Ф.М. Достоевский о российском предпринимательстве: художественный образ и реальная характеристика | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 359.

Ф.М. Достоевский о российском предпринимательстве: художественный образ и реальная характеристика

Рассматриваются проблемы, связанные с творчеством великого русского писателя Ф.М. Достоевского. Впервые сделана попытка выявить место российского купечества и его деятельности в романах и публицистике великого писателя, который довольно точно отразил его социальную психологию и менталитет. В романах Достоевского наблюдается все возраставшее внимание к русскому купечеству, которое несло в себе как отрицательные стороны обогащения, навеянные прежде всего Западом, так и многие черты русского национального характера, или «почвенничества».

F.M. Dostoevsky on Russian entrepreneurship: art image and real features.pdf После первой поездки на Запад в 1862 г. Достоев-ский писал в статье «Зимние заметки о летних впечат-лениях», что его поражает «буржуазность» западныхевропейцев («накопить деньги», «купить как можнобольше вещей»); «свобода, равенство, братство» оказа-лись весьма далеки от подлинного осуществления; ду-ховный строй буржуа и социалиста-материалиста од-нороден, и тот, и другой ценят выше всего материаль-ные блага. Прежде в социализме была нравственнаяпостановка вопроса, но теперь предводители пролета-риата все это до времени устранили, и борьба руково-дится лозунгом «убирайся, а я на твое место». Спра-ведливость такого восприятия социалистов, а потом икоммунистов подтвердила последующая общественно-политическая практика. Как пишет об этом великийрусский философ Н.О. Лосский, в большевистском го-сударстве клевета и убийства применяются в самыхшироких масштабах, нет ни малейшей свободы совес-ти, свободы мысли и печати, нет правовых гарантий,защищающих личность от произвола; эксплуатациятрудящихся государством доведена до такой степени,какая и не снилась капиталисту в буржуазном обществе[1. C. 242].Западные идеалы, по мнению Достоевского, малоподходят для русской жизни. Русская идея - правосла-вие, и она, в отличие от католицизма и протестантизма,в основе своей антибуржуазна. В православной рели-гии, по Достоевскому, главное - не форма, а содержа-ние, не внешняя оболочка, но суть. Цель православия -возвышение духовности человека, но решение проблемна основе православия не исключает и внимание к«хлебам». На эту сторону православия Достоевский нераз обращал внимания, но «хлеба» - это самое необхо-димое для жизни человека и его семьи, в то время какпредпринимательство, дающее барыши, - дело, несвойственное русскому человеку. Другое дело евро-пейцы, нравы которых диктует победившая буржуазия.Все человеческие ценности вывернуты наизнанку. Ма-териальное обогащение - самоцель, внутри семействагосподствуют финансовые расчеты, не украсть - ненорма, а исключение из нормы [2. Т. 5]. Достоевскийобнажает эти стороны жизни отдельными штрихами:«Парижанин ужасно любит торговать, но, кажется, иторгуя, и облупливая вас, как липку, в своем магазине,он облупливает не просто для барышей, как бывалопрежде, а из добродетели, из какой-то священнейшейнеобходимости» [2. Т. 5. С. 76].В то время как в западном обществе происходилабеспрецедентная гонка за барышом, в искусстве бур-жуа не хотел видеть обнажения своей сути. Он требо-вал лакировки действительности: «…подавай ему не-пременно бессеребренников» [2. Т. 5. С. 77].Одними из главных проводников буржуазныхпринципов в русскую жизнь Достоевский считает евре-ев, за что его несправедливо считают антисемитом. Внескольких произведениях он говорит о всесилии де-нег: в «Записках из Мертвого дома» «деньги есть че-канная свобода», в «Униженных и оскорбленных»«деньги - это власть». Ганя Иволгин из «Идиота» про-возглашает: «Деньги дают человеку оригинальность»;по мнению героя «Игрока», «деньги - это всё». Осо-бенно сильно страсть к деньгам проявляется у героя«Подростка», который готов целовать не женщин, апопадавшие в его руки после наивных спекуляций де-сятирублевки, который выдумал целую теорию о скры-той силе денег и считал, что самый счастливый человекв мире - это банкир Ротшильд. Никаких иных ценно-стей он не признавал, и только любовь к женщине по-зволила ему избавиться от этого наваждения. В концесвоей жизни Достоевский подвел своеобразный итогдискуссии о роли денег в жизни общества и отдельногочеловека: «В нынешнем образе мира полагают свободув разнузданности, тогда как настоящая свобода - лишьв одолении себя и воли своей… А разнузданность же-ланий ведет лишь к рабству вашему. Вот почему чуть-чуть не весь нынешний мир полагает свободу в денеж-ном обеспечении и в законах, гарантирующих денеж-ное обеспечение: "Есть деньги, стало быть, смогу де-лать всё, что угодно; есть деньги - стало быть, не по-гибну и не пойду просить помощи, а не просить ни укого помощи есть высшая свобода"». А между тем это,в сущности, не свобода, а опять-таки рабство, рабствоот денег» [3. Т. 2. С. 63].В таком случае погоня за деньгами становится ре-зультатом определенного умонастроения людей, ко-торое, в свою очередь, является результатом общест-венной практики. Путь к капиталу через предприни-мательство в разных формах, в том числе и через рос-товщичество, от которого писатель настрадался, вроссийских условиях был чрезвычайно тяжел. В этойсвязи Достоевский писал: «Уже потому ли обвиняютменя в "ненависти", что я иногда называю еврея "жи-дом"? Но, во-первых, я не думаю, что это было такобидно, а во-вторых, слово "жид", насколько я пом-ню, я упоминал для обозначения известной идеи"жид, жидовщина, жидовское царство" и проч. Тутобозначалось известное понятие, направление, харак-теристика века» [3. Т. 2. С. 77]. Однако в очерке «Ев-рейский вопрос» сам автор подчеркивает, что он вы-ступает не против национальности, а против носите-лей определенной социальной идеи. «Жидовство»отделено у него от еврейской национальности - этопрежде всего власть денег. Причем Достоевский рас-сматривает это явление как плод последнего времени,капитализма. Писатель был противником власти де-нег, выступал против идеи, власть денег оправды-вающей. По большому счету, его трактовка «жидов-ства» сходна с позицией по этому вопросу К. Маркса,еврея по национальности, который называл безу-держную страсть к обогащению «еврейством» икрайне отрицательно к этому относился. Достоевскийговорит, что русские в России не менее стеснены, чемевреи, и замечает: «Мне иногда в голову приходитфантазия: ну, что, если б это не евреев было в Россиитри миллиона, а русских; а евреев было бы 80 мил-лионов - ну, во что обратились бы у них русские икак бы они их третировали?» [3. Т. 2. С. 83]. Считая,что положение евреев в России фактически не хуже,чем русских, Достоевский выступал за предоставле-ние евреям равных с русскими формальных прав. Пи-сатель рисует евреев в своих произведениях не са-мыми лучшими красками, но ведь и многих русскихперсонажей его романов можно видеть под таким жеуглом зрения. «Но Достоевский не был ни антируси-стом, ни антисемитом», - писал в свое времяЮ.Г. Кудрявцев, автор нашумевшей книги о творче-стве Достоевского [4. С. 107].1860-е гг. были временем «прорастания» в Россиибуржуазных отношений, которые, как считалФ.М. Достоевский, являлись следствием западного, вомногом тлетворного, влияния на русскую жизнь. В этовремя все проблемы социальной и духовной жизни рас-сматриваются им сквозь призму нравственную, часторелигиозно-нравственную. С позиций нравственностион отрицает буржуазный мир, буржуазный стиль жизнии мышления. «Не было для писателя, - как отмечаетА.И. Новиков, - более ненавистного качества, нежелибуржуазность - культ вещей, бездуховность, стяжатель-ство, бессмысленное существование» [5. С. 109].Однако вскоре позиция писателя меняется, и он ужеболее терпимо и мудро относится к новому времени иего носителям, прежде всего купцам. В самом извест-ном его романе «Преступление и наказание» на второмплане, в письмах матери главного героя, Родиона Рас-кольникова, присутствует купец Афанасий ИвановичВахрушев, который характеризуется как «добрый че-ловек», с пониманием относящийся к проблемам семьиРаскольниковых, оказавшейся после смерти отца в тя-желых материальных обстоятельствах. В минуту тяж-ких душевных переживаний сам Раскольников в глубо-кой задумчивости вышел на мостовую в Петербурге,т.е. на проезжую часть, и кучер с промчавшейся мимокареты вытянул бедно и неряшливо одетого молодогочеловека вдоль спины кнутом. После этого произошеллюбопытный эпизод, который, наверное, читателям незапомнился: «Но в ту минуту, как он стоял у перил ивсе еще бессмысленно и злобно смотрел вслед удаляв-шейся коляске, потирая спину, вдруг он почувствовал,что кто-то сует ему в руки деньги. Он посмотрел: по-жилая купчиха, в головке и козловых башмаках, и снею девушка, в шляпке и с зеленым зонтиком, вероят-но, дочь. "Прими, батюшка, ради Христа". Он взял, иони прошли мимо. Денег двугривенный. По платью ипо виду они могли принять его за нищего, за настояще-го собирателя грошей на улице, а подаче целого дву-гривенного он, наверно, обязан был удару кнута, кото-рый их разжалобил» [2. Т. 7. С. 125]. Не с этого ли мо-мента начинается раскаяние Раскольникова в содеян-ном им страшном преступлении?В романе «Бесы» среди многих персонажей, вызы-вавших у автора, а затем и у читателей негативныеэмоции, незаметно присутствуют скромные положи-тельные герои из провинциального купечества. Вот,например, купец Андреев, «лавочник, большой чудак,археолог-самоучка, страстный собиратель русскихдревностей, иногда пикировавшийся со Степаном Тро-фимовичем познаниями, а главное, в направлении.Этот почтенный купец, с седою бородою и в большихсеребряных очках, не доплатил Степану Трофимовичучетырехсот рублей за купленные в его именьице… не-сколько десятин лесу на сруб» [2. Т. 10. С. 25-26].Здесь важно отметить, что Достоевский наделяет купцаАндреева собственными убеждениями «почвенника»,т.е. носителя традиционных национальных ценностей,в отличие от либерала-западника Степана Трофимови-ча Верховенского и его сына Петруши - революционе-ра и террориста, который вынес свои убеждения такжеиз Западной Европы. Купцы постоянно присутствуют вромане на втором плане. Вот, например: «Подъехал надрожках купец, жирный и желтый, вылез из экипажа,отдал земной поклон, приложился (к иконе. - В.Б.),пожертвовал рубль, охая взобрался на дрожки и опятьуехал» [2. Т. 10. С. 297, 302]. Или купец, который при-сутствовал на приеме у местного блаженного и проро-чествующего Семена Яковлевича: «Прочие посетителивсе стояли по сю сторону решетки, всё тоже больше изпростых, кроме одного толстого купца, приезжего изуездного города, бородача, одетого по-русски, но кото-рого знали за стотысячника» [Там же]. Этому купцувыпала высокая честь пить чай вместе с СеменомЯковлевичем, причем сахару в его стакан было поло-жено несколько порций, но «купец беспрекословностал пить этот сироп».Однако в романе «Идиот» Достоевский уже с пер-вой страницы выводит в главные действующие лицакупеческого сына, получившего весть о смерти отца иедущего в одном купе вагона с главным героем рома-на - князем Мышкиным. Зовут его Парфен Рогожин, ивнешность его весьма колоритна, хотя одежда и пове-дение во многом типичны для купцов того времени:«Один из них был небольшого роста, лет двадцати се-ми, курчавый и почти черноволосый, с серыми малень-кими, но огненными глазами. Нос его был широк исплюснут, лицо скуластое; тонкие губы беспрерывноскладывались в какую-то наглую, насмешливую и дажезлую улыбку; но лоб его был высок и хорошо сформи-рован и скрашивал неблагородно развитую нижнюючасть лица. Особенно приметна была в этом лице егомертвая бледность, придававшая всей физиономии мо-лодого человека изможденный вид, несмотря на до-вольно крепкое сложение, и вместе с тем что-то стра-стное, до страдания, не гармонировавшее с нахальноюи грубою улыбкой и с резким самодовольным еговзглядом. Он был тепло одет, в широкий мерлушечийчерный крытый тулуп, и за ночь не зяб…» [2. Т. 8.С. 5-6]. Рогожин с охотой рассказывает в ответ на при-знания князя Мышкина свою историю, когда, без памя-ти влюбившись в Настасью Филипповну, он предпри-нял дерзкую попытку обратить на себя ее внимание: «Унас, у родителя, попробуй-ка в балет сходить, - однарасправа - убьет! Я, однако же, на час втихомолку сбе-гал и Настасью Филипповну опять видел, всю ночь неспал. Наутро покойник (умерший отец Рогожина. -В.Б.) дает мне два пятипроцентные билета, по пяти ты-сяч каждый, сходи, дескать, да продай, да семь тысячпятьсот к Андреевым на контору снеси, уплати, а ос-тальную сдачу с десяти тысяч, не заходя никуда, мнепредставь, буду тебя дожидаться…» [2. Т. 8. С. 13].Гениально описанный облик русского купца предстаетв романе во всей полноте и типичности. Тут тебе и сис-тема воспитания, и отношения между купцами, их языки многое другое, что понимаешь в контексте романагораздо лучше, чем в цитатах.Исследователь творчества Достоевского, автор егобиографии в серии «Жизнь замечательных людей»,Л. Гроссман сравнивал образ Парфена Рогожина с Отел-ло. Примечательно замечание исследователя, что куль-тура не коснулась этого «миллионера в тулупе». Семьяего близка к темным течениям раскола: отец для видублюдет обычаи официальной православной веры, но еговлечет к скопцам, хлыстам и прочим сектантам. ТеткаРогожина живет в Пскове - одном из центров старове-ров - и по своему призванию монашенка. Да и сам Пар-фен, по замечанию Мышкина, устремлен к «двуперст-ному сложению» и дониконовскому писанию. «Кряжи-стый купеческий род Рогожиных далек от новшеств ев-ропействующего быта - от типа подстриженных и при-наряженных "негоциантов" в цветных жилетках; он со-храняет связь с народными традициями и поверьямистарины. В нем живет цельность древнего благочестиявместе с грозной удалью стрелецких бунтов» [6. С. 432].Достаточно много внимания уделено купечеству и впоследнем романе Ф.М. Достоевского «Братья Карама-зовы». Вот, например, образ купца Кузьмы Самсонова,который был навеян писателю воспоминаниями о егопитерском домовладельце. Самсонов соблазнил моло-дую женщину, брошенную любовником, привез ее всвой провинциальный город, и изредка они встречались.Интрига вокруг Аграфены Александровны (Грушеньки),когда на ее благосклонность претендовали Федор Пав-лович Карамазов, отец братьев, и старший его сынДмитрий Федорович (Митенька), является одной из цен-тральных в романе. На ее основе показаны высота и ни-зость любовных отношений, роковая роль денег, типич-ные отношения в купеческой провинциальной среде.Самсонов был купцом старого образца и жил постаринке: «Дом этот был старый, мрачный, очень об-ширный, двухэтажный, с надворными строениями и сфлигелем. В нижнем этаже проживали два женатыесына Самсонова со своими семействами, престарелаясестра его и незамужняя дочь. Во флигеле же помеща-лись два его приказчика, из которых один был тожемногосемейный. И дети, и приказчики теснились всвоих помещениях, но верх дома занимал старик одини не пускал к себе жить даже дочь, ухаживавшую заним… Этот "верх" состоял из множества больших па-радных комнат, меблированных по купеческой стари-не, с длинными скучными рядами неуклюжих кресел истульев красного дерева по стенам, с хрустальнымилюстрами в чехлах, с угрюмыми зеркалами в простен-ках. Все эти комнаты стояли совсем пустыми и необи-таемыми, потому что больной старик жался лишь водной комнатке, в отдаленной маленькой своей спа-ленке, где прислуживала ему старуха служанка, с воло-сами в платочке, да "малый", пребывавший на залавкев передней» [2. Т. 8. С. 412].Замечены Достоевским и характерные черты соци-ально-психологического облика купечества, которыене всегда были положительными. Прожженный делецФедор Павлович Карамазов так дает напутствие своемусыну Ивану перед заключением сделки с купцом Гор-сткиным по прозвищу Лягавый: «Этот Горсткин на видмужик, в синей поддевке, только характером он совер-шенный подлец, в этом-то и беда наша общая: он лжет,вот черта. Иной раз так налжет, что только дивишься,зачем это он. Налгал третьего года, что жена у негоумерла и что он уже женат на другой, и ничего этого небыло, представь себе: никогда жена его не умирала…»[2. Т. 8. С. 313]. При заключении сделки нужно былосмотреть Горсткину не в глаза, а на его бороду: «Ви-дишь: ему на бороду надо глядеть; бороденка у негорыженькая, гаденькая, тоненькая. Коли бороденка тря-сется, а сам он говорит да сердится - значит ладно,правду говорит, хочет дело делать; а коли бороду гла-дит левою рукой, а сам посмеивается - ну, значит на-дуть хочет, плутует» [Там же].Другой купец, Максим Иванович Скотобойников,главный герой вставного рассказа Макара ИвановичаДолгорукого (роман «Подросток»), «ситцевую фабрикупостроил и рабочих несколько сот содержал; и возом-нил о себе безмерно. И надо так сказать, что уже всеходило по его знаку, и само начальство ни в чем непрепятствовало, и архимандрит за ревность благода-рил: много на монастырь жертвовал и, когда стих на-ходил, очень о душе своей воздыхал и о будущем векеозабочен был немало. Вдов был и бездетен; про супру-гу-то его был слух, что усахарил он ее еще на первомгоду и что смолоду любил он ручкам волю давать;только давно уж перед тем это было; снова же обязать-ся браком не захотел. Слаб был тоже и выпить, и, когданаступал ему срок, то хмельной по городу бежит наги-шом и вопит; город не знатный, а все зазорно. Когда жепереставал срок, становился сердит, и все, что он рас-судит, то и хорошо, и все, что повелит, то и прекрасно.А народ рассчитывал произвольно…» [7. С. 435].И далее странник Макар своим сказовым слогомповествует, как самодур Скотобойников хотел облаго-детельствовать восьмилетнего мальчика, сына разо-ренного им и умершего купца, но довел его до само-убийства, и когда мальчик-самоубийца начал снитьсяему по ночам, пытался загладить свой грех. Вначале онженился на его матери, а потом бросил все свои богат-ства и ушел странствовать. Судьба Скотобойникова вобщих чертах напоминает судьбу рассказчика, кото-рый, оставив дома неверную супругу, отправилсястранствовать.Такие случаи бывали в истории российского пред-принимательства, особенно во втором-третьем поко-лениях купцов, уходивших в богоискательство, в ре-волюцию, другие сферы человеческой деятельности,чтобы только не наживать и не приумножать своикапиталы.Интересен, хотя и малозаметен, другой тип «ветхо-заветного» русского купца - это Семен ПарфеновичРогожин, отец братьев Рогожиных. С.П. Рогожин, ку-пец-миллионщик, потомственный почетный гражда-нин, за месяц до начала действия романа «Идиот»умер, оставив сыновьям два с половиной миллиона внаследство. Уже на первых страницах романа Достоев-ский рисует его портрет в рассказе Парфена Рогожинао том, как родитель чудом не убил его за купленныебриллиантовые подвески для Настасьи Филипповны ина коленях вымолил их у нее обратно.О характере и внешности Рогожина-старшего мож-но судить по портрету, который князь Мышкин видит вдоме Рогожиных: «Один портрет во весь рост привлекна себя внимание князя: он изображал человека летпятидесяти, в сюртуке покроя немецкого, но длинно-полом, с двумя медалями на шее, с очень редкою и ко-ротенькою седоватою бородкой, со сморщенным ижелтым лицом, с подозрительным, скрытным и скорб-ным взглядом…» [7. С. 416-417]. Из диалога гостя ихозяина выясняется, что отец Рогожина «ходил в цер-ковь», но считал, что «по старой вере правильнее» и«скопцов тоже уважал очень». И вот этот верующийхристианин, по меткому выражению Лебедева, не точто за десять тысяч, за «десять целковых» человека «сосвета сживывал».Дополняет характеристику купеческого рода Рого-жиных их фамильный дом: «Дом этот был большой,мрачный, в три этажа, без всякой архитектуры, цветугрязно-зеленого. Некоторые, очень, впрочем, немногиедома в этом роде, выстроенные в конце прошлого(XVIII - В.Б.) столетия, уцелели именно в этих улицахПетербурга (в котором все так скоро меняется) почтибез перемены. Строены они прочно, с толстыми стена-ми и чрезвычайно редкими окнами; в нижнем этажеокна иногда с решетками. Большей частью внизу ме-няльная лавка. Скопец, заседающий в лавке, нанимаетвверху. И снаружи, и внутри как-то негостеприимно исухо, все как будто скрывается и таится, а почему таккажется по одной физиономии дома, - было бы труднообъяснить. Архитектурные сочетания линий имеют,конечно, свою тайну. В этих домах проживают почтиисключительно одни торговые».Типичный путь в купцы показан Достоевским напримере образа Трифона Борисовича, хозяина постоя-лого двора в Мокром, подгородном селе.Вот портрет его и его семейства, который можетслужить иллюстрацией для многих исследователейсоциокультурного и социально-психологического об-лика российского предпринимателя: «Этот ТрифонБорисыч был плотный и здоровый мужик, среднегороста, с несколько толстоватым лицом, виду строгогои непримиримого, с мокринскими мужиками особен-но, но имевший дар быстро изменять лицо свое насамое подобострастное выражение, когда чуял взятьвыгоду. Ходил по-русски, в рубахе с косым воротом ив поддевке, имел деньжонки значительные, но и меч-тал о высшей роли неустанно. Половина с лишкоммужиков было у него в когтях, все были должны емукругом. Он арендовал у помещиков землю и сам по-купал, а обрабатывали ему мужики эту землю за долг,из которого никогда не могли выйти. Был он вдов иимел четырех взрослых дочерей; одна была уже вдо-вой, жила у него с двумя малолетками, ему внучками,и работала на него как поденщица. Другая дочка-мужичка была замужем за чиновником, каким-то вы-служившимся писаречком, и в одной из комнат по-стоялого двора на стенке можно было видеть в числесемейных фотографий, миниатюрнейшего размера,фотографию и этого чиновничка в мундире и в чинов-ных погонах. Две младшие дочери в храмовый празд-ник, али отправляясь куда в гости, надевали голубыеили зеленые платья, сшитые по-модному, с обтяжкоюсзади и с аршинным хвостом, но на другой же деньутром, как и во всякий день, подымались чуть свет и сберезовыми вениками в руках выметали горницы, вы-носили помои и убирали сор после постояльцев. Не-смотря на приобретенные уже тысячки, Трифон Бори-сыч очень любил с постояльца кутящего и помня, чтоеще месяца не прошло, как он в одни сутки поживил-ся от Дмитрия Федоровича, во время кутежа его сГрушенькой, двумя сотнями рубликов с лишком, еслине всеми тремя, встретил его радостно и стремитель-но, уже по по тому одному, как подкатил ко крыльцуего Митя, почуяв снова добычу…» [2. Т. 9. С. 462].Еще одна история связана с Дмитрием Федорови-чем Карамазовым, когда он служил в одном из армей-ских пехотных полков. Там он познакомился с Катери-ной Ивановной Верховцевой, дочерью подполковника,командира батальона, под началом которого служил.Для пополнения своего жалованья этот командир давалкупцу Трифонову деньги в виде краткосрочного займа,но случилась неожиданная проверка, а денег в наличиине было. На время подполковник притворился боль-ным, но не для всех было секретом, что за этим стояло.Вот как об этом рассказывает своему брату АлешеМитя Карамазов: «Только я вот что досконально зналпо секрету и даже давно: что сумма, когда отсмотрят ееначальство, каждый раз после того, и это уже года че-тыре сряду, исчезала на время. Ссужал ее подполков-ник вернейшему одному человеку, купцу нашему, ста-рому вдовцу, Трифонову, бородачу в золотых очках.Тот съездит на ярмарку, сделает какой надо ему тамоборот и возвращает тотчас подполковнику деньги вцелости, а с тем вместе привозит с ярмарки гостинцу, ас гостинцами и процентики. Только в этот раз (я тогдаузнал все это совершенно случайно от подростка, слю-нявого сынишки Трифонова, сына его и наследника,развратнейшего мальчишки, какого свет производил), вэтот раз, говорю, Трифонов, возвратясь с ярмарки, ни-чего не возвратил. Подполковник бросился к нему:"Никогда я от вас ничего не получал, да и получать немог", - вот ответ…» [2. Т. 9. С. 128].Надо ли говорить, какой суровой была расплата заэти прегрешения. Подполковник попытался застрелить-ся, но его спасли, и его младшая дочь Екатерина Ива-новна пришла к Митеньке просить деньги для отца. Ми-тя деньги дал, получив вместо благодарности ее нена-висть, но отца это не спасло. Через несколько недель онумер от воспаления мозга. Линия «Митя - ЕкатеринаИвановна - Грушенька» является одной из основных вромане «Братья Карамазовы», но нас интересуют купцы,едва ли не единственные предприниматели того време-ни. Так вот, негативные качества российского предпри-нимательства здесь проявляются сполна - кодекс купе-ческой чести по этим поступкам не напишешь, но глав-ное, что подмечено Достоевским в купцах, у них не от-нимешь - страсть к обогащению, подчинение этой стра-сти всей своей жизни, перешагивание через моральные иэтические нормы, утеря совести и человеколюбия. Еслиодного начинающего предпринимателя писатель назы-вает по имени и отчеству - Трифон Борисович, то друго-го только по фамилии, и получается единый по своейсути образ - Трифон Борисович Трифонов.Кроме таких ценных наблюдений над жизнью идеятельностью русского купечества, в творчестве Дос-тоевского находим не менее ценные теоретические по-строения о российском предпринимательстве в целом.Например, в «Дневнике писателя» содержится опреде-ление, которое не потеряло своей актуальности и в на-ши дни: «Настоящие, правильные капиталы возникаютв стране не иначе, как, основываясь на всеобщем тру-довом благосостоянии ее, иначе могут образоватьсялишь капиталы кулаков и жидов. Так и будет, если де-ло продолжится, если сам народ не опомнится, а ин-теллигенция не поможет ему… Явятся мелкие, под-ленькие, развратнейшие буржуа и бесконечное множе-ство закабаленных ими нищих рабов - вот картина!» -восклицает Достоевский по поводу того, что массовоеспаивание народа поддерживается государством, таккак дает доход в бюджет [3. Т. 1. С. 99].В 70-е гг. XIX в. происходило быстрое обуржуази-вание страны. Достоевский отметил, что русское купе-чество в это время разделилось на два разряда: «…натех, которые продолжали носить бороду, несмотря насвой миллион, и в огромных собственных домах своих,несмотря на зеркала и паркетные полы, жили немногопо-свински и нравственно, и физически. Самое ещелучшее, что в них было - это их любовь к колоколам иголосистым диаконам… Другой разряд миллионеров-купцов отличался прежде всего фраками и бритымиподбородками, великолепной европейской обстановкойдомов их, воспитанием дочерей на французском и анг-лийском языках с фортепианами, нередко орденом забольшие пожертвования, нестерпимым чванством надвсем, что его пониже» [Там же. С. 214].Далее приводим высказывание, которое довольночасто цитировали историки пореформенного периода,но вырывали из контекста «Дневника писателя» и не-редко сокращали в ущерб смыслу: «И вот прежние рам-ки прежнего купца вдруг страшно раздвигаются в нашевремя. С ним вдруг роднится европейский спекулянт, наРуси еще прежде неведомый, и биржевой игрок. Совре-менному купцу уже не надо залучать к себе на обед"особу" и давать ей балы; он уже роднится и братается сособой на бирже, в акционерном собрании, в устроен-ном вместе с особой банке; он уже теперь сам лицо, самособа. Главное, он увидал себя решительно на одном изсамых высших мест в обществе, на том самом, котороево всей Европе давно уже, и официально отведено мил-лиону, и - уж, разумеется, не усумнился сам в себе, чтоон и впрямь достоин этого места. Одним словом, он всёболее и более убеждается теперь сам, от самого чистогосердца, что он-то и есть теперь "лучший" человек наземле взамен даже всех бывших прежде него. Но грозя-щая беда не в том, что он думает такие глупости, а в том,что и другие (и уже очень многие), кажется, начинаютточно так же думать. Мешок у страшного (курсив Дос-тоевского) большинства, несомненно, считается теперьза всё лучшее» [3. Т. 1. С. 435-437].Размеры статьи не позволяют более полно развер-нуть другие характеристики в отношении русского ку-печества и российского предпринимательства в творче-стве Достоевского.Выводы сводятся к тому, что в романах Достоев-ского наблюдается все возрастающее внимание крусскому купечеству, которое несло в себе как отри-цательные стороны обогащения, навеянные преждевсего Западом, так и многие черты русского нацио-нального характера или «почвенничества», движе-ния, к которому принадлежал сам Достоевский. Пи-сатель говорит о недостатке в России «практическихлюдей», т.е. профессионалов в своем деле, преждевсего в коммерции и управлении государством и от-дельными его регионами. Им недостает не толькопрофессионального образования, но и морально-этических качеств.Тем не менее господство буржуазии в конце 1870-х гг.стало очевидным и для Достоевского, поэтому у негопоявляются купцы старозаветные, одних с ним убеж-дений, что дает возможность надеяться на благополуч-ный исход в формировании российского гражданскогообщества. Подпитываясь творчеством великого писа-теля, можно надеяться, что как-нибудь и нынешниеторгово-промышленные воротилы, олигархи россий-ского и местного масштабов перестанут заботитьсятолько о своей мошне и обратят внимание на народныенужды.

Ключевые слова

история, Россия, Ф.М. Достоевский, предпринимательство, купцы, history, Russia, F.M. Dostoevsky, business, merchants

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Бойко Владимир ПетровичТомский государственный архитектурно-строительный университетдоктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории России и политологииvpz@tsu.ru
Всего: 1

Ссылки

Лосский Н.О. Достоевский и его христианское миропонимание // Лосский Н.О. Бог и мировое зло. М. : Республика, 1994.
Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. : в 30 т. Л., 1972.
Достоевский Ф.М. Дневник писателя : в 2 т. 1877, 1878, 1881. М. : Айрис-пресс, 2006.
Кудрявцев Ю.Г. Три круга Достоевского. Событийное. Временное. Вечное. М. : Изд-во МГУ, 1991.
Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты. Опыт критической характеристики. Л. : Лениздат, 1972.
Гроссман Л. Достоевский. Изд. 2-е, испр. и доп. М. : Мол. гвардия, 1965.
Достоевский. Энциклопедия / сост. Н.Н. Наседкин. М. : Алгоритм, Эксмо, Око, 2008.
 Ф.М. Достоевский о российском предпринимательстве: художественный образ и реальная характеристика | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 359.

Ф.М. Достоевский о российском предпринимательстве: художественный образ и реальная характеристика | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 359.

Полнотекстовая версия