Региональные структурные сдвиги в занятости населения: восточные регионы нового Шелкового пути | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2017. № 39. DOI: 10.17223/19988648/39/6

Региональные структурные сдвиги в занятости населения: восточные регионы нового Шелкового пути

Статья посвящена исследованию структурных сдвигов в занятости населения регионов трансграничного взаимодействия с КНР. Установлено, что за рассматриваемый временной интервал структура занятости населения в этих регионах трансформировалась более существенно, чем на национальном уровне, что свидетельствует о наличии определенных особенностей. Использование метода разложения абсолютного изменения численности занятых в экономике на обусловившие его компоненты позволило выделить виды деятельности, которые в последние годы подверглись наибольшему воздействию регионального фактора в контексте развития трансграничных взаимоотношений.

Regional structural shifts if the population employment: eastern regions of the new silk road.pdf В настоящее время развитие Сибири и Дальнего Востока обозначено одним из ключевых направлений региональной политики РФ. Это связано с сохраняющимся отставанием в уровне социально-экономического развития восточных регионов, а также необходимостью активизации деятельности по включению их в международное сотрудничество со странами АТР. При этом особое внимание уделяется взаимодействию с Китаем, который в последние годы активно продвигает инициативу «Экономический пояс Шелкового пути.» (ЭПШП). Данная стратегия - это не конкретный механизм, а «идея и формула развития, платформа взаимодействия, эффективного регионального сотрудничества с опорой на двусторонние и многосторонние форматы, сложившиеся у Китая со многими странами» [1. С. 100]. В соответствии с концепцией ЭПШП стратегические интересы КНР существенно выходят за ее границы и сосредоточиваются на территории стран Азии, Европы и Африки. В основе этого крупнейшего проекта, который, по некоторым оценкам, охватывает 43% мировой территории и 66,9% численности населения [2], лежат торгово-инвестиционная область, а также политические и торговые свободы. Китай и Россия, которая активно включилась в данный процесс, выдвинули идею и подписали совместное заявление о сопряжении строительства Евразийского Союза и ЭПШП [3]. Очевидно, что столь масштабная инициатива не может не оказать некоторое влияние на экономическое развитие приграничных регионов Сибири и Дальнего Востока, поскольку именно в них в последние годы реализуются совместные российско-китайские проекты. В этой связи в научной литературе рассматриваются различные аспекты взаимоотношений двух стран. Например, в работе [4] выполнен анализ влияния эффекта приграничности на инвестиционные процессы, который показал, что приграничное положение не меняет тенденцию общего отставания восточных регионов от среднероссийского уровня. Другие авторы исследуют эколого-экономические аспекты взаимодействия между странами. В работе [5] показано, что экоинтенсивность хозяйственной деятельности в регионах РФ по некоторым показателям существенно выше, чем в регионах КНР, что означает для России более высокий уровень негативного воздействия на природные среды в расчете на единицу созданной добавленной стоимости. В работе [6] рассматривается процесс трансформации воспроизводственной структуры в российских и китайских регионах, вовлеченных в процессы трансграничного взаимодействия, а также в РФ и КНР. Авторы пришли к выводу, что качественные параметры структурных сдвигов не одинаковы - в КНР увеличивается доля услуг, в том числе финансового сектора, в то время как в регионах РФ активно расширяется доля добывающей промышленности. Поскольку одним из положительных эффектов от реализации совместных проектов является создание новых рабочих мест, в данном исследовании мы сфокусируемся на анализе изменений, произошедших в структуре занятости населения в восточных регионах РФ, а также качественной оценке условий развития отдельных видов экономической деятельности. Становление основных положений теории структурных сдвигов начинается с работ представителей различных экономических школ - А. Смита, К. Маркса, Р. Стоуна, Дж. Кейнса и др. Среди современных исследований, посвященных структурным изменениям, существует большое количество как теоретических, так и эмпирических работ. Теоретические работы посвящены развитию методологических основ и методов измерения наблюдаемых трансформаций [7-9]. Эмпирические исследования сосредоточены преимущественно на количественной оценке происходящих изменений в мировой экономике [10], национальных экономиках [11-12], а также на уровне отдельных регионов [13-16] или секторов [17-18]. Некоторые исследователи фокусируются на изучении взаимосвязи между структурными сдвигами и другими процессами, например, в работе [19] исследуется взаимосвязь между структурными изменениями и экономическим ростом, в работе [20] - уровнем развития технологий. Большое внимание уделяется моделированию структурных сдвигов при помощи традиционных [21-23] и нетрадиционных подходов. Например, в статье [24] авторы предлагают геометрический подход к моделированию структурных сдвигов в занятости населения трехсек-торной экономики. На основе данного исследования авторы делают вывод о зависимости наблюдаемых изменений от унаследованного пути развития, что позволяет значительно сократить количество реально возможных сценариев трансформаций в обозримом будущем, принимаемых во внимание при разработке программных и стратегических документов со стороны органов государственной власти. Основной целью данной работы является анализ структурных сдвигов в занятости населения восточных регионов РФ, вовлеченных в трансграничное взаимодействие с КНР. Временные рамки исследования определяются наличием статистических данных о структуре занятости населения в разрезе видов экономической деятельности (ВЭД), которые представлены Федеральной службой государственной статистики за период с 2005 по 2014 г. [25]. Были рассмотрены два временных интервала: 1) период с 2005 по 2014 г. - для того, чтобы оценить произошедшие изменения в структуре занятости регионов; 2) период с 2010 по 2014 гг. - для того, чтобы выявить возможные изменения в структуре занятости регионов, произошедшие под влиянием реализующейся программы приграничного сотрудничества между регионами РФ и КНР [26]. Количественная оценка сдвигов в структуре занятости населения выполнялась с использованием одного из наиболее распространенных показателей - индекса структурных сдвигов А. Салаи [6, 13]. Он учитывает интенсивность различий долей по отдельным группам, удельный вес сопоставляемой пары групп в сравниваемых структурах и количество выделенных категорий. Для расчета индекса используется следующая формула: (1) k 1 d 1) Резюмируя все вышесказанное, можно заключить, что за весь исследуемый период структура занятости населения в регионах трансграничного взаимодействия с КНР трансформировалась более существенно (значение индекса Салаи изменялось в диапазоне от 0,07 до 0,16), чем на национальном уровне, что свидетельствует о наличии определенных особенностей в регионах трансграничного взаимодействия. Использование метода разложения абсолютного изменения численности занятых в экономике на обусловившие это изменение компоненты позволило выделить часть видов деятельности, которые подверглись наибольшему воздействию регионального фактора. На фоне общего развития отрасли ввиду наличия благоприятных региональных условий стал развиваться гостиничный бизнес (в Иркутской области и Приморском крае), оптовая и розничная торговля (в Амурской и Иркутской областях), строительство (в Забайкальском крае), добыча полезных ископаемых (в Еврейской АО, Иркутской области, Хабаровском и Приморском краях). Тенденция усиления сырьевой направленности экономики, наблюдаемая в настоящее время в отдельных регионах Сибири и Дальнего Востока, не может не вызывать определенных опасений. Необходимость снижения ресурсной направленности признается и органами государственной власти. Так, в основу базового сценария, предусмотренного Стратегией социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 г. [38], положено развитие новых секторов экономики с глубокой переработкой сырья и создание инновационных предприятий, а также масштабное технологическое обновление и модернизация производств. Однако данные направления не стыкуются с конкретными программными документами в сфере приграничного сотрудничества [26], которые предусматривают реализацию на российской стороне преимущественно сырьевых проектов. Опасной тенденцией также можно считать и перенесение устаревших и экологически небезопасных технологий в приграничные регионы РФ под видом инвестиций из Китая [39, 40], который в последние годы взял курс на развитие низкоуглеродной и энергоэффективной экономики и ведет активную политику, направленную на сохранение собственных природных ресурсов и улучшение качества окружающей среды. Другой не менее важной проблемой является наблюдаемая в последние годы устойчивая тенденция оттока населения с восточных территорий РФ. Так, по данным за 2014 г. [41], миграционная убыль населения была отмечена во всех упомянутых выше регионах (за исключением Республики Алтай). Исследование миграционных настроений молодежи в Забайкальском крае показало, что основные мотивы покинуть приграничный регион связаны с отсутствием возможности получить интересную работу и сделать карьеру, а также низкий уровень заработной платы в регионе [42]. Таким образом, о заметных изменениях в структуре экономических систем, интенсификации мо-дернизационных процессов [43], а также заметном повышении благосостояния населения в восточных регионах говорить не приходится. Необходимо заключить, что в условиях предполагаемого расширения сотрудничества в рамках ЭПШП важным направлением для достижения сбалансированного социально-экономического развития является создание региональных «точек» роста, зон свободного предпринимательства, развитие малого бизнеса и сферы услуг, что, в свою очередь, будет способствовать росту занятости и улучшит современную ситуацию с миграционной убылью населения в восточных регионах.

Ключевые слова

структура занятости, приграничные регионы, российско-китайское сотрудничество, структурные сдвиги, отрасли специализации, employment structure, border regions, Russian-Chinese cooperation, structural shifts, specialization branches

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Клевакина Екатерина АлександровнаИнститут природных ресурсов, экологии и криологии СО РАНкандидат экономических наук, научный сотрудник Лаборатории эколого-экономических исследованийbedew@yandex.ru
Денисенко Инна СергеевнаЗабайкальский государственный университетстуденткаinnesadis@mail.ru
Забелина Ирина АлександровнаИнститут природных ресурсов, экологии и криологии СО РАНкандидат экономических наук, научный сотрудник Лаборатории эколого-экономических исследованийi_zabelina@mail.ru
Всего: 3

Ссылки

Чжу Ю. «Один пояс, один путь» и китайско-российское торгово-экономическое сотрудничество // Проблемы Дальнего Востока. 2016. № 4. С. 100-106.
Dong S., Li Z., Li Y. et al. Resources, Environment and Economic Patterns and sustainable development modes of the Silk Road Economic Belt // Journal of Resources and Ecology. 2015. Vol. 6, № 2. P. 65-72.
Идея сопряжения проектов ЕАЭС и Экономического пояса Шелкового пути [Электронный ресурс]: Официальный сайт Министерства экономического развития Российской Федерации. URL: http://economy.gov.ru/minec/press/interview/2015082704 (дата обращения: 24.01.2017).
Глазырина И.П., Фалейчик А.А., Фалейчик Л.М. Приграничное сотрудничество в свете инвестиционных процессов: пока минусов больше, чем плюсов // ЭКО. 2011. № 9. С. 51-70.
Глазырина И.П., Забелина И.А., Клевакина Е.А. Экологическая составляющая экономического развития: приграничные регионы России и Китая // ЭКО. 2014. № 6. С. 5-24.
Забелина И.А., Клевакина Е.А. Структурные сдвиги в экономике приграничных регионов РФ и КНР // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2015. № 46 (331). С. 41-55.
Esteban-Marquillas J.M. A reinterpretation of shift-share analysis // Regional and Urban Economics. 1972. Vol. 2, № 3. P. 249-255.
Arcelus F. An extension of shift-share analysis // Growth and Change. 1984. Vol. 15, № 1. P. 3-8.
Спасская О.В. Макроэкономические методы исследования и измерения структурных изменений // Науч. тр. Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. 2003. Т. 1. С. 20-39.
Memedovic O. Structural change in the world economy: Main features and trends. Vienna: United Nations Industrial Development Organization, 2010. 52 p.
Ehmer P. Structural change in China // Deutsche Bank Research. [Electronic resourse]. URL: http://www.dbresearch.com/MAIL/DBR_INTERNET_EN-PROD/PROD0000000000270068.pdf (access date: 16.02.2011).
Luukkanen J., Panula-Ontto J., Vehmasa J. et al. Structural change in Chinese economy: Impacts on energy use and CO2 emissions in the period 2013-2030 // Technological Forecasting and Social Change. 2015. № 94. P. 303-317.
Аралбаева Г.Г., Афанасьев В.Н. Прогнозирование структурных сдвигов в отраслевой структуре экономики Оренбургской области на основе системы эконометрических уравнений // Вестн. Оренбург. гос. ун-та. 2011. № 13. С. 23-29.
Елхина И.А. Структурные сдвиги и структурные различия хозяйственных систем в России // Вестн. Саратов. гос. соц.-экон. ун-та. 2014. № 4 (53). С. 38-41.
Карлина Т.В. Идентификация ядер региональных экономических кластеров на основе анализа структурных сдвигов в условиях циклично развивающейся экономики // Вестн. Перм. ун-та. 2011. № 4. С. 22-25.
Строева Г.Н. Структурные изменения в занятости населения Хабаровского края // Учен. заметки ТОГУ. 2014. Т. 5, № 4. С. 1396-1398.
Shi Ch. Y., Yang Y.A. Review of shift-share analysis and its application in tourism // International Journal of Management Perspectives. 2008. № 1. P. 21-30.
Шмидт И.Ю. Структурные сдвиги в аграрном секторе экономики. Тверь: Тверская государственная сельскохозяйственная академия, 2014. 175 с.
Fan Sh., Zhang X., Robinson Sh. Structural change and economic growth in China // Review of Development Economics. 2003. № 7(3). P. 360-377.
Urraca-Ruiz A. The technological dimension of structural change under market integration // Structural Change and Economic Dynamics. 2013. № 27. P. 1-190.
Chen B. Modeling and testing smooth structural changes with endogenous regressors // Journal of Econometrics. 2015. Vol. 185, № 1. P. 196-215.
Stock J.H., Watson M.W. Evidence on structural instability in macroeconomic time series relations // Journal of Business and Economic Statistics. 1996. № 14. P. 11-30.
Hansen B. The new econometrics of structural change: Dating breaks in U.S. Labor Productivity // Journal of Economic Perspectives. 2001. № 15. P. 117-128.
Stijepic D. A geometrical approach to structural change modeling // Structural Change and Economic Dynamics. 2015. Vol. 33. P. 71-85.
Регионы России. Социально-экономические показатели [Электронный ресурс]: Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики. URL: http://www. gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/doc_1138623506156 (дата обращения: 20.10.2017).
Программа сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири РФ и Северо-Востока КНР (2009 - 2018 годы) [Электронный ресурс]: Право РФ и КНР. URL: http://www.chinaruslaw.com/RU/CnRuTreaty/004/201035210624_735729.htm (дата обращения: 01.09.2016).
Горные проекты Забайкалья [Электронный ресурс]: Региональный портал Дальний Восток и недропользование. URL: http:// nedradv.ru/news/ branch/?id_obj= 02938b5c2157b22e8f17b92010001b4a (дата обращения: 01.09.2016).
Норникель пообещал запустить Быстринский ГОК на юго-востоке края в IV квартале 2017 г. [Электронный ресурс]: Городской портал Чита.ру. URL: https://www.chita.ru/news/88321/ (дата обращения: 02.12.2016).
Ломакина Н.В. Промышленное развитие Дальнего Востока России и Северо-Востока Китая: цели, результаты и возможности для сотрудничества // ЭКО. 2014. № 6. С. 25-39.
Программа социально-экономического развития Приморского края на 5 лет (2013-2017 годы) [Электронный ресурс]: Официальный сайт Администрации Приморского края и органов исполнительной власти Приморского края. URL: http://primorsky.ru/authorities/executive-agencies/departments/economics /program-of-socio-economic-development-of-the-primorsky-territory-for-5-years-2013-2017.php (дата обращения: 19.01.2017).
Стратегия социально-экономического развития Еврейской автономной области до 2020 года [Электронный ресурс]: Портал органов государственной власти Еврейской автономной области. URL: http://www.eao.ru/o-eao/sotsialno-ekonomicheskoe-razvitie-eao-/strategiya-sotsialno-ekonomicheskogo-razvitiya-eao-do-2020-goda--2/ (дата обращения: 19.01.2017).
Инвестиционные предложения [Электронный ресурс]: Инвестиционный портал Хабаровского края. URL: http://invest.khabkrai.ru/ (дата обращения: 19.01.2017).
Программа социально-экономического развития Амурской области на 2013-2017 годы [Электронный ресурс]: Официальный сайт Министерства экономического развития Амурской области. URL: http://mer.amurobl.ru/ru/sections/55 (дата обращения: 25.11.2015).
Карта инвестиционных проектов [Электронный ресурс]: Инвестиционный портал Иркутской области. URL: http://invest.irkobl.ru/ru/catalog?type=projects&hide-map=0&area=&otrasl= &nm=&cost%5Bmin%5D=&cost%5Bmax%5D= (дата обращения: 19.01.2017).
Концепцию Забайкальского горно-металлургического кластера обсудили на КЭФ [Электронный ресурс]: Российская кластерная обсерватория. URL: http://cluster.hse.ru/news/1372/ = (дата обращения: 24.01.2017).
Показатели социально-экономического развития Хабаровского края в 2015 году [Электронный ресурс]: Официальный сайт Правительства Хабаровского края. URL: https://www.khabkrai.ru/?menu=getfile&id=29179 (дата обращения: 26.01.2017).
Итоги социально-экономического развития Приморского края за 2014 год [Электронный ресурс]: Официальный сайт Администрации Приморского края и органов исполнительной власти Приморского края. URL: http://www.primorsky.ru/authorities/executive-agencies/departments/economics/development/results/ (дата обращения: 26.01.2017).
Стратегия социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года [Электронный ресурс]: Информационно-правовой портал Гарант. URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/6632462/ (дата обращения: 26.01.2017).
Экологические риски российско-китайского трансграничного сотрудничества // [Электронный ресурс]. URL: wwf.ru/data/pub/shvarts/russia-china_for_web.pdf
Глазырина И.П., Забелина И.А. Перспективы «зеленого» роста на востоке России и Новый Шелковый путь // ЭКО. 2016. № 7. С. 5-20.
Демографический ежегодник России - 2015 г. [Электронный ресурс]. Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики. URL: http://www. gks.ru/ bgd/regl/B15_16/Main.htm (дата обращения: 26.01.2016).
Богомолова Т.Ю., Глазырина И.П. Мотивы потенциальной миграции забайкальских студентов // Природный капитал региона и российско-китайские трансграничные отношения: перспективы и риски / под ред. И.П. Глазыриной, Л.М. Фалейчик. Чита: ЗабГУ, 2014. С. 420425.
Глазырина И.П. Минерально-сырьевой комплекс в экономике Забайкалья: опасные иллюзии и имитация модернизации // ЭКО. 2011. № 1. С. 19-35.
 Региональные структурные сдвиги в занятости населения: восточные регионы нового Шелкового пути | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2017. № 39. DOI: 10.17223/19988648/39/6

Региональные структурные сдвиги в занятости населения: восточные регионы нового Шелкового пути | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2017. № 39. DOI: 10.17223/19988648/39/6