Монтегю о причинах изменений в системе правления в Спарте | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 362.

Монтегю о причинах изменений в системе правления в Спарте

Предпринята попытка определения идейно-теоретических позиций Эдварда Монтегю, историка XVIII в. Труд Эдварда Монтегю«Размышления о возвышении и падении античных республик», изданный в 1759 г., посвящен проблемам античной истории. Этоттруд замалчивался в XIX в., не стал он предметом большого внимания и в XX в. Автор приходит к выводу, что Э. Монтегю, излагая историю античных республик, исходил из решающей роли материальных обстоятельств и особенно системы распределенияземельной собственности как в общем ходе истории, так и в судьбах государств, в отдельных событиях и поведении людей, чтосвидетельствует о существенном своеобразии английской исторической мысли эпохи раннего Просвещения.

E. Мontagu on reason of Sparta rule system changes.pdf В последние десятилетия XX в. в зарубежной и оте-чественной историографии происходила некотораяпереоценка теоретических основ, используемых в ис-торических трудах середины и второй половиныXVIII в. В зарубежной историографии отмечалось, чтов основе исторических произведений второй половиныXVIII в. лежали достижения философской мысли пред-шествующих эпох, и прежде всего идеи мыслителейXVII - начала XVIII в. о существовании определенных«стадий» в общественном развитии, о связи этих «ста-дий» со способами деятельности и формами собственно-сти. Однако это изменение теоретических основ, какправило, связывалось с особенностями французскойисторической мысли эпохи Просвещения, и прежде все-го с трудом Монтескье «О Духе законов», опубликован-ном в 1748 г., и трудами Вольтера [1. С. 209].В отечественной историографии оценка трудов ан-глийских историков этого периода также претерпеланекоторые изменения. В трудах М.А. Барга, Н.М. Ме-щеряковой, Т.Л. Лабутиной утверждался и находилподтверждение тезис о некотором приоритете англий-ских историков конца XVII в. в разработке теоретиче-ских основ общественно-политической и историческоймысли [2-4].В то же время оценка одного из течений английскойисторической мысли - античной историографии - в не-многочисленных отечественных и в зарубежных исто-рических исследованиях остается невысокой [5, 6]. При-чина этого, как представляется, связана с невернымопределением главных проблем, рассматриваемых ан-глийскими историками Античности XVIII в., и с невер-ным определением их теоретических основ.Оценки их теоретических основ в значительнойстепени зависели от характеристики политической си-туации XVIII в. Оценка политической ситуацииXVIII в. как времени либо политического компромисса,либо полного господства вигов со стороны отечествен-ной и зарубежной историографии привела к представ-лению и о господстве либеральных, вигских идей ванглийском Просвещении. Первоначально, в XIX в.,такая оценка была следствием сознательной трактовкиполитической ситуации XVIII в. в вигской по характе-ру исторической науке, а позже, в XX в., - влияниялиберально-буржуазных идей, подчеркивавших поло-жительную, а не «губительную» для судеб античныхгосударств роль экономического, материального фак-тора в политическом развитии общества. В отечествен-ной, советской, историографии зачастую заимствовалиаргументацию либеральной историографии XIX-XX вв., однако критиковали историков-античников, впротивоположность либеральной историографии, спозиций классового подхода: как за недооценку поло-жительной роли тех же самых экономических факто-ров, так и за преувеличение роли политических и рели-гиозных факторов. Достигалось это путем искажениятрактовок, как в случае с Уильямом Митфордом, а ча-ще - замалчиванием произведений тех историков, чьиидеи противоречили данной характеристике эпохи, какв случае с Эдвардом Монтегю и Джоном Гиллисом [7-11]. Исключением является наследие Эдварда Гиббона,лишь оно стало предметом многочисленных исследо-ваний за рубежом и отчасти в отечественной историо-графии [12-17]. Однако, на наш взгляд, большинствуэтих исследований свойственно неполное или неточноеопределение идейно-теоретической базы Э. Гиббона иконкретных причин гибели Римской империи [18].В своем фундаментальном исследовании «Антиде-мократическая традиция в Западной мысли» ДжулияРобертс подчеркивает, что, намереваясь определитьпричины возвышения и падения античных республик,Э. Монтегю «...предвещает о предстоящем крахе циви-лизации, если Великобритания не изменит свое разви-тие. В античных Афинах и Риме, в которых он виделзловещие предупреждения для Англии восемнадцатогостолетия, он указывает на сходство в обычаях междусовременной Великобританией и античными государ-ствами в периоды их вырождения» [6. С. 160]. На нашвзгляд, мнение Дж. Робертс о задаче труда Монтегюсовершенно обосновано и находит подтверждение вовведении к его труду [19. С. 7]. Определение Дж. Ро-бертс главной задачи труда Монтегю подтверждается иобщей структурой его исследования. Действительно,по структуре труд Монтегю распадается на ряд сюже-тов, посвященных рассмотрению изменений в системеуправления Спарты, Афин, Фив, Карфагена и Рима. Отом, что это осознанный выбор, свидетельствуют исодержание, и названия ряда глав, специально обоб-щающих результаты исследований изменений в систе-ме управления: «Действительные причины быстрогоупадка Римской Республики», «Революции в смешан-ном правлении», «Британская конституция».Однако, определяя причины, которые, по мнениюсамого Монтегю, «содействовали их краху [античныхреспублик] и действуют, в этот раз, очень сильно и унас [в Великобритании XVIII в.]», Дж. Робертс выделя-ет, на наш взгляд, ряд далеко не самых главных изимеющихся в труде Монтегю идей. Так, она считает,что «Монтегю видит признаки опасного следованияВеликобританией примеру классических Афин, гдестремление устраивать атлетические соревнованияуступало стремлению к разрушительному литератур-ному соперничеству и, в конечном счете, завершилоупадок» [6. С. 160]. Кроме того, Дж. Робертс подчерки-вает, что еще одной из его главных идей является кри-тика «шекспиромании» в Англии, поскольку Монтегю«включает в свою бранную речь отрывки из Плутарха,в которых он пригвождал к позорному столбу афинянчетвертого столетия за расходы большие, чем в Пер-сидских войнах» на театральные постановки [Там же].По мнению Дж. Робертс, Монтегю считает отмеченныепричины следствием осознанной политики правителей,направленной на то, чтобы «усмирять дух свободныхлюдей и низводить их до рабства». Способ осуществ-ления этой политики сводится к насаждению «роско-ши» для «отвлечения внимания от общественных из-менений как убедительных симптомов всеобщей бо-лезни, изнеженности и коррупции» [Там же]. В итогеисследовательница приходит к выводу, что исследова-ние Монтегю не выявило связи между «демократией» иупадком Афин, что эта проблема осталась неясной. Кнедостаткам работы Робертс относит и отсутствие ана-лиза возникновения и развития партийных группиро-вок в античных республиках. Сравнивая исследованиеЭ. Монтегю с трудами французских просветителей,имея в виду исследования о греческой истории Г. Маб-ли и Жан-Жака Руссо, Дж. Робертс считает, что болеевесомые аргументы относительно параллелей междудревней и современной цивилизациями формировалисьпо другую сторону канала и имели большое влияние наисторическое мышление в Европе и Америке [Там же].Таким образом, в целом Дж. Робертс оценивает трудМонтегю как «риторическое упражнение школьника»[Там же. С. 161].На наш взгляд, общие выводы Дж. Робертс о значи-мости труда Эдварда Монтегю имеют поверхностныйхарактер, поскольку ею остались незамеченными тепричины возвышения и падения античных республик,которые сам Монтегю считал главными. Причина это-го, возможно, в том, что Дж. Робертс не определилаидейно-теоретическую основу труда Монтегю. Междутем, характеризуя особенности использования приме-ров из античной истории в политических спорах со-временности, Монтегю отмечал, что «историческиефакты или искажались, или их использовали непра-вильно; история античных народов описывалась в об-щих выражениях, без обозначения различных перио-дов», несмотря на разные обычаи и законы, которые ктому же «по разному и применялись» [19. С. 5]. Соб-ственная позиция Монтегю, с которой он намеревалсяисследовать судьбы античных государств, заключаласьв необходимости следовать лишь «фактам и опыту»:«...факты и опыт одни должны решать, в историидолжны изучаться только одни политические факты иопыты» [Там же].Можно оспорить значимость «сюжетов», которыеиспользовал Монтегю для своего анализа, правомер-ность его выбора в качестве подтверждения ссылок насведения определенных античных историков, право-мерность исторических параллелей процессов эпохиАнтичности с современной ему ситуацией в Велико-британии. Однако, на наш взгляд, при анализе трудаЭ. Монтегю главным, решающим обстоятельством дляоценки его идейно-теоретической базы является еговыбор предмета исследования и проблем, которые онрассматривает.Рамки статьи позволяют рассмотреть лишь одну изчастей его труда, посвященного определению причингибели античных республик, - историю Спарты. Мон-тегю концентрирует внимание на причинах и обстоя-тельствах изменений в спартанской системе правления,на обстоятельствах, способствовавших или препят-ствующих успеху реформ, и обстоятельствах, способ-ствующих ослаблению и упадку республики. Решаяпервую из этих проблем, он рассматривает причины иобстоятельства реформ Ликурга, реформы в периодправления Агиса I. Рассматривает Монтегю и попыткув правление Агиса III восстановить систему управле-ния на основе законов времен Ликурга и причины не-удачи этой попытки.Анализ причин и обстоятельств, вызвавших рефор-мирование системы управления Спарты Ликургом,Монтегю начинает с утверждения, что скорее обстоя-тельства, чем склонность, вынуждают людей менятьформу правления. Уточняя характер этих обстоятель-ств, Монтегю пишет как о притеснениях из-за избыткавласти в одних руках, так и о ситуации, когда «ничтоне могло удержать наглость своевольного населения и,в целом, правительство бывало ввергнуто в анархию инеразбериху» [19. С. 16]. Первая ситуация была харак-терна для монархии, вторая - для демократии («состо-яние управления, наиболее близкое к разобщению ираздробленности») [Там же. С. 15]. Как считает исто-рик, такая периодическая смена монархии на демокра-тию и обратно была особенно характерна для Спарты,и это происходило до тех пор, пока «из этой прискорб-ной ситуации мудрость и добродетели одного великогочеловека подняли его страну до таких высот мощи,которой завидовали и опасались ее соседи» [Там же].Характеризуя ситуацию в Спарте накануне реформЛикурга, Монтегю считает, что «Ликург нашел своюстрану в наиболее ужасной ситуации, состоянии анар-хии и неразберихи. Богатые - дерзкие и угнетающие;бедные - стонущие под давлением долгов, бунтующиеот отчаяния и готовые резать горло своих ростовщикови угнетателей [19. С. 67-68].Можно с равной долей вероятности сказать, что«обстоятельства», о решающей роли которых говоритМонтегю, заключались либо в «политическом кругово-роте», который не улучшал ситуацию, либо явилисьплодом размышлений Ликурга о политическом тупике,которые сформировались у него на основе сопоставле-ния им порядков в тех странах, которые он посетил, иего отбором наиболее пригодных [Там же. С. 17]. От-давая дань существующей традиции, Монтегю многопишет о выдающихся способностях и талантах Ликур-га, однако окончательный выбор Монтегю делает не-сколько позже, когда рассматривает обстоятельства,позволившие Ликургу приступить к реформам. В этомслучае он прямо говорит об определяющей роли поли-тического фактора, т.к. при правлении племянника Ли-курга, которому он добровольно передал престол,вновь повторилась смена упорядоченного правленияанархией. Кроме того, поскольку «два царя были мало-душными и лишенными способностей, то люди былирады поменять свое беспорядочное состояние на любоеурегулированное правительство» [19. С. 25].Сущность реформ Ликурга Монтегю видит в двухего мероприятиях. Во-первых, в изменении устройствагосударственного управления, «которое в это времясостояло в путанице, совершенно лишенной балансатрех промежуточных властей: наследственной монар-хии, поделенной между двумя семьями, и беспорядоч-ной демократии» [Там же. С. 18]. Во-вторых, в изме-нении нравов его соотечественников, которые «иско-ренили бы все разрушительные страсти и возвысили ихнад любыми слабостями и немощью человеческойнатуры» [19. С. 19].Как представляется, здесь Монтегю стремился объ-единить как известные в его время теории философов,стремившихся найти наилучшее устройство государ-ства в «смешанном правлении», в сочетании трех из-вестных форм, обеспечивающих политический баланс,так и теории «моральной философии». Это подтвер-ждается тем, что последнее обстоятельство он выделя-ет особо, подчеркивая, что речь идет о «схеме, кото-рую все великие философы выучили в теории». Какпишет исследователь, Ликург «обнаружил два фактора,великое богатство и великую нужду», которые, каксчитал сам Монтегю, «были источниками бесконечно-го вреда для свободного государства». Но Ликург былединственным, кто попытался использовать это напрактике [Там же].Изложение политических реформ Ликурга Монтегютрадиционно: это упоминание об учреждение Сената изкрупной знати из тридцати человек, выбираемых по-жизненно, «которым он вручил высшую власть в граж-данских делах». Это и описание ограничения царскойвласти: царям «он оставил титул и царские атрибуты,но ограничил их власть делами войны и религии». Этои уточнение прав народа: народу он дал привилегиювыборов сенаторов и дал им право принимать те зако-ны, которые цари и сенат одобрили» [19. С. 19-20].Однако историк подчеркивает, что не политическиереформы, а изменение «человеческой натуры», преодо-ление страстей и слабостей, а в сущности, изменениеморали и обычаев было самой трудной задачей, с кото-рой столкнулся Ликург. «Если мы считаем, что челове-ческая натура является той же самой во все времена то представляется в высшей степени удивитель-ным, как Ликург смог осуществить план такой дисци-плины самоограничения среди распущенных людей»[Там же. С. 24].Рассматривая мероприятия Ликурга, которые со-действовали изменению «человеческой натуры» спар-танцев, Монтегю обращает внимание на те обстоятель-ства, которые целиком связаны с материальными усло-виями жизни. Так, он приводит сведения о разделенииземель в Спарте на равные участки пропорциональночислу жителей, пишет об обязательных совместныхтрапезах. Далее он говорит о запрещении золотой исеребряной монеты и замене ее железной, что сохраня-лось в Спарте и ее владениях в течение многих после-дующих веков [19. С. 20]. Привлекает внимание заме-чание Монтегю о способе преодоления и предупрежде-ния коррупции Ликургом, столь распространенногоявления для Англии его дней. «Чтобы преградить путьбогатству и предохранить своих граждан от заразыкоррупции, он [Ликург] совершенно запретил морепла-вание и торговлю, хотя его страна имела морское побе-режье на большом протяжении и обладала превосход-ными гаванями. Он допускал небольшое присутствиеиностранцев для дел, необходимых обществу Земледелие, как и механические ремесла, которые бы-ли совершенно необходимы для существования, онпредоставил рабам илотам» [Там же. С. 21].На наш взгляд, особого внимания заслуживают рас-суждения Монтегю о причинах, по которым реформыЛикурга стали возможны. Сначала исследователь при-водит традиционную версию, основанную на сообще-ниях античных историков. Она связывалась с решени-ем дельфийского оракула, что предотвратило как недо-вольство народа аристократическим составом Сената,так и, позже, недовольство аристократов разделениемземли. Монтегю не считает решающим обстоятель-ством это объяснение: «Плутарх и остальные греческиеисторики оставили нас, в сущности, в неведении отно-сительно средств, благодаря которым Ликург смог разделить собственность и подвел к этому бога-тую часть своих земляков» [19. С. 26]. «По моему мне-нию, как только он, создавая сенат, осуществил изме-нения в устройстве посредством распределения вер-ховной власти среди высших персон, то равное распре-деление собственности было приманкой брошенной,чтобы перенести внимание главной части народа… ких собственным интересам. Я склонен даже думать, чтоон заставлял богатых подчиниться такой раздражаю-щей мере благодаря помощи беднейших граждан, ко-торые составляли значительное большинство »[Там же. С. 27].Как считает Монтегю, ссылаясь на авторитет Плу-тарха, состояние Спарты, пока спартанцы соблюдализаконы Ликурга вплоть до правления Агиса I, характе-ризовалось их полным превосходством в Греции. Од-нако при Агисе I произошло роковое изменение вуправлении, состоявшее во введении магистратурыэфоров, что в конечном счете и привело к гибели Спар-ту. Анализируя сущность «эфората», историк не согла-сен с трактовкой Плутарха. По его мнению, Плутархбыл не прав, считая, что магистратуры, названные эфо-рами, Агис вводил для расширения гражданского [ари-стократического] правления [19. С. 29]. «Вместо рас-ширения и усиления аристократической власти, какподчеркивает Плутарх, в действительности они посте-пенно узурпировали все управление и явили собойнаиболее тираническую олигархию» [Там же. С. 30].Интересны, на наш взгляд, и способы, используе-мые Монтегю для определения времени возникновенияэтой магистратуры. «Точное время возникновения это-го института и власти, данной этому институту, совер-шенно ненадежно. Геродот относит это к Ликургу,Ксенофонт также к Ликургу . Аристотель и Плу-тарх относят это ко времени правления Феопомпа иПолидора и приписывают создание этих институтовцарям спустя 130 лет после смерти Ликурга» [19.С. 30]. В отличие от большинства своих современни-ков, Монтегю предпочтение отдает хронологии Ари-стотеля и Плутарха не в силу большего авторитета тогоили иного историка, а основываясь на характере поли-тической ситуации. «Я не могу не отнестись к этомумнению как к наиболее вероятному, потому что первоеполитическое соперничество мы встречаем в Спарте вправление этих принцев [Феопомпа и Полидора], когданарод попытался расширить свои права за пределы гра-ниц, установленных Ликургом. Объединение оппозициипротив царей и сената было опасным, и, вероятно, со-здание этой магистратуры из народа в это время и былоспособом для достижения компромисса и восстановле-ния общественного спокойствия» [19. С. 30-31].Характеризуя дальнейшую роль эфоров, Монтегю вподтверждение своей трактовки приводит мнения всехантичных историков, которые единодушно свидетель-ствуют, что в конце концов эфоры «не только захвати-ли все отрасли управления [ветви власти], но присвои-ли себе власть заключать в тюрьму, свергать и дажеставить своих царей своей собственной волей.Цари, в свою очередь, также иногда подкупали,иногда свергали или убивали эфоров Я смотрю,поэтому, на создание эфората как на нарушение спар-танского устройства, которое привело к первым прояв-лениям фракционности и коррупции» [Там же. С. 32].Объясняя свое мнение, историк подводит к мысли одействии материального фактора, предопределившегов Спарте социальное недовольство, коррупцию и тира-нию. «Что это зло [коррупция и тирания] появилось отинститута эфоров, очевидно из свидетельства Аристо-теля, который считал излишним избирать магистраты с высшей властью в государстве из всего народа;поскольку это часто приводит к тому, что люди чрез-мерно нуждающиеся поднимались посредством этогоспособа к браздам правления, которое искушало ихстановиться продажными из-за их бедности. Ондобавлял также, что их власть была настолько гро-мадна, что равнялась в совокупности полной [абсолют-ной] тирании: самих царей вызывали на суд их благо-склонности. Благодаря таким методам произошло ве-ликое повреждение устройства, которое из аристокра-тии выродилось в абсолютную демократию. Эта маги-стратура одна поглотила целое правительство» [19.С. 33]. Вывод Монтегю делает совершенно определен-ный: «Из этих замечаний мудрого Аристотеля очевид-но, что эфоры полностью разрушили баланс властиустановленный Ликургом как предохранение от тира-нии, поэтому эта магистратура продолжила те конвуль-сии, которые так часто сотрясали спартанское государ-ство и, наконец, постепенно привели его к полномуразрушению» [Там же].Соглашаясь с Аристотелем о сущности и послед-ствиях власти эфоров, Монтегю пытается определитьи причины появления этой магистратуры. Во времяправления Агиса I спартанцы, почувствовав «необхо-димость общественного фонда, покрывающего ихчрезвычайные расходы» на «далекие экспедиции какморские, так и сухопутные», вынуждены были отка-заться от запрета на золотые и серебряные деньги.Причина этого отказа, по мнению историка, была объ-ективна и «материальна»: собственными силами они немогли обеспечить закупку и перевозку необходимогоколичества товаров, в которых нуждались. Именно по-этому для получения необходимого количества золотыхмонет спартанцы были вынуждены «платить рабскойрасположенностью персидским монархам за денежнуюподдержку и субсидии, накладывать тяжелую дань назавоеванные острова, и требовать деньги от других гре-ческих государств» [19. С. 35]. Итак, первопричинанарушения законов Ликурга и возникновения институтаэфоров связана с объективными и материальными похарактеру обстоятельствами.Обращаясь к мотивам, которыми руководствова-лись в своих поступках политические лидеры, Монте-гю приходит к мнению о действии тех же самых «ма-териальных обстоятельств». Он подчеркивал, что ко-гда ко времени правления царя Агиса I институт эфо-ров укрепился, спартанский полководец Лисандр,«герой и политик, человек великих стремлений и ве-личайший мошенник, которого родила Спарта», ввелновшества, ставшие роковыми для его соотечествен-ников [Там же. С. 35-36]. «Благодаря его завоеваниюАфин он послал домой огромную массу богатств, ко-торую награбили во многих странах . Наиболееразумные люди среди спартанцев страшились роко-вых последствий того, что этот капитал нарушитучреждения их законодателя, выступили с протестомперед эфорами против введения золота и серебра какзла, разрушающего общество. Эфоры отослали эторешение сенату, который, ослепленный светом этихденег, до этого времени они им были в новинку, по-становил, что золотые и серебряные деньги могутбыть использованы для служения государства; ноподвергнется смерти тот, у кого они будут найдены вличном владении» [19. С. 36].Монтегю согласен с мнением Плутарха, согласно ко-торому «хотя приток богатства и преграждался для част-ных лиц террором и законом, он все же подталкивал их клюбви к деньгам и появлению коррупции, возникнове-нию всеобщего преклонения и желания денег как чего-товеликого и достойного». Исследователь в качестве аргу-мента ссылается на примеры, которые приводил сам Плу-тарх в жизнеописании Агесилая: «С этого времени Спар-та стала продажной и выросла чрезвычайно любовь ксубсидиям от иностранных сил. Агесилай, которыйнаследовал Агису, и был одним из величайших их царей,проявил себя в последнюю часть своей жизни более каккапитан банды наемников, чем как царь Спарты. Он по-лучил большую субсидию от Тахо, к этому времени царяЕгипта, и нанялся на его службу с целым войском, кото-рое он набрал для этой цели. Но когда Нектанабис, кото-рый восстал против своего дяди Тахо, предложил емуболее подходящие условия, он покинул несчастного мо-нарха и ушел к его мятежному племяннику, оправдываясьинтересами своей страны в извинение за такое предатель-ство и позорное дело» [19. С. 37-38].Однако, как считает Монтегю, «первоначальное вла-дение участком земли еще сохранялось (число, котороеЛикург определил, сохранялось законом) и передавалосьот отца к сыну по наследству, конституционные порядкии равенство еще сохранялись, возрождая государствоснова. Таким образом, существовали еще преграда для«перерождения» Спарты и возможность возрожденияполитических порядков, и эта «преграда» связываетсяиследователем с существованием равного владения зем-ли в Спарте. Влияние идей Дж. Гаррингтона здесь несо-мненно, хотя Монтегю и не ссылается на него.Уничтожение равного владения землей, этой по-следней «преграды» на пути к перерождению полити-ческих порядков и нравов у спартанцев, историк,вслед за Плутархом, связывает опять-таки с последу-ющей деятельностью эфоров. «Эпитадеус, один изэфоров, поссорившись со своим сыном, распростра-нил свое негодование так далеко, что издал закон,который позволял каждому отчуждать их наслед-ственную землю или дарением, или продажей в тече-ние времени их жизни или по их кончине. Этот законпроизвел роковое изменение в земельной собственно-сти. Необходимость в роскоши и жадное вымо-гательство бросило всю собственность в руки не-скольких семей, сначала равное числу семей античнойСпарты, которое затем было уменьшено до однойсотни, и еще некоторое время являвшихся собствен-никами их наследуемых земель выделенных еще Ли-кургом» [19. С. 39].Таким образом, анализируя причины изменений си-стемы правления, законов и нравов при Агисе I, Мон-тегю вновь приходит к выводу о решающей роли мате-риальных обстоятельств и, особенно, распределенияземельной собственности в упадке древней Спарты.Это обстоятельство предвещало предстоящий крах исовременной Великобритании, если не будет измене-ний в направлении ее развития.

Ключевые слова

английская историография, Античность, Спарта, English, historiography, Antiquity, Sparta

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Яснитский Николай АнатольевичМосковский государственный областноой университетканд. ист. наук, доцент кафедры новой, новейшей истории и методологииYasnitsky@bk.ru
Всего: 1

Ссылки

Wright Johnson Kent. Historical writing in the Enlightenment world // The Enlightenment World. Contributors: Martin Fitzpatrick / еds. by P. Jones, C. Knellwolf, I. Mccalman. N.Y. : Routledge, 2004.
Барг М.А. Болингброк и английское Просвещение // Болингброк. Письма об изучении и пользе истории. М., 1978. 358 с.
Общественно-политическая мысль европейского Просвещения / МГУ им. М.В. Ломоносова ; под ред. Н.М. Мещеряковой. М. : Кн. дом, 2002. 383 с.
Лабутина Т.Л. Английское Просвещение как идейный источник энциклопедизма во Франции // Философский век. Альманах. Вып. 27: Энциклопедия как форма универсального знания: от эпохи Просвещения к эпохе Интернета / отв. ред. Т.В. Артемьева, М.И. Микешин. СПб.
Милашевская Т.А. У. Митфорд и начало торийской историографии Античности : автореф. дис. ... канд. ист. наук. Казань, 1980.
Roberts J.T. The Antidemocratic Tradition in Western Thought. Princeton University Press, 1994.
Историография Нового времени стран Европы и Америки. М., 1990. С. 75.
Вайнштейн О.Л. Историография Средних веков. М. ; Л., 1940.
Виноградов К.Б. Очерки английской историографии Нового и Новейшего времени. М., 1959.
Историография новой и новейшей истории стран Европы и Америки / под ред. И.С. Галкина. М., 1967.
Немировский А.И. Историография Античности. Воронеж, 1972.
The transformations of Roman world: Gibbon's problem after two centuries. Berk ; Los Ang., 1966.
Bond H.L. The literary Art of Edward Gibbon. Oxford, 1960.
Black Y.B. The Art of History. A study of four great historians of the eighteenth century. Ann Arbor, Michigan, 1961.
Angus-Butterworth L.M. Ten master Historians. M.A. F.S.A. Scot., 1961. Low D.M. Edward Gibbon. London, 1937.
Morison J.C. Gibbon. English Men of letters. London, 1878.
Фролов Э.Д. Предисловие к новому русскому изданию «Истории упадка и разрушения Римской империи Эдуарда Гиббона» // Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. СПб., 1997.
Яснитский Н.А. Проблема падения Римской империи. Эдуард Гиббон : автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2002.
Edward Wortley Montagu. Reflection on the Rise and Fall of the Ancient republicks adapted to the Present State of Great Britain. 4 ed. London, 1778.
 Монтегю о причинах изменений в системе правления в Спарте | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 362.

Монтегю о причинах изменений в системе правления в Спарте | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 362.

Полнотекстовая версия