Репрессивная поэтика в современной культуре: генезис и репрезентативность | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 364.

Репрессивная поэтика в современной культуре: генезис и репрезентативность

Рассматривается феномен репрессивной поэтики, его ключевые компоненты и особенности функционирования в современномсоциуме. Особое внимание уделяется историко-философскому осмыслению поэтики как культурного феномена (в частности,рассматриваются идеи Платона, Аристотеля, Хайдеггера), кроме того, анализируется ряд лингвистических и философскихконцепций феномена образа как имманентного свойства поэтики. Предлагаются понятийные определения репрессивной поэтики и репрессивного образа. Репрезентативность репрессивной поэтики в современной культуре иллюстрируется на примерегородского мифа.

Repressive poetics in modern culture: genesis and representativeness.pdf Актуальность исследования современных феноме-нов «поэтического» (поэтика в широком смысле, какποίησις, poesis - творчество, созидание, деятельность)обусловлена сложными процессами, происходящими всовременной культуре на рубеже веков. Это связано спроблемой определения тех явлений культуры, кото-рые подчас воспринимаются в качестве «подлинной»поэтики. Состояние современной культуры представ-ляет собой своеобразную дуалистическую картину: содной стороны, это попытка сохранить те культурныетрадиции, которые уже не одно столетие определяютсознание целых поколений, с другой - наблюдаетсяустойчивая тенденция поиска новых социокультурныхоснований, позволяющих выйти за рамки сложившихсястереотипов, переосмыслить и изменить этические,когнитивные, аксиологические модели. Закрепившаясяв современном мире тенденция уточнения и расшире-ния смыслов традиционных определений все отчетли-вее проявляется в идее представления глобализирую-щегося общества как пространства всевозможныхидеологических масок, скрывающих за собой смыслы,отличные от репрезентованных.Актуальность исследования обусловлена угрозойпревращения поэтического в «свое иное», в инструменткопирования и репродуцирования вместо творчества, вспособ манипуляции и подавления (репрессии) вместосвободного самовыражения (экспрессии), в моно-логичность вместо диалога. Не в последнюю очередьфеномен репрессивности связан и с такими явлениями,как массовость, мозаичность культуры, стереотипич-ность (клишированность) когнитивных и поведенче-ских установок человека. В связи с этим видится акту-альным анализ поэтического образа как средства фор-мирования, навязывания и закрепления стереотиповмассового сознания посредством обращения к различ-ным культурным кодам через поэтические образы.Репрессивные образы в современной культуре - со-циальный факт, нуждающийся в философской рефлек-сии, объективном научном анализе. В той или инойстепени эти образы выступают и как инструментоформления жизненного пространства современногочеловека, и как механизм воздействия на его сознаниеи поведение. Вместе с тем репрессивные поэтическиеобразы формируют картину повседневного мира и об-щественной жизни, выступая в качестве социокультур-ных репрезентантов.Острота исследуемой проблемы связана с измене-ниями, которые происходят в важнейшей из сфер ду-ховной жизни общества - в сфере идеологии. Идеоло-гическая информация часто поэтизируется, при этом заее нейтральностью скрываются заранее заданные «про-граммирующие» смыслы, оформленные в поэтическиеобразы.Кроме того, стоит вопрос о перспективе феноменарепрессивной поэтики в глобализирующемся постин-дустриальном обществе. Последствия поэтизации обы-денного, которые происходят в самых различных обла-стях жизни: во властном дискурсе, медиакультуре, ре-кламе, искусстве и науке, а также в различных сферахдуховной практики (современные погребальные обря-ды, современный фольклор), - предсказать достаточносложно, но это насущная задача философии культурыкак рефлексии, выполняющей свою не только гносео-логическую и аксиологическую, но и прогностическуюи эвристическую функции.Актуальность проблемы репрессивной поэтики оче-видна не только в культурном, социально-поли-тическом, коммуникативном, но и в гносеологическомаспекте. Анализ социокультурных репрезентантов ре-прессивной поэтики ставит вопрос: возможна ли поэ-тика как «не-истина», традиционно понимаемая как«высшая форма всякого языка», как «говорение исти-ны» (М. Хайдеггер).Исследование проблемного поля поэтики в филосо-фии двадцатого столетия является одним из ключевыхи актуальных. Достаточно вспомнить таких западно-европейских мыслителей, как Р. Барт, Ж. Батай,Л. Витгинштейн, Ж. Делез, Ж. Деррида, Ю. Кристева,Ж.-П. Сартр, М. Фуко, М. Хайдеггер и ряд других.В отечественной философии наиболее ярко даннаяпроблема представлена в творчестве М. Бахтина,В. Библера, П. Гуревича, А. Лосева, М. Мамардашвили.Изучение и осмысление поэтики как культурногофеномена на протяжении всего развития философскоймысли (и не только философской) начиная с Антично-сти и до настоящего времени можно свести к двум по-зициям: 1. Поэтика понимается как праксис, иначе го-воря, сущность и значение поэтического феноменасводятся к ее практическому, структурному (в чем-тодаже утилитарному) значению. 2. Поэтика осмысляетсякак онтологическая категория, как внерациональный (азачастую и как сакральный) феномен. Рассмотрим не-сколько позиций, наиболее ярко характеризующихпредложенные позиции.Впервые поэтика становится предметом специаль-ного анализа, как известно, у Платона. Великий антич-ный классик был первым, кто усмотрел в феноменепоэтики и опасность, подвергнув критике поэтику ипоэтов в своем «Государстве». По мысли Платона, поэ-тика и подражательные искусства имеют особуюфункцию, отличную от производства материальныхпредметов и практического значения. Указывая на зна-чимую роль поэтики в формировании нравственныхкачеств личности, философ в то же время называет ее«мечом обоюдоострым», так как в созерцательно-платоническом смысле поэтика находится по другуюсторону мира эйдосов, а значит, и не способствует по-стижению истины.Аристотель, разошедшийся со своим учителем впринципиальном онтологическом споре, усматривает впоэтике и позитивную гносеологическую функцию,отвергнутую Платоном. Так, высшее назначение поэ-тики Аристотель видит в познании мира, потому какона познает человека - высшее творение Природы.Именно в познавательной, исследовательской функциивоображения выражается подлинная поэтика, отлича-ющаяся от других искусств, конечная цель которой -практическая (Praxis), облагораживающее воздействиена человека.Экзистенциальный взгляд на поэтику в «Истоке ху-дожественного творения» позволяет М. Хайдеггеруопределить ее как «самое выдающееся искусство»,объяснив эту позицию простой причиной: «всякое ис-кусство является в сущностном смысле поэмой(Dichtung)». Поэтика, по Хайдеггеру, - это суть искус-ства и сущность, началом которой является утвержде-ние истины в мире сущего. Философ пишет: «Истинаутверждается или устраивается изначально как поэзия»[1. С. 266]. Поэтика задает бытийственный характер «всвоей открытой просветленности», будучи «нераство-ренной и неизъяснимой».Начиная с творчества французских «проклятых по-этов» (П. Верлен, Т. Корбьер, С. Малларме, А. Рембо)радикально переосмысляется предназначение поэтики:она должна не описывать и не учить, а заключать в се-бе нечто сверхреальное. Такое рассмотрение поэтики«изнутри» превращает ее в некий вид сакрального дей-ства, где каждый поэтический образ - акт эманациитайны, требующий предельного внимания и превраще-ния зрителя в своего соучастника, «соглядатая». «Поэ-зия - это передача посредством человеческого языка,возвращенного к своему субстанциональному ритму,сокровенного смысла всех аспектов существования: онаодаривает подлинностью наше пребывание на земле иявляется единственной духовной задачей» [2. С. 236].Поэт мыслится как посредник между людьми и тайнамиВселенной. Приоткрывая завесу трансцендентного, поэтс помощью слов-символов предугадывает ту или инуюреальность. Рассматривая поэтику как носительницунекоей потаенной сущности, «проклятые поэты» пыта-ются возвратить ей прежний сакральный смысл. Фигурапоэта уподобляется жрецу, а поэма - заклинанию.Однако как первая, так и вторая позиции, указанныевыше, вынуждены обращаться к таким общим для поэ-тического феномена категориям, как творчество, образ,язык. Никакой разговор о поэтике и феномене поэтиче-ского не может иметь смысла без прояснения того, чтолежит в основании любого поэтического и - шире -художественного акта, без прояснения ключевого по-нятия «образ».Механизм перевода предмета или события «из внеш-него мира во внутренний» и наоборот, «охватывая и пе-реживая его изнутри», есть главный принцип поэтики,который можно обозначить как экспрессию (лат.expressio - выразительность; сила проявления (образов,чувств, переживаний)). Так как всякое поэтическоетворчество есть язык образов, поэтический смысл (код)стремиться к своему «запечатлению», выражению черезпоэтический образ. Поэтому следует отметить, что вся-кий подлинный поэтический образ (посредством образавыражается, открывается смысл) экспрессивен. В согла-сии с этой логикой репрессивность обозначает смысло-вую сокрытость, не-выразительность, не-соответствиесодержания форме, ложность.В философском и лингвистическом подходах к фе-номену поэтики используется понятие образа, потомукак любое «произведение, в котором для значения су-щественно необходим образ, - есть произведение поэ-тическое» [3. С. 124].«Репрессивная поэтика» является новым, самостоя-тельным понятием. Однако в истории культуры можновстретить элементы того, что предшествовало этомуфеномену. Речь идет о различного рода не-экспрес-сивных (сокрытых) свойствах поэтики, которые имеютместо быть в истории мировой культуры (достаточновспомнить символику первобытных народов, диалек-тику софистов, Сократа). Проблема репрессивной поэ-тики - проблема смыслового содержания поэтики (врамках соотношения двух предложенных позиций). Вчем заключен смысл поэтики? Каким смыслом должнабыть наполнена поэтика? Каков должен быть содержа-тельный смысл, чтобы стать поэтикой? В этом отноше-нии важен вопрос формы, потому что форма - это «ве-щественно» главное свойство поэтики. Может ли бытьпоэтика бесформенной, ибо традиционно считается,что смысл, лишенный формы, лишен поэтичности (со-держания)?В качестве генетического основания репрессивнойпоэтики предлагается рассмотреть феномен симулякра.(Следует оговориться, что в философской традицииесть несколько понятий смежных с «симулякром»:«превращенная форма» (К. Маркс), «отсутствующаяструктура» (У. Эко), «бесплотный образ», «бесформен-ное» (Р. Краусс).)Речь идет о проблеме подлинного и спекулятивногообраза (смысла), обозначенной еще Платоном, которыйв своем учении об эйдосах пишет, что всякое творче-ство еще более отдаляет человека от понимания исти-ны, так как любое художественное творение будет яв-ляться «копией копии». Для обозначения этого понятияПлатон вводит термин «симулакрум».Французский философ Ж. Делез характеризует си-мулякр как один из типов образа, который если «начто-либо претендует (на объект, качество и т.д.), тоделает это тайно, прикрываясь агрессией, используяинсинуацию, ниспровержение, выступая "против отца"и обходя стороною саму Идею. Симулякры - претен-денты, не имеющие основания, тщательно скрывающиеотсутствие сходства, несущие внутренний дисбаланс»[4. С. 47]. Симулякры создают эффект глубины и мас-штаба, с которыми наблюдатель справиться не в состо-янии, потому что он имеет дело с подобием, видимо-стью. Наблюдатель сам становится частью симулякра,который деформируется в зависимости от точки зрениянаблюдателя. Симулякр увлекает за собой за счет соб-ственной конвергенции. Ж. Делез называет симулякр«властным» фантазмом.Обращение к симулякру необходимо для обозначе-ния общего важного свойства - природы симулятивно-сти. Репрессивный образ как основу репрессивной поэ-тики можно поставить в один ряд с симулякром, выде-лив в качестве отличительной характеристики первогоего репрессивную природу. Таким образом, нужно ска-зать о том, что репрессивный образ обладает всемисвойствами симулякра, но при этом такой образ отли-чен и самобытен благодаря лежащей в его основе поэ-тической природе - поэтическому (художественному)образу. Иначе говоря, не всякий симулякр являетсярепрессивным образом, в то время как репрессивныйобраз обладает всеми свойствами симулякра.Репрессивный образ в контексте нашего исследова-ния определен как внерациональный, метафорическийспособ отражения действительности, в противополож-ность «экспрессивному» характеризующийся свой-ствами «не-открытости» (замкнутости на самом себе),монологизма, не-подлинности.Соответственно, под репрессивной поэтикой пони-маются различные феномены в культуре, существен-ным признаком которых является поэтизированнаяформа при «не-поэтическом» содержании.Репрезентативность репрессивной поэтики обнару-живает себя во всех сферах культуры. Репрессивная поэ-тика, будучи частью реальности - реальности властнойсистемы, воспринимается субъектом как «особо показа-тельный предмет системы вещей» (власти) (М. Фуко), вкачестве некого образа, предназначенного для нетранзи-тивного чтения. Происходит отождествление идеологи-ческой модели с существующей реальностью, а репрес-сивная поэтика создает ощущение прямой связи.Среди прочих социальных феноменов репрессивнойпоэтики можно выделить городской миф (городскуюлегенду) как один из видов современного фольклора икак одно из проявлений репрессивной поэтики черезсловесный поэтический образ.Миф есть преимущественно словесное произведе-ние и, как отмечает А. Потебня, «из двух родов словес-ных произведений - поэзии и прозы - относится к пер-вому» [5. C. 225]. Миф и поэтика есть явления одногопорядка, и единственное, что их различает, - это «вре-мя появления». И первым объединяющим их фактором,является сближение образа и значения. Поэтому в дан-ном случае логично предложить такое определение,как репрессивный миф, понимая под поэтичностьюобразность в слове.Городская миф (англ. urban myth) - современная раз-новидность мифа, короткая правдоподобная история,опирающаяся на современную техническую и обще-ственную реальность, обычно затрагивающая глубинныепроблемы и страхи современного общества. Правдопо-добность городской легенды основана на необходимостиспециальных знаний для ее разбора и проверки. Отлича-ется от анекдота тем, что юмористическая нагрузка, да-же если она присутствует, не является основной цельюистории, от слухов - тем, что не привязана к конкрет-ным лицам и местам, может случиться везде. Обычнопересказывается как история, случившаяся с каким-либолицом, слабо связанным с рассказчиком, братом, прия-телем, приятелем приятеля, дальним родственником ит.д., при этом рассказчик настаивает на их истинности, вкоторой уже невозможно удостовериться [6].В зарубежной фольклористике и антропологии сте-реотипный нарратив, бытующий в постиндустриаль-ном обществе, принято называть современной легендой(contemporary legend). Двадцать лет существует науч-ное общество по ее изучению (International Society forContemporary Legend Research) при университетеШеффилда. Несмотря на то что отечественная наукатолько в последнее десятилетие начала изучать совре-менную городскую фольклорную поэтику, исследова-ния проводятся в целом в той же парадигме, что и за-рубежные. Однако необходимо упомянуть отечествен-ные работы М. Бахтина, Б. Гаспарова, Ю. Лотмана,А. Потебни, В. Проппа, Б. Успенского, посвященныеизучению различных фольклорных нарративов в ХХ в.Исследователи считают, что городскими мифамиявляются истории, основанные на модернизированныхсказках и легендах, которым может быть уже несколь-ко сотен лет. Классический сюжет переносится на со-временные условия. Рыцаря на белом коне заменяетуспешный бизнесмен на престижном автомобиле, аЗолушку - бедная, но симпатичная продавщица. Какправило, городской миф затрагивает такие классиче-ские темы, как любовь, смерть, болезнь, война или об-ласть таинственного.Следует отметить, что любой нарратив (миф, леген-да, байка, анекдот и т.д.) - самая распространеннаяформа вербального межличностного диалога. Рассказ-чику, желающему разделить тот или иной опыт с собе-седником через высказывание, даны диалогическиемеханизмы в языке и традиции. Без навыков создания ипонимания текста в рамках этих систем диалог обреченна неудачу. Таким образом, нарратив является концен-тратом «общего знания» в разнообразных сферах - сте-реотипных ситуаций, тем, диалогических матриц и по-вествования, решения социальных, психологических икоммуникативных задач.Любой городской миф можно рассмотреть как со-вокупность трех компонентов: материальный объект(вербальный текст), акт диалога (рассказчик и слуша-тель со своими целями и задачами) и информативныйакт. Основным отличительным признаком всех город-ских мифов является стереотипность всех трех компо-нентов. Наиболее четко проявлена в таких нарративахстереотипность содержания. Семантику городской ле-генды можно охарактеризовать как преобладание об-щего над частным, стереотипа над информацией. По-этому логично заключить, что городской миф пред-ставляет собой вербальную форму трансляции общегознания. Последнее, по мнению В. Проппа, есть каче-ство фольклорного высказывания по своей природе.Кроме того, городская легенда, будучи фольклорнойпоэтикой, отвечает таким ее качествам, как повторяе-мость, вариативность, анонимность.Повторяемость нарративов есть обязательное усло-вие их существования и распространения. Преамбулойслужат отсылки к его постоянному воспроизведению:«Мне друг рассказывал…», «Знакомый говорил…» ит.д. Таким образом, даже при отсутствии материальныхфиксаций одного и того же текста в разных ситуацияхможно говорить о его повторяемости. Вариативностьтекста есть следствие спонтанного его воспроизведе-ния. Ее можно отследить при наличии записей устнойбеседы и письменных текстов. Анонимность текстапоследовательно реализуется в устных рассказах. Ав-торство достоверных историй как бы принадлежит са-мой жизни. В нарративе возможно проявление не фак-тора авторства, но «притяжательности» - при помощиссылок на некоего «первичного» рассказчика - друга,коллегу, приятеля и прочих. Подобные ссылки, так жекак ссылка на известных участников, служит повыше-нию авторитетности мифа и обозначению отношениярассказчика к излагаемому в тексте.Перечисленные качества присущи практически лю-бому фольклорному нарративу, чего нельзя сказать,например, об авторской поэтике, которая в силу одногоэтого условия (авторства) не может быть вариативнойи повторяющейся (иначе это будет плагиатом). Но по-вторяемость, вариативность и анонимность не следуетпонимать в виде прямых репрессивных механизмов, нов качестве сопутствующих, усиливающих репрессив-ный эффект. А в качестве непосредственно репрессив-ных оснований в городском нарративе можно выделитьложный, «отсутствующий» образ, ложное событие (со-бытие как единица для определения всех нарративов).Также событием называется любое нарушение нор-мального течения жизни. Для устного рассказа харак-терно неразличение события жизни и события текста,поскольку текст «присвоил» себе право называть собы-тие событием. «Пока происшедшее не получило назва-ния, оно не может быть идентифицировано как собы-тие», - отмечает Ю. Лотман, уточняя, что событие есть«пересечение семантической единицы» [7. С. 231].Именно событие в легендах такого рода выдается заистину.Событие, облаченное в поэтическую форму нарра-тива, базируется на одних и тех же компонентах. Иначеговоря, тематика городских репрессивных мифов фор-мируется F026по принципам либо

Ключевые слова

репрессивная поэтика, репрессивный образ, городской миф, repressive poetics, repressive image, city myth

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Соболев Юрий ВикторовичСибирский государственный технологический университет (г. Красноярск)канд. филос. наук, доцент кафедры философииysob@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Хайдеггер М. Исток художественного творения // Работы и размышления разных лет. М. : Гнозис, 1993. С. 47-119.
Верлен П., Рембо А., Малларме С. Стихотворения, проза : пер. с фр. М. : РИПОЛ КЛАССИК, 1998. 736 с.
Потебня А.А. Из записок по теории словесности. Теоретическая поэтика. М. : Наука, 1990. 319 с.
Делез Ж. Платон и симулякр // Новое литературное обозрение. 1993. № 5. С. 45-56.
Потебня А.А. Слово и миф. М. : Наука, 1989. С. 201-235.
Городская легенда. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Городская_легенда - 56k
Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии: Анализ поэтического текста. Статьи и исследования. Заметки. Рецензии. Выступления. СПб. : Искусство, 1996. 848 с.
 Репрессивная поэтика в современной культуре: генезис и репрезентативность | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 364.

Репрессивная поэтика в современной культуре: генезис и репрезентативность | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 364.

Полнотекстовая версия