Опыт создания электронной базы данных репрессированных на территории Томской области | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 362.

Опыт создания электронной базы данных репрессированных на территории Томской области

На протяжении десятилетий историки и исследователи темы репрессий вели споры о количестве жертв политики большевиков в СССР, их социальном статусе, национальной принадлежности, отношении к тем или иным социальным группам. В большинстве случаев эти споры были бездоказательными, так как основывались на непроверенных и ничем не подтверждённых данных. Прекращение этих споров и дискуссий в настоящее время становится возможным на основе обработки и анализа сведений, содержащихся в электронных базах данных репрессированных. Такие базы данных в Западной Сибири созданы, например, в УФСБ РФ по Кемеровской и Томской областям и Республике Алтай, в Управлении архивного дела Администрации Алтайского края. Использование этих баз данных позволяет более объективно и аргументированно рассматривать целый комплекс вопросов, связанных с массовыми репрессиями в регионе.

Experience of electronic database creation of political repression victims in Tomsk Region.pdf В 1990 г. во время работы по реабилитации жертвмассовых репрессий у сотрудников Управления КГБСССР по Томской области родилась идея создания Кни-ги Памяти репрессированных жителей области. Созда-нием подобной Книги в стране никто не занимался, да ирегламентировавшие работу по реабилитации приказы иуказания КГБ СССР этого не требовали. На первых по-рах обработка архивно-следственных дел и накоплениематериалов занимали все время. Однако появилось же-лание понять то, кто и почему попал в жернова репрес-сий. Перечень кратких установочных данных и описаниесудеб репрессированных не давали ответов на эти во-просы. А их становилось всё больше. Почему в однихделах всего несколько листочков, а другие многосот-страничные? Почему дела на группы лиц насчитывалипо нескольку томов? Действительно ли репрессировалитолько «социально чуждых» и «бывших»? Возникаливопросы и о половозрастном составе репрессированных,их социальном положении и многие другие. Появиласьидея создания базы данных, обработка которых с помо-щью ЭВМ могла дать ответы на многие вопросы.Электронная карточка на репрессированного со-держала 32 реквизита, основными из которых были:ФИО, год и место рождения, пол, национальность, ме-сто жительства перед арестом (указание конкретногоадреса), место работы и занимаемая должность, соци-альное положение до революции и на момент ареста,образование, партийность, дата ареста, инкриминируе-мая статья УК РСФСР, характер обвинения, дата осуж-дения, приговор (указывался в цифровом или буквен-ном обозначении - «Р» - расстрел, «10-5» - осуждениена 10 лет ИТЛ и 5 лет поражения в правах и т.д.), датавынесения приговора (заполнялась в случаях вынесе-ния приговора к ВМН - расстрелу, смерти или осво-бождения / оправдания осужденного), номер уголовно-го дела и дата реабилитации. Для оптимизации запол-нения отдельных реквизитов базы данных были сфор-мированы специальные словари (по национальности,социальному положению, характеру обвинения и т.д.).Так, реквизит «характер обвинения» предполагал, вчастности, указание «контрреволюционных» групп иорганизаций. Уже эти данные показали «широту фан-тазии» следователей, подчеркивали особенности вы-двигавшихся обвинений.Сбор данных велся одновременно в двух направле-ниях. С одной стороны, готовился текст для публика-ции в Книге, а с другой - «добирались» недостающиеданные для внесения в электронную карточку. Еслитекстовая часть заполнялась на обычных листах разме-ром А4, то дополнительные данные, для удобства приобработке, на четвертинках такого листа, посколькукроме ФИО, вся остальная информация указываласьцифрами или сокращенными обозначениями в соответ-ствии с разработанным словарем. В отработке дел изаполнении электронных карточек принимали участиемногие сотрудники Управления, что позволяло уско-рить процесс работы.Первоначально шло наполнение одной базы дан-ных, получившей название «Память». В нее быливключены лица, репрессированные по печально знаме-нитой статье 58 УК РСФСР. Но после выхода в свет13 августа 1990 г. Указа Президента СССР «О восста-новлении прав всех жертв политических репрессий 20-50-х годов» была сформирована ещё одна база данных(«Память 2»), куда вошли все репрессированные до1926 г. Сегодня она содержит данные на 1442 чел. Обебазы данных репрессированных жителей Томской об-ласти включают сведения почти на 22 тыс. чел., из ко-торых 21 035 отнесены к категории реабилитирован-ных. Основная работа была завершена к 2000 г., в по-следующий период в базу была внесена информациявсего на 379 чел., дела на которых обнаружены в ходедополнительной проверки и пересмотра сотрудникамиобластной прокуратуры фондов Госархива Томскойобласти и Информационного центра УВД Томской об-ласти.В середине 1990-х гг. база данных была официальнопередана Томскому отделению историко-просвети-тельского общества (ИПО) «Мемориал» для использо-вания в работе по обращениям репрессированных илиих родственников. На протяжении ряда лет она попол-нялась новыми фигурантами из числа сосланных вТомскую область «кулаков» и представителей ряданациональностей в предвоенные и послевоенные годыуже членами ИПО «Мемориал». Реабилитацией занима-лись органы внутренних дел. Сегодня в общей базе дан-ных 59 723 электронные карточки - на 20 804 репрес-сированных по политическим мотивам и 38 919 главсемей спецпереселенцев с указанием всех членов се-мьи. Будучи переданной на хранение в Госархив Том-ской области, база сегодня доступна всем исследовате-лям темы репрессий.Использование БД «Память» позволило автору вработе над монографией «Репрессии. Как это было…»[1] привести целый ряд данных, характеризовавшихобстановку в Западной Сибири в период репрессий,выделить закономерности их проведения, выявитьнациональный состав репрессированных, их возраст иобразовательный уровень, социальное положение и т.д.Позднее сведения БД были использованы сотрудника-ми Госархива Томской области и членами общества«Мемориал» при подготовке сборников документов [2,3 и др.]. В Алтайском крае созданная Г.Д. Ждановойавтоматизированная база данных «Учёт граждан,осужденных по политическим мотивам (ст. 58 УКРСФСР)», оказалась активно востребованной в работенад 7-томной книгой «Жертвы политических репрес-сий на Алтае» [4].К сожалению, подобные базы данных созданы лишьв нескольких территориальных органах ФСБ России потой причине, что задача их формирования официальнотак и не была поставлена. В Западной Сибири подоб-ные базы имеются только в УФСБ по Томской и Кеме-ровской областям и в Республике Алтай. В Алтайскомкрае такая база создана по инициативе сотрудниковУправления архивного дела Администрации края. Ма-териалы названных баз данных были использованыавтором в работе над монографией «Пенитенциарнаясистема Западной Сибири (1920-1941 гг.)» [5].В 2002 г. в г. Нижний Тагил состоялась междуна-родная конференция, посвященная проблеме созданияединого банка. В ее работе приняли участие членыИПО «Мемориал» и историки из России, Казахстана,Украины, стран Прибалтики, члены ряда международ-ных фондов и организаций из Западной Европы. В ходеразвернувшихся дискуссий единства в подходах к этойработе так и не было достигнуто. Причин оказалосьнесколько. Во-первых, практически у всех был разный«технологический» подход к созданию базы данных ипоступиться своими наработками никто не хотел, от-стаивая преимущества своих программ. Другой блокпричин имел политический оттенок. Не будучи допу-щенными к архивам органов госбезопасности и МВД,многие участники предлагали обязать эти органыпредоставить необходимые сведения. Складывалосьвпечатление, что инициаторы не имели должного пред-ставления о ситуации с архивами в этих структурах, аполучить информацию очень хотели. Более того, де-монстрировалось негативное отношение к названныморганам, активно поддерживаемое, в частности, пред-ставителями западных областей Украины. Автор этихстрок и создатель первой и достаточно полной базыданных репрессированных был даже лишен права ве-дения одного из заседаний в качестве председателя. Сдругой стороны, активно продвигалась идея включенияв базу данных лиц, активно сотрудничавших с немец-ко-фашистскими войсками в годы Великой Отече-ственной войны, чего делать, конечно же, было нельзя.Имела место и инициатива включения в переченьжертв, например, немецких военнопленных, умерших всоветских исправительно-трудовых лагерях во времяотбытия наказания. Была создана рабочая группа повыработке единого подхода к формированию базыданных репрессированных на территории СССР. Ре-зультатом деятельности этой группы стало созданиеэлектронной базы данных «Расстрельные списки», со-держащей сведения о репрессированных из многихсубъектов РФ, однако эти списки малоинформативны,так как созданы по принципу Книги Памяти.В настоящее время главной проблемой при созда-нии баз данных является отсутствие целевой установкина данную работу (по крайней мере, в системе право-охранительных органов) и единого подхода к ее орга-низации. Так, например, на Смоленщине база данныхсодержит всего 16 поисковых полей [6. С. 8-9], а вТомске - 32. Между тем увеличение полей заметнорасширяет возможности проведения аналитическихисследований. Как показала практическая работа с БД«Память», достаточно 20 или чуть более «основных»позиций, поскольку заполнение остальных оказывалосьчаще всего невозможным в силу разных обстоятельствлибо малоинформативным. Однако в любом случаесоздание таких баз данных - насущная потребность,так как позволит установить действительное число ре-прессированных в годы советской власти и провестиисследования контингента репрессированных (понациональному и половозрастному составу, образова-тельному уровню, социальному положению и т.д.) имер репрессий и т.п.Ректор Смоленского госуниверситета профессорЕ.В. Кодин активно использует электронную базу дан-ных УФСБ РФ по Смоленской области в качестве ис-торического источника, пусть и не окончательно сфор-мированного, поскольку работа по реабилитации жертврепрессий прололжается. Этому посвящена его моно-графия «Репрессированная российская провинция.Смоленщина. 1917-1953 гг.» [6]. В классическом по-нимании названные электронные базы данных не могутв полной мере отвечать критериям, предъявляемым кисторическим источникам. Приведённый Е.В. Коди-ным аргумент о продолжении работы по реабилитациивесом, но, видимо, следует вести речь о появлениипринципиально нового вида исторического источника,окончательное формирование которого продолжается,что ни в коей мере не может мешать его использова-нию. Не соглашусь с аргументом, что в ситуации по-стоянного пополнения базы данных за общей статисти-кой могут быть «потеряны» трагические судьбы отдель-ных людей. Для родственников репрессированныхнакопление и обработка собранных данных не имеютзначения, так как материалы базы не предполагаетсяпубликовать [6. С. 9]. На мой взгляд, как раз пополнениебаз данных (при качественной обработке исходных дан-ных) позволит находить ранее «потерянные» судьбы.Еще в период начала работы над Книгой Памяти«Боль людская» отмечались случаи (по групповым де-лам) несовпадения числа осужденных с числом аресто-ванных по делу. Чаще всего это было связано с тем, чтоотдельные из арестованных в ходе следствия по раз-ным причинам освобождались из-под стражи или уми-рали. Но тогда получалось, что их арест был обосно-ванным, а ведь период содержания под стражей иногдадоходил до нескольких месяцев. Так почему освобож-денных по решению суда мы включаем в число жертврепрессий, а об этих лицах должны забывать? По этойпричине в Томске в Книгу Памяти такие «освобожден-цы» включались. Так, в одном из документов тогда ещёУКГБ при СМ СССР по Томской области содержаласьинформация о гражданах, репрессированных по груп-повым делам. Проверка этих фигурантов по базе дан-ных «Память» позволила установить гораздо большеечисло лиц, чем указано в документе. Например, в офи-циальной справке речь шла о семи осуждённых «кула-ках» с. Беловодово Зырянского района, а по материа-лам дела в базу данных оказались включенными восемьчеловек; по делу об осуждении в ссылку промышлен-ников вместо четверых оказалось пятеро; еще по одно-му делу упоминалось осуждение 38 «кулаков»-спецпереселенцев, а в базе данных содержится инфор-мация о 48 привлеченных к ответственности [7. Л. 44-45]. Такое несовпадение данных объясняется как развключением в БД «Память» лиц, освобожденных из-под стражи во время следствия.Таким образом, при постоянном увеличении персо-налий в базе данных можно вести речь только об ещебольшем уточнении числа жертв репрессий. Крометого, база данных, о которой ведет речь Е.В. Кодин, неявляется мартирологом в прямом смысле.В другом случае названный автор ведет речь о ли-цах, дела в отношении которых были по разным при-чинам прекращены либо эти лица были освобожденыиз-под стражи. Вызывает некое недоумение рассужде-ние о том, следует ли рассматривать этих лиц жертва-ми репрессий. Признавая, что в уголовных делах име-ются документы об официальной реабилитации такихлиц и их надо включать в мартиролог, автор начинаетрассуждать о «несоразмерности оснований для призна-ния человека жертвой политических репрессий» -освобожден он за отсутствием состава преступления,осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерейили расстрелян [6. С. 11-12]. Так может рассуждатьтолько человек, рассматривающий жертвы репрессийкак неодушевленные цифры, не осознающий, что закаждым из этих репрессированных стояли родные,близкие, коллеги, вынужденные перенести тяжелейшиеморально-психологические травмы, не говоря уж о«травмах» самих «освобожденцев».Вне всякого сомнения, опыт смолян заслуживаетположительной оценки. В своей работе они пошлидальше проработки собственных архивов. В частности,с учетом многократных административно-террито-риальных изменений в регионе они организовали поис-ки репрессированных смолян в других регионах стра-ны. Однако при работе с подобными базами данныхнеобходимо проявлять особое внимание. Так, болееглубокое изучение практического изложения Е.В. Ко-диным сведений базы данных репрессированных смо-лян позволяет вести речь о наличии целого ряда несо-ответствий и неточностей. Например, в его работе при-ведено много таблиц и диаграмм, она насыщена раз-личного рода расчетами, подробный анализ которыхзаставляет усомниться в их объективности. В частно-сти, в базе данных содержатся сведения о 32 111 чел.Что же касается репрессированных непосредственно натерритории Смоленщины, то называется цифра26 873 чел., 7 532 из которых были приговорены к рас-стрелу, а 19 341 - к разным срокам наказания [6. C. 9].Однако в прил. 4 указано, что общее количество ре-прессированных составляет всего 24 037 чел.; общеечисло приговоренных к расстрелу и различным срокамнаказания при суммировании 21 156 чел. [Там же.С. 17]. Ведя речь о концлагерях, автор называет числозаключенных в период с 1917 по 1953 г. - 1 791 чел.[Там же. С. 19], но уже на следующей странице пишет,что концлагеря стали формироваться с лета 1918 г., а с1929 г. этот термин периодически употреблялся толькодо 1931 г. При этом в прил. 7 [Там же. С. 20] диаграммаотражает сведения о последних осужденных, направ-ленных в концлагерь в 1943 г. Что касается числа при-говоренных к различным срокам наказания, то вприл. 9 [Там же. С. 23] эта цифра составляет17 628 чел., а с учетом направленных в ссылку, высыл-ку [Там же. Прил. 8. С. 22] - 19 598 чел., что не соот-ветствует ранее заявленным данным [Там же. С. 9].Вызывает сомнение и утверждение о невозможно-сти установить, был ли расстрелян человек, если в базеданных не указана дата приведения приговора в испол-нение. Е.В. Кодин утверждает, что архивно-следствен-ные дела не позволяют установить этого, упоминая249 персоналий [6. С. 12]. Несомненно, в отдельныхслучаях установить или опровергнуть факт расстрелабывает сложно. Однако в период работы над КнигойПамяти «Боль людская» с подобными случаями встре-чаться приходилось и часто истину установить удава-лось. Так, например, у каждого архивно-следственногодела имеется ещё и контрольно-наблюдательное дело, вкотором сосредоточиваются материалы служебной пе-реписки в отношении осужденного. Очень часто в немсобраны материалы, «освещавшие» движение дела,документы, связанные с пересмотром дела в более ран-ние периоды (в начале 1950-х гг. дела на расстрелян-ных рассматривали, но реабилитирующие решения,даже если была очевидна невиновность репрессиро-ванного, не принимались). Кроме того, при реабилита-ции в обязательном порядке проводится проверка пооперативным учетам ФСБ - МВД. В случае необходи-мости можно обратиться в информационный центрМВД России (ранее он назывался Главный информа-ционный центр МВД СССР), где могут находитьсянужные сведения. Заочное осуждение к ВМН ещё да-леко не расстрел, этих лиц надо просто выделять в от-дельную категорию, а может быть, и провести допол-нительные поиски, если приговор выносился военно-служащему, например, через архив Министерства обо-роны. В базе данных должна указываться окончательноопределённая мера наказания.Рассматривая работу Е.В. Кодина, необходимо оста-новиться и на вопросе о репрессированных по нацио-нальному признаку. В прил. 17 [6. С. 31] число репрес-сированных к численности населения конкретных наци-ональностей и применения к ним ВМН - расстрела, да-ется в процентном отношении. В таком виде сложноделать какие-либо выводы, поскольку количественныепоказатели не указаны. Немногим ранее Е.В. Кодинпривел данные о численности граждан этих националь-ностей, проживавших на Смоленщине согласно перепи-си 1926 г. Однако за последующее десятилетие только всилу естественных миграционных процессов, не говоряо раскулачивании и высылке крестьян, произошли за-метные изменения практически во всех регионах стра-ны, Смоленщина не могла оказаться исключением. Не-возможно согласиться и с причислением украинцев,белорусов, немцев и др. к малым народам. Говоря оних, Е.В. Кодин не всегда берёт этот термин в кавычки.Подобная трактовка событий в книге Е.В. Кодина мо-жет внести ещё большую путаницу и искажения в осве-щение событий, связанных с массовыми репрессиями.Можно предположить, что многие из указанных несоот-ветствий и неточностей могли быть вызваны некаче-ственной работой сотрудников, отвечавших за ведениебазы данных.Создание электронных баз данных имеет важноезначение по ряду причин. Во-первых, для ведомствен-ных архивов ФСБ и МВД России они могут служитьвспомогательным учетом, облегчающим работу с ар-хивными материалами в случаях поступления запросовили заявлений от родственников репрессированныхлибо от органов власти и других учреждений и органи-заций. Во-вторых, создание БД является определенногорода гарантией сохранения информации, пусть и в усе-ченном виде, от различного рода техногенных ката-клизмов, могущих привести к уничтожению или утратеархивных документов. В-третьих, использование све-дений из названных БД открыто для всех интересую-щихся этой темой в условиях ограниченного доступа кперсональным данным граждан. В-четвертых, проведе-ние на основе БД аналитических исследований позво-лит снять многие вопросы, что, в конечном итоге, даствозможность более объективно и всесторонне рассмат-ривать репрессивную политику большевистского руко-водства СССР, уйти от вольного оперирования необос-нованными цифрами.Более того, электронные базы данных позволяютуточнять информацию в источниках, в подлинностикоторых, казалось бы, сомневаться не приходится. Так,например, А. Тепляков в своей монографии «Машинатеррора» высказал в мой адрес, со ссылкой на конкрет-ный архивный источник, претензию об искажении дан-ных о расстрелянных по политическим мотивам в Том-ской области в 1933 г. [8. С. 15]. Обращение к «Рас-стрельным спискам» позволило установить, что 30 ап-реля 1933 г. в Томске действительно были расстреляны104 чел. из числа участников «заговора в сельском хо-зяйстве», но все они были жителями населённых пунк-тов, относящихся в настоящее время к Красноярскомукраю, где в Управлении ФСБ и хранятся материалыуголовного дела в отношении них. Таким образом,факт казни подтвержден, но сокрытия информации непроизошло, никто из репрессированных «потерян» небыл. Просто в результате административно-территори-альных преобразований материалы из архива Томскогоуправления госбезопасности были переданы в Красно-ярское. Данный пример подтверждает необходимостьсоздания региональных баз данных, поскольку в про-цессе этой работы появляется возможность проведения«ревизий» архивных материалов и их систематизации.Например, в середине 1990-х гг. в ходе работы надКнигой Памяти между архивными подразделениямиУФСБ и УМВД по Томской области был произведен«обмен» несколькими десятками дел, хранившихся непо месту назначения.Таким образом, можно сделать однозначный вывод:впервые у исследователей появилась возможность наоснове привлечения современных компьютерных тех-нологий исследовать события, связанные с политиче-скими репрессиями в СССР более глубоко и всесто-ронне, прослеживать процессы и обосновывать зако-номерности, ранее формулируемые только в качествепредположений и догадок, прекратить многие бес-смысленные споры и дискуссии о том, кто и по какимпричинам, в большей или меньшей степени пострадалот большевистского террора.

Ключевые слова

политические репрессии, база данных репрессированных, Западная Сибирь, political repressions, database of political repression victims, Western Siberia

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Уйманов Валерий НиколаевичГлавное управление МЧС России по Томской областиканд. ист. наук, зам. начальникаuimimk@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Уйманов В.Н. Репрессии. Как это было… (Западная Сибирь в конце 20-х - начале 50-х годов). Томск : Изд-во Том. ун-та, 1995. 336 с.
Из истории земли Томской. Год 1937… : сб. документов и материалов. Томск, 1998.
1936-1937 гг. Конвейер НКВД: Из хроники «большого террора» на Томской земле. Томск ; Москва : Водолей Publishers, 2004.
Жертвы политических репрессий в Алтайском крае. 1919-1930 : в 7 т. Барнаул : Упр. арх. дел адм. АК, 1998.
Уйманов В.Н. Пенитенциарная система Западной Сибири (1920-1941 гг.). Томск, 2011. 330 с.
Кодин Е.В. Репрессированная российская провинция. Смоленщина. 1917-1953 гг. М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН): Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2011. 270 с.
Архив УФСБ РФ по Томской области. Д. 42.
Тепляков А.Г. Машина террора: ОГПУ - НКВД Сибири в 1929-1941 гг. М. : Новый Хронограф; АИРО ХХI, 2008. 632 с.
 Опыт создания электронной базы данных репрессированных на территории Томской области | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 362.

Опыт создания электронной базы данных репрессированных на территории Томской области | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 362.

Полнотекстовая версия