарий» А. Суханова, также упомянутыйв «Обзоре...», дает образец нового осмысления па-ломнического сюжета. Суханов отправляется на хри-стианский Восток с особой миссией - его задача нетолько описать святые места, но и сопоставить рус-ские богослужения с греческими. Муравьев обращаетвнимание на то, какое негодование и в большой мереразочарование вызывает у Суханова созерцание гре-ческих церковных служб. Подобное чувство испыты-вает повествующий герой «Путешествия...». По при-бытии к святым местам он опечален утратой христиа-нами владения своими храмами и передачей христи-анских святынь в ведение иноверным. Чувство благо-говения, испытываемое героем при соприкосновениисо святыней, постепенно вытесняется ощущениемгоречи при взгляде на оскверненные Святые места.Внутренне осознавая сакральную ценность святынь,«путешественник» не может не признать несоответст-вие их внешнего облика тем высоким событиям, сви-детелями которых они стали.Сакральные смыслы, заключенные в объектах по-клонения, не утрачивают своей значимости для повест-вующего героя, но он, как светский человек, разделяетрелигиозную сущность и внешний взгляд на Святыеместа. Таким образом, мотив разочарования, замечен-ный Муравьевым уже в «хожении» Суханова, проходитчерез все его собственное произведение, реализуясь вразличных аспектах: нравственно-религиозном, эсте-тическом, культурном - в зависимости от того, что по-служило причиной ослабления первоначальной вос-торженности повествователя. На фоне рассуждений осоотношении сакральной и сакрализованной сфер Му-равьев положительно оценивает включение Сухановымв текст «хожения» отрывков из Священного Писания.Обращаясь к паломнической литературе XVIII в.,Муравьев включает в «Обзор...» записки С.И. Плещее-ва, а также «Путешествие» инока Саровской пустыниМелетия как образцы литературы Нового времени. На-чиная с петровских времен формируется новая формапутевой литературы, отчасти вытеснившая религиоз-ную разновидность жанра. Такое смещение акцентовбыло предопределено политической и общекультурнойситуациями: путешествия в Европу, предпринимав-шиеся еще в XV в., в XVIII в. становятся рекомендо-ванной государством нормой жизни русского дворян-ства. В связи с этим меняется не только образ «путеше-ственника», но и отношение к миру: традиционное дляпаломнической литературы деление пространства насакральные и грешные участки переосмысливается иутрачивает свое первоначальное значение [7. С. 520-521]. Кроме того, под влиянием идей Просвещениявозник огромный спрос на культурный, исторический,этнографический материал. Изменения, происходив-шие в литературе «путешествий» в целом, изменили ивнутреннюю организацию паломнической литературы.С 30-х годов XVIII в. в описаниях «хожений» к святымместам усиливается индивидуальный, авторский, ком-понент, включающий повествование о личных пережи-ваниях поклонника, возникающих при созерцании свя-тыни, и рассуждения о православной вере.К этому же времени относится сочинение «пеше-ходца» В. Григоровича-Барского (Киевского), котороеподробно разбирается Муравьевым в «Обзоре...». Та-кое внимание не случайно. Созданное Григоровичем«Странствование по святым местам востока» - наибо-лее объемное и популярное среди известных современ-ной Муравьеву публике «хожение» (поскольку былоопубликовано в 1778 г. князем П.С. Потемкиным). ДляМуравьева это произведение становится своего родаэталоном описания паломничества в литературе Ново-го времени. Особого уважения заслуживает, по мнениюМуравьева, духовный настрой автора, который сроднидревнерусским поклонникам Святой земли: «В нравст-венном же отношении Барский превосходит всех но-вейших путешественников Святой земли. С каким теп-лым чувством веры идет он в путь, с каким самоотвер-жением одолевает все препятствия! Одним сло-вом - убогий паломник, инок Василий, своими много-трудными странствиями стоит высоко над всеми егопоследователями в Палестину, и каждый из нас чувст-вом невольного умиления должен поскорбеть о своемнедостоинстве, и о суетном, житейском странствова-нии по Святой Земле, когда имел перед собою стольвеликий пример между соотечественниками» [2. С. 55].Такая «образцовость», подчеркнутая автором «Обзо-ра...», была особенно актуальна на рубеже XVIII-XIXвв., когда Россия вновь находилась в состоянии куль-турного самоопределения.Следующий этап развития литературных паломни-честв приходится на эпоху романтизма, когда этотжанр вновь становится актуальным. Причины, предо-пределившие всплеск собственно паломничеств и ихлитературных описаний, повлекли за собой существен-ные изменения и в жанровой структуре. Художествен-ное описание странствия ко Святым местам как эле-мент литературы Нового времени не могло не отразитьте процессы, которые происходили в русской литера-туре в целом. У писателей начала XIX в. ощутим инте-рес к древнерусской традиции поклонения Святой зем-ле, несмотря на то что к этому времени «путешествияна Восток давно уже перестали быть подвигами и чтобеспрестанные странствования туристов установилиуже почти везде некоторые условия того европейскогокомфорта, который для всех составляет предмет первойнеобходимости» [8. С. 3].К 1847 г. в Палестине была создана русская духов-ная миссия в Иерусалиме. Инициатором организацииэтой миссии стал именно А.Н. Муравьев. И тем не ме-нее посещение Святой земли снова видится делом, дос-тупным и полезным не каждому, а только избранным[8. С. 70].К началу XIX в. возрастает и потребность самойпублики в чтении подобного рода сочинений. В связи сэтим осуществляется немалое количество переводов,среди которых выделяются «Посетитель и описательсвятых мест, в трех частях света состоящих, или Путе-шествие Мартына Баумгартена в Египет, Аравию, Па-лестину и Сирию» (1794); «Путешествие из Парижа вИерусалим…» Ф.Р. де Шатобриана, которое было пе-реведено дважды («Путевые записки из Парижа в Ие-русалим и из Иерусалима в Париж...» в переводахП. Шаликова и И. Грацианского); сочиненияЖ.-Ф. Мишо и Ж.-Ж.-Ф. Пужула («Очерки Иерусалимаи святых окрестностей, Вифлеема, Вифании, Иордана,пустыни св. Иоанна, монастыря св. Саввы, Хеврона ипроч. Из переписки о Востоке Мишо и Пужула»). Нони одно из этих произведений, по мнению Н.Г. Чер-нышевского, не могло полностью удовлетворить ду-ховные потребности русского читателя [10. С. 520].Российская публика требовала оригинального, само-бытного описания Святой земли русским человеком.Но описания странствий крепостного крестьянина гра-фа Шереметьева Кира Бронникова и востоковедаД.В. Дашкова, которые были созданы в это время, неудовлетворяли духовным потребностям времени. Иесли произведение Бронникова написано в духе древ-нерусских традиций и отражает «простосердечный», поопределению Муравьева, расказ о посещении Афонанакануне его разорения, то «Отрывок из путешествияпо Греции и Палестине в 1820 году» Дашкова в значи-тельной степени носит практический, даже научныйхарактер. Последний подход к описанию увиденногоотражал характер эпохи: по замечанию Муравьева, «внынешнем веке требуется от путешественника стати-стический взгляд на ту страну, которую он посещает»[2. C. 185]. Это несколько сглаживает религиозный ас-пект осмысления странствий по Палестине, обусловли-вающий глубокое духовное наполнение паломническо-го сюжета, которое было характерно для традиционных«хожений».Следующим звеном в этом ряду оказалась книга са-мого А.Н. Муравьева, которая заняла особое место сре-ди литературных «путешествий» паломнического типа.В декабре 1829 г. Муравьев отправился в Палестину иЕгипет. Вернувшись из полугодового путешествия, онпоселился в Петербурге, где в 1832 г. выпустил книгу«Путешествие ко Святым местам в 1830 году», в кото-рой контаминировались паломнический опыт прошед-ших столетий, стиль святоотеческой литературы и лич-ные духовные переживания автора, испытанные во вре-мя долгого путешествия к местам земной жизни Христа.Опираясь на духовную традицию «хожений» и светскуютрадицию «путешествий», Муравьев дает новую интер-претацию паломнического сюжета. Глубочайшее рели-гиозное чувство, которым пронизано его произведение,сочетается с аналитизмом светского наблюдателя, тща-тельно исследующего и оценивающего увиденное. Приэтом два типа мировосприятия не вступают в противо-речие друг с другом, а гармонично сосуществуют в соз-нании повествующего героя, создавая целостное пред-ставление о сакрализованном пространстве.

Ключевые слова

literary traditions, plot, religious motives, pilgrimage, литературные традиции, религиозные мотивы, сюжет, паломничество

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Сафатова Евгения ЮрьевнаКемеровский государственный университеткандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры русской литературы и фольклора факультета филологии и журналистикиsafatova@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Чернышевский Н.Г. Путешествия А.С. Норова // Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений : в 15 т. Т. 2 : Статьи и рецензии (1853- 1855). М. : Гослитиздат, 1949.
Записка о поклонниках Святому гробу Господню. Б.м., б.г. (Из фондов Научной библиотеки ТГУ).
Моторин А.В. Образ Иерусалима в русском романтизме // Христианство и русская литература. СПб. : Наука, 1996. Сб. 2.
Лотман Ю.М., Успенский Б.А. «Письма русского путешественника» Карамзина и их место в развитии русской культуры // Лотман Ю.М. Карамзин. СПб. : Искусство-СПБ, 1997. С. 484-564.
Толстой М.В. Памяти Андрея Николаевича Муравьева. М., 1874.
Казанский П.С. Воспоминание об А.Н. Муравьеве. М. : Унив. Тип. (М. Катков), 1877.
Новый завет. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2003.
Никифор, арх. Полный православный богослужебный энциклопедический словарь. М. : Св. Троице-Сергиева лавра, 1990.
Житие и хоженье Данила Русьскыя земли игумена // Книга хожений. Записки русских путешественников XI-XV вв. / сост. Н.И. Прокофьев. М. : Советская Россия, 1984.
Муравьев А.Н. Путешествие ко Святым местам в 1830 году. 3-е изд. СПб., 1835.
 Традиции паломнической литературы в творчестве А.Н. Муравьева | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 356.

Традиции паломнической литературы в творчестве А.Н. Муравьева | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 356.

Полнотекстовая версия