Трансформация славянофильства в панславизм как смена концепции русского национализма | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 364.

Трансформация славянофильства в панславизм как смена концепции русского национализма

Исследуется постепенный переход славянофилов от идеи русской национальной идентичности к славянской идентичности.Показана связь панславистской доктрины с подходами ранних славянофилов к пониманию русской нации и безусловномувключению в нее не только великорусского, но и белорусского и малорусского этносов. На материалах работ Н.Я. Данилевского, В.И. Ламанского, А.А. Киреева доказывается абсолютизация идеи славянского объединения в качестве приоритетнойнациональной идеи не только русского, но и других славянских народов. Одновременно отмечается сохранение классическойславянофильской линии, постепенно утратившей влияние.

Slavophilism transformation into Pan-Slavism as Russian nationalism concept change.pdf Славянофильский национализм носил рефлексивныйхарактер, реагируя на вызовы времени. Интересы ран-них славянофилов были направлены на формированиерусской нации на основе собственных духовных ценно-стей и ограничение влияния чуждых европейских воз-зрений. Они считали важным обеспечить сохранениеРоссии как русского национального государства, доми-нирование русского национального элемента. Для этоговажно было обеспечить естественную ассимиляциюдругих этнических групп и преодолеть конкуренциюнациональных проектов со стороны поляков и немцев.В начале 1870-х гг. в условиях активизации нацио-нальных движений среди европейского славянства ирезкого обострения ситуации на Балканах значительноусилился интерес русских славянофилов к славянскомудвижению. Было бы неверно говорить об обслужива-ющем по отношению к интересам внешней политикиимперии положении проектов славянофилов, но ониреагировали на участие России в Восточном вопросе,чаще всего требуя усиления помощи освободительнойборьбе славян. Постепенно центр внимания славяно-фильской интеллигенции перемещается из России вВосточную Европу.Обращение И.С. Аксакова к вопросу о славянскойпринадлежности русского народа было регулярным.Признаки славянской идентичности, ее критерии Акса-ковым практически не определялись. Речь шла о ду-ховном родстве, единстве происхождения, но какие-тообщие черты при этом не назывались [1. С. 4-6].Роль России в славянском мире выделялась какпервенствующая в силу многочисленности русских,обладания ими государственностью. Однако за этим неследовало требование доминирования России, какой-либо подчиненности других славянских народов ееинтересам. Речь шла только о моральной ответственно-сти русских и Российского государства, которая долж-на была выражаться в поддержке славянского освобо-дительного движения.Между тем, как указывал славянофил, Россия небыла в полной мере готова к роли лидера ввиду слабо-сти в русских национального духа, не дававшего имощущения славянского единства. Русское правитель-ство, идя за ложными целями, двигалось в русленемецкой политики, предавая интересы славянскихнародов [2. С. 28-29]. Говоря о славянском единстве,И.С. Аксаков трактовал его как национальное, но негосударственное, т.е. субъектом данной общности вы-ступал русский народ, но не русское государство. Пуб-лицист выступал за укрепление культурного, духовно-го, но не политического единства в рамках общесла-вянского государства [3. С. 118-120].Отрицая стремление России к политическому до-минированию в славянском мире, И.С. Аксаков болез-ненно воспринимал выход славянских государств, об-ретших независимость благодаря России, из-под еевлияния и ориентацию их на Запад. Он неоднократноупрекал политическую элиту Сербии и Болгарии в том,что, установив союзнические отношения с западнымистранами, они предают не Россию, но славянскуюидею, будущее славянского мира: «Пусть наши братьяболгары и cербы спросят себя: хотят ли они продатьэто свое мировое призвание, свое сослужение во все-ленско-историческом подвиге России - за блюдо чече-вицы, предлагаемой им Западной Европой в виде "ев-ропейской цивилизации" и "европейского прогресса"»[4. С. 681].Славянофил считал, что для сохранения в качествесамостоятельного народа славянам необходимо един-ство, которое недостижимо без обретения общего язы-ка. Публицист видел его не как замену национальным,но как язык межнационального общения [5. С. 161-162]. И.С. Аксаков писал о славянах как изгоях запад-ного мира. Даже славяне-католики оставались «пасын-ками» для Рима. Поэтому славяне должны были по-нять, что сохранение славянской идентичности требуетот них освобождения из духовного плена латинства иперехода в православие [6. С. 177]. Убеждение в ду-ховной чуждости и вредности католицизма для славянИ.С. Аксаков сохранил и в работах 1880-х гг. Оннастаивал на торможении духовного развития славян-ских народов, принявших католицизм. «Нет злейшеговрага для славянства, как папизм, ибо он противоречитсамому существу духовной славянской природы Латинствующий славянин только духовный прихво-стень германо-романского Запада» [7. С. 559]. Поэтомубудущее славянства связано с Россией, и ее лидерствоопределено сохранением православной духовности [7.С. 566].В поздних работах публициста заметно стремлениеунифицировать русскую и славянскую национальнуюидентичность на основе православия. Он навязывалправославие представителям других славянских наро-дов как условие признания «настоящим славянином».Таким образом, не считая актуальной задачу созданияобщеславянского государства, И.С. Аксаков разраба-тывал идею создания славянской нации [8. С. 4-5].Данная тенденция смещения интереса от русской эт-ничности к общеславянской определила постепеннуютрансформацию славянофильства в панславизм.Обращаясь к этническим и этнополитическим про-цессам, В.И. Ламанский представил их как противосто-яние и противоборство трех миров - романского, гер-манского и славянского. В их рамках проходили про-цессы этнической консолидации, находившиеся на раз-ной ступени завершенности, но позволявшие говоритьо продолжавшемся формировании трех народностей:романской, германской и славянской. Они становятся вработе Ламанского основными субъектами историче-ской деятельности. По мнению ученого, объединениенародностей было прогрессивным процессом, так какдавало преимущества в конкурентной борьбе с други-ми мирами [9. С. 90]. Описывая общую этнополитиче-скую картину современной ему Европы, Ламанскийотмечал как следствие интеграционных процессов об-разование «политических видов», т.е. государств.В германском мире - Англии и Германии, в роман-ском - Франции, Италии и Испании. Данные образова-ния видятся ему не как национальные государства, тоесть политическая форма отдельной нации (народно-сти), а как сложившееся в результате определенныхобстоятельств обособление части народности. Следо-вательно, по логике Ламанского, чем меньше было гос-ударств в рамках мира - тем выше была степень егоединства. Главным инструментом интеграции народно-стей Ламанский видел формирование общего языка,который отграничивал «политические виды» в рамкахнародностей [9. С. 14-15]. Таким образом, границыгосударств определялись пределами использованияязыка, и количество государств в рамках мира зависелоот количества языков [9. С. 17-18].Славянский мир позже других встал на путь консо-лидации, он был более разобщен. Но его особенностьюбыло доминирование русского элемента. Только русскиесмогли создать устойчивое государственное образова-ние, только русский язык мог претендовать на статусвсеславянского языка. Защищая данный тезис, Ламан-ский обращался к историческому опыту. Другие славян-ские народы не смогли добиться успехов ни в государ-ственном строительстве, ни в литературе, поэтому ихязыки были обречены на статус локальных [9. С. 18].Кроме того, ученый настаивал на выходе русского языказа рамки только великорусского: «…по своему проис-хождению и образованию он есть общее достояние Ве-ликой, Белой и Малой Руси и по сильному в нем уча-стию древнеславянского элемента даже болгар и сербов»[9. С. 23]. Он полагал реальной перспективой превраще-ние общерусского языка в общеславянский. Предвидясомнения других славянских народов, Ламанский под-черкивал добровольность использования русского языкаи длительность данного процесса. Славянские языкидолжны были сохраняться как местные наречия и вдальнейшем. По мнению ученого, подобная ситуация вславянском мире делала возможным создание в буду-щем единого этнополитического образования [9. С. 91].В работах Ламанского очевиден сдвиг в направлениипризнания славянства не просто как близкого по проис-хождению межнационального сообщества, но как фор-мирующейся единой нации. Это вносило коррективы и впредставление о национальной идентичности.Наиболее решительный шаг в данном направлениибыл сделан Н.Я. Данилевским. Контраст идей ученогос ранним славянофильством настолько значителен, чтомногие исследователи воспринимали его творчество некак продолжение славянофильской традиции, а, скорее,как ее отрицание. Данилевский, определяя соотноше-ние национального и общечеловеческого как видового(конкретного) и родового (общего), предлагал логиче-ское суждение о необходимости для определения родо-вых признаков абстрагироваться от всех конкретныхчерт данного вида. Однако при выходе на уровень родаэто приводило его к выводу о необходимости отказа отвсех важнейших черт или элементов, всех видов данно-го рода, а следовательно, к отказу от многообразияформ и максимальному упрощению. Тогда общечело-веческое не есть возвышение к совершенству или идеа-лу, а наоборот, низведение до абсолютной простоты ипримитивизма. Особые, отличные национальные чертывсегда являлись результатом многовекового развитиянародов, его культурного развития, духовных поисков.Чем выше уровень развития народа, настаивал Дани-левский, тем более оригинальны и уникальны егонациональные черты. Следовательно, движение к об-щечеловеческому вело к деградации народа, прогрессего возможен был только при национальном развитии[10. С. 125, 128-129].Таким образом, ученый отрицал возможность дажеидеального существования «общечеловеческой» циви-лизации. Как некий идеал он соглашался бы принять«всечеловеческую» цивилизацию, но ее черты должныбыли слагаться из совокупности достижений всех су-ществовавших и будущих культурно-историческихтипов, что исключало ее даже абстрактное определение[10. С. 128-129].Предлагая теорию культурно-исторических типов,Данилевский сохранил свойственные гегелевской тра-диции механизм исторического развития, принципымежнационального взаимодействия в историческойдеятельности. Только сам процесс утратил всеобщ-ность и был заключен в границы отдельных типов. Те-перь доминирование народов-творцов было ограниченопределами родственных по языку и культуре этниче-ских групп. Также постулировалось существованиенеисторических народов, но ранее они вообще былифоном деятельности исторических народов, теперь же,учитывая их большую вовлеченность в орбиту лидеракультурно-исторического типа, а главное, наличие об-щих ценностей, данные народы также участвовали впрогрессе. Интересно и выделение «злых гениев»,народов, так же как и творцы, неординарных, но спо-собных только к разрушению.Данилевский определял перспективы славянскихнародов весьма категорично: либо они формируютсякак культурно-исторический тип, достигая «высокогосмысла», либо они не будут иметь никакого смысла, и«…вся тысячелетняя этнографическая подготовка, всямноговековая народно-государственная жизнь и борь-ба, все политическое могущество, достигнутое столь-кими жертвами одного из славянских народов, естьтолько мыльный пузырь, форма без содержания, бес-цельное существование, убитый морозом росток; ибоцивилизация не передается (в едином истинном и пло-дотворном значении этого слова) от народов одногокультурного типа народам другого» [10. С. 130-131].Не сумев создать собственную цивилизацию и «статьна ступень развитого культурно-исторического типа -живого и деятельного органа человечества», славянепревратятся в этнографический материал, средство длядостижения чужих целей для других народов, раство-ряясь в них [10. С. 131]. Воздействие чужого культур-но-исторического типа губительно для народа - он неможет воспринять элементы иной сущности. Данилев-ский считал основной чертой характера европейцев,«нравственным этнографическим признаком народа -«насильственность», которую, в свою очередь, считалрезультатом доминирования среди европейских наро-дов чрезмерного индивидуализма, трактуемого ученымкак абсолютизация своего мнения и стремление навя-зать его окружающим. Это сформировало чрезвычай-ную агрессивность германо-романской цивилизации[10. С. 190-191, 197].Данилевский, отсылая к истории славянства, стре-мится показать, как любое воздействие германо-романского типа деформирует природу славянскихнародов. Чехи и поляки более других испытали данноевоздействие, расплачиваясь тяжелой историческойсудьбой. Россия в эпоху Петра I также стала объектомпринудительной европеизации, что усложнило ее са-мобытное развитие, но не смогло уничтожить народнойсущности [10. С. 132]. По мнению ученого, Россия, каки другие славянские народы, вне славянского союза неимела исторических перспектив. Противостояние сЕвропой неизбежно приведет к истощению ее сил,утрате исторического предназначения и превращениюв этнографический материал для германо-латинскогомира [10. С. 436-437].Поэтому для любого славянина «идея Славянства»,т.е. создания собственного культурно-историческоготипа, «…должна быть высшей идеей, выше свободы,выше науки, выше просвещения, выше всякого земногоблага, ибо ни одно из них для него не достижимо без ееосуществления, - без духовно, народно и политическисамобытного, независимого Славянства; а напротив то-го, все эти блага будут необходимыми последствиямиэтой независимости и самобытности» [10. С. 133]. Дани-левский предлагал в задачах строительства славянскойфедерации отказаться от славянофильского идеализма -«начал нравственности» - в пользу прагматизма, за чтобыл раскритикован Миллером, посчитавшим такой от-каз отрицанием самих основ славянофильства, постро-енного на православных идеалах [10. С. 273]. Славянеимели все необходимые потенции для формированиякультурно-исторического типа. Крупнейший славянскийнарод - русский - имел свое политическое лицо, осталь-ные славяне не составили еще «самостоятельных поли-тических единиц», но смогли выстоять под давлениемизвне. У них уже сложилось «частнонародное и обще-славянское сознание» и при определенных обстоятель-ствах они смогут создать свои государства [10. С. 130].Итак, Данилевский доводит до логического завер-шения эволюцию славянофильства в панславизм. Онотказался от нации как самостоятельного историческо-го субъекта. Нации у него - творцы истории и двигате-ли прогресса, но только в составе культурно-исторических типов. Вне типов национальности утра-чивали способность к исторической деятельности истановились объектом ассимиляции. Так и русскийнарод в его интерпретации должен был стать центромславянского культурно-исторического типа, объединиввсе славянские народы. Альтернативой в условияхпродолжавшегося противостояния с германо-латин-ским миром и очевидного усиления консолидации по-следнего могло быть поглощение славянских народов.В результате русский народ как самостоятельныйучастник исторических процессов исчезал в обоих слу-чаях - растворившись в славянском мире либо погиб-нув в германском.Центр тяжести национальных интересов переме-стился из самой России в Европу. Собственно и у ран-них славянофилов национализм был направлен наформирование ответа на вызов Европы, но как отраже-ние культурной экспансии в самой России. Теперь желиния борьбы перемещалась на Балканы. Меняется ихарактер противоборства. Вместо борьбы за сохране-ние национальных ценностей как основы будущегопрогресса России речь идет о военном противостоянииза контроль над землями юго-западных славян, гдедолжна возникнуть славянская федерация. Культурно-религиозные проблемы отходят на второй план и ста-новятся лишь средством доказательства противопо-ложности германского и славянского типов.Главной действующей силой у Данилевского вы-ступало государство. Он отказался от славянофильскойидеи разделения государства и народа. Государствотесно связано с национальностью и практически отож-дествлялось с ней как сила по созданию славянскогоединства. Определяя общие положения теории куль-турно-исторических типов, ученый отметил важностьполитической независимости составлявших его наро-дов. Он подчеркивал, что само зарождение нового типавозможно только при данном условии [10. С. 6]. И да-лее Данилевский еще раз возвратился к необходимостиполитической автономности народов как фактору,определявшему разнообразие форм развития народовданного культурно-исторического типа [10. С. 68-69].Сторонники идеи общемировой цивилизации счи-тали важным элементом ее развития духовное и куль-турное разнообразие народов, осуществлявших про-гресс. Собственно это разнообразие и было одной изпричин возможности совершенствования человечества.Данилевский подтверждал ту же мысль, но в рамкахмеханизма функционирования культурно-историческихтипов, делая акцент на первичности политической ав-тономности народов: «…цивилизация, то есть раскры-тие начал, лежащих в особенностях духовной природынародов, составляющих культурно-исторический типпод влиянием своеобразных внешних условий, кото-рым они подвергаются в течение своей жизни, тем раз-нообразнее и богаче, чем разнообразнее, независимеесоставные элементы, то есть народности, входящие вобразование типа» [10. С. 106].Одновременно ученый предупреждал, что чрезмер-ное политическое раздробление могло стать негатив-ным фактором, препятствуя консолидации сил данноготипа. Критерием количества возможных государстввнутри типа он считал языковую близость. Если она непрепятствовала свободному общению родственныхнародов, они могли составить единое политическоеобразование. Но Данилевский считал объединение водном государстве народов, относящихся к разнымкультурно-историческим типам, искусственным инаносившим вред всем этническим составляющим та-кого объединения, поскольку оно неизбежно мешалобы их стремлению реализовать сущности, определен-ные принадлежностью к своему типу [10. С. 108].Народности и национальности, как указывал Дани-левский, составляли основу государственности, одно-временно являясь причиной и целью его существова-ния. Защита народности составляла смысл государ-ственной организации. Поскольку народность являласьопорой государственности, Данилевский считал опти-мальным, когда одна народность составляла одно госу-дарство. Но это не означало признание им права каж-дой национальности на свое государство.Государство мог создать народ, осознавший себя са-мостоятельной личностью. Кроме того, историческаяпрактика показывала важность необходимого стеченияблагоприятных обстоятельств для реализации народомсвоих государственных возможностей. Если в зону ис-торической деятельности вышедшего на стадию госу-дарственной организации народа попадали племена ме-нее «зрелые», они входили составной частью в чужоенациональное государство и становились объектом ас-симиляции. Ассимиляция могла быть и обоюдной, еслипотенциал народов был сравним. В случае значительно-го превосходства в уровне развития народ мог включитьв состав своего государства множество племен, ассими-лируя их [10. С. 241]. Существование в рамках одногогосударства нескольких осознавших себя народностейгрозит неизбежными конфликтами и ослабляет его.Определяя перспективы славянства, славянофилыделали акцент на формировании этнокультурногоединства, не отрицая возможности каких-либо формполитического единства, но не определяя его как реа-лизуемое в близком будущем. Данилевский называлзадачу создания славянской федерации актуальной ипервостепенной. Всеславянская федерация должна бы-ла включать не только славян, но и греков, румын,вхождение которых панславист считал спасением дляэтих народов. Также в будущее объединение должныбыли войти венгры [10. С. 395-397, 417].Российская империя включалась в состав федера-ции вместе с неславянскими народами, которых уче-ный рассматривал как «нейтральные единицы» и неожидал какого-либо сопротивления с их стороны [10.С. 446-447]. Таким образом, за красивой вывеской сла-вянской федерации в варианте Данилевского откровен-но проглядывала Российская империя, выросшая в раз-мерах, но оставшаяся русским деспотическим государ-ством. Да и сам ученый не скрывал, что федерациядолжна быть на основе гегемонии России, при высокойстепени «сплоченности и единства» всех славянскихнародов [10. С. 421].На уязвимость для критики идей русских панслави-стов обращал внимание О.Ф. Миллер, отмечая прева-лирование в их дискурсе позиции «старшего брата» поотношению к другим славянским народам, которуюони не только не скрывали, но всячески старались до-казать как сторонникам, так и противникам [11. С. 80-81, 93]. Сам Миллер постоянно подчеркивал необхо-димость понимания и учета в высказываниях русскихпанславистов национальных чувств славян Австрии,Турции, обостренных политической зависимостью иугрозой полной ассимиляции. Поэтому единственнымвариантом сближения он видел равноправный диалог свыработкой взаимоприемлемых форм межславянскогосотрудничества [11. С. 88-89].Необходимо было избегать любой демонстрациипревосходства русской национальности. Например, ввопросе о формировании единого языка Миллер несчитал правильным подчеркивание безальтернативно-сти выбора на эту роль русского языка. Он видел дан-ный процесс естественно-историческим, подобно рас-пространению кириллицы как общеславянского алфа-вита, ставшего основой общеславянского литературно-го языка. Следовало смириться с длительностью и по-степенностью реализации задачи языковой унифика-ции и избегать ее форсирования ради достижения по-литических целей. Любое умышленное ускорение со-здания единого славянского литературного языка при-ведет к разрыву с народными языками и превращениюего в искусственное образование.Миллер называл абсолютно неверной и вредной по-зицию о нецелесообразности развития национальныхлитератур, поскольку у них не будет сил подняться доуровня мировых, в то время как уже имевшаяся русскаялитература являлась таковой. Каждая народностьдолжна была иметь возможность проявить свои спо-собности и «возвыситься, если достанет сил, на степеньсамостоятельного языка», но это не должно стать са-моцелью, ради которой растрачиваются напрасно силынарода [12. С. 410].Кроме того Миллер напоминал о приоритете, отда-вавшемся основоположниками славянофильства реше-нию национального вопроса в самой России, преждевсего для русского народа. Между тем проблемы подъ-ема национальной культуры, образования, восстанов-ления национальной духовности для русского народане утратили своей актуальности. Только решив их, онмог выступать интегрирующей силой в славянскомсообществе [11. С. 89]. Ученый указывал на ошибоч-ность использования термина «обрусение» по отноше-нию к Западному краю и к славянам вообще. За этим,по его мнению, могло скрываться навязывание русскихнациональных черт, поэтому следовало перейти кпринципу «славянизации», допускавшему естественноевлияние одного народа на другой. Также славянофилотрицал поиск каких-либо «старославянских начал»как универсальных черт, общих для всех славянскихнародов. Их развитие должно было проистекать на сво-ей «национальной почве» [13. С. 75-76].В славянофильской литературе 1870-х гг. очевидносмещение акцента в вопросе о соотношении участияРоссийского государства и общества в славянскомдвижении. Ламанский по-прежнему много вниманияуделял необходимости развития в русском народенационального (теперь уже славянского) самосознаниядля его превращения в лидера славянского движения.Но основным субъектом в его статьях, и особенно в ста-тьях Данилевского, выступала Россия как государство.Требование сделать политику государства национальнойу ранних славянофилов означало необходимость внут-ренних реформ, теперь же оно относилось к внешнейполитике Российской империи, приоритетом которойдолжна была стать борьба за освобождение славянскихнародов и их консолидацию. Корректировка интересовславянофилов в направлении панславизма и выход их зарамки государства объективно изменили роль государ-ства в их планах и превратили его в главный инструментсоздания общеславянского сообщества.Это вызывало тревогу не только у противников, нои среди сторонников славянского движения. Пансла-визм все более воспринимался ими как движение, под-чиненное экспансионизму Российской империи и са-модержавия. А.Ф. Гильфердинг, видя подобныенастроения, старался дистанцироваться от политиче-ских целей в славянофильском движении и предста-вить его как народное, общественное. Он настаивал напредложении помощи европейским славянам от именирусского народа, но не государства. Это было важно,поскольку славянофил осознавал неприятие большин-ством славян русской государственно-правовой систе-мы как не соответствующей их пониманию об идеалеобщеславянского государства [14. С. 143-144].Ученый считал причиной ошибочного представле-ния о славянофилах как о политической партии, борю-щейся за влияние на политику государства, прямуюэкстраполяцию на российскую действительность евро-пейской общественной организации. Славяне, будучиевропейскими обывателями, не представляли, что воз-можно народное, общественное движение, обязанноесвоим появлением пробуждению национального созна-ния и чувству солидарности с родственными народами[14. С. 148-149]. К тому же славяне, как и другие евро-пейцы, имели слабое представление о современной имРоссии и ее народе, пользуясь полумифологическимиобразами и штампами [14. С. 152-153].В работах А.Ф. Гильфердинга, более, чем у другихславянофилов, присутствовал реалистичный подход кславянскому движению. Будучи лично осведомленнымо настроениях среди европейских славян, он старалсяпоказать сложности и проблемы, противоречия междуславянами, которые необходимо преодолевать. Анали-зируя состояние славянского движения в Австрии, сла-вянофил указывал на его неоднородность и противоре-чивость целей. Каждый из славянских народов имелсобственную позицию, не совпадавшую, а часто проти-воречившую программам других славян [15. С. 132-135]. Таким образом, О.Ф. Миллера и А.Ф. Гильфер-динга можно считать продолжателями классическогославянофильского дискурса, но очевидно, что опреде-ляющей стала тенденция к его трансформации, оконча-тельно определившаяся в 1880-х гг.В этом плане очень показательны труды А.А. Кире-ева, взявшего на себя смелость изложить основные по-зиции славянофильской доктрины в свете изменившей-ся к концу 1870-х - началу 1880-х гг. внешне- и внут-риполитической ситуации России. Киреев раскрывалсвое видение славянофильского учения посредствомизвестной триады «православие - самодержавие -народность». Уже само регулярное обращение к нейотличало его от ранних славянофилов, которые напря-мую не употребляли ее как формулу своей доктрины.Кроме того, Киреев заметно сместил акценты в соот-ношении элементов. Классическое славянофильствошло в выстраивании доктрины от понятия «народ-ность», бывшего центром их внимания. При выделенииважнейшей роли православия они видели его именнодоминантой народности. Государство рассматривалосьавтономным и зачастую противостоящим народностиэлементом. Даже подчеркивая важность взаимодей-ствия народности и государственности, славянофилынастаивали на первичности интересов нации, которыегосударство должно было ставить во главу угла.Киреев выделял православие как самостоятельный,автономный от народности и абсолютно главенствую-щий элемент русской идентичности. Православие уХомякова не было связано с русской этничностью, нооно было элементом духовности русского народа. Уни-кальность русского народа заключалась в его миссиикак носителя православия. У Киреева православие - эторелигиозная общность, включавшая православнуюцерковь и все православные народы, в том числе не-славянские. Он неоднократно подчеркивал приоритетправославия над этническим и государственным един-ством: «Мы, во-первых, сыны православной церкви, азатем уже русские и славяне…» [16. С. 52]. Греки-православные были ему ближе, чем сограждане сла-вяне, но католики (поляки) [17. С. 5].Государство у Киреева также обретает самодоста-точность по отношению к народности. Славянофилысчитали, что Россия возникла как духовно-религиозноеединство, дополненное государственностью. Киреевписал, что самодержавие создало Россию и обеспечи-вало ее единство, более того, самодержавие было эле-ментом народного самосознания. Народность (этно-графический элемент) приобретала характер обслужи-вающий, она «служит опорой нашей веры и оберегаетсамодержавие» [Там же. С. 7]. При этом подчеркива-лась важность сохранения национальной самобытностикак условия существования и развития народа. Защитасамобытности не должна была вести к враждебности костальному человечеству [Там же. С. 8].Именуя себя «православным националистом», Ки-реев отмечал, что идеалы и принципы со временем ме-няются, в результате базовые понятия славянофиловтребуют корректировки [18. С. 96]. Он фактическипредлагал перенести понятие «народ» с русского этно-са на «племенную федерацию» славян. Таким образом,и трактовка «народности» приобретала бы характер об-щеславянской идентичности [19. С. 150]. Собственно длясебя Киреев данную корректировку уже произвел, четкоориентируя национализм не на интересы русского народа,а на общеславянские интересы. Сам же русский народрассматривался всегда как часть славянства, защита кото-рого наряду с охранением православия составляли еговсемирно-историческое значение [20. С. 122].Славянофил указывал на развернувшуюся в Евро-пе борьбу народов за обретение национального един-ства в рамках суверенных государств. Дискутируя сЛеонтьевым, видевшим в национальном движениипроявление революционного хаоса, Киреев считалреализацию «принципа народности» прогрессивным,исторически обусловленным явлением [21. С. 90-91].По мнению славянофила, Россия, борясь за славян-скую свободу на Балканах, реализовывала «принципнародности», понимаемый им как интеграция славян.Он видел прямую аналогию между славянским дви-жением и борьбой Германии и Италии за националь-но-государственное единство [19. С. 149-150]. Но приэтом неоднократно повторялся тезис о постепенном идобровольном объединении славян в федерацию, ссохранением национальной самобытности и полити-ческого суверенитета. При этом исключалась какая-либо дезинтеграция России, т.е. в славянскую федера-цию она должна была войти вместе с многочислен-ными неславянскими народами, судьба которых никакне оговаривалась [Там же. С. 150].Сомнения в искренности заявлений о неприкосновен-ности культурной и государственной автономности сла-вянских народов в рамках федерации возникают в связи снепреклонным убеждением Киреева в безальтернативно-сти самодержавия для славянских народов как един-ственно приемлемой формы государственности, а право-славия - как духовной основы. Эти элементы, бывшиедля славянофилов чертами русской национальной иден-тичности, объявлялись универсальными и обязательнымичертами общей славянской идентичности. Публицистоговаривал, что речь не идет о насильственном вхожде-нии в Российское государство или навязывании религии,но республиканизм, конституционализм и католицизмрассматривались как чуждые славянскому духу явления,ставшие результатом враждебного европейского влияния[20. С. 125-126]. Таким образом, цивилизационное проти-востояние с Европой теперь выходило за пределы Рос-сийской империи. Киреев видел задачей России борьбу севропейским влиянием в молодых славянских странах[Там же. С. 126-127].Говоря о необходимости придания российской по-литике национального характера, славянофил подразу-мевал ее ориентацию на защиту славянских народов,сохранение их религиозной и национальной самобыт-ности. В ответ на замечание оппонентов о несовпаде-нии государственных интересов России и балканскихславян, так как политика государства должна былаориентироваться на интересы собственного народа, онобращается к славянофильскому тезису о первичностинации перед государственностью [22. С. 150]. Однако вданном случае под нацией понимается славянскаяобщность. Следовательно, Российское государстводолжно защищать балканских славян. При этом защити-тельные функции России не должны были ограничи-ваться Русской православной церковью, а подразумева-ли защиту православия и православных и вне пределовРоссийского государства [23. С. 128]. Призывы к брат-скому единству славян сочетаются у Киреева со вполнеимпериалистическими рассуждениями о Балканах каксфере государственных интересов России и напомина-нием о конкуренции со стороны других экспансионист-ских планов. В случае неспособности России влиять наславянские государства и народы лидерство может пе-рейти к Австрии или Германии [23. С. 133].Теоретическим обоснованием панславизма стано-вится постепенный переход славянофилов от идеирусской национальной идентичности к славянскойидентичности. Славянофилы фактически отказывают-ся от категории нации и расширяют понятие народно-сти до языковой группы. Но некоторые пытались од-новременно оперировать понятием «народность»,подразумевая нации и группы родственных народов.Так, Киреев, определяя цели славянского движения,оговаривал, что понятие «народ» будет расширятьсядо размеров племенной федерации, тем самым созда-вая возможность его использования по отношению ковсему славянскому сообществу. Но при этом его фор-мирование рассматривалось по аналогии с историейнационального объединения Германии или Италии,что позволяло видеть целью панславистов образова-ние гораздо более тесного этнополитического един-ства в рамках общего государства.Ламанский попытался устранить это противоречие,рассматривая в качестве субъектов этнических процес-сов не отдельные народы, а миры: славянский, романо-германский. Таким образом, в его работах взаимодей-ствовали и противостояли равнозначные этническиеобразования. Логическим развитием стала теория куль-турно-исторических типов Данилевского, которые, помнению Милюкова, заменили категорию «народность»[24. С. 19-20].Возможности для подобной интерпретации нацио-нализма были заложены в подходах ранних славянофи-лов к пониманию русской нации. Они изначальновключали в нее не только великорусский, но и бело-русский и малорусский этносы, категорически отказы-вая им в возможности становления как самостоятель-ных наций. Малорусский и белорусский народы вос-принимались как неисторические, т.е. неспособные ксамостоятельному историческому бытию. Их будущеесвязывалось с развитием в рамках единого государствана основе великорусской языковой и культурной тра-диции, объявленной универсальной и общерусской.При этом допускалось сохранение народных языковкак местных говоров и культуры как фольклорногоэлемента.Фактически панслависты применили данныепринципы, распространив их на все славянскиенароды. Отметая обвинения в стремлении распро-странить российскую государственность на все сла-вянские народы и постепенно их русифицировать,славянофилы подчеркивали исключительно добро-вольный характер длительной и постепенной эволю-ции славянства к более тесному единству. Но одно-временно они не скрывали приемлемости для славянтолько самодержавного государства и православия,трактуя любые иные формы как воздействие чуждойевропейской традиции, распространение которойгибельно для славянской идентичности. Вместе сидеей необходимости обретения славянами общеголитературного языка, роль которого мог игратьтолько русский язык, это означало неизбежностьуниверсализации общественной организации, духов-ных ценностей на основе русских.Преувеличенным выглядело в восприятии славяно-филов стремление славян к единству. Они не желалирассматривать национально-освободительное движе-ние славян как стремление к национальной консолида-ции в рамках отдельных народов и собственных наци-ональных государств. Защищая право славян на само-стоятельное историческое развитие, они считали еговозможным только в условиях объединения с русскимнародом, объясняя данный формат враждебным окру-жением и фактически повторяя тезис своих противни-ков о неисторичности славян.

Ключевые слова

славянофильство, панславизм, славянская федерация, национализм, культурно-исторические типы, Slavophiles, Pan-Slavism and Slavic federation, nationalism, cultural-historical types

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Кудряшев Вячеслав НиколаевичНациональный исследовательский Томский государственный университетканд. ист. наук, доцент кафедры истории и документоведенияkvn62@sibmail.com
Всего: 1

Ссылки

Аксаков И.С. Славянский обзор газеты «День» № 1, октябрь 1861 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова, 1886. Т. 1. С. 3-9.
Аксаков И.С. Передовая статья газеты «День» 28 марта 1864 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова,1886. Т. 1. С. 27-35.
Аксаков И.С. Передовая статья газеты «Москва» 25 января 1867 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова,1886. Т. 1. С. 117-122.
Аксаков И.С. Передовая статья газеты «Русь» 19 октября 1885 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова, 1886. Т. 1. С. 671-682.
Аксаков И.С. Передовая статья газеты «Москва» 2 августа 1867 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова, 1886. Т. 1. С. 159-165.
Аксаков И.С. Передовая статья газеты «Москва» 18 ноября 1867 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова, 1886. Т. 1. С. 173-178.
Аксаков И.С. Передовая статья газеты «Русь» 15 ноября 1883 г. // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова, 1886. Т. 1. С. 552-569.
Аксаков И.С. Как понимает остзейский немец идеал России // Собр. соч. : в 7 т. М. : Тип. М.Г. Волчанинова, 1887. Т. 6. С. 3-8.
Ламанский В.И. Национальности итальянская и славянская в политическом и литературном отношениях. СПб. : Тип. А.А. Краевского, 1865. 92 с.
Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо-Романскому. СПб. : Тип. братьев Пантелеевых, 1895. 629 с.
Миллер О.Ф. Русско-славянский вопрос и начало народности // Славянство и Европа. СПб. : Тип. Г.Е. Благосветлова, 1877. С. 79-113.
Миллер О.Ф. Речь в Славянском собрании 11 марта 1875 года // Славянство и Европа. СПб. : Тип. Г.Е. Благосветлова, 1877. С. 407-410.
Миллер О.Ф. Письмо к г. Спасовичу // Славянство и Европа. СПб. : Тип. Г.Е. Благосветлова, 1877. С. 72-78.
Гильфердинг А.Ф. Взгляд западных славян на Россию // Россия и славянство. М. : Институт русской цивилизации, 2009. С. 143-156.
Гильфердинг А.Ф. Славянские народности и польская партия в Австрии // Россия и славянство. М. : Институт русской цивилизации, 2009. С. 129-142.
Киреев А.А. Ответ «Австрийскому славянину» // Соч. М. : Издание А.С. Суворина ЏюAђG И, 1912. Ч. 2. С. 52.
Киреев А.А. Сущность славянофильского учения // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 5.
Киреев А.А. Славянофильство и национализм // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 96.
Киреев А.А. Наши противники и наши союзники // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 150.
Киреев А.А. В защиту «братушек» // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 122.
Киреев А.А. Народная политика как основа порядка. Ответ г. Леонтьеву // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 90-91.
Киреев А.А. Ответ комментатору современной летописи «Русского обозрения» // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 150.
Киреев А.А. Россия и славяне // Соч. М. : Издание А.С. Суворина, 1912. Ч. 2. С. 128.
Милюков П.Н. Разложение славянофильства: Данилевский, Леонтьев, Вл. Соловьев. СПб., 1893. С. 19-20.
 Трансформация славянофильства в панславизм как смена концепции русского национализма | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 364.

Трансформация славянофильства в панславизм как смена концепции русского национализма | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 364.

Полнотекстовая версия